Черный Меридиан

Рядом Миллс пытался подняться с бочки.

Хью даже не повернулся:

— Сядь.

— Я только...

— Миллс.

— Да понял я.

Он сел обратно и зло посмотрел на Харроу.

— Дайте мне хотя бы пистолет.

— Кого ты из него отсюда убьёшь? Чайку?

— Если чайка будет с Харроу, я её грохну.

Нэд коротко хохотнул и снова повернулся к воде.

С моря ударили ещё раз.

На этот раз я услышал ядро до того, как понял, куда оно летит. Низкий свист прошёл над палубой, а потом сзади треснуло дерево.

Рулевой заорал.

Я обернулся.

Ядро не попало в него. Оно снесло часть ограждения рядом и пролетело дальше. Но большой кусок доски ударил мужчину в плечо и сбил с ног.

Бриггс уже бежал к корме.

— Руль держать, блять! Кто-нибудь к рулю!

Я оказался ближе. Схватился за штурвал двумя руками и сразу пожалел об этом. Порезанная ладонь болела. Корабль потянуло вправо.

К берегу.

— Левее! — заорал Нэд с носа. — Капитан, левее!

Я повернул штурвал.

Ничего.

Точнее, мне показалось, что ничего.

— Ещё!

— Я кручу!

— Тогда крутите сильнее!

Очень хотелось объяснить ему, что последние сутки я вообще впервые в жизни видел деревянный корабль изнутри.

Вместо этого упёрся ногами в палубу и потянул.

«Ведьма» начала медленно отворачивать от берега.

— Держать! — крикнул Нэд. — Вот так!

Бриггс подскочил ко мне и схватился за штурвал с другой стороны.

— Я же просил вас не рулить.

— А я специально дождался удобного момента.

— Ага, вижу.

Вдвоём стало легче.

Он посмотрел вперёд, потом быстро на паруса.

— Чуть левее. Только плавно.

— Я уже понял.

— Вы пять секунд назад чуть не посадили нас на камни.

— Это был учебный манёвр.

Бриггс посмотрел на меня.

— Никому не рассказывайте.

К рулю подбежал другой матрос. Бриггс передал ему штурвал и сразу вернулся к борту.

Харроу стал ближе. Намного.

На его палубе уже можно было различать людей без подзорной трубы.

— Теперь? — спросил я.

Бриггс посмотрел на кормовую вертлюжную пушку.

— Теперь можно попробовать.

Я ожидал команды стрелять.

Вместо этого он остановил пушкаря.

— Не в корпус. Выше. В снасти мочи.

Матрос начал доворачивать пушку.

Харроу выстрелил первым.

Я увидел дым у его борта.

Бриггс заорал:

— Ложись!

Я успел пригнуться за бортом. Через секунду над палубой пролетело ядро и ударило в основание мачты. Дерево треснуло, но мачта устояла. Сверху посыпались щепки и куски блока.

Нэд задрал голову.

— Ещё одно туда же, и будет плохо.

— Насколько плохо? — спросил я.

— Так понятно же, мачта ляжет. И давай до свидания.

— Понятно.

Иногда я ловил себя на том, что задаю совершенно очевидные вопросы. Наверное, так мозг пытался хоть за что-то зацепиться. Вокруг стреляли, корабль трещал, люди орали, и нужно было одновременно следить за Харроу, берегом, глубиной и ещё делать вид, что я здесь капитан и вообще понимаю, что происходит. В спокойной обстановке я бы сам догадался, что будет с мачтой после второго попадания. Сейчас просто хотелось услышать ответ вслух.

Нэд кивнул.

— Хорошо, что понятно.

С носа снова крикнули глубину.

— Три с половиной!

Бриггс сразу повернулся к рулевому.

— Ближе к гряде.

— Там мелко! — отозвался Нэд.

— Именно.

Я посмотрел на Бриггса.

— Что ты задумал?

