Нежная Лилия

В его тоне было столько молитвы и нерушимой, стальной поддержки, что моё сопротивление дало трещину. Я слабо кивнула. Эйдан встал, подошел к гардеробу и достал оттуда мягкий кашемировый свитер молочного цвета и простые свободные брюки. Он аккуратно положил вещи на край кровати, повернулся и вышел в коридор, давая мне возможность переодеться в одиночестве.

Скинув мятую домашнюю футболку, я облачилась в тёплые вещи. Кашемир мягко обнял мои дрожащие плечи, даруя капли физического тепла. Пересилив тошноту и слабость в ногах, я толкнула дверь и вышла из комнаты.

Спускаясь по массивной мраморной лестнице, я ощущала, как этот огромный загородный особняк в Суррее давит на меня своей величием. На первом этаже царила идеальная чистота. Просторная гостиная с панорамными окнами была заполнена мягким светом осеннего дня, а в камине лениво потрескивали дубовые поленья.

Я прошла на огромную кухню из темного камня и стали. Эйдан стоял у кухонного острова, опираясь ладонями о полированную мраморную столешницу. При моих шагах он мгновенно обернулся. В его глазах мелькнуло облегчение. Он шагнул навстречу, бережно взял меня за талию и, наклонившись, нежно и долго поцеловал в висок, касаясь губами моих русых волос. От этого жеста в груди что-то болезненно сжалось.

— Спасибо, что спустилась, — шепнул он мне на ухо.

Эйдан осторожно отодвинул для меня тяжелый кожаный стул у кухонного острова и усадил меня. На столе уже стоял приготовленный завтрак: прозрачная глубокая пиала с легким свежим салатом из зелени и черри, запеченное в духовке сочное нежное мясо с ароматными травами и стакан горячего, парящего чая с чабрецом и лимоном.

— Ешь медленно, — Эйдан сел на соседний стул, не сводя с меня внимательного, заботливого взгляда.

Я взяла вилку. Рука слегка дрожала. Взяв небольшой кусочек мяса и салата, я отправила их в рот. Вкус оказался удивительно насыщенным и мягким. До этого момента я даже не замечала, насколько истощен был мой организм: последние дни я жила на грани обморока.

Постепенно, от тепла чая и той невероятной, трепетной заботы, которой Эйдан окружил меня в этот час, ко мне действительно начал возвращаться забытый аппетит. Я съела полтарелки, чувствуя, как по жилам впервые за долгое время разливается слабое тепло. Эйдан молча наблюдал за мной, и уголки его губ впервые за день чуть тронула теплая, сдержанная улыбка.

— Я хотел сказать тебе пару вещей, Диана, — произнес он, когда я сделала глоток чая. Он чуть подался вперед, положив свои руки на стол. — Чтобы ты не терзала себя лишними страхами.

Я подняла на него свои голубые глаза, замирая в ожидании.

— Твои подруги — Хлоя и София... с ними всё в порядке, — ровным, спокойным тоном проговорил Эйдан. — Мои люди проверили их. Они не имеют абсолютно никакого отношения к делам твоего отца и к его долгам. Ни русские, ни мой отец не проявят к ним интереса. Они в полной безопасности, продолжают учиться.

Огромный тяжелый камень, давивший мне на грудь последние дни, наконец отвалился. Я судорожно выдохнула, ощущая, как слезы снова подступают к глазам — на этот раз от облегчения.

— Спасибо... — тихо прошептала я. — Спасибо, Эйдан.

— И второе, — его взгляд стал предельно жестким и стальным. — Соколов... главарь той русской мафиозной группировки, которая пришла из Петербурга... не сможет найти тебя. Пока ты находишься в этом доме, под моей защитой и под охраной моих людей — ты невидима для него. Этот особняк изолирован от всех баз данных. Ты в безопасности, моя лилия. Я даю тебе слово Адамса.

При упоминании фамилии Соколова у меня по спине пробежал мороз, но уверенность, с которой Эйдан произнес эти слова, подействовала как анальгетик. Я кивнула, допивая чай.

***

Наступил вечер. За окнами загородного дома окончательно сгустились сизые непроглядные сумерки. Лес тонул в тумане, а по крыше тихо и убаюкивающе барабанил дождь.

