Нежная Лилия

— Ну привет, принцесса. А ты, я смотрю, быстро освоилась в берлоге моего старшего братца.

Я опешила, несколько раз моргнув и чувствуя, как внутри закипает смесь растерянности и возмущения:

— Твоего... братца? Ты еще кто такой?!

Его ухмылка стала еще шире, обнажая ровные белые зубы. Он протянул руку, словно собирался пожать мою, но вовремя передумал, лишь смахнув невидимую соринку со своей шелковой рубашки:

— Маттео. Младший брат этого зануды Эйдана. И судя по тому, что ты выглядишь так испуганно, он забыл предупредить тебя, что в этом доме временами появляются другие обитатели, кроме него.

Я сглотнула вязкую слюну, медленно приходя в себя. Маттео. Тот самый младший брат, о котором Эйдан говорил Марку. Значит, он член семьи Адамс. Но выглядел Маттео совершенно иначе, чем его холодный и сдержанный брат — от него исходила волна бешеной харизмы, дерзости и юношеского максимализма.

— Эйдан ничего не говорил мне о тебе... — выдавила я, всё ещё настороженно глядя на него.

Маттео с интересом осмотрел меня с ног до головы, задерживая взгляд на моих распущенных русых волосах и голубых глазах:

— Охотно верю. Эйдан помешан на контроле и безопасности, особенно когда речь заходит о тебе. Ну ладно, рассказывай, как тебя зовут? Чем увлекаешься? Какая была жизнь в России до того, как ты перебралась в наш дождливый Лондон?

Он говорил со мной так легко, просто и непринужденно, будто мы были давними знакомыми, случайно встретившимися в университетском кафе, а не в секретном мафиозном бункере.

— Эмм... Диана, — растерянно ответила я. — А что касается России... почему тебя это так интересует?

Маттео лукаво прищурился, сделав шаг ближе к дивану, и оперся ладонью о спинку рядом с моим плечом:

— Да брось, Диана. Мне безумно интересно, как выглядят эти ваши российские города! Бескрайние снега, медведи с балалайками, мрачные панельки, о которых пишут в голливудских боевиках? Я ведь никогда не был в России. Эйдан вечно держит меня в Англии или на Сицилии. Расскажи хоть ты, разбавь эту тоску.

Его поведение было настолько разительно не похожим на манеры Эйдана, что я невольно усмехнулась, чувствуя, как градус напряжения в крови немного падает.

— Ты никогда не был в России? — скептически изогнула я бровь. — И судя по тому, как ты с порога начинаешь допрос и засыпаешь меня вопросами... ты, должно быть, страшный бабник, Маттео.

Маттео театрально ахнул. Его глаза расширились от притворного шока. С легким стоном он драматично приложил обе ладони к груди, прямо поверх черных крыльев ангела на сердце, словно его смертельно ранили в самое больное место.

— Оу, боже мой! Как ты могла?! — с наигранной болью в голосе воскликнул он, закатывая глаза. — Бабник?! Я?! Да я само воплощение рыцарства и благородства! Я к каждой девушке отношусь с трепетом и уважением, а не использую их ради мимолетной прихоти! Мое сердце — чистейший храм!

Я не выдержала и тихо рассмеялась. Этот его актерский этюд был настолько комичным на фоне мрачных стен особняка, что заставил меня впервые за много дней искренне улыбнуться. Маттео тут же опустил руки, подмигнул мне и расплылся в довольной ухмылке:

— Вооот! Улыбка тебе к лицу, принцесса. А то сидела тут бледная, как привидение.

Он выпрямился, поправил золотую цепь на шее и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Ладно, Диана, было приятно познакомиться, — бросил он через плечо, взбираясь по ступеням. — Эйдан сказал мне перед отъездом заехать сюда и иногда приглядывать за тобой, пока он занят своими важными мафиозными делами. Так что, если этот зануда будет слишком сильно давить на тебя своей мрачной аурой — жалуйся мне. Я научу тебя, как портить ему нервы.

С этими словами Маттео скрылся на втором этаже, хлопнув дверью своей комнаты. Я осталась стоять в гостиной, чувствуя, как странное тепло разливается по груди. Появление этого наглого, обаятельного блондина с ангельскими крыльями на груди внесло живую струю в удушающую атмосферу загородного убежища, впервые заставив меня почувствовать, что жизнь продолжается даже на краю пропасти.