Он показал вперёд.

После выхода из бухты мы не пошли сразу в открытое море. Бриггс повёл «Ведьму» вдоль северного берега острова, по тому же мелководью, которое утром мы проверяли на шлюпке. Справа тянулся Святой Иуда, слева оставалась каменная гряда. Между ними шёл узкий проход, где воды хватало нашей «Ведьме».

Утром мы ползали здесь с лотом почти час и знали, где лежат камни. Харроу этого не знал. Поэтому его корабль держался дальше от острова и теперь пытался обойти гряду с моря, чтобы перехватить нас уже там, где глубина снова увеличится.

Вода впереди почти ничем не отличалась от остальной, только местами становилась светлее.

— Мы утром прошли здесь на лодке, — сказал Бриггс. — Теперь пройдём на «Ведьме».

— А Харроу?

— Его корабль сидит глубже. Если полезет за нами между островом и грядой, может сесть на камни.

— Может?

Бриггс посмотрел на меня.

— Я на его корабле с линейкой под водой не плавал.

В другое время я бы обязательно что-нибудь ответил. Сейчас только посмотрел назад.

Харроу продолжал приближаться.

— Давай проверим.

Бриггс кивнул рулевому.

— К берегу. Понемногу.

«Ведьма» пошла правее.

Человек с лотом на носу бросил груз. Верёвка быстро ушла в воду, потом натянулась.

— Три!

Нэд уже стоял рядом с ним.

— Ещё раз.

Лот полетел снова.

— Три без малого!

Я посмотрел на воду за бортом. Дно я не видел, но сама мысль, что под килем осталось всего несколько метров, нравилась мне всё меньше.

Сзади снова грохнула пушка.

На этот раз Харроу промахнулся далеко. Ядро упало слева от кормы. Каждый выстрел вызывал у меня дрожь в сердце.

Бриггс усмехнулся.

— Не нравится ему.

— Мне тоже.

— Тогда всё идёт хорошо.

С носа крикнули:

— Два с половиной!

Нэд обернулся.

— Ещё ближе нельзя!

Бриггс поднял руку.

— Так и держать!

Рулевой ничего не ответил. Он вцепился в штурвал и смотрел только вперёд.

Несколько минут прошли очень медленно. Харроу больше не стрелял. Его корабль шёл почти параллельно нам, только дальше от берега. Я всё ждал дыма у борта, но там явно тоже поняли, что расстояние растёт.

Потом Бриггс попросил трубу. Я подал ему.

Он долго смотрел назад, после чего протянул её мне.

— Видите лодку у него на носу?

Я навёл трубу.

Возле борта Харроу действительно суетились люди. Несколько человек готовили небольшую лодку, рядом лежала бухта верёвки.

— Лот?

— Скорее всего.

— Тоже решил искать проход.

— А я говорил, что он не идиот.

— Ты мог хотя бы раз ошибиться.

— Могу. Но сегодня что-то не получается.

Пока лодку спускали, мы успели пройти ещё дальше вдоль гряды. Глубина постепенно начала расти. Сначала три, потом три с половиной.

Нэд только тогда немного расслабился.

— Всё, худшее прошли.

Бриггс покосился назад.

— Для нас.

Корабль Харроу почти остановился. От него уже отходила лодка с четырьмя людьми. Один стоял на носу и бросал лот.

Я посмотрел на гряду, которая всё ещё оставалась между нами. Сначала не понял, зачем Харроу вообще полез мерить глубину.

— А почему он просто не пойдёт дальше от берега и не обогнёт нас?

— Может, — ответил Бриггс. — Только гряда тянется дальше на восток. Пока он обойдёт её конец, мы уже выйдем из-за острова и уйдём вперёд.

Он показал на лодку Харроу.

— А если найдёт проход через камни, сможет пересечь гряду здесь и снова выйти нам наперерез. Поэтому и меряет.

Теперь стало понятно. Мы шли по короткой дороге между островом и подводными камнями. Гряда здесь была просто длинной полосой камней под водой, почти как затопленная стенка. Харроу оставался снаружи. Чтобы добраться до нас, ему приходилось либо искать проход через неё, либо делать большой крюк вокруг.

Я смотрел на них в трубу и впервые за последние полчаса почувствовал, что расстояние между нами действительно увеличивается.

— Значит, оторвались?

— Пока да. Харроу всё равно будет искать проход через гряду.

— Быстро найдёт?

Бриггс посмотрел назад.

— Если повезёт, ещё сегодня. Если нет, потеряет несколько часов.

— Значит, надо успеть уйти подальше.

— Именно.

Я вернул трубу и посмотрел на палубу.

Только сейчас, когда по нам перестали стрелять каждую минуту, стало видно, что здесь произошло.

Возле мачты валялись обломки реи. В борту зияла свежая дыра, вокруг неё дерево было разорвано наружу и внутрь. Один матрос сидел у стены, прижимая тряпку к лицу. Другому перевязывали предплечье. По доскам тянулись кровь, вода и пороховая грязь.

Финн всё ещё лежал там же.

Хью сидел рядом.

Я пошёл к нему.

Миллс первым увидел меня и молча уступил дорогу. Его больная рука висела на перевязи, второй он держался за борт.

— Как он?

Хью ничего не ответил. Этого хватило и я подошёл ближе. Щепки в груди уже не было. Она лежала рядом на тряпке.

Финн дышал часто и очень мелко. Кожа стала серой, губы почти потеряли цвет. Хью прижимал к ране сложенную ткань, но она уже вся пропиталась кровью.

Я сел рядом.

Финн открыл глаза.

Не сразу понял, кто перед ним, потом вроде узнал.

— Ушли?

— Почти.

Он попытался глубоко вдохнуть и сразу закашлялся. На губах появилась кровь.

Я посмотрел на Хью.

Он едва заметно качнул головой.

Финн этого не увидел.

— Воды, — сказал он.

Хью смочил тряпку и провёл по его губам.

— Пить нельзя.

— Ты вообще ничего не разрешаешь.

— Такая у меня работа.

Финн слабо улыбнулся.

Потом посмотрел на меня.

— Капитан.

— Что?

Он несколько секунд собирался с силами.

— Доля моя...

Я уже понял, о чём он.

— Не сейчас.

— Сейчас.

Я промолчал.

— У меня мать в Нассау, — сказал он. — Если доберётесь...

Ему пришлось остановиться.

— Доберёмся.

— Не ей всю.

— Финн.

Он снова посмотрел на меня. В этот раз злой взгляд получился лучше улыбки.

— Не перебивайте умирающего человека, капитан. Невежливо.

Миллс за моей спиной тихо выругался.

Я промолчал. Вообще-то такие слова в сторону капитана лучше было не поощрять. Команда и так слишком внимательно следила за тем, как я себя веду, а прежний Роу вряд ли позволял матросам разговаривать с собой как угодно. Надо было это пресечь и дальше такого не допускать.

Но не сейчас.

Сейчас Финн умирал и имел полное право сказать мне всё, что хотел.

Я кивнул.

— Говори.

— Половину матери. Остальное ребятам.

— Каким ребятам?

Он с трудом повёл глазами в сторону носовой пушки.

— Моим. Они знают.

Один из пушкарей, стоявший неподалёку, отвернулся.

— Хорошо, — сказал я. — Сделаем.

— Бриггс запишет?

— Запишет.

Финн закрыл глаза.

Я подумал, что он потерял сознание, но через несколько секунд он снова заговорил:

— А красный платок где?

Миллс посмотрел вокруг.

— Сейчас найду.

— Он мне нравится.

— Отличный платок, — сказал Миллс и пошёл искать среди щепок.

Хью продолжал держать ткань.

Я сидел рядом и ничего не мог сделать.

Полчаса назад я сам сказал этому парню постараться не умереть. Дурацкая фраза. Обычная шутка перед дракой.

Теперь он умирал у меня перед глазами.

Миллс вернулся с красным платком. Тот был порван с одного края и весь в пыли.

— Нашёл.

Финн уже не открыл глаз.

Миллс присел рядом и положил платок ему на живот.

— Финн.

Хью приложил пальцы к шее, подождал. Потом убрал руку.

Миллс сидел рядом ещё несколько секунд, после чего поднялся.

— Сука.

Хью снял с себя окровавленный передник и вытер руки.

— Накройте его.

Один из пушкарей принёс кусок парусины.

Я помог расправить его.

Когда ткань закрыла лицо Финна, с кормы снова закричали глубину.

Корабль продолжал идти.

Вот это почему-то разозлило сильнее всего.

Люди умерли, кто-то лежал с разбитым лицом, у нас была повреждена мачта, а «Ведьма» всё равно шла вперёд, будто ничего особенного не произошло.

Наверное, иначе на море и нельзя.

Бриггс подошёл через несколько минут. Посмотрел на накрытого Финна, потом на меня.

— Умер?

— Да.

Он снял шляпу и никаких слов не сказал.

Я рассказал про долю.

— Мать в Нассау. Половину ей. Остальное его пушкарям.

Бриггс кивнул.

— Запишу при свидетелях.

— Он просил именно так.

— Значит, так и будет.

Я посмотрел на накрытое тело.

— Сколько ещё?

Бриггс не стал спрашивать, что я имею в виду.

— Один погиб сразу от первого попадания. Финн второй. Ещё четверо ранены. У двоих серьёзно, но Хью говорит, пока живут.

— А у Харроу?

— Не знаю.

— Мы вообще в него попали?

— Мы почти не стреляли.

Я только сейчас это осознал.

Весь бой мы убегали.

— Здорово.

— Мы сохранили корабль.

— Потеряли двоих.

— Могли потерять двадцать.

Я посмотрел на него.

Бриггс говорил без эмоций. Не пытался меня утешить и не делал вид, что Финн ничего не значит.

Просто называл вещи так, как видел.

— Привыкаешь к этому? — спросил я.

Он немного подумал.

— Нет.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Потому что если каждый раз садиться рядом с мёртвым и ждать, пока станет легче, корабль долго не проживёт.

Он кивнул на корму.

— Идёмте. Есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Мы стали медленнее.

Вот этого мне сейчас и не хватало.

Глава 16. Суета после полуночи

— Насколько медленнее?

Бриггс посмотрел за корму. Харроу всё ещё стоял по другую сторону гряды. От его корабля отошла лодка с лотом: искали проход, которым мы только что выбрались.

— Спросите Нэда. Он велит спустить последний парус с повреждённой мачты.

Нэд стоял у её основания. Ядро содрало с дерева длинную полосу, под щепками чернела трещина. Плотник потянул ближайшую снасть, и мачта скрипнула.

— Убирайте парус, — сказал он.

— Без паруса Харроу нас догонит, — сказал Бриггс.

— А если мачта упадёт, ему даже гнаться не придётся. Грести будем. Вот только вёсел я здесь не видел.

Бриггс помолчал и позвал людей. Парус спустили. «Ведьма» сразу пошла медленнее.

— Стяну мачту брусьями, — сказал Нэд. — Потом посмотрим. Пока пусть работает другая.

Двое матросов закрывали пробоину доской и паклей. Внизу скрипела помпа. Нэд взглянул на мою руку.

— Отойдите, капитан. У вас рука больная. Вы только мешаете.

Матросы оглянулись. Я бы отошёл: Нэд был прав. Но здесь я Роу. Если при всех уступлю ему, завтра могут не выполнить мой приказ в бою. Если буду допускать подобное в свою сторону, то могу и не выжить, не вернуться к Оле и Соне.