Около семи вечера, когда я сидела в своей комнате за чтением старой книги из библиотеки Эйдана, в дверь тихо постучали. На пороге появилась Елена — пожилая, сдержанная служанка с мягкими, добрыми глазами. В руках она несла плотный чехол.

— Добрый вечер, мисс Диана, — тепло улыбнулась она, проходи в комнату. — Мистер Эйдан просил помочь вам подготовиться к вечеру.

Я с удивлением посмотрела на чехол, который Елена аккуратно расстегнула на кровати. Внутри лежало потрясающей красоты легкое атласное платье нежно голубого, небесного цвета на тонких бретелях. Оно переливалось в свете лампы, словно жидкий шелк.

— Елена... — я с растерянностью посмотрела на служанку. — Зачем всё это? Куда мы едем? Зачем мне платье?

Елена лишь нежно и по-матерински улыбнулась мне, поправляя вырез платья:

— Никуда ехать не нужно, мисс. Особенные вечера иногда происходят и дома. Вы только не переживайте. Мистер Эйдан... он очень глубоко заботится о вас. Я работаю в семье Адамс много лет, мисс Диана, и поверьте — я никогда не видела нашего молодого босса таким. Он смотрит на вас так, словно вы — единственное солнце в его тёмном мире. Выберите момент и просто позвольте себе улыбнуться.

Её слова легким бальзамом коснулись моего израненного сердца. Я позволила Елене помочь мне надеть платье. Атлас приятно холодил кожу, идеально облегая талию и ниспадая мягкими волнами до самого пола.

Елена аккуратно причесала мои волнистые русые волосы, оставив их распущенными по плечам.

Когда я спустилась на первый этаж, в доме горел только тусклый, романтический свет бра и камина. Из глубоких колонок встроенной аудиосистемы гостиной тихо и маняще лилась мелодия. Это была глубокая, меланхоличная, наполненная пронзительной грустью песня — «O Children» группы Nick Cave and the Bad Seeds. Тягучий вокал и шуршащие струнные заполняли всё пространство огромной комнаты.

Я сделала шаг на мраморный пол гостиной. Эйдан стоял у пылающего камина. Он сменил домашнюю одежду на идеально отглаженную черную рубашку и темные брюки. Увидев меня, плавно спускающуюся по лестнице в нежно-голубом атласном платье, он замер. В его карих глазах вспыхнул такой немыслимый восторг и трепет, что у меня перехватило дыхание. Он мягко, сдержанно улыбнулся мне и медленно сделал шаг навстречу.

Эйдан поднял руку и благородным, старинным жестом пригласил меня подойти ближе. Я вопросительно и смущенно посмотрела на него, кусая губу:

— Эйдан?.. Что всё это значит?

— Подойди ко мне, лилия, — тихо, пронзительно произнес он.

Я сделала несколько шагов по теплому ковру и остановилась перед ним. Эйдан нежно перехватил мои ладони. Его правая рука легла на мою талию, притягивая меня ближе, а левой он бережно сжал мою ладонь.

— Доверься мне, — шепнул он.

Он начал вести меня. Мы закружились в медленном, невероятно красивом и плавном вальсе прямо посреди полутемной гостиной, озаренной оранжевыми языками пламени камина. Его движения были безупречными, уверенными и одновременно трепетными. Он вращал меня, прижимал к себе, а атлас моего платья шуршал в такт музыке.

Под сдержанный, глубокий мотив песни Ника Кейва Эйдан чуть наклонился к моему уху. Он начал тихо, еле слышно подпевать музыке специально для меня:

— Моя дорогая... любимая... — его бархатный голос вибрацией отдавался в моем мозге.

Он плавно повернул меня в танце, удерживая за талию, и его губы снова оказались у моего виска:

— Прости нас за то, что мы сделали... Все началось как забава...

В этих словах песни, пропетых его хриплым шёпотом, было столько скрытой, неведомой мне боли, вины и трагизма, что моё сердце сжалось. Я не знала тогда, за что именно он просит прощения. Я видела только мужчину, который держит меня в своих руках так, словно я — драгоценность всей его жизни.

Когда последние аккорды «O Children» тихо затихли в пространстве гостиной, Эйдан остановился. Он не выпустил меня из рук. Он притянул меня к себе и крепко, горячо обнял, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Я почувствовала, как судорожно вздымается его грудная клетка.

