Черный Меридиан

На ближнем корабле спустили парус слишком быстро. Полотнище ударило по людям, которых я видел у борта. Кто-то освободился, кто-то остался под ним. Судно развернуло поперёк течения и понесло к левой стене.

Я услышал удар, между скалой и бортом поднялась вода. Корабль накренился, на палубе покатились бочки. Люди резали крепления на шлюпке, но её уже прижало повреждённой реей. Один матрос прыгнул за борт. Он всплыл у самой скалы, попытался ухватиться за выступ и пропал, когда пришла следующая волна.

Над моим ухом закричали. Я обернулся к трюму: из люка выносили небольшие ящики с короной на крышках. Один раскололся на ступени. По мокрому дереву покатились серебряные монеты. Матросы, которые тащили остальные ящики, переступили через них и побежали дальше. Ни один не остановился собирать песо.

Слева вспыхнул огонь. На разбитом корабле люди пытались залить его водой из вёдер, хотя вода уже доходила до пушечных портов. Ветер раздул пламя под разорванным парусом. Загорелась лодка, висевшая на борту. За ней я увидел матроса с горящим фитилём в руке: он отбросил его, когда упал. В открытый люк как раз скатывалась разбитая бочка. Из неё по доскам сыпался чёрный порох.

Я заорал, чтобы они закрыли люк. Голоса у меня не было. Вспышка подняла палубу разбитого судна вместе с людьми и досками. Удар швырнул меня к ограждению. Горящие куски дерева посыпались в воду.

Наш капитан приказал отвязать шлюпки. Две ещё висели за бортом, но волна ударяла их о корпус. Матрос с красной заплатой полез к одной из них. Он резал узел ножом, орал на стоявших рядом людей, толкал их к борту. На маленькой лодке отцепили нос, корма осталась висеть. Матрос дотянулся до второго конца. Шлюпка упала в воду, и её сразу повело к проходу.

Третий корабль был ещё позади нас, у края потока, который тянул к проходу. Его поворачивали прочь от скал. Большой парус лопнул сверху вниз, словно ткань разрезали ножом. Судно качнулось и стало отходить боком. Несколько человек ползали по палубе, держась за доски. Оно не врезалось в камни. Я следил за ним, пока дождь не скрыл корму.

У нас под ногами треснуло дерево. Волна перелилась через правый борт и хлынула в открытый трюм. Тяжёлые ящики с серебром сдвинулись со своих мест. Один придавил матросу ногу; тот кричал, пока другие тянули его за плечи. Капитан снова что-то приказал. Рулевые не отпускали колесо, хотя нос корабля уже входил между скалами.

Внутри было темнее, чем под тучами. Скалы закрыли небо с обеих сторон. Волны били в них и падали обратно; сверху лилась вода, от которой нельзя было укрыться даже под навесом. Передний парус задел камень и порвался. На соседнем выступе я увидел человека. Он держался обеими руками, ногами искал опору. До него оставалось несколько шагов по воде, но корабль не мог повернуть к нему. Он сорвался прежде, чем мы проплыли мимо.

Наш борт ударился о правую скалу. Отскочил. Ударился снова. За спиной сорвалась пушка, перебила ограждение и ушла за борт вместе с матросом, который пытался её удержать. Над люком вспыхнул фонарь. Его сбило доской. Горящее масло потекло вниз, где уже валялись разбитые пороховые бочки.

Человек с картой увидел огонь. Он бросился к люку и, добежав, резко остановился. Снизу навстречу ему выбросилось пламя. Палуба раскрылась у него под ногами.

Я успел увидеть серебро внутри разломанного ящика. Монеты сыпались сквозь огонь в воду под кораблём. Потом взорвалось что-то в глубине, и весь нос поднялся передо мной. Люди прыгали с кормы, цеплялись за обломки, сбивали друг друга в воде. Скалы продолжали тянуться над ними. Из прохода не было видно моря, к которому можно выплыть.

Матрос с красной заплатой вцепился в борт шлюпки. Я увидел его совсем близко. Он потянулся за вторым человеком, но течение развернуло лодку, и между ними ударила волна. Матрос исчез в белой пене.

Я снова зажмурился. Когда открыл глаза, передо мной лежала карта. На палубе «Ведьмы» кто-то ругался из-за мокрого каната. Кружка упала со стола и каталась у моей ноги. Я поднял её только с третьей попытки.

Каюта была сухой. У меня на лице не было ни ожога, ни соли. Пахло маслом из лампы, как и раньше. Я подошёл к двери и позвал Бриггса.

Он пришёл с Педро. Они ждали неподалёку: видели свет из-под двери. Бриггс первым заглянул на карту. Испанская надпись исчезала, оставив тонкий контур острова.

— Что с вами? — спросил он.

— Три корабля, конвой испанской короны. Я был на одном из них.

Педро покосился на его руку с ключом.

— Ему опять плохо? Что значит там были?

— Всё нормально, — сказал я. — Погоди. Я видел, как они шли к скалам. Два разбились. На них был порох, они взорвались.

— А третий? — спросил Бриггс.

— Его унесло обратно в море. Парус порвало. Что было дальше, я не видел.

Бриггс положил руки на стол.

— Через месяц нашли один корабль. Целый, со всеми мёртвыми на борту.

— Я помню запись. Что стало с ними после бури, мне не показали.

Педро взял копию надписи и ещё раз прочёл последние слова.

— «Счёт живых». Кто-то мог оставить список тех, кто вышел из того прохода.

— Мы даже не знаем, тот ли это остров, — сказал я. — Скалы на карте не нарисованы.

— Мне нужно знать, куда вести корабль, пока Харроу нас не нагнал, — ответил Бриггс.

Он ещё раз сверил новый остров со своими картами. Там оставалось чистое море. Мачту Нэд разрешал оставить под нагрузкой лишь частично. Бриггс подсчитал, что к расчётному месту мы подойдём после полуночи, если ветер не переменится.

— Если у нового чёртового острова будут скалы, подходить к ним ночью я не буду, — сказал он. — Если там и правда есть берег, дождёмся рассвета.

— Правильно. Карту запри.

Он убрал её в тубу. Я заметил, что на листе под тубой осталось мокрое кольцо от кружки. Карта не намокла, и я всё равно долго смотрел на это пятно.

Когда они ушли, я раскрыл тетрадь на записи о Соне. Дата была на месте. Я вспомнил палату и одеяло. Лица Оли в тот день представить уже не смог. Я дописал всё, что помнил о больничном окне и о том, как держал Соню, пока и это не ушло.

Ночь прошла под слабым парусом. Нэд проверял крепление на мачте каждый час. Я несколько раз выходил к нему; он отвечал о мачте и всякий раз добавлял «капитан». О доле никто из нас не заговорил. После нашего разговора я не знал, как принимать это слово.

Бриггс вёл «Ведьму» по компасу. Когда между тучами появлялись звёзды, он сверял по ним курс. На носу поставили наблюдателя. К утру пошёл дождь; место, где должен был быть остров, скрылось за серой стеной. Мы сбавили скорость. На судовых картах впереди не было ни берега, ни рифов, и это пугало меня больше, чем если бы они там стояли.

У носовой пушки матрос с заклеенной щекой спросил, куда мы теперь идём. Я показал ему набросок Бриггса и рассказал о плите и колоколе. О том, что видел сам, говорить всей команде пока не стал. Пушкарь Финна посмотрел на рисунок, потом на пустое море.

— За этим вчера двоих похоронили?

— Вчера мы уходили от Харроу. Сегодня ищем берег. До конца дневной вахты не найдём — Бриггс поведёт нас чинить мачту.

— А если найдём? — спросил матрос.

— Пойдём к колоколу. Я сам сойду первым.

Миллс, который сидел неподалёку с больной рукой на перевязи, выругался на дождь и велел матросам вернуться к работе. Они ушли. Пушкарь ещё немного постоял у борта, потом забрал шомпол и последовал за ними.

К полудню дождь ослаб. Я был у кормы, когда с носа закричали:

— Человек за бортом! По правую руку! В лодке, сука, в лодке!

Поначалу я видел только обломок доски на воде. Потом различил низкий борт и чью-то голову, которая то поднималась, то снова падала между банками. У маленькой лодки болталось весло. Второе было привязано поперёк.

— Уберите парус, — сказал Бриггс матросам. — Держите её с подветренной стороны.

Мы подошли не сразу. Лодку крутило; первая брошенная верёвка упала в воду слишком далеко. На второй попытке матрос у борта зацепил нос лодочным крюком. Нэд придержал его здоровой рукой, пока остальные выбирали конец. Я велел не тянуть резко: человек в лодке скатился к борту и уже не держался за него.

Поднять его пришлось вдвоём. Он был мокрый, тяжёлый и дышал с хрипом. Хью освободил ему горло от воротника. Мужчина открыл глаза, когда мы понесли его к люку.

На левом локте рубахи была красная заплата. Белые крупные стежки шли наискось. Я узнал её раньше, чем увидел лицо.

— Педро, спроси, как его зовут.

Педро присел рядом. Мужчина тихо сказал: «No recuerdo». Педро нахмурился и задал другой вопрос.

— Он говорит, что не помнит имени.

— Откуда он вышел?

После следующего вопроса мужчина посмотрел на пустую лодку. Пальцами потрогал заплату, будто впервые её заметил. Сказал несколько слов и отвернулся.

— Последнее, что помнит, — дождь и огонь, — перевёл Педро. — Сколько времени он здесь, не знает. Корабль свой тоже не помнит.

Хью велел освободить проход и забрал его вниз. Лодку мы подняли следом. На её борту не было названия; внутри лежали размокший кусок верёвки и черпак. Я наклонился над ней, искал хоть что-нибудь ещё. Нэд молча придержал борт, чтобы лодку не качало.

— Та же заплата, — сказал я ему.

— Какая заплата?

Я не ответил. Она могла быть на рубахе совсем другого человека. Но я помнил, как этот рукав мелькнул возле шлюпки между скалами.

Бриггс окликнул меня с кормы. Он стоял с трубой, дождь снова закрыл часть горизонта. В просвете к востоку показался корабль. Он шёл под большим полотном и быстро приближался. Сначала я увидел только паруса. Потом высокую корму и орудийные порты.

— Харроу? — спросил я.

— Это испанец. Guarda costa. Сучий потрох!

Бриггс ещё раз поднял трубу. На этот раз держал её дольше.

— Веласко, мать его!

Лодка с человеком из моего видения стояла у нас на палубе. На судовых картах впереди было пусто, а там, куда мы шли, мог оказаться берег с безымянной плитой. Я велел Педро остаться у спасённого и приказал отвести Белла подальше от люка, где работал Хью.

— Бриггс, держись промеренной воды. К рифам вслепую не пойдём, даже если испанец начнёт стрелять.

Бриггс опустил трубу и позвал матроса с лотом. Я посмотрел за корму ещё раз. Испанский корабль выходил из дождя прямо к нам.

Глава 17. Берег, которого нет

Испанский корабль приближался с востока. Бриггс держал трубу у глаза и называл рулевому курс. За его спиной матросы пытались подтянуть поднятую лодку к борту, освобождая проход к пушкам.

Я успел рассмотреть только высокую корму и паруса. Этого хватило, чтобы примерно понять масштаб корабля. Нашу мачту стягивали брусья, а из трюма до сих пор доносилась помпа. В открытом море Веласко догнал бы нас раньше, чем мы нашли место для ремонта.

— Далеко он ещё? — спросил я.

Бриггс опустил трубу.

— Пока достаточно. Идите к испанцу, котого вытащили. Если Веласко подойдёт ближе, я позову.

Я нашёл Педро и велел идти со мной. Миллс увязался следом.

Хью уложил спасённого на сухую парусину возле кормы. Тот лежал под одеялом и выглядел плохо. Лицо бледное, волосы ещё мокрые.

— Говорить может? — спросил я.

— Может. Только недолго. Он воды наглотался и до сих пор толком в себя не пришёл.

Я кивнул Педро.

— Спроси, как его зовут.

Педро присел рядом и заговорил по-испански. Мужчина сначала молчал, потом ответил.

Педро повернулся ко мне.

— Диего Салас. Так его зовут.

— Наверху он этого не помнил.

— Наверху он едва дышал. Сейчас немного пришёл в себя.

Я снова посмотрел на Диего.

Я посмотрел на его рукав. На локте была красная заплата, пришитая белыми нитками. Именно такую я видел в том странном видении.

Там человек в такой же рубахе спускал лодку среди скал. Потом его накрыло пеной, и всё исчезло.

Я ещё раз прикинул даты. Тот конвой пропал около двадцати лет назад.

— Педро, спроси, сколько ему лет.

Диего нахмурился после вопроса Педро. Ответил что-то коротко и отвернулся.

— Не знает, — сказал Педро.

— Как это не знает?

Педро пожал плечами.

— Говорит, не помнит.

Миллс стоял рядом, прижимая больную руку к груди.

— Тогда спроси, где он служил. И на каком корабле.

Педро перевёл.

На этот раз Диего отвечал дольше.

— Помнит, что был матросом на испанской службе, — сказал Педро. — А название корабля не помнит. И как оказался в лодке тоже.

Миллс нахмурился.

— Когда он последний раз видел берег?

Педро спросил.

Диего покачал головой.

— А вчера что делал?

Диего даже не стал ждать перевода. Посмотрел на Миллса и ответил ему по-испански. Голос у него сразу стал злее.

Педро выслушал и сказал:

— Понял, что ты ему не веришь. Говорит, он и сам хотел бы знать, что с ним случилось.

— Я просто спросил, — буркнул Миллс.

— Вот и хватит пока, — вмешался Хью. — Он чуть не утонул. Дай ему прийти в себя.

Миллс спорить не стал.

Диего ещё какое-то время смотрел на нас. Потом что-то спросил у Педро и покосился на оружие возле люка.

В этот момент наверху ударил колокол.

Диего дёрнулся и чуть не вскочил. Хью придержал его за плечо.

— Спокойно. Лежи.

Я кивнул Педро.

— Скажи, что он пока останется здесь. Никто его за борт не выбросит.

Педро перевёл.

Диего выдохнул и наконец перестал цепляться за одеяло. Тогда я заметил его ладонь. Кожа на ней была содрана, особенно у основания пальцев.

Похоже на след от верёвки.

В том видении матрос тоже держал верёвку, когда спускал лодку.

Я присмотрелся к руке Диего ещё раз. Хотелось найти хоть какую-то деталь, за которую можно было зацепиться, но там были обычные свежие ссадины. Такие могли появиться у любого матроса.

— Этот испанский выродок может быть человеком Веласко, — сказал Миллс, когда мы отошли от Диего.

— Может. Поэтому Белла к нему не подпускай. И сам присматривай.

Миллс поднял перевязанную руку.

— Хоть на это я ещё годен.

Он остался внизу, а я поднялся на палубу.

Корабль Веласко подошёл уже заметно ближе. Бриггсу больше не нужна была труба. Испанца было хорошо видно и так. Дождь временами закрывал его, но ненадолго.

Я посмотрел на курс и понял, куда он идёт. Если Веласко продолжит так же, то окажется между нами и местом, куда вела карта.

— Бриггс.

— Вижу.

— Готовь людей. Похоже, просто пройти мимо он нам не даст.

Он кивнул, а потом достал из-под плаща саблю и пистолет. Оба были мои. Пистолет он протянул рукоятью вперёд.

— Вот ваша сабля и пистолет, капитан. Заряжен.

Я взял оружие. Бриггс дождался, пока я уберу пистолет за пояс, и подозвал старшего у пушек. В тот же миг на палубе поднялась суматоха. Матросы выкатывали орудие к борту, двое тащили порох, кто-то требовал освободить проход к люку. Педро спустился и помог Хью передвинуть раненых подальше от борта. Сверху скрипела повреждённая мачта. После вчерашнего боя этот звук я узнавал среди любого шума.

Нэд стоял у повреждённой мачты. Рядом с ним двое матросов готовили всё для ремонта: брус, железную полосу и канат. На палубе уже лежали доски и свёрнутый запасной парус.

— Это всё было в трюме? — спросил я.

Нэд посмотрел на меня.

— А где ещё? На корабле всегда держат запас дерева, канатов и парусины. Иначе после первого же шторма останешься без мачты посреди моря.

— Сколько тебе нужно времени?

— Если мне не будут мешать, немного. Только освободите место возле мачты и дайте двух человек.

Я освободил место возле мачты и отправил к Нэду двух матросов. Он сразу взялся за работу. Про вчерашний разговор о долях я решил пока не вспоминать. Сейчас важнее было, чтобы он успел закончить ремонт.

Бриггс указал на испанский корабль.

— На восток сейчас не пройти. Он идёт прямо нам наперерез.

— Тогда уходим южнее.

— К острову?

— Да.

Бриггс посмотрел вперёд.

— Если он там вообще есть.

Карта лежала в тубе в моей каюте. Ключ был у Бриггса, и я попросил его отдать мне.

Спускаться за ней не хотелось. После вчерашнего я уже знал, чем может закончиться ещё один взгляд на эту бумагу. Я всё ещё помнил Соню у больничной кровати, но лицо Оли в тот день так и не смог восстановить.

В каюте я открыл тубу, стараясь не касаться самой карты.

Остров никуда не исчез. Но рядом с ним появились ещё три маленьких пятна. Вчера их точно не было.

От нашей линии курса теперь уходила новая черта. Она проходила южнее большого острова, огибала один из маленьких и упиралась в изгиб берега.

Я поднял карту ближе к свету.

Больше ничего. Ни глубин, ни названий.

— Уже лучше, — сказал я.

Я быстро перерисовал остров и новые отметки на отдельный лист. Саму карту больше не трогал. Убрал её обратно в тубу, запер каюту и вернулся к Бриггсу.

Я показал ему рисунок.

— Здесь большой остров. Рядом три маленьких. Линия идёт южнее и потом сворачивает к берегу.

Бриггс посмотрел внимательнее.

— В бухту?

— Похоже на то.

— На обычной карте там ничего нет.

— На этой есть.

Он ткнул пальцем в проход между островками.

— А глубина?

— Не показывает.

— Тогда пойдём до островов. Дальше будем мерить. Если воды мало, внутрь не полезем.

— Хорошо.

Бриггс передал рисунок матросу у компаса и велел держать его под рукой.

Я остался рядом.

Корабль Веласко показался слева сквозь дождь. Он тоже повернул вслед за нами и теперь постепенно заходил с кормы.

Я оглянулся назад.

— Харроу видно?

Бриггс посмотрел в ту сторону.

— Нет.

— Уже хорошо.

— Сначала разберёмся с этим.

Ветер на несколько секунд разогнал дождь. На испанском корабле подняли флаг.

Бриггс посмотрел на него.

— Велят остановиться.

Я посмотрел на испанский корабль. Пушечные порты у него были открыты. Если мы остановимся, Веласко просто подойдёт ближе и окажется в слишком удобном положении. А у нас мачта всё ещё держалась на временном ремонте.

— Курс не меняем!

Через несколько секунд с испанца выстрелили.

Я увидел дым и пригнулся. Ядро упало в воду перед носом. Брызги долетели до палубы, но никого не задело.

Несколько матросов всё равно спрятались за бортом.

Бриггс посмотрел на испанца.

— Предупреждает.

— Понял. В следующий раз может стрелять уже в нас.

Наш пушкарь уже держал фитиль у замка и ждал только команды.

Я покачал головой.

— Не стрелять.

Сейчас нам меньше всего нужна была перестрелка. У Веласко пушек больше, а наша мачта после Харроу едва держалась. Несколько хороших попаданий, и дальше уже ни о каком бегстве можно было не думать.

Мы продолжали идти южнее испанского корабля. Островов впереди пока не было видно, только дождь и серое море.

С испанца снова закричали через рупор.

Педро как раз поднялся из люка и сразу подошёл к нам.

— Требуют остановиться. Хотят посмотреть бумаги. И спрашивают, вы ли капитан Роу.

— Ответь, что да. Скажи ещё, что у нас раненые и повреждённый корабль. Близко подходить не надо.

Педро перевёл и крикнул в сторону испанца.

Ответ пришёл не сразу.

Пока ждали, я посмотрел на Нэда. Он уже прижал железную полосу к мачте и жестом потребовал у одного из матросов новый канат.

Потом с корабля Веласко снова донёсся голос.

— Веласко требует бумаги корабля, записи Кейна и карту, — перевёл Педро. — Велит убрать паруса и ждать досмотра.

— Скажи, что Кейна здесь нет. У нас повреждена мачта и раненые. Останавливаться рядом с его пушками я не собираюсь. Хочет говорить, пусть держит расстояние.

Бриггс покачал головой.

— Не согласится.

— Посмотрим.

Педро передал мои слова.

Ответ пришёл быстро.

— Веласко говорит, что ждать больше не будет. Если не остановимся, следующим выстрелом попробует сбить нам парус.

Бриггс протянул мне трубу.

На корме испанского корабля стоял мужчина в тёмной шляпе. Он не отходил от борта, пока возле пушек готовились к новому выстрелу.

— Веласко? — спросил я.

— Он самый.

Миллс выглянул из люка.

— Похоже, разговор не задался.

С испанского корабля снова выстрелили.

Ядро упало уже за нашей кормой. Намного ближе, чем первое. Вода перелетела через борт и окатила ближайшего матроса.

Я посмотрел на мачту.

Нэд успел закрепить железную полосу только с одной стороны. Если сейчас попадут туда, ремонт закончится раньше, чем начался.

— Бриггс, надо пройти мимо него. Нэду нужно ещё немного времени.

— Тогда Веласко начнёт стрелять по нам.

— Пусть этот петушара попробует. Идём.

Бриггс приказал рулевому взять немного южнее. «Ведьма» повернула быстрее испанского корабля и прошла перед его носом.

Веласко сразу начал разворачиваться за нами.

— Не отстаёт, — сказал Бриггс.

Я и сам видел. Испанец постепенно сокращал расстояние.

Снизу снова заработала помпа. Я поначалу удивился, что такие насосы вообще были в 1718 году, но всё оказалось проще: обычный ручной механизм, которым матросы выкачивали воду из трюма. Нэд всё ещё возился у повреждённой мачты.

На корабле Веласко сверкнул выстрел.

— Ложись!

Я пригнулся и схватился за борт.

Ядро пролетело над кормой и задело парус на второй мачте. Ткань лопнула у края, потом ядро ушло в воду слева.

Матрос, державший канат, упал на палубу. Конец вырвало у него из рук и со всей силы ударило по борту.

— Живой? — крикнул я.

Он поднялся сам и прижал ладонь к уху. Между пальцами показалась кровь.

Другой матрос сразу подхватил канат.

Парус пока держался, но разрыв понемногу увеличивался.

— Миллс, отведи его к Хью.

— Сам дойдёт, капитан. Ноги же пока не оторвали.

— Тогда проследи, чтобы дошёл.

Миллс взял раненого за плечо и повёл к люку.

Испанский корабль понемногу нас догонял. Мы шли с повреждёнными парусами, а Веласко мог использовать ветер почти полностью.

После ремонта пробоины воды стало меньше, и теперь Нэд пытался заняться мачтой.

Вдруг возле неё что-то тяжело ударило по палубе.

Один из матросов не удержал брус, который поднимали для новой накладки. Тот упал поперёк люка и начал съезжать вниз.

А прямо под люком лежали раненые.

— Держи! — крикнул Нэд.

Я схватил рукой канат, которым был перевязан брус. Рядом сразу вцепился ещё один матрос.

Нэд подскочил к люку, сунул лом под дерево и не дал ему провалиться вниз.

Из трюма показался Хью.

— Вы там совсем охренели? У меня под вами люди лежат.

— Сейчас уберём, — ответил Нэд. — Отведи их подальше.

Мы снова подняли брус. На этот раз уже без спешки. Я держал канат, второй матрос тянул с другой стороны, а Нэд направлял дерево к мачте.

— Держите так.

Он взял железную скобу и начал забивать её. Повреждённая рука у него всё ещё болела, это было видно по лицу, но работать он не прекращал.

— Дай лом, — сказал я.

Нэд посмотрел на мою перевязанную ладонь.

— Сам-то много им наработаешь?

— Одной рукой удержу.

Он молча передал лом.

Я прижал брус к мачте. Нэд закончил со скобой, потом затянул канат и несколько раз проверил крепление.

Мачта ещё дрожала на ветру, но прежнего треска уже не было.

— Всё?

— Пока всё.

— Парус можно добавить?

Нэд посмотрел наверх.

— Только малый. Большой пока не трогайте.

— Нам скорость нужна сейчас.

— А мне нужна мачта на месте. Если снова её нагрузим и она ляжет, скорости не будет вообще.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Нэд кивнул помощникам. Те развернули запасной парус и начали поднимать его на повреждённую мачту. Бриггс сразу отправил к ним ещё людей.

Нэд не отходил, пока парус полностью не наполнился ветром.

Крепление выдержало и Ведьма пошла быстрее.

На испанском корабле это заметили сразу. Там тоже начали работать с парусами, они старались сократить расстояние.

Из трюма поднялся матрос.

— Нэд! С пробоиной закончили. Вода почти не идёт.

— Воду откачиваете насосом?

— Да. Но там уже чуток осталось

Нэд подошёл к люку.

— Проверьте ещё раз всё. Снизу только внимательнее проверьте. Если что то случиться, пиздюлей лично вам отвешаю!

Матрос кивнул и полез обратно.

Пока Нэд занимался мачтой, другие укрепляли повреждённый борт. Поставили новую доску поверх пробоины, забили щели и стянули всё крепежом.

Через несколько минут насос наконец перестал работать.

Нэд вытер руки о штаны.

— Теперь должно быть всё нормально, будет держать

— До стоянки то дойдём, Нэд?

— Если снова не поймаем ядро в то же место, то думаю дойдём.

Он посмотрел на борт.

— Всё нужное для ремонта у нас было. Доски, пакля, железо. Я стараюсь всё всегда предусмотреть, правда с людьми нехватка как обычно. Каждый на вес золота.