ГЛАВА 30

Утро началось не с привычной, ставшей уже почти родной тишины загородного дома, и даже не с монотонного, усыпляющего стука лондонского дождя по панорамным стеклам моей спальни. Оно началось со стихийного бедствия.

Я резко вынырнула из зыбкого, беспокойного полусна, в котором мне снова грезились смутные очертания ушедшего прошлого. Моё сознание еще не успело зафиксировать реальность, когда барабанные перепонки содрогнулись от оглушительного, вибрирующего баса. Пол под моей кроватью буквально ходил ходуном, а стены из темного бетона, казалось, мелко дрожали в такт какому-то безумному, агрессивному ритму. Это была не просто громкая музыка — это был тяжелый, напористый гибрид мрачного фонка и классического тяжелого рока. Тяжелые гитарные риффы переплетались с грязными, давящими электронными басами, раскатываясь по коридорам особняка подобно грому.

— Что за... — прохрипела я в подушку, затыкая уши руками.

Но это не помогло. Вибрация проникала под кожу, заставляя зубы мелко постукивать. Всклокоченная, злая и окончательно потерявшая остатки сна, я рывком отбросила шелковое одеяло. В этот момент я напрочь позабыла о том, как выгляжу: мои русые волосы были растрепаны, на мне была лишь легкая, свободная пижама нежно-розового цвета из тонкого хлопка на бретельках, а на ногах не было даже тапочек.

Схватив со стеклянной тумбочки телефон, чтобы проверить время — экран показывал без четверти восемь утра, — я вихрем вылетела из спальни. Злость, смешанная с крайним изумлением, вела меня вперед. Кто посмел устроить этот безумный рейв в доме, который Эйдан позиционировал как самое скрытное и безопасное место в Англии?

С каждым шагом вниз по широкой мраморной лестнице музыка становилась всё более невыносимой. Звук доносился из восточного крыла — с кухни. Я ворвалась в кухонное помещение, уже готовая высказать всё, что думаю об этом утреннем концерте, но слова мгновенно застряли у меня в горле. Моя челюсть буквально отвисла от шока, а глаза округлились. Посреди стерильно чистой, высокотехнологичной кухни из темного камня и стали танцевал Маттео. Младший брат серьезного, всегда собранного и пугающего Эйдана Адамса сейчас устроил настоящее кулинарное шоу одного актера. На нем были свободные серые спортивные штаны и простая белая майка-алкоголичка, которая ничуть не скрывала черные крылья ангела, раскинувшиеся по всей его груди, и змею на шее. В правой руке он держал деревянную лопатку, используя её вместо микрофона, а левой придерживал ручку сковороды, на которой аппетитно скворчал пышный омлет с томатами и зеленью.

Маттео двигался невероятно пластично и уверенно, качая головой в такт бешеному ритму фонка, крутя бедрами и делая эффектные выпады в сторону кухонного острова. Было видно, что он получает от этого процесса колоссальное удовольствие.

Я замерла в дверном проеме, прижав ладонь к губам. Моя первоначальная злость мгновенно испарилась, сменившись желанием рассмеяться. Я изо всех сил пыталась подавить смешок, но мои плечи мелко дрожали от беззвучного смеха. Это зрелище было слишком сюрреалистичным для сурового мафиозного убежища.

Вдруг Маттео, совершая очередной круговой оборот с лопаткой в руке, заметил меня. Он ничуть не смутился и не выключил музыку. Напротив, его карие глаза весело блеснули, а наглая, обезоруживающая ухмылка стала еще шире. Он плавно убавил громкость на сенсорной панели кухонного гарнитура — бас перестал давить на черепную коробку, сменившись приятным, глухим фоновым звучанием, — и звонко, по-разбойничьи присвистнул:

— Оу, принцесса! Какое радушное утро! Не думал, что мое скромное кулинарное искусство заставит тебя прибежать ко мне в одной пижаме. Я польщен, честное слово. Тебе безумно идет этот розовый цвет, он чертовски красиво подчеркивает твои глаза.

Я мгновенно вспомнила, что стою перед ним босиком и в легкой пижаме. Мои щеки тут же обдало густым, палящим румянцем. Я фыркнула, поспешно скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться, и постаралась придать своему голосу максимум строгости:

— Маттео! Ты с ума сошел?! Время еще восьми нет! У меня чуть сердце не остановилось от твоих басов! Стены дрожат! Ты не мог сделать потише?