Я впервые за все эти адские дни почувствовала, как тяжелый, сковывающий узел внутри моей груди ослаб. Я расслабилась. Мои руки сами поднялись и обняли его за широкие плечи. На моих губах появилась слабая, первая настоящая и нежная улыбка. Эйдан отстранился, ласково заглянул мне в глаза и улыбнулся в ответ:

— Пойдём, я провожу тебя.

Он поднялся со мной на второй этаж, довел до дверей моей комнаты и мягко поцеловал в лоб:

— Мне нужно спуститься в кабинет, Диана. Марк приехал, нам нужно обсудить пару рабочих вопросов. Ложись спать. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Спасибо за вечер, Эйдан, — тихо ответила я и, слабо улыбнувшись, кивнула ему.

Я вошла в комнату и закрыла дверь. Впервые за долгое время в душе царил покой. Я скинула босоножки, легла на край кровати прямо в голубом платье и тихо, едва слышно принялась напевать себе под нос ту самую мелодию из песни Ника Кейва: «O children, lift up your voice...». Под этот незамысловатый мотив я впервые за все недели провалилась в глубокий, безмятежный и спокойный сон.

ГЛАВА 27

Кабинет Эйдана Адамса на третьем этаже загородного особняка в Суррее был местом, куда не имела доступа даже прислуга. Это была святая святых, штаб-квартира и личный бункер наследника мафиозной династии. Комната тонула в полумраке. Массивные стены из мореного тёмного дуба, полки, заставленные редкими историческими фолиантами и коллекционным холодным оружием, глухие шелковые шторы тёмно-бордового цвета, полностью закрывавшие панорамные окна от внешнего мира.

За большим письменным столом из цельного массива черного ореха стояло массивное кожаное кресло. На столе мерцали три монитора с высоким разрешением, выводившие записи с камер наблюдения по всему периметру поместья, а рядом парил дымок от затушенной в хрустальной пепельнице сигареты "Cohiba".

Воздух в кабинете был плотным, тяжелым, пропитанным ароматами дорогого виски, старой кожи, табака и воронёной стали.

Эйдан вошел в кабинет, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Его нежная, тепловатая улыбка, предназначенная только для Дианы, мгновенно исчезла с лица. За долю секунды черты его лица огрубели, превратившись в привычную, ледяную и беспощадную маску Волка.

В углу кабинета, у книжного стеллажа, его уже ждал Марк. Марк сидел на кожаном диване, положив на колени пухлую тёмную папку с гербом русской группировки. На нем был неизменный строгий черный костюм, а в бесцветных серо-стальных глазах застыла абсолютная, профессиональная выдержка.

Эйдан неторопливо прошёл к своему столу, налил в тяжелый рокс немного двадцатилетнего шотландского виски и оперся бедрами о край дубового столешницы, скрестив руки на груди.

— Докладывай, — коротко и сухо бросил он, чеканя каждое слово.

Марк открыл папку и достал несколько распечаток со схемами и фото.

— Соколов перевернул весь Ист-Энд, — низким, глухим голосом произнес Марк. — Русская Братва ищет девчонку с особым ожесточением. После того, как их люди не вернулись с задания в переулке, Соколов понял, что в дело вмешалась третьим сила. Но твой след они пока не нашли. Они думают, что Диану спрятал кто-то из старых связей её отца. Вектор поиска уходит на север Лондона. Наш загородный периметр в Суррее полностью чист. Ни одной подозрительной машины за последние трое суток.

Эйдан сделал небольшой глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Он бросил взгляд на один из мониторов, где на камере второго этажа виднелась закрытая дверь комнаты Дианы.

— Хорошо, — ровным тоном ответил Эйдан. — Ты отлично сработал, Марк. Спасибо. Твоя преданность не останется без награды.

— Я делаю свою работу, босс, — просто кивнул Марк, закрывая папку. — Что делаем со второй задачей?

Эйдан чуть сощурил свои карие глаза с острым разрезом:

— Ты про северный клан?

— Да. Семья Маккалистер. Маленький шотландский клан на севере города. Они задолжали Синдикату твоего отца около пяти миллионов за поставку через порты. Винсент взбешен. Он требует, чтобы мы провели акцию устрашения и заставили их подписать бумаги на передачу их складов.

Эйдан нахмурился. Он поправил манжеты своей черной рубашки, открывая край татуировки волка:

— Маккалистеры — мелкая рыба. Они отдадут склады без лишней крови, если нажать на их логистику. Отправь туда пару наших ребят с предупреждением. У нас нет времени на их мелкие разборки, пока Соколов рыщет по Лондону.