— Ещё раз при людях скажешь что мне делать — лишишься доли с приза, — сказал я. — Что с бортом?

Я пытался сказать это мягко, прощупывал почву, чтобы не переборщить. Не стал угрожать физической расправой, но я мягким я больше быть не хотел. Надо жестче, ведь это не те мои коллеги, с которыми я спускался под воду.

Нэд помолчал.

— Заплату ставят. Ну и помпа пока справляется.

— Когда закончишь, доложишь мне. Лично.

Он кивнул и я отошёл. Нэд хотел сберечь мою руку, а я пригрозил ему долей. Извиниться хотелось, но я промолчал.

Хью вывел из люка рулевого с забинтованным плечом. Тот попробовал идти без помощи, корабль качнуло, и он сел прямо на палубу.

— Четверо ранены, — сказал Хью. — Двоих мне надо видеть постоянно. Уберите ящики у прохода, иначе я к ним не пролезу.

Я послал людей к ящикам. Финн лежал под парусиной возле пушки. Второго погибшего накрыли у кормы.

Бриггс принёс журнал. Миллс подошёл с рукой на перевязи; за ним встал пушкарь из расчёта Финна.

— Финн просил половину доли передать матери в Нассау, — сказал я. — Остальное его парням.

— Я слышал, — ответил Миллс.

Бриггс записал волю Финна и свидетелей. Я расписался, Миллс оставил знак здоровой рукой. Пушкарь отказался от помощи и вывел своё имя сам, медленно, прижимая страницу ладонью.

Вахту второго погибшего тоже расспросили. О доле он распоряжений не оставлял. Бриггс записал её отдельно до расчёта в порту.

Когда Хью закончил с ранеными, мы зашили тела в парусину. Пушкарь передал мне красный платок Финна, чтобы я положил его внутрь. «Ведьма» сбавила ход. Мы отдали обоих морю. Просто сбросили их на корм всякой живности под водой.

Утром Финн ещё смеялся над тем, что я велел ему не умирать. После похорон пушкарь вернулся к орудию и стал тереть шомпол. Дерево давно было чистым. Я прошёл мимо.

Последний кусок Святого Иуды пропал за кормой. Харроу пока не появлялся.

Нэд поставил на мачту две накладки, обвязал канатом и велел матросам тянуть. Дерево тихо хрустнуло. Он остановил их и проверил каждый оборот.

— Пока без паруса. Утром посмотрю ещё раз. На другой мачте оставьте то, что стоит.

— Ты бы заодно велел нам смотреть, куда плывём, — сказал Бриггс.

— Запиши себе. Хороший совет даром.

Бриггс забрался на корму, снова поднял трубу. Я догнал его.

— Держим прежний курс?

— Пока ветер позволяет. Если Харроу найдёт проход, он нас догонит.

— Вечером я открую карту. Посмотрю, не изменилось ли чего.

Бриггс опустил трубу.

— А если нет?

— Тогда будем искать место, где можно починиться. Нэд не даст мне взять парус взаймы у следующей мачты.

— Нэд и своей не даст, — сказал Бриггс.

Возле борта сидел Белл. За ним присматривал матрос. Харроу отказался забрать пленника, но это ещё не делало Белла нашим другом. Он посмотрел на меня и отвернулся.

К вечеру тучи закрыли небо. По выписке Кейна от створа у Святого Иуды следовало идти на восток-юго-восток. Бриггс считал путь по компасу и ходу судна, но после боя нас сносило.

За ужином я застал Педро возле котла. Он разлил похлёбку двум матросам и пристально посмотрел на пустую миску третьего.

— Это кому? — спросил Педро.

— Нэду.

— Нэд уже поел. Если хочешь добавки, так и скажи.

Матрос ушёл. Педро налил мне похлёбки; я поел стоя.

Бриггс пришёл в каюту с ключом, своей судовой картой и чистым листом. Открыл ящик, достал тубу и оставил её на столе.

— Мне надо на палубу. У руля смена, а Нэд хочет, чтобы я посмотрел крепление. Руками карту пока не трогайте. Если что-нибудь появится, зовите меня.

Я кивнул. Ключ он забрал с собой, как мы и договорились раньше. Тубу я открыл сам и развернул карту, прижав углы монетами.

Сначала на ней не было ничего нового. Знакомая линия у Святого Иуды, пустота к востоку. Я поднял лампу, посмотрел ещё раз. Возле линии проступил тонкий изгиб. Я поставил лампу обратно. Изгиб никуда не делся.

Он замкнулся в маленький неровный контур. Остров? На обычной карте там было море. Под контуром появились буквы. Я наклонился ближе и разобрал первые слова: «Donde calla la campana…»

Тут я выпрямился и офигел. Раньше карта вывела «BLACK MERIDIAN» по-английски. Теперь решила заговорить по-испански. С чего бы?

— Что за херня? — сказал я вслух.

Лампа горела нормально. Буквы тоже никуда не исчезли. Я вышел к двери.

— Бриггс! Иди сюда.

Он спустился почти сразу, пахнущий мокрым канатом.

— Что случилось?

— Видишь под островом?

Бриггс остановился возле стола и прочёл глазами несколько слов. Дальше нахмурился.

— Похоже на испанский. Вы трогали бумагу?

— Нет. Надпись появилась сама. Я только развернул карту.

Бриггс поставил рядом принесённый лист. Линии и остров на старой карте были бледными; буквы в конце почти сливались с бумагой.

— Позовём Педро? — спросил я.

— Зови. Я перепишу, что видно. Потом будем думать, кто учит карту языкам.

Я попросил матроса привести Педро. Пока ждали, Бриггс списал первые слова и прикинул на судовой карте, где мог быть остров.

Педро вошёл с половником. Наверное, так и снял его с котла.

— Это на случай, если мы попросим ужин? — спросил Бриггс.

— Если ужин, вы опоздали. Если опять что-то тащить из воды, то я пошёл обратно.

— Читай, — сказал я. — Вот здесь.

Педро поставил половник возле двери и склонился над картой. Сначала он не понял, что мы показываем. Потом прищурился.

— Это испанский. Только последнюю строку плохо видно.

— Я сам коснусь, — сказал я Бриггсу.

— На несколько секунд. Я скажу, когда убрать руку.

Я положил два пальца на край карты. Бумага была холодной, но не мокрой. Контур острова и слова потемнели, словно кто-то обвёл их свежими чернилами.

— Читай, — сказал Бриггс.

Педро произнёс надпись по-испански. Бриггс успел записать. На последней строчке у меня онемели пальцы; я убрал руку сам.

— «Donde calla la campana, levantad la losa sin nombre. Allí quedó la cuenta de los vivos», — повторил Педро. — «Где молчит колокол, поднимите плиту без имени. Там остался счёт живых».

— Только не говори, что «счёт» про песо, — сказал я.

— Если под плитой лежат песо, я переведу вам каждую монету, — сказал Педро. — Но там «живых». Скорее людей считали. Может, записали имена.

— Колокол на острове. Значит, часовня?

— Или была часовня, — сказал Бриггс. — Острова-то на моей карте тоже нет.

Бриггс дописал последнюю строку и отложил перо.

— Оставь карту на столе, — сказал я. — Мне нужно немного побыть одному.

— У вас после карты пальцы побелели. Хватит на сегодня, — сказал он.

— Я знаю. Идите на палубу оба. Если понадобится Педро, позову.

Педро забрал половник. Бриггс не спешил уходить. Он достал вторую судовую карту, развернул рядом с первой и показал место к востоку от Святого Иуды. На обеих там было пусто. По его счислению от створа, который мы нашли у форта, до нового контура выходило около тридцати двух миль. Столько же было в бумагах Кейна. Ветер весь день сносил «Ведьму», и штурман не ручался, что мы придём точно туда.

— Карта остаётся открытой, — сказал Бриггс. — Ключ у меня если что, руками больше не трогайте ее, капитан.

— Услышал. Всё иди!

Он ушёл. Я подождал, пока его шаги удалятся по палубе, и прикрыл дверь. Монеты держали углы карты. Испанские слова опять побледнели, но остров оставался виден.

Я открыл тетрадь на страницах о доме. Дату рождения Сони я когда-то записал без труда. Попробовал вспомнить сам день. Оля лежала в больничной палате и сердилась, что я всё время поправляю у неё одеяло. Соню мне дали подержать всего на минуту. Она поместилась у меня на двух руках; я боялся неловко повернуться и задеть её головой о край кровати.

Я хотел вспомнить, что сказал Оле тогда. В памяти остались её пальцы поверх моих и больничное окно, а слов не было.

Потом я попробовал услышать, как Соня смеётся. Вспомнил, как она зажимала рот ладонью, когда я нарочно неправильно читал ей сказку. Видел её перед собой так ясно, что даже поднял голову от тетради. А звука не было. Я разжал пальцы, не сразу заметив, что мял страницу.

У края карты вспыхнула тонкая линия. Я не касался бумаги. Свет пробежал вдоль берега Святого Иуды, дошёл до нарисованного острова и остановился. На стене появилась длинная тень от лампы.

Я отодвинул тетрадь. Линия стала шире. Сначала светила вся карта, потом от неё ударил луч прямо мне в лицо. Я заслонился здоровой рукой, зажмурился, а когда открыл глаза, каюты уже не было.

Под ногами качалась другая палуба. Намного шире палубы «Ведьмы». За её кормой, на расстоянии крика, шёл второй корабль. Третий держался дальше, по правую руку. На всех трёх ещё стояли паруса.

Несколько человек спорили у кормового ограждения. Один прижал к бочке мокрый лист, другой стучал по нему пальцем и показывал куда-то вперёд. По виду и тому, как расступались перед ними матросы, это были капитаны. «Por allí no» — крикнул один из них. Остальное я не разобрал. Другой дважды окликнул рулевого. Тот повторил приказ и налёг на колесо.

Я спросил, что случилось. Никто даже не обернулся.

Рядом со мной матрос подтягивал конец. На локте его рубахи была красная заплата, пришитая крупными белыми стежками. Верёвка рванулась, обожгла ему ладонь. Он сказал что то по-испански, перехватил её и позвал товарища. Я шагнул в сторону, чтобы не оказаться у них под ногами. Они прошли мимо, глядя сквозь меня.

Над водой стояли низкие тучи. Под ними показалась чёрная гряда. Сначала я принял её за дальний берег, но она росла слишком быстро. Слева поднялась отвесная скала, справа ещё одна. Верхушек уже не было видно в тучах. Между скалами оставался узкий тёмный проход. Море перед ним белело от пены.

Люди у карты замолчали. Один вырвал лист из-под чужой ладони и поднёс к лицу, хотя дождь ещё не начался. Другой крикнул на нос. Матросы принялись разворачивать паруса. Корабль повернул; я видел, как нос ушёл от скалы. Через несколько секунд он снова смотрел прямо в проход. За бортом вода неслась туда же, унося обломок дерева быстрее нашего корабля.

Поднялся ветер. Паруса потянули судно в сторону открытого моря, реи дрожали, а скалы всё равно приближались. Небо потемнело. В лицо ударил дождь. Волна скрыла от меня третий корабль вместе с мачтами. Когда он снова показался, на палубе уже ползали люди. Рулевой навалился на колесо вместе с помощником. Капитан столкнул с места третьего человека и встал рядом. Они крутили руль втроём.