Маттео легко рассмеялся, аккуратно перекладывая готовый омлет на тарелку. От блюда поднимался потрясающий пар, пахнущий базиликом и чесноком.

— Ну прости, Диана, — он театрально поклонился, прижав лопатку к груди. — Но в этом сером, тусклом и унылом мире нужно всегда жить на максимальной громкости и оптимистично! Иначе туман Лондона сожрет твою душу. Музыка — это лучший способ разогнать кровь по жилам. Хочешь омлет? Я приготовил с запасом.

Я покачала головой, всё еще пытаясь справиться со смущением, и огляделась по сторонам. Кухня была пуста, за исключением нас двоих.

— А где Эйдан? И Марк? — тихо спросила я.

Мой голос невольно стал более мягким и тревожным. Я не видела Эйдана со вчерашнего утра. Маттео взял вилку, присаживаясь за кухонный остров, и сделал глоток сока:

— Укатили в город еще в шесть утра. Какие-то срочные терки в Сити. Отец Винсент требует личного присутствия Эйдана на совете, а Марк поехал как его тень. Не переживай, они вернутся только к вечеру. Так что сегодня я твой личный аниматор и телохранитель в одном флаконе.

Я закатила глаза, изо всех сил стараясь скрыть улыбку:

— О боже... Спаси меня от этого телохранителя.

— Эй! Я вообще-то отлично справляюсь! — крикнул Маттео мне вслед, когда я развернулась и быстрыми шагами направилась обратно к лестнице. — Жду тебя на завтрак через десять минут, принцесса! И надень что-нибудь менее... будоражащее сознание!

Вернувшись в свою комнату, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце всё еще весело колотилось в груди. Появление Маттео действительно разбавляло ту удушающую атмосферу горя, в которой я тонула последнюю неделю.

Я подошла к шкафу, выбрала удобные серые спортивные штаны и свободную черную футболку Эйдана, которую я тайком стащила с его полки — она пахла его кожей и парфюмом, даря мне чувство незримого присутствия любимого человека.

Причесав свои русые волнистые волосы и собрав их в свободный пучок, я спустилась обратно на кухню. Маттео уже заканчивал свой завтрак, что-то увлеченно просматривая в телефоне. Увидев меня, он одобрительно кивнул:

— Вот, теперь ты похожа на человека, готового к обороне. Садись, ешь.

Я вежливо отказалась от его омлета и подошла к огромному двух дверному холодильнику. Достав контейнер с моим любимым легким салатом из зелени и авокадо, приготовленным Еленой, и налив стакан прохладного яблочного сока, я устроилась на противоположном конце кухонного острова.

Маттео молча и внимательно наблюдал за мной своими карими глазами. В его взгляде больше не было той наглости — он смотрел на меня с каким-то глубоким, аналитическим интересом. Я понимала, что под маской веселого бабника скрывается очень умный и опасный парень, который обещал Эйдану беречь меня.

Покончив со своей порцией, Маттео поднялся, взял пульт от встроенной аудиосистемы дома и нажал пару кнопок:

— Перевожу вещание в гостиную. Не буду мешать тебе хрустеть травой в тишине.

Музыка на кухне мгновенно затихла, и из динамиков в гостиной послышались приглушенные, расслабляющие ритмы инди-рока. Маттео подмигнул мне и вальяжной походкой скрылся в дверном проеме.

***

День пролетел незаметно. Я провела его в библиотеке, погруженная в чтение старого французского романа, стараясь не думать о том, что сейчас делает Эйдан в Лондоне и насколько близко к нам подобралась опасность.

Около восьми часов вечера, когда за окнами моей комнаты уже стояла непроглядная, глухая ночь, а дождь с новой силой забарабанил по стеклам, в дверь тихо постучали.

— Да, войдите, — отозвалась я, отрываясь от книги.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Маттео. На нем была черная шелковая пижама, расстегнутая у горла, а в руках он держал новенькую, еще глянцевую колоду карт.

— Ну что, принцесса, скучаешь? — его глаза азартно блеснули. — Эйдана всё еще нет, Марк тоже где-то завис. Предлагаю разбавить этот унылый вечер интеллектуальным поединком. Сыграем в карты? В нашего, классического «Дурака»?

Я удивленно приподняла брови:

— В «Дурака»? Ты умеешь играть в русскую карточную игру?

— Обижаешь! — Маттео вошел в комнату, бесцеремонно усаживаясь прямо на пушистый ковер у камина и жестом приглашая меня спуститься к нему.

— Я три года прожил на Сицилии, а там карты — это вторая религия после пасты. К тому же у нас в Синдикате часто играют с русскими партнерами. Так что правила я знаю отлично. Давай, Диана. На интерес. Кто проигрывает — выполняет любое мелкое желание победителя. Без пошлостей, обещаю.

Я нехотя, но всё же согласилась. Сидеть одной в четырех стенах и накручивать себя мыслями о родителях было выше моих сил. Я спустилась на ковер напротив него, скрестив ноги. Маттео с тихим, приятным шелестом мастерски перетасовал колоду. Его длинные пальцы двигались с профессиональной беглостью — я невольно засмотрелась на то, как ловко он раздавал карты.

— Твои шесть, мои шесть, — проговорил он, переворачивая последнюю карту на ковре. — Козырь — пики. Твой первый ход, принцесса. Показывай свои богатства.

Я заглянула в свои карты. Расклад был неплохим: козырная дама, пара десяток и девятка. Мой инженерный склад ума мгновенно включился в работу. Для меня карты были не просто игрой на удачу — это была чистая математика, расчет вероятностей и логика. Я сделала первый ход с простой семерки бубен.

— Хм, осторожничаешь, — прищурился Маттео, легко покрывая мою карту валетом. — А я пойду с козырей. Ходи еще.

Следующий час пролетел как одна минута. Мы увлеклись игрой настолько, что забыли обо всем на свете. Маттео оказался невероятным соперником — он постоянно блефовал, строил забавные гримасы, пытался запутать меня своими шутками и разговорами, но моя логика и математический расчет каждый раз разбивали его планы.

— Да как ты это делаешь?! — воскликнул Маттео, когда я в очередной раз эффектно «подкинула» ему козырного туза, заставляя его забрать всю кучу карт с ковра.

Он схватился за голову, драматично падая спиной на ковер.

— Ты жульничаешь, Диана! Ты просчитываешь карты!

— Никакого жульничества, Маттео, — я довольно рассмеялась, собирая свои карты. — Чистая инженерия и теория вероятностей. Ты слишком предсказуем в своих блефах.

— Ах так?! Ну держись, сейчас я отыграюсь! — он резко сел, с азартом сдавая новую партию.

В этот момент в глубине коридора первого этажа раздался тихий, знакомый щелчок открывающейся двери. Я замерла, прислушиваясь. Тяжелые, размеренные шаги Эйдана донеслись с лестницы. Маттео тоже затих, повернув голову в сторону приоткрытой двери моей комнаты.

Через пару секунд в проеме показался Эйдан. На нем было тёмное кашемировое пальто, плечи которого блестели от капель дождя, а лицо выглядело уставшим и бледным после тяжелого дня в Сити. Но когда он заглянул в комнату и увидел нас с Маттео, сидящих на полу среди разбросанных карт, его жесткий взгляд мгновенно потеплел.

Он остановился в проеме, опираясь плечом о косяк двери. Эйдан смотрел на меня — на мою легкую, искреннюю улыбку, на то, как расслабленно я сижу. В его глазах отразилось такое немыслимое облегчение, словно само моё возвращение к жизни было для него величайшей победой. Он не стал заходить в комнату и портить наш теплый момент. Лишь мягко, понимающе улыбнулся Маттео, выражая брату немую благодарность за то, что тот смог вернуть мне улыбку.

— Рад видеть, что вы не скучаете, — тихо, глубоким бархатным голосом произнес Эйдан. — Я поднимусь в кабинет, нужно разобрать бумаги с Марком. Спокойной ночи, моя лилия.

— Спокойной ночи, Эйдан, — мягко ответила я, провожая его взглядом.

Он кивнул нам и бесшумно направился в свое восточное крыло. Маттео посмотрел на закрывшуюся дверь, а затем повернулся ко мне, подмигнув:

— Ну что, принцесса, продолжим? На этот раз я точно оставлю тебя в дураках.

Я улыбнулась, беря свои карты, и в эту ночь мне впервые за долгое время не снились кошмары.

ГЛАВА 31

Новый день начался медленно, приветствуя меня свинцовой мглой за панорамным окном гостевой спальни. На часах было ровно пять утра. Я лежала на спине, уставившись в абсолютно темный потолок, с открытыми глазами, чувствуя, как внутри меня бушует невыносимый, расплавленный коктейль из чувств.

Сна не было ни в одном глазу. Вчерашний вечер, проведенный за картами с наглым и обаятельным Маттео, подарил мне несколько часов иллюзорного покоя, но стоило мне остаться одной в тишине комнаты, как реальность вернулась с удвоенной силой. Память снова подбросила мне те самые образы: смерть родителей, страх в темной подворотне, шрамы на спине Эйдана и его глубокие, полные неизбывной боли карие глаза, когда он признался мне в любви.

Мысли крутились в голове назойливым роем. Я ворочалась с боку на бок, но прохладные шелковые простыни не приносили облегчения. Воздух в комнате казался слишком сухим, удушливым, давящим на грудную клетку. Мне нужно было увидеть его. Эта потребность возникла внезапно, прорвав все внутренние барьеры и сомнения. Я хотела убедиться, что он рядом, что он в безопасности, что его жесткий мир хотя бы на секунду отступил перед нами.

Я откинула одеяло и бесшумно опустила босые ноги на прохладный паркет. На мне была простая длинная хлопковая майка свободного кроя и легкие шорты. Волосы рассыпались по плечам темными, спутанными волнами.

Не зажигая свет, я тихо приоткрыла дверь спальни и выскочила в темный коридор загородного особняка. В доме царила глубокая тишина. Охранные датчики и камеры беззвучно мигали тусклыми зелеными огоньками в углах потолков.

Мои шаги по мрамору и коврам были абсолютно неслышными. Я направлялась к восточному крылу особняка — туда, где располагался личный кабинет Эйдана. Когда я подошла к массивной дубовой двери его кабинета, я заметила тонкую, золотистую полоску света, пробивавшуюся снизу из-под дверного проема. Значит, он не спал. Или, возможно, вернулся из ночной поездки.

Я замерла в нерешительности, прислушиваясь. Из-за тяжелой двери не доносилось ни звука — ни голосов, ни музыки. Лишь тишина. Дрожащими пальцами я слегка подтолкнула ручку. Дверь бесшумно подалась вперед, приоткрываясь на несколько сантиметров.

Кабинет Эйдана встретил меня густым, осязаемым полумраком, который рассеивал лишь мягкий свет настольной лампы с зеленым абажуром и живые языки пламени, лениво догорающие в глубоком камине. Воздух в комнате был пропитан ароматом дорогих сигар "Cohiba", горьковатого дубового виски, сухой кожи и его фирменного терпкого парфюма с нотами табака, и прохлады.

Эйдан сидел за массивным письменным столом из черного ореха. На нем не было пиджака или рубашки — он сидел в одних темных брюках, а его широкие, рельефные плечи и спина были полностью обнажены. В тусклом свете камина старые шрамы на его спине казались серебристыми дорожками.

Он сидел, низко склонив голову над какими-то документами и чертежами портовых складов, зажав между пальцами тяжелый стакан с янтарной жидкостью. Я затаила дыхание, боясь спугнуть эту звенящую, уязвимую минуту его одиночества. Но стоило мне сделать шаг за порог, как половица под моим босым пальцем едва слышно скрипнула. Эйдан мгновенно отреагировал с грацией хищника, уловившего движение в темноте. Его тело напряглось, рука рефлекторно дернулась к ящику стола, где лежало оружие, а его темный взгляд метнулся к двери. На секунду в его глазах мелькнула тень опасности, но, увидев меня, застывшую на пороге в длинной майке и с распущенными волосами, эта маска Волка мгновенно треснула и осыпалась.

— Диана?.. — его голос прозвучал хрипло с нотками чистого изумления.

Он медленно отпустил ящик стола и поднялся из кресла.

— Что ты здесь делаешь в пять утра? Что-то случилось? Кто-то проник в дом?

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком от того, насколько уставшим и изнуренным он выглядел в этот ранний час. Под его карими глазами залегли глубокие тени, а челюсти были напряжены до предела.

— Никто не проникал, Эйдан, — тихо выдохнула я, делая шаг внутрь кабинета и прикрывая за собой дверь. — Мне... мне не спалось.

Он молча смотрел на меня, не двигаясь с места. В его взгляде читалась такая буря невысказанных эмоций, что у меня внутри всё оборвалось. Я начала медленно подходить к нему ближе, чувствуя тепло, исходившее от его обнаженного торса и горящих дров в камине. Когда я оказалась совсем рядом, я протянула руку и, не спрашивая разрешения, мягко коснулась кончиками пальцев его широкого плеча, а затем медленно провела ими по его спине, ощущая под кожей жесткие рубцы тех самых страшных шрамов. Эйдан судорожно выдохнул. Его глаза потемнели, а мышцы спины под моими пальцами натянулись стальными канатами.

— Зачем ты мучаешь себя по ночам, моя лилия? — его голос дрогнул, в нем прорезалась боль. Он развернулся ко мне лицом. — Ты должна спать, набираться сил... Зачем ты пришла ко мне?

— Потому что я думала о тебе, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза, не скрывая слез, навернувшихся на ресницы. — Я лежала в той огромной холодной комнате и думала о том, через какой ад ты прошел, чтобы защитить меня. О тех шрамах... Эйдан, расскажи мне. Кто оставил их на твоем теле?

Эйдан горько, безрадостно усмехнулся. Он отвел взгляд в сторону камина, а его пальцы судорожно сжали край стола:

— Это... плата за прошлое, Диана. За ошибки, которые совершал не я, но за которые мне приходилось платить. Когда мне было восемнадцать, мой отец, Винсент, решил проучить меня за непослушание и попытку защитить мать. Он приказал своим людям... «напомнить мне моё место» в иерархии клана. Это школа выживания по-адамсовски. Выживаешь — становишься боссом. Умираешь — значит, был слаб.

Мое сердце пропустило удар. Господи... Его собственный отец, человек, который должен был оберегать его, подверг его такому жесточайшему насилию! Не выдержав этой боли, я шагнула к нему вплотную и обняла его за шею, прижимаясь всем телом к его горячей, мускулистой груди. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его терпкий запах, и тихо заплакала.

— Тихо, лилия... тихо, моя хорошая, — Эйдан тут же обвил мои бедра своими сильными руками, поднимая меня чуть выше, чтобы я могла удобнее прижаться к нему.

Его огромные ладони начали бережно, круговыми движениями поглаживать мою спину.

— Не плачь. Прошу тебя, не трать свои слезы на мое прошлое. Я уже давно ничего не чувствую. Боль ушла. Осталась только ты.

— Ты заслуживаешь любви, Эйдан, — всхлипнула я, целуя его в теплую щеку, а затем спускаясь губами к его челюсти. — Ты не монстр. Ты мой защитник.

От моих прикосновений его дыхание сорвалось. Эйдан резко втянул воздух носом, зарывшись пальцами в мои распущенные русые волосы, и притянул мою голову еще ближе. Его губы нашли мои. Это был не просто поцелуй. Это был пожар, взрыв, долгожданное слияние двух душ, уставших от страха и крови. Его губы обжигали своей жаждой, его язык уверенно и властно проникал в мой рот, стирая любые сомнения и страхи. Я обвила его шею руками, цепляясь за его волосы, отвечая на этот поцелуй со всей страстью, накопившейся за эти адские недели.

Эйдан медленно встал со стула и попятился назад, не разрывая поцелуя, пока его колени не уперлись в край массивного кожаного дивана у камина. Он аккуратно опустил меня на мягкую кожу, нависая сверху всем своим тяжелым, идеальным телом. Его горячие руки скользнули под мою тонкую хлопковую майку, оглашая кожу на талии и ребрах. От каждого его прикосновения по моему телу прокатывались волны дикого, электрического тока. Я чувствовала себя одновременно хрупкой и всемогущей в его руках.

— Диана... — прохрипел он в промежутках между поцелуями, прижимаясь лбом к моему лбу.

Его карие глаза горели лихорадочным, опасным блеском.

— Ты понимаешь, что делаешь? Если ты позволишь мне идти рядом с тобой до конца... пути назад не будет. Я не отпущу тебя никогда, даже если рухнет весь этот проклятый мир.

— Я не хочу назад, Эйдан, — прошептала я, заглядывая ему в глаза.

Я нежно перебирала его каштановые волосы, чувствуя, как глубокое, абсолютное умиротворение наконец-то заполняет каждую клеточку моего израненного сердца.

Он издал низкий, сдавленный стон, в котором смешались нежность, страсть и бесконечная преданность. Его губы снова накрыли мои.

В полумраке кабинета, под успокаивающий треск камина и шум осеннего дождя за окном, наши души нашли друг в друге то самое спасение. Мы были только вдвоем — Волк и его Нежная Лилия, сгорающие в пламени чистой, отчаянной любви.