Марк кивнул, делая пометку в своем блокноте. В этот момент на рабочем столе Эйдана зажегся и зашипел зашифрованный спутниковый телефон. На экране высветился приватный номер. Эйдан поставил стакан на стол и взял трубку:

— Да.

— Эйдан, это я, — в динамике раздался дерзкий, но слегка взволнованный голос его младшего брата Маттео.

На заднем фоне слышался гул мотора его спортивного авто.

— Говори, Маттео. У тебя есть новости от отца? — жестко спросил Эйдан.

— Есть, и они тебе не понравятся, братец, — Маттео вздохнул. — Винсент сегодня заходил в мой кабинет. Он был чернее тучи. Отец начинает догадываться, что ты водишь его за нос с делом семьи Смирновых. Он спросил у меня, почему ты не появляешься в клубе "Archangel" и почему твоя личная охрана снята с объектов в Сити.

Эйдан сжал телефон в пальцах так, что на руке натянулись вены:

— Что ты ему ответил?

— Сказал, что ты занят зачисткой следов русской Братвы в порту, — ответил Маттео. — Но Винсент — не дурак, Эйдан. Он начинает строить предположения. Он мельком упомянул твой загородный дом в Суррее. Пока это только его догадки, он не уверен на сто процентов, но его ищейки могут проверить этот адрес уже на днях.

Эйдан замер. В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Марк на диване чуть подался вперед, считывая реакцию босса.

— Папаша не должен прикоснуться к Суррею, — тихо, но с леденящей яростью произнес Эйдан. — Маттео, слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты немедленно подтянул наши резервные средства и нашел еще одно убежище.

— Вне территории клана Адамс? — уточнил Маттео. — Да. Абсолютно «чистый» дом. Никаких записей в реестрах Синдиката, никаких связей с отцом. Где-нибудь на юге, ближе к побережью. Если ищейки Винсента или люди Соколова подберутся к Суррею... я перевезу Диану туда в ту же секунду.

— Понял тебя, братец, — отозвался Маттео. — У меня есть пара вариантов в Восточном Суссексе. Я всё подготовлю и проверю лично. Держись там. И береги девчонку.

— На связи, — коротко отрезал Эйдан и сбросил вызов.

Он положил телефон на стол и тяжело вздохнул, зарывшись пальцами в свои каштановые волосы.

Сетка вокруг них затягивалась. С одной стороны — разъяренная русская Братва во главе с Соколовым, жаждущая крови Дианы. С другой — собственный отец, властный Дьявол Синдиката, который не прощает предательства. И посередине этого ада стоял он, Эйдан Адамс, готовый сожрать каждого, кто попытается причинить вред голубоглазой девушке, спавшей сейчас на втором этаже его дома.

Эйдан подошел к панорамному монитору, выводившему камеру из коридора на дверь комнаты Дианы.

— Я защищу тебя, моя лилия... — тихо, словно мольбу, прошептал он в пустую темноту кабинета. — Даже если мне придется умереть…

ГЛАВА 28

Пробуждение было резким, болезненным и холодным. Я вскочила на огромной кровати, судорожно хватая ртом воздух, а по моим щекам уже катились горячие, соленые слезы.

Снова этот кошмар. Словно наяву, в деталях и с пугающей четкостью, мне приснился тот страшный момент: серые стены лондонской подворотни, свинцовое небо, холодный блеск металла и лица моих родителей, падающих на мокрый асфальт под звуки глухих выстрелов. Я задохнулась от всхлипа, обхватив руками голову и прижимая колени к груди. Сердце колотилось в ребрах так дико и часто, казалось, оно готово проломить грудную клетку.

В комнате царил утренний полумрак — плотные шторы задерживали лучи солнца, пытавшиеся пробиться сквозь сосновые ветки за окном. Просидев так несколько минут и пытаясь унять дрожь в пальцах, я поняла, что оставаться в этой постели больше невыносимо. Воздуха катастрофически не хватало. Я встала с кровати, ощущая приятную прохладу паркета под босыми ногами, подошла к гардеробной и открыла дверцу.

