Пророчество Квентаса. Книга первая. Стражи ночи

Лана Берг

Пророчество Квентаса. Книга первая. Стражи ночи

Пролог

Грядёт новая эра, но прежде с востока придёт дева, и стихии ей покорятся.

Утихомирит стужу и приручит невыносимый зной.

Усладит прохладой язык страждущих, поколеблет власть имущих.

Но горе вам предшественники, желающие умертвить деву.

Тогда новая эра станет началом конца.

Древнее пророчество Квентаса.

Детство помню смутно, но те крохи, что сохранила память, до сих пор греют душу.

Мама печёт хлеб. Папа во дворе чинит снасть — он моряк. Каждую ночь наш кормилец выходит в открытый океан с такими же, как и он, рыбаками. Если повезёт, улов будет хорошим — продадут на базаре, а домой отец принесёт что-нибудь вкусное.

Рядом с деревушкой раскинулся заповедник. Путешественники со всего Материка приезжают сюда ради южных птиц, чей гомон не стихает даже ночью. Хищники сыты и не трогают людей. Звери попадаются редко — иные виды, говорят, утеряны навсегда.

Я играю на свирели. Деревянная дудочка слушается меня легко. В такие минуты кажется, что я владычица океана: набегают волны, шумит ветер, солёные брызги оседают на лице. Беззаботное, тёплое время.

После знойного дня помогаю матери собирать ягоды, пропалываю грядки. Вечером с ребятами купаюсь в море, загораю на песчаном пляже, отыскиваю необычные ракушки, нанизываю их на леску и плету украшения.

У родителей натруженные руки. Я не стыжусь их. Труд закаляет, избавляет от безделья и порока. Мы живём дружно, хоть и бедно. Зато на лицах светятся улыбки. Эти обрывки приходят ко мне во снах, бередят старые раны и делают меня сильней. Последнее, что я помню, как возвращаюсь из пещеры, куда уплыла без спроса на отцовской лодке, и вижу пепелище. Запах гари забивает ноздри, и я не могу вдохнуть от шока.

А потом появились они.

Стражи ночи.

Глава 1

Призванная бурей возвратится.

На Квентас опускались грязно-серые тучи. Небо заволокло до самого горизонта. Снег шёл вторые сутки без перерыва. Выглядывая в маленькое окно комнаты, я поёжилась. Сегодня предстояло дежурство, и ранний подъём не способствовал хорошему настроению.

Застегнув плащ на все пуговицы, натянула тёплую шапку и спустилась во двор. Ботинки утонули в сугробе. Остальные уже сидели в машине. Кайл завёл мотор, и мы резко выехали на дорогу. Разговаривать никто не собирался. Дейв слушал музыку и рассеянно отбивал ритм пальцем по колену, Мия дремала, я же, повернув голову, смотрела на снегопад.

— Хочешь? — спросил Кайл, протягивая бодрящий напиток от известного аптекаря, и задержал на мне взгляд дольше обычного. — Согреешься, да и повеселеешь. Что такая хмурая?

— А? — отозвалась я, прислушиваясь к внутреннему чутью. Думать о командире было выше моих сил, но взвар я взяла. Наши пальцы соприкоснулись, и по руке пробежала молния. Я отдёрнула ладонь быстрее, чем хотелось, и уставилась в окно. — Когда я отказывалась от взвара?

Отхлебнула щедрую порцию и едва не поперхнулась: тишину машины разорвал срочный вызов. Мия тотчас проснулась, Дейв убрал наушники, Кайл напрягся, а я пожала плечами: прорыв, ну не в первый же раз.

— Бешеные псы! Уж я их успокою, — зловеще пообещал командир.

— Но как они проникли на защищённую территорию? — возмутилась Мия. — Завесу чинил сам Высший Лорд.

— Высший Лорд, — негромко повторил Дейв и переглянулся с Кайлом. — Интересно.

— Я месяц назад латала этот контур, — добавила Мия. — Он был цел.

— Значит, кто-то помог ему потечь, — сухо сказал Дейв. — Адские гончие всегда найдут слабое место, тебе ли не знать? — усмехнулся он уже громче, но как-то без особого веселья.

— Разберёмся на месте, — отрезал Кайл. Мия фыркнула, но отвечать не стала.

Я отрешённо глядела в окно и вернула фляжку Кайлу. Смутное предчувствие надвигающейся беды не отпускало с самого утра. Ещё вчера, уходя с праздника, я ощущала постороннее присутствие, и от этого на затылке шевелились волосы. Не придала значения, подготовилась к выезду и легла. Сон не шёл. Вспоминалась деревня, огонь, лица — те, кого больше нет. Я проворочалась до рассвета, а потом плюнула и встала.

— Лика! — крикнул командир. — Целых пять минут я разговариваю с тобой, а ты не реагируешь!

— Прости, Кайл. Задумалась. - Он замолчал, смотря на меня в зеркало заднего вида, не выдержав пристального внимания, я отвела взгляд первой.

— Действуем по схеме, как обычно. Поняла?

— Да.

Континент погружался во мрак и холод. Некогда цветущий участок суши захлёбывался от снега. Города и деревни, равнины и горы, и даже океан — всё замёрзло и покрылось льдом. Солнечный свет жители видели от силы три-четыре раза в год. Серые облака гнал колючий ветер. Бураны и вьюга поселились, казалось, навсегда. Предки нарушили прочный мир, оставляя исчадий подземелий потомкам.

Не лучше шли дела и у соседей: на Материке воцарился зной пустынь. Отдельные оазисы с растительностью и чаровницей — вот и всё, что осталось у народа. Песок захватывал земли, бури уносили жизни, а в непроглядной тьме путников поджидали безжалостные смерчи. Скарабеи, несущие гибель всему живому, плодились в песках, и с каждым годом пустыня отвоёвывала всё больше.

Первыми ушли керны, каменные хранители Материка. Без объяснений и прощания. Хозяин гор, ирбис, исчез и больше не возвращался к людям. Мантикоры, хранившие огонь, вымерли, и последних не видели столетиями. Священные орлы заперлись на Утёсе и не показывались никому. Люди взывали к покровителям, но тщетно. Гордые хранители Квентаса сгинули, а прежде долго просили народы прекратить войну. Кровопролитная жатва собрала знатный урожай.

Царство мёртвых пульсировало под горой. Землетрясения становились чаще. Аристократы организовали палату чинов, а правителем стал самый сильный лорд. Говорили, что последний король видоизменил псов и поэтому был казнен весь древний род. На защиту вышли стихийники — люди, обладающие даром. Каждый умел управлять огнём, водой, воздухом или твердью суши.

Поодиночке воевать с исчадиями не вышло. Мерами проб и ошибок появились сплочённые группы, включающие магов с разным даром. Стражи ночи бились с врагом до последнего, зачастую рискуя жизнью.

— Приехали. Дальше идём пешком, — сказал Кайл, выпрыгнул из машины и захлопнул дверцу. Остальные последовали за ним. — Лика, зачем тебе рюкзак? Поторапливайся! Псы не будут ждать и нападут на ближайшую деревню.

Командир нервничал, поэтому я не стала спорить, но рюкзак всё же взяла. Мия шла за Дейвом, а я плелась в конце. Впереди предстояло сражение за жизнь. От нас многое зависело: если хоть одна гончая уцелеет, Континент окажется в опасности.

Снег скрипел под ногами, блестел, кружил без конца. Мороз кусал за щёки, а разгулявшийся ветер пронизывал сквозь одежду до костей. Послышался вой, и от ультразвука моментально заложило уши. Запахло палёным — гончие были близко.

— Исчадия у реки, — заметил Дейв.

Няяша чудом не замёрзла. Река брала начало глубоко в горах и величаво несла воды к людям, иначе население Континента давно бы вымерло. Деревни строили у берегов, города располагались по большей части на равнинах. Рыба оставалась главным источником пропитания долгие тысячелетия.

Адских гончих я заметила издалека: красные глаза обжигали яростью. Твари двигались рывками, низко припадая к земле, и от их призрачных тел поднимался пар — снег испарялся, не долетая до шкур.

Мия подняла водный поток, а я закрутила сразу две воздушные петли. Одна гончая рванула в сторону, разрывая хватку, и мне пришлось перехватывать, тратить резерв на третью петлю. Псы скулили, клацали зубами. Дейв готовил земляную яму, которая должна была стать могилой для противника. Кайл играл огненными шарами, ожидая, когда враги окажутся на дне.

— Давай! — крикнул он, взвешивая риски, и в его глазах полыхнул огонь.

Воронка зацепила тварей, утянув вниз. Лассо подхватило остальных, и вскоре обездвиженные гончие лежали в яме. Командир бросил фаерболы, поджигая их, и воздух наполнился едкой гарью. Через секунду Дейв засыпал призрачных псов землёй, перемешанной со снегом. Кайл выдохнул и быстро глянул на меня — проверяя, цела ли. Я сделала вид, что не заметила. Клинки в этот раз мне не понадобились. Команда справилась с легкостью.

Порядком уставшие, мы двинулись к магической завесе. Чинить обычно брались Мия и Кайл, но сегодня командир был явно в плохом настроении и заставил каждого вложиться. Изрядно помаявшись, я вложила в завесу щедрую порцию воздуха и прижала ладонь. Завеса дрогнула, принимая дар, и на секунду в глазах потемнело. Я заморгала, прогоняя слабость. Для восстановления сил решили отобедать в деревне.

Внезапно поднялся ураган. Снежный вихрь подхватил меня, унося за барьер. Захлёбываясь криком, я призывала стихию, но родной дар не отвечал. Ветер забрал меня в плен. Ледяные пики проступили сквозь туман, а затем всё стихло так же резко, как началось. Ураган швырнул меня на каменный выступ и затих.

Глава 2

Адские гончие жаждут крови.

Я должна была умереть. Но выжила. Грязная и замёрзшая, я взошла на заледеневший выступ, тот самый, куда меня швырнул ураган, окинула взглядом пустую снежную пустыню и обречённо вздохнула. Пальцы онемели и не гнулись, пришлось растирать их о рукава. Где взять силы, чтобы вернуться домой? Искать меня не смогут, сюда не пройти. Оставалось рассчитывать только на себя и железную волю. Усмехнулась. Видела бы меня команда, точно без комментариев не осталась бы. Хотелось пить, есть и спать, но я знала: засну и больше никогда не увижу свет.

Вернулась в пещеру, чиркнула спичкой, осмотрелась. Где-то капала вода. Я встрепенулась: вода! В горе должны быть ходы. Пошла на звук и вскоре оказалась у подземного озера. Прозрачная, голубая гладь манила к себе, и я, не раздумывая, опустилась на колени и зачерпнула ладонями. Жидкость обжигала холодом, от чего заломило зубы, но я не могла остановиться и пила, пока не утолила жажду. Потом наполнила фляжки и отправилась дальше. Гул шагов разносился далеко, благо фонарик светил, и я видела, куда идти.

Через некоторое время заурчал живот. Голод скручивал, но главное, что я выжила. Без пищи, надеюсь, не умру, если смогу выбраться отсюда. Монстры подземелий совсем обезумели: неожиданно сплотились и напали большой группой, будто стали разумны. Такому нас не учили. До темноты надо найти убежище. Я подгоняла себя как могла. Порывшись в рюкзаке, достала выжимку из чаровницы. Хорошо, что запаслась. Капнула на язык ровно две частицы, проглотила. Моментально согрелась, да и голод перестал мучить.

Чаровница росла на юге Материка и цвела чёрно-красными цветами. Для нас, стражей ночи, это растение было спасением. В тяжёлые минуты небольшая доза эфирного масла вперемешку с толчёными листьями давала невероятный эффект: возрастали силы, увеличивалась скорость, улучшалось настроение. Только передозировка волшебного средства приводила к смерти, причём мгновенной.

Быстро шагая, я прикидывала, сколько примерно километров пройдено. Прислушивалась к каждому звуку. Страха не было. Ещё бы, стражи ничего не боятся. Нас с юности учат: ты выбрана, ты справишься, ты должна.

Наконец я вышла в огромный каменный зал и замерла. На стенах виднелись рисунки всех четырёх стихий: воздуха, огня, воды и земли. При моём появлении изображения ожили. Вода поднялась стеной, огонь побежал дорожкой под ногами, воздух закрутился смерчем, а камни затряслись. Знаки стихий, высеченные в скале, засверкали ярким светом.

Едва успела схватиться за выступ, прежде чем вода обрушилась на меня, сбивая с ног. Огонь прошёл сквозь тело, не сжигая, но выворачивая как будто наизнанку. Воздух ударил в грудь, выбивая дыхание. Земля подкинула вверх и швырнула обратно. Я закричала: кожу опалило, волосы встали дыбом, всё тело пронзили острые иглы. А потом я перестала сопротивляться и боль ушла.

Стихии вернулись на стены, запечатлевшись в наскальных фресках. Знак воды мигнул ещё раз и погас. В ушах звенело от внезапной тишины. Меня плавно опустили на пол, но устоять на ногах оказалось сложно. От пульсирующей мигрени прикрыла глаза, легла прямо на ледяной камень и отключилась.

Кто-то настойчиво тыкался мокрым носом мне в ладонь. Я отшатнулась — передо мной сидел снежный барс и урчал. Зверь не нападал, просто смотрел. В его глазах чудилось что-то слишком осмысленное, но я списала это на усталость. Как я могла очнутся на том же каменном выступе, куда меня выбросил ураган? Пещера исчезла. Неужели всё приснилось? Но коснувшись плеча, я нащупала горевшую метку с четырьмя символами стихий. Значит не сон.

Раздавшийся вой заставил шевелиться так, что я побежала вперёд, петляя по горным коридорам. Спотыкалась, чуть не падала, но останавливаться было нельзя. Барс не отставал, молодой зверь, похоже, боялся исчадий не меньше моего. Одной стихийнице с монстрами не справиться, а погоня становилась нешуточной. Из последнего узкого прохода нас вынесло на очередной выступ. Я улыбнулась: день был в разгаре. С этой стороны ни льда, ни снега. Лишь одинокие глыбы торчали на поверхности земли. Исчадия подземелья смолкли, но красные глаза по-прежнему сверкали в темноте, и оттуда доносилось клацанье зубов. Я спустилась, держась за острые камни. От бега в рюкзаке перемешалась вся поклажа. Снежный барс прыгнул вниз.

— Всегда мечтала о кошке, которая будет ждать меня дома и мурлыкать, — пробормотала я, наблюдая за огромным зверем. — Ну ты немного больше кошки, но что поделать? - Умный зверь довольно рыкнул и повёл на восток, то и дело оглядываясь, идёт ли человек следом.

Дальше виднелся хребет ледяных гор, за ними, должно быть, лежал замёрзший океан. Квентас разделился на север и юг, Континент и Материк. Знойная жара стояла на участке суши, куда осадки заглядывали редко. Багряная пустыня растянулась на сотни тысяч километров. Люди жили у моря, впадающего в мировой океан. Стужа, бураны, колючий ветер, снежные покровы укрывали Континент возле ледяных гор. Хребет опоясывал часть севера и был отделён вынужденной чертой: считалось, что именно отсюда исходят гончие. Хотя я полагала, что это лишь одна из теорий.

Мы брели до самого вечера. Барс прокладывал путь рядом с очередной горой. Свернув в узкую расщелину, я присвистнула: в гроте текла река, и от неё исходил пар. Ополоснув лицо, я довольно зажмурилась, вода была горячей. Ночь пережили спокойно.

Следующий день я провела в поисках еды: идя по течению, наловила рыбы. Спички отсырели, но в рюкзаке имелось огниво. Разожгла костёр и запекла ужин. Снежный барс ушёл на охоту и вернулся поздней ночью.

— Как же выбраться? — размышляла я вслух, глядя на спящего барса. Говорить с живым существом было странно, но это успокаивало. — Идти назад не хочется, но выбора нет. Завтра выдвигаюсь.

Подкрепившись ранним утром, я попрощалась с умным ирбисом и отправилась к знакомой горе. Привычно вскарабкалась наверх, осторожно прокралась до озера. На этом везение закончилось. Стая голодных, обезумевших гончих окружила меня. Недолго думая, достала острые клинки. Исчадий было немного, поэтому я решила справиться без магии.

Гончие бросились разом, чего я никак не ожидала. Звук борьбы разбудил спящую гору, казалось, здесь бьются два войска, не иначе. Так эхо искажало реальность. Я ранила нескольких злобных тварей, но они словно не чувствовали боли, нападая вновь и вновь. Рядом промелькнула тень: снежный барс пришёл на выручку. Зверь откидывал скулящих гончих, но численность нападающих росла. Пришлось призвать воздушный поток и закрутить воронки.

— Барс, уходим! Надолго меня не хватит. Бежим!

Мы бежали без оглядки, скользили по ледяному полу. На поворотах меня занесло, и этого хватило для нападения: гончая вцепилась в руку. Я охнула от боли, на глаза выступили слёзы. Рука сразу стала чужой, горячей и тяжёлой. Снежный барс цапнул противника за шею, оставляя кровавый след. Гончая разжала зубы и свалилась замертво. Придерживая рану, я прыгнула на выступ и спустилась. Барс нагнал меня у каменных глыб. Он тяжело дышал, но смотрел так, будто проверял, в порядке ли я. Оставаться на поверхности означало сдаться на милость исчадий. День заканчивался, а до сумерек мы должны спрятаться.

Снежный барс закряхтел. Обернувшись, я увидела обширную рваную рану у него на боку. Он пытался зализать укус, но только бередил пострадавшие ткани. Сначала я занялась собой. Кровотечение усиливалось. Расстегнула карман, при себе всегда имелась аптечка, достала бинты. Щедро насыпала целительский порошок, наложила тугую повязку. После этого осмотрела друга. В наличии как раз был ранозаживляющий пластырь, я таким не пользовалась, но в наборе держала. Барс терпеливо перенёс процедуру.

— До укрытия нам не дойти, но и здесь рассиживаться опасно, — сказала я зверю, будто он мог ответить. Устало наклонилась к глыбе и провалилась внутрь.

Не веря глазам, обошла глыбу изнутри. Места достаточно как раз для двоих. Пахло сухим камнем и пылью, но главное, здесь не было ветра. Втащила в полое убежище преданного бойца, избавилась от алых следов. Сначала подняла ветер и расчистила территорию, затем засыпала её каменной крошкой. Вход приладила руками, скрепляя широким пластырем. Клеевой состав был особой гордостью аптекарей: оторвать пластырь с первого раза не получалось даже у приграничных боевиков.

Накапала чаровницу и себе, и барсу. Спала тревожно, видимо, поднялась температура. Порывшись в рюкзаке, извлекла толчёные листья. Сменила повязки, предварительно промыв раны озёрной водой. Южный цветок тоже пошёл в дело. После этого мы с барсом крепко заснули. Кажется, с каплями чаровницы я всё же переборщила.

Глава 3

За чертой течёт река, и воды её глубоки.

Я осторожно выглянула из укрытия. Наступил день. Раны от укуса зажили, рука больше не болела. Барс ушёл ночью, и на снежном покрове тянулась цепочка следов до самого горизонта. Голова была тяжёлой, во рту пересохло, а перед глазами ещё плыли обрывки тревожных снов. Кажется, с каплями чаровницы я всё же переборщила. Тело справилось, но напоминание о передозировке осталось: слабость в мышцах и странная дрожь в пальцах.

Чаровница могла не только вылечить, но и отправить в Царство мёртвых. По внутренним ощущениям я проспала не один день, и это пугало. Если бы не барс, неизвестно, чем бы всё закончилось.

Мороз щипал нос, забирался под одежду и не думал отступать. От холода я поёжилась, втянула голову в плечи и зашагала к знакомой реке. Ужасно хотелось есть. Мы подъели с барсом все запасы из рюкзака, и теперь желудок напоминал о себе непрерывно.

Идти по следу я не умела, а ориентироваться на местности становилось всё труднее. К вечеру, как и в прошлый раз, добралась до узкого перешейка. Ловить рыбу пришлось в сгустившихся сумерках, под колючим ветром. К тому же поднимался буран, снег сек лицо, забивался за ворот. В пещеру я вернулась глубокой ночью, разожгла костёр и долго отогревала озябшие пальцы. Живот сводило в тугой узел. Испытания севером продолжались.

В убежище потрескивали ветки, пахло костром и жареной рыбой. Я поужинала, с трудом сдерживаясь, чтобы не съесть всё сразу. После чаровницы аппетит возвращался медленно, и я до сих пор не могла понять, сколько времени провела без сознания. Организм справился, но урок я запомнила крепко: с волшебным средством лучше не шутить. После долгого голода наедаться было опасно, можно умереть, даже имея еду под рукой. Бо́льшую часть провизии я оставила на завтра. Разомлев от тепла, легла на бок и задумалась.

Нужно выбираться к людям. Здесь я долго не протяну. Даже в дальней пещере, далеко от ледяных гор, слышался вой адских псов. Ультразвук пробирал до мурашек, отдавался внутри глухой тревогой. От грустных мыслей я не заметила, как провалилась в сон.

Утром вернулся снежный барс. Он стоял у входа и смотрел виновато, будто извиняясь за то, что оставил меня одну.

— Не волнуйся, — сказала я тихо. — Твоя подружка не из обидчивых. — Зверь подошёл ближе и лёг рядом. Я запустила пальцы в густую шерсть, и на душе стало чуть теплей.

Покончив с завтраком, расчесала волосы пальцами, заплела косу и натянула капюшон. Плащ износился, рвался местами и вонял так, что я сама морщилась. На улице стало гораздо холодней, чем в прошлые дни.

Вечером, ополоснувшись в импровизированной ванне, я затеяла стирку. Призвала родную стихию, и воздух послушно высушил одежду за пару минут. Чистая ткань пахла морозом. Я вдохнула этот запах и впервые за долгое время почувствовала себя человеком.

— Как же вернуться? — рассуждала я вслух, глядя на пляшущий огонь. — Гончие напали у реки. Хорошо, что вовремя заметили разрыв завесы. Команда справилась, мы залатали дыру, запечатлев собственный дар. Хм. Думай, Лика, думай. — Барс растянулся на полу и мирно посапывал. Меня тоже клонило в сон. Я устроилась рядом, прижавшись спиной к тёплому боку, и отключилась.

На следующее утро я стала отмечать камушками время. Один день — один камень. Маленький ритуал, который помогал не сойти с ума. Дни сливались в череду. Я изучала местность, уходила всё дальше, но до устья реки так и не добралась: упёрлась в скалы и замёрзший океан. Куда ни кинь взгляд — лёд, камни, снег. Лишь Няяша гордо несла свои воды, не замерзая. К пикам, у которых я оказалась после урагана, возвращаться было бесполезно: исчадия рыскали там по ночам, их вой стал громче и ближе. Через месяц я отчаялась. Не плакала, не кричала, а просто сидела у костра и смотрела в одну точку.

Снежный барс изредка заглядывал в гости, и каждый раз мне казалось, что зверь пытается что-то сказать. Он смотрел слишком пристально. В обычной обстановке я бы посмеялась над собой, но здесь, в ледяной пустыне, я готова была разговаривать хоть с камнями.

Вспоминались обрывки старинных писаний об ирбисах, покровителях Континента. Говорили, что когда-то священные звери общались с предками телепатически, но увы давно сгинули. Одни считали, что они погибли в схватке с гончими, другие — что выродились. В народе верили, что духи барсов оберегают землю, потому она и замёрзла.

Когда я впервые увидела снежного барса, мне было не до размышлений. А теперь, в вынужденном безделье, мысли крутились по кругу. Я додумалась до простого: раз барс не оправился от укуса самостоятельно, значит, он обыкновенный зверь. Редкий, но обыкновенный. На животных я насмотрелась в заповеднике возле родной деревни. От воспоминаний защемило сердце. Охраняемых лесов больше не осталось, пустыня отвоёвывала новые территории. После смерти родных я никогда там не бывала. Известия о Материке рассказывали на базе стражей, и звучали они всё более неутешительно.

Судя по камушкам, минул ещё месяц. Я была одна, барс ушёл на несколько дней. Спустилась к воде и погрузилась в горячий источник. Над поверхностью рассеивался пар, тепло обволакивало, и можно было на несколько минут забыть обо всём. Но запас веток подошёл к концу, и я не представляла, как готовить еду и греться завтра. Ночи становились холоднее, вера таяла, а уныние скручивало изнутри, тяжёлое и липкое.

Выйдя на сушу, я подняла ветерок, чтобы обсохнуть. Воздух привычно заструился вокруг, ластился к ногам, закручивался к своду пещеры. Я сделала пас, но стихия не послушалась. Вместо этого ветер толкнул меня обратно в источник, обдав жаром. Метку на плече обожгло. Вода вокруг забурлила, словно закипая. Струйки поднимались к лицу, закручивались по спирали, будто живые змеи. Я не понимала, что происходит. Только что спокойный источник превратился в бурную реку, меня бросало из стороны в сторону, и я хваталась за воздух, которого не было. Снова призвала стихию и обомлела. Вместо родного дара сквозь пальцы текла вода. Она катала меня на поверхности, дыбилась и ласкалась, будто дикая кошка, признавшая хозяина. Неуверенно я стала управлять потоком. Сначала плохо, рывками, но затем голубая озорница поддалась. Нырнув глубоко, я коснулась дна и заметила яркое свечение.

Камень лежал на голубой подстилке, и вода вокруг него казалась неподвижной. Я подплыла ближе. Прозрачный кристалл с синими прожилками удобно лёг в ладонь и дарил тепло, живое и ровное, как сердцебиение.

Сидя на берегу, я рассматривала находку. Драгоценный камень мерцал в отблесках костра, притягивая взгляд. Вдоволь налюбовавшись, я убрала его в рюкзак, обсохла, и только тогда заметила, что плечо всё ещё горит. На коже проступил знак голубой кувшинки с перламутровым отливом, сияющий мягким светом.