На днях заботливая Елена заполнила полки новой одеждой. Перебирая вешалки, я остановила выбор на чем-то простом, мягком и не сковывающем движения: надела уютную, приталенную кофточку бирюзового цвета с длинным рукавом и классические черные брюки, которые идеально сидели по фигуре. Волосы я небрежно собрала в низкий хвост, оставив пару прядей обрамлять лицо.

На ватных, еще не до конца отошедших от сна ногах я вышла из комнаты и тихонько направилась по безмолвному коридору загородного особняка.

В доме стояла абсолютная, звенящая тишина — та самая утренняя тишина, в которой каждый скрип половицы кажется громом. Спускаясь по широкой мраморной лестнице на первый этаж, я уловила слабый, но такой манящий аромат свежемолотого зернового кофе. Запах вел на кухню.

Я помедлила в дверях просторного кухонного помещения из темного камня и стали. Посередине комнаты, у кофе машины, стоял Эйдан. На нем не было рубашки. При виде его обнаженного торса к моим щекам мгновенно прилил такой сильный, палящий жар, что кожа на лице и шее запылала ярко-красным румянцем. Я замерла, вперив взгляд в его спину, и не могла сделать ни шагу вперед.

Эйдан был полностью погружен в процесс приготовления кофе, стоя ко мне спиной. Широкие плечи, рельефные мышцы спины, туго натянутые под кожей, и узкая талия, переходящая в темные домашние брюки. Но то, что заставило мое дыхание оборваться, а сердце замереть — это были детали. Вся его спина, от лопаток и до поясницы, была испещрена старыми, побелевшими, глубокими шрамами. Следы от ножевых ранений, шрамы от пуль и пересекающиеся рубцы от жестких плетей или арматуры. Это была карта жестоких войн, наглядное свидетельство того, через какой ад прошел этот человек, прежде чем стать абсолютным хозяином Лондона. Кое-где на его коже еще блестели капли влаги — на левом плече и шее выступал свежий пот.

Я мгновенно сообразила: Эйдан проснулся намного раньше меня, задолго до рассвета, и уже успел провести изнуряющую тренировку в своем подземном спортзале. Грудную клетку пронзила острая волна жгучей жалости и невыносимого сочувствия к нему. Сколько боли перенес этот человек? Сколько раз он стоял на волосок от смерти?

Мое сердце сжалось. Во мне проснулся дикий, непреодолимый интерес: мне безумно хотелось узнать, при каких обстоятельствах он получил эти увечья, кто посмел поднять руку на наследника клана Адамс? Но здравый смысл и такт остановили меня.

Сейчас он был уязвим в своей наготе, и я не хотела давить на него расспросами, не хотела возвращать его в те кровавые воспоминания.

Сделав над собой усилие, я подавила смущение, тихо ступила на плитку и мягко произнесла:

— Доброе утро, Эйдан.

Он вздрогнул от неожиданности, так как был полностью поглощен мыслями, и резко обернулся. В его карих глазах на секунду мелькнула настороженность хищника, но стоило ему увидеть меня, как жесткие черты лица мгновенно растаяли, сменившись безграничной, мягкой нежностью. Он окинул меня взглядом с головы до ног, заметив приталенную кофточку и черные брюки, и уголки его губ тронула теплая, сдержанная улыбка.

— Доброе утро, моя лилия, — его голос был низким, бархатным и хриплым. Он поставил чашку кофе на стол и шагнул ко мне. — Ты сегодня выглядишь... потрясающе. Тебе очень идет этот наряд.

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки снова заливает румянец от его прямолинейного комплимента.

— Спасибо... Ты тоже рано встал, — тихо ответила я, кивнув на его влажную от пота спину. — Тренировался?

Эйдан проследил за моим взглядом и легко усмехнулся, ничуть не смущаясь своей наготы:

— Да. Мышцы требуют нагрузки, иначе разум начинает застаиваться. Привычка с детства. Иди сюда.

Он подвел меня к кухонному острову и заботливо усадил на стул. Пока я смущенно сидела, стараясь не смотреть на его шрамы, Эйдан за считанные минуты приготовил для меня легкий и питательный завтрак: тосты с авокадо и слабосоленой рыбой, свежий апельсиновый сок и чашку ароматного травяного чая.

— Ешь, Диана. Тебе нужно восстанавливать силы, — ласково произнес он, садясь напротив с черным крепким кофе.

Мы позавтракали в удивительно тихой, умиротворяющей атмосфере. После того тяжелого разговора и слез прошлой недели между нами словно рухнула последняя невидимая стена. Я больше не боялась его. Рядом с ним, несмотря на весь окружающий нас мафиозный ужас, я чувствовала себя защищенной.

Поев и поблагодарив Эйдана за заботу, я решила немного отвлечься. Тяжелые мысли о гибели родителей и страх перед Братвой давили на психику с такой силой, что мне срочно нужно было переключить мозг.

— Эйдан, я пойду в домашнюю библиотеку, — сказала я, поднимаясь со стула. — Хочу найти какой-нибудь старый роман, чтобы просто почитать и немного развеяться.

Карие глаза Эйдана потеплели еще сильнее. Он поднялся вслед за мной, подошел и нежно поцеловал меня в макушку:

— Конечно, Диана. Бери всё, что найдешь на полках. Если понадобится помощь с выбором — скажи мне. Я буду в своем кабинете.

Кивнув ему, я направилась в восточное крыло особняка, где располагалась огромная двухэтажная библиотека Адамсов. Это было величественное, завораживающее место. Высокие темные стеллажи из красного дерева ломились от тысяч книг в кожаных переплетах с золотым тиснением. Панорамное окно от пола до потолка выходило на затянутый туманом лес, а в центре комнаты стоял большой кожаный диван и мягкий шерстяной ковер.

Я подошла к стеллажам, проводя пальцами по корешкам книг, и погрузилась в поиски истории, которая смогла бы унести меня далеко от этой суровой реальности.

ГЛАВА 29

На следующий день после обеда я сидела на роскошном белом диване в главной гостиной загородного особняка. В правой руке я держала высокий стакан с холодным апельсиновым соком, лениво покручивая его пальцами и наблюдая за тем, как капли конденсата стекают по стеклу. По телевизору, висевшему на стене из черного камня, транслировалась какая-то дневная развлекательная программа, плавно перетекшая в скучный драматический сериал.

Я не вслушивалась в диалоги актеров — телевизор работал скорее для фона, чтобы заглушить давящую, звенящую тишину загородного дома. Эйдан с самого утра снова заперся в своем кабинете с Марком, обсуждая какие-то очередные опасные дела клана.

Вдруг в просторном холле у входа раздался громкий, отчетливый звук поворачивающегося в замке тяжелого ключа.

Щелк.

Я вздрогнула, резко повернув голову в сторону прихожей. Сердце тут же сделало тревожный кульбит. Эйдан предупреждал, что сегодня могут приехать его люди, но звук был слишком свободным, наглым для делового визита.

— Эйдан? — тихонько позвала я, поднимаясь с дивана и ставя стакан на журнальный столик.

Но из прихожей донесся не его сдержанный шаг, а легкое, вальяжное постукивание дорогих ботинок по мраморному полу, сопровождаемое негромким свистом какой-то популярной мелодии. В проеме гостиной показался парень.

Я вжалась спиной в спинку дивана, широко распахнув глаза и со страхом изучая незнакомца. Он был примерно одного возраста с Эйданом — лет двадцати двух. Натуральный блондин со стильной, небрежной стрижкой, но часть его светлых прядей была дерзко выкрашена в угольно-черный цвет. На лице играла наглая, обезоруживающая ухмылка, а в карих глазах — точной копии глаз Эйдана — плескалось откровенное, неиссякаемое веселье. На его переносице красовались дорогие солнцезащитные очки в темной оправе, которые он легким движением руки сдвинул на макушку, зачесывая ими светлые пряди назад.

На нем была шелковая рубашка винного цвета, расстегнутая почти до середины груди так, что отчетливо виднелась сложная татуировка в виде крупных расправленных ангельских крыльев, охватывавших всю его грудную клетку. На шее блестела массивная золотая цепь с тяжелым кулоном. Он выглядел как рок-звезда или принц из современного криминального романа — яркий, опасный, притягательный и совершенно неуправляемый.

Мы встретились взглядами. Парень замер у входа, с интересом окинув меня с ног до головы своими карими глазами. В них не было угрозы — только любопытство коллекционера, обнаружившего редкий экспонат.

Неторопливой, пружинистой походкой он направился прямо ко мне. Я вжалась в диван еще сильнее, мысленно проклиная себя за то, что оставила телефон в комнате. Он остановился в шаге от меня, засунув руки в карманы черных брюк, и лукаво приподнял бровь: