Проект "Короли". Часть третья

Я заметил это.

Гнарл тоже.

— Они быстро возвращают привычки, — сказал он.

— Гном без инструмента чувствует себя голым.

— А гном с инструментом?

— Опасным.

Эйра и Эллари стояли с родителями у разбитой решётки.

Мэйра держала ладони дочерей и рассматривала их так, будто проверяла, настоящие ли они. Тарэн молчал. Он был худее, чем должен был быть живой человек, а седые волосы слиплись от золотой пыли. На шее оставался чёрный шахтный ошейник.

— Снять можно? — спросил я.

Гнарл осмотрел замок.

— Позже. Здесь защёлка связана с глубинным кругом. Сорвём сейчас — остальные ошейники могут затянуться.

— Сколько эльфов ниже? — спросила Эллари.

Тарэн посмотрел на Бранда.

— Скажи ты.

Гном поморщился.

— В верхних промывочных кругах около двух сотен. В нижних больше.

— Насколько больше?

— Никто не считает тех, кто не доживёт до следующей смены.

Эйра сжала кулаки.

Мэйра удержала её.

— Не сейчас.

Бранд указал на золотые вагонетки.

— Сначала надо очистить зал и вывести груз.

— Сначала людей, — сказала Эллари.

— Если оставить золото, придут другие слизни.

— Пусть едят золото Голдо.

— А потом съедят мосты, насосы и камеры, где сидят ваши люди.

Это было правдой.

От этого хотелось ударить сильнее.

Мы открыли боковые загоны и вывели сорок три эльфа. Остальные проходы оставались закрыты. Главные ворота вниз не двигались без ключа смены и трёх одновременных ритмов. Бранд утверждал, что ключ находится у начальника нижнего круга.

— До него один путь, — сказал он. — Через золотой склад.

— И сколько там слизней?

— Если нам повезёт — ни одного.

Гнарл посмотрел на меня.

— Я уже слышал это сегодня.

Вместе мы начали вытаскивать золото из погрузочного зала.

Не всё.

Только то, что мешало рельсам и могло привлечь новую тварь. Бурые толкали вагонетки. Эльфы собирали рассыпанные куски. Гномы ремонтировали тормоза и связывали повреждённые платформы.

На несколько минут шахта стала похожа на место, где враги действительно могут работать рядом.

Бранд даже показал зелёным, как не касаться золотой пены голыми руками.

Крот принёс Эйре чистую ткань для ноги.

— Не из доброты, — сказал он. — Кровь привлекает малых слизней.

— Конечно, — ответила она.

Он хотел уйти.

Эйра остановила.

— Ты видел моих родителей раньше?

Крот посмотрел на Тарэна и Мэйру.

— Да.

— Они были здесь давно?

— Достаточно.

— Их били?

Крот молчал.

— Поняла, — сказала Эйра.

Он ушёл быстрее.

В дальнем углу склада мы нашли ещё одну вагонетку, накрытую чёрной тканью. Под тканью лежали не куски руды, а готовые слитки. Каждый был отмечен короной Голдо.

Гнарл поднял один.

— Это уже не добыча. Это казна.

Бранд протянул руку.

— Положи.

— Почему?

— Потому что принадлежит Голдо.

Гнарл посмотрел на слиток.

Потом на гнома.

— Именно поэтому я его и держу.

Я подошёл к вагонетке.

Слитков было несколько сотен.

Их хватило бы, чтобы вооружить башню, купить еду для Кутежа, восстановить стены, заплатить мастерам и подготовиться к войне с Голдо.

Но золото пахло слизью, потом и кровью.

На одном слитке остался отпечаток маленькой эльфийской ладони.

— Мы забираем, — сказал я.

Бранд напрягся.

— Мы договорились открыть путь.

— Мы ничего не говорили о золоте.

— Оно Голдо.

— Его добывали пленники Голдо.

— Это шахта гномов.

Тарэн поднял голову.

— Я работал здесь шесть лет.

— Ты раб.

— Поэтому золото твоё?

Бранд сжал рукоять кирки.

Я увидел движение.

Очень маленькое.

Но он ещё не атаковал.

— Выведите вагонетки к входу, — приказал я бурым. — Половина отряда сопровождает груз и освобождённых. Саэр примет их наверху.

— А мы? — спросил Гнарл.

— Идём вниз.

Эйра сразу шагнула к родителям.

— Вы пойдёте наверх.

— Нет, — сказал Тарэн.

— Отец.

— Там остались наши.

Мэйра кивнула.

— Мы знаем ритмы нижних ворот.

Эллари посмотрела на меня.

— Они нужны.

Я не успел ответить.

Бранд опустил кирку.

— Хорошо.

Слишком легко.

— Что хорошо? — спросил Гнарл.

— Забирайте верхний груз. Вы спасли зал. Заслужили.

Один из гномов рядом с ним усмехнулся.

Бранд бросил на него короткий взгляд.

Усмешка исчезла.

— Мы покажем, как закрепить вагонетки, — продолжил Бранд. — И откроем первый спуск. Дальше каждый идёт своей дорогой.

Гнарл приблизился ко мне.

— Хозяин, мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Тогда почему мы отдаём им спины?

Я посмотрел на Бранда, на Крота, на гномов, которые несколько минут назад вместе с нами вытаскивали живых из пасти слизня. Они могли бросить нас у дробилки. Могли закрыть мост. Могли позволить пожирателю добраться до клеток. Но не сделали этого.

— Потому что они помогли спасти людей, — сказал я. — И потому что, если мы будем видеть врага в каждом, кого вытащили из пасти, очень скоро станем похожи на Голдо.

Гнарл прищурился.

— Иногда вы произносите хорошие слова в самые неподходящие моменты.

— Следи за ними, но первым не бей.

— Это уже менее хорошее слово.

Мы позволили гномам подойти к вагонеткам.

Они показали бурым тормозные клинья, связали цепи, открыли боковую дверь к верхнему пути. Крот несколько раз оглядывался на Бранда, но я решил, что молодой гном просто ждёт приказа старшего смены.

Эллари тихо отбивала крюком по рельсу обычный рабочий ритм, помогая эльфам одновременно толкать груз. Тарэн и Мэйра подхватили его. На несколько минут зал снова зажил как шахта, а не как поле боя.

Мы поверили гномам.

Не полностью. Не без тревоги. Но достаточно, чтобы опустить оружие и позволить им встать рядом.

Наверное, после двух пожирателей нам слишком хотелось, чтобы хотя бы одна общая победа действительно что-то значила.

Первую вагонетку вытолкнули на подъёмный путь.

Вторую поставили следом.

Бранд подошёл ко мне.

— Нижние ворота открываются из комнаты смены.

Он указал на узкую дверь за моей спиной.

— Там рычаг.

Я повернулся к двери.

Полностью.

Кирка ударила.

Я не ожидал нападения.

Но тело после Гумбола оказалось медленнее ожидания.

Острие вошло между пластинами нагрудника и ударило в уже повреждённый бок.

Боль вспыхнула белым.

Я упал на одно колено.

Одновременно остальные гномы выхватили оружие.

Крот сорвался с места и побежал к нижнему тоннелю.

— Враг пришёл за золотом Голдо! — закричал Бранд. — Крот, предупреди нижние круги!

Гномы ударили не по мне одному.

Двое бросились к Эйре. Один к Эллари. Трое попытались перерезать цепи вагонеток, чтобы груз покатился обратно и раздавил освобождённых.

Но ритм Эллари уже предупредил всех.

Тарэн дёрнул тормоз.

Мэйра ударила цепью по коленям первого гнома.

Эйра ушла от кирки и вонзила обломок копья в плечо второго.

Бурые развернули щиты.

Гнарл поднял каменную стену перед вагонетками.

— Какая неожиданность, — сказал он.

Его жезл ударил Бранда в грудь.

Гном отлетел, но успел перекатиться и снова поднялся.

Я попытался вдохнуть.

Бок не позволил.

В глазах потемнело.

Бранд бросился ко мне с киркой над головой.

— Ты обещал свободу тем, кто сдастся! — крикнул он.

— Я ещё не предлагал.

Zero вылетел из моей руки кольцом энергии.

Топор ударил по древку кирки и переломил его.

Огненный меч вошёл Бранду под нагрудник.

Он замер.

— Мы спасли тебя, — сказал я.

— Вы украли золото.

— Ты ударил первым.

— Потому что оно наше.

Я вытащил меч.

— Теперь нет.

Бранд упал.

Бой закончился быстро.

Не потому, что гномы были слабы.

Потому что предательство работает лучше всего, когда его не ждут.

Мы ждали.

Бурые зажали троих у стены. Красные разорвали двоих. Эльфы повалили остальных цепями и кирками. Один гном попытался сдаться, но до этого успел ударить Мэйру в лицо. Эйра не дала ему закончить слово.

Через минуту на полу лежали все, кроме Крота.

Он успел скрыться в нижнем тоннеле.

Гнарл подошёл ко мне.

— Встать можете?

— Да.

Я попытался.

Не смог.

— Убедительно.

Эйра и Эллари оказались рядом одновременно.

— Не трогайте бок, — сказал я.

— Тогда перестань падать на него, — ответила Эйра.

Они помогли снять нагрудник.

Кирка не пробила тело глубоко, но раскрыла старую травму. Кожа почернела, кровь шла тонкой струёй, а каждый вдох отдавался острой болью.

Гнарл наложил каменную пыль и тугую перевязь.

— Ребро, возможно, снова треснуло.

— Оно уже было треснуто.

— Теперь стало увереннее.

Эллари смотрела на тела гномов.

— Они помогли убить слизня.

— Потому что слизень ел их золото, — сказала Мэйра.

— И всё равно мы спасли их.

Тарэн поднял кирку Бранда.

— Голдо много лет учил их, что золото важнее долга, жизни и памяти. Они не предали договор.

Он посмотрел на мёртвого гнома.

— Они выбрали то, чему их учили.

Я надел нагрудник обратно.

Боль не стала меньше.

Просто спряталась под металлом.

— Груз наверх, — приказал я. — Десять бурых, все тяжелораненые и освобождённые из верхнего круга сопровождают вагонетки. Красных двое — с ними. Остальные остаются.

— Хозяин, — сказал Гнарл. — После этого «остальные» звучит слишком щедро.

Я пересчитал.

Со мной могли идти четыре бурых, три красных, три зелёных, шестеро эльфов, Гнарл, Эйра, Эллари, Тарэн и Мэйра.

Небольшой отряд.

Слишком небольшой для глубины, где ждали сотни пленников, гномья охрана и огромные слизни.

— Этого хватит, — сказала Эйра.

— На что?

— На первый шаг.

Эллари подошла к комнате смены.

Дверь была заперта.

Она ударила крюком по замку.

Мэйра ответила цепью.

Тарэн — киркой.

Три разных ритма сошлись в один.

Внутри щёлкнул механизм.

Дверь открылась.

За ней находилась карта нижних кругов.

Девять промывочных залов.

Три главные жилы.

Два рабских лагеря.

И красные отметки, похожие на распухшие капли.

Слизни.

Много.

Некоторые отметки были размером с ладонь.

Одна занимала целый участок карты.

Над ней гномьей рукой написали:

«МАТКА. НЕ БУДИТЬ ДО ПРИКАЗА ГОЛДО».

Гнарл прочитал и закрыл глаз.

— Конечно, у них есть матка.

На столе лежал журнал смены.

Последняя запись была сделана несколько часов назад:

«После падения тюрьмы перевести эльфов нижнего круга к кормовым воротам. Подготовить большие формы. При сопротивлении открыть загоны пожирателей».

Эйра прочитала дважды.

— Кормовые ворота?

Тарэн побледнел.

— Так называют решётки, через которые слизням бросают отходы.

— Они собираются скормить пленников, — сказала Эллари.

— Не всех, — ответила Мэйра. — Только тех, кого больше нельзя заставить работать.

Тишина стала тяжелее камня.

Из нижнего тоннеля донёсся сигнал.

Один удар.

Потом три.

Гномья тревога.

Крот добрался до следующего поста.

В глубине начали закрываться ворота.

А затем пришёл другой звук.

Четыре удара по металлу.

Слабые.

Далёкие.

Не от родителей — они стояли рядом.

Другие эльфы услышали семейный ритм и отвечали из нижних кругов.

Четыре.

Ещё четыре.

Потом десятки ударов с разных сторон.

Шахта заговорила.

Эллари положила ладонь на рельс.

— Они знают, что мы здесь.

Эйра подняла обломок копья.

— Тогда идём.

Вильям вёл Розу не по улицам.

Небесная Обитель ещё пыталась притворяться живым городом. На верхних площадях звонили колокола, паладины жгли одежду умерших и объявляли, что болезнь отступает. В окнах горели свечи. На балконах висели белые полотнища.

Под мостовыми всё было честнее.

Там пахло трупами.

Вильям выбрал нижний путь к своему замку — старый процессуальный коридор, соединявший катакомбы, паладинские казармы и дворцовый холм. Розу вели цепи желания. Для любого другого они были невидимы. Она шла сама, но каждый раз, когда пыталась остановиться, перед ней возникал образ закрывающейся двери домой.

— Ты мог просто связать меня, — сказала она.

— Верёвки оставляют следы.

— А это не оставляет?

— Оставляет. Но внутри.

Роза попыталась ударить его плечом.

Цепи свели руки за спиной.

Вильям даже не повернулся.

— Береги силы. В замке они тебе понадобятся.

— Чтобы убить тебя?

— Чтобы не сойти с ума от общества.

Впереди погасли факелы.

Один за другим.

Из темноты донёсся шорох множества костей.

Вильям остановился.

Роза почувствовала, как цепи вокруг неё ослабли. Не из жалости. Вильям просто освободил часть силы для другого заклинания.

По коридору вышли мёртвые мечники.

Сначала десять.

Потом двадцать.

Потом столько, что тьма за ними стала белой от костей. На каждом скелете висели остатки чумной одежды. У некоторых на рёбрах оставались паладинские знаки. У других — простые рабочие цепи.

Они расступились.

Король Нежити шёл без трона.

Чёрная корона лежала на белом черепе. В правой руке он держал костяной посох, собранный из пальцев мертвецов. За ним тянулись две тени, похожие на палаческие топоры.

— Вильям, — сказал Палач.

— Король подземной сырости.

— Ты проходишь по моим катакомбам.

— Я проходил по ним, когда ты ещё был заперт в чужой бездне.

Палач посмотрел на Розу.

В пустых глазницах вспыхнул зелёный свет.

— Она слышала наш разговор.

— Теперь это не твоя забота.

— Мне нужны новые тела.

Вильям продолжил идти.

Скелеты сомкнули строй.

Он остановился в нескольких шагах от них.

— Нет.

— Город полон умирающих.

— Именно поэтому живые пока ценнее мёртвых. Паладины удерживают улицы. Рабочие таскают больных. Лекари поддерживают видимость порядка. Ты не получишь новую жатву, пока я не закончу.

— Ты обещал мне тела.

— Я разрешил тебе собирать тех, кто уже умер от чумы.

— Их мало.

Роза посмотрела на бесконечные ряды костей.

— У тебя странное понимание слова «мало», — сказала она.

Палач повернул череп.

— Эта говорит слишком много.

— Согласен, — сказал Вильям. — Но это одна из причин, почему она мне нужна живой.

Король Нежити поднял посох.

— Отдай её мне. Один новый труп вместо тысячи старых. Я сделаю из неё голос, который приведёт к нам 261-го.

Роза замерла.

Вильям медленно повернул голову.

Улыбки больше не было.

— Повтори.

— Отдай Розу.

Костяные пальцы Палача сжались на посохе.

— Она станет моей.

Вильям поднял одну руку.

Ни меча.

Ни знака.

Просто ладонь.

На коже вспыхнули семь переплетённых линий.

Он сжал пальцы.

Первый ряд скелетов рассыпался в пыль.

Не взорвался.

Не загорелся.

Связь, удерживавшая кости вместе, исчезла. Черепа, рёбра, мечи и остатки одежды рухнули серой волной.

Вильям разжал ладонь и сжал снова.

Второй ряд стал пылью.

Потом третий.

Зелёный свет погас в сотнях глазниц.

Коридор наполнился сухим шорохом, будто разом обвалилось кладбище.

Палач ударил посохом в пол.

Оставшиеся мертвецы подняли оружие.

Вильям сделал ещё один жест.

Теперь пыль пошла от стен к центру, сметая скелетов, как ветер сметает сухие листья.

Через несколько секунд между Вильямом и Королём Нежити не осталось армии.

Только серые холмы.

Палач стоял один.

Вильям подошёл вплотную.

Он был ниже трона Палача, но без трона разница исчезла.

— Это моё место, — тихо сказал Вильям. — Мой город. Мои паладины. Моя чума. Моя пленница.

Он коснулся пальцем чёрной короны.

— И не смей мне перечить.

Палач не двигался.

— Ещё раз вякнешь о ней, о телах или о том, кому принадлежит этот город, — продолжил Вильям, — я не стану превращать тебя в пыль.

Он наклонился ближе к черепу.

— Я закопаю тебя живым среди тех костей, которыми ты командовал, и каждый день буду возвращать тебе один палец, чтобы снова ломать.

Зелёный свет в глазницах Палача стал ярче.

Но он отступил.

Один шаг.

Вильям выпрямился.

— Хорошо, что мы поняли друг друга.

Он снова потянул цепи желания.

Роза пошла за ним.

Проходя мимо Палача, она увидела, как его костяные пальцы медленно сжимаются на посохе.

Он ничего не сказал.

Не попытался остановить.

Только смотрел вслед Вильяму.

Король Нежити запомнил каждое слово.

Запомнил пыль своей армии.

Запомнил, как отступил.

И особенно хорошо запомнил Розу — живую причину собственного унижения.

Когда шаги Вильяма стихли, Палач опустился на одно колено и провёл пальцами по серому праху.

— Мой город, — прошептал он.

Пыль вокруг зашевелилась.

Не поднимаясь в скелеты.

Пока нет.

— Посмотрим.

Мы отправили золото наверх.

Вагонетки одна за другой ушли к Саэру, раненым и дороге к башне. Грохот колёс долго слышался за спиной, пока не растворился среди ударов шахтных механизмов.

Мы выбрали нижний путь.

Я шёл первым.

Справа — Эйра.

Слева — Эллари.

За ними Тарэн и Мэйра, Гнарл и остатки маленького отряда.

На первом спуске стены стали золотыми.

Не украшенными золотом.

Полностью золотыми, будто гора внутри была сделана из застывшего света. В жилах двигались тёмные тени. Иногда они останавливались и прижимались к камню с другой стороны.

Слизни чувствовали нас.

Ниже мы увидели первый нижний лагерь.

Сотни эльфов шли по мостам в цепях. Гномы били отстающих и гнали колонну к огромным решёткам. За решётками двигались зелёные тела, каждое размером с дом.

Один слизень поднялся так высоко, что его пасть коснулась верхней платформы.

Второй проглотил целую вагонетку и вместе с ней двух гномов.

Третий лежал вокруг золотой жилы кольцом, как огромный червь вокруг кости.

А далеко внизу, под всеми мостами, шевелилась матка.

Мы видели только часть её спины.

Этого хватило.

Она занимала весь нижний разлом.

По чёрно-зелёной плоти проходили золотые острова, похожие на города. Между ними открывались десятки маленьких пастей.

Гнарл тихо сказал:

— Хозяин.

— Вижу.

— Я хотел предложить разумный план.

— И?

— Увидел это и передумал.

Эйра посмотрела на колонну пленников.

Эллари подняла крюк.

Тарэн и Мэйра встали рядом с дочерьми.

Мы были ранены.

Нас было мало.

Гномы уже знали, что мы пришли.

Между нами и пленниками лежали мосты, охрана и стадо огромных золотых слизней.

Я поднял огненный меч Одноглазого.

Zero лёг в другую руку.

— Сначала люди, — сказал я.

Гнарл оскалился.

— Потом золото?

— Потом Голдо.

Мы пошли вниз.

Шестьдесят восьмая глава

«Захват золота из шахты»

Матка дышала всей шахтой.

Мы ещё не спустились с обзорного уступа, а уже чувствовали, как её вдох проходит по рельсам, мостам и золотым стенам. Металл едва заметно выгибался. Цепи под потолком натягивались, потом расслаблялись. Внизу, за кормовыми решётками, десятки малых пастей открывались одновременно, будто огромная тварь пробовала воздух на вкус.

Она чувствовала золото.

Чувствовала кровь.

И теперь знала о нас.

Нижний лагерь лежал под уступом тремя широкими кругами. Верхний предназначался для промывки руды. Средний был заставлен клетками, бараками и грузовыми площадками. Нижний уходил мостами над разломом, в котором шевелилась матка.

Сотни эльфов тянулись по мостам одной живой цепью.

На их шеях чернели шахтные ошейники. От каждого ошейника шла тонкая медная нить к общей цепи. Стоило одному пленнику замедлиться, как гном у управляющего колеса проворачивал рукоять, и вся колонна одновременно вздрагивала от боли.

У кормовых ворот уже ждали три огромных слизня.

Один прижимался к решётке прозрачным брюхом. Внутри него плавали сломанные вагонетки и золотые пластины.

Второй обвивал опору моста, словно хотел попробовать её на прочность.

Третий лежал неподвижно, но десятки глазоподобных пузырей на его поверхности смотрели в разные стороны.

— Если мы нападём сверху, — тихо сказал Гнарл, — гномы откроют ворота.

— Если не нападём, они всё равно откроют, — ответила Эйра.

Она стояла, перенося вес на здоровую ногу. Повязка на бедре снова промокла. После каждого вдоха её лицо на мгновение становилось белее, но копьё она держала ровно.

Эллари лежала у рельса и слушала.

Обожжённая ладонь была прижата к металлу через ткань. Короткий крюк лежал рядом. Она закрыла глаза и едва заметно двигала пальцами, считая удары глубинных механизмов.

Тарэн и Мэйра стояли позади дочерей.

На их шеях всё ещё висели ошейники. Замки были связаны с глубинным кругом, и сорвать их силой мы не могли. Тарэн держал кирку Бранда. Мэйра намотала на руку освобождённую цепь и смотрела вниз так, будто уже выбирала, какого надзирателя задушит первым.

С нами оставались четыре бурых, три красных, три зелёных и шестеро освобождённых эльфов.

Небольшой отряд.

Слишком небольшой даже для одного моста.

— Ворота управляются тремя ритмами, — сказал Тарэн. — Промывочный круг, грузовой круг и рабский круг. Пока все три не совпадут, нижние замки не откроются.

— А если открыть один? — спросил я.

— Ошейники затянутся.

— Два?

— Затянутся медленнее.

— Три?

— Глубинный круг решит, что закончилась смена. Замки отпустят всех сразу.

Гнарл посмотрел на сотни пленников.

— Прекрасная система. Даже освобождение здесь превращено в рабочую процедуру.

— Голдо не любит вещи, которые нельзя посчитать, — сказала Мэйра.

— Людей тоже?

— Особенно людей.

Внизу ударил тревожный колокол.

Один раз.

Потом три.

Крот добрался до нижнего поста.

На мостах началось движение. Гномы в золотистых кожаных фартуках бросились к рычагам. Стрелки заняли верхние площадки. Из боковых дверей вышли тяжёлые щитовики, не Непобедимые, но в пластинах вечного сплава.

Над колонной пленников поднялся молодой гном с серыми глазами.

Крот.

Он уже успел смыть кровь с лица и получить короткий арбалет. На груди висел медный рупор.

— Чужак в шахте! — закричал он. — Закрыть верхние мосты! Перевести кормовой круг на полный сброс!

По лагерю прокатился звон.

Матка под нами шевельнулась.

— Он хочет открыть все загоны, — сказала Эллари.

— Сколько у нас времени?

Она прислушалась.

— Девять длинных ударов.

— Это сколько?

— Если они не ошибутся — меньше минуты.

Гнарл поднял обломанный жезл.

— Хозяин, разумный план ещё принимается?

— Принимается.

— Уйти.

— Отклоняется.

— Тогда у меня закончились разумные.

Я посмотрел на три круга.

В прямом бою мы не успели бы пройти даже первый.

Значит, биться нужно было не за землю.

За ритм.

— Эллари, можешь поговорить с пленниками через рельсы?

— Они услышали семейный зов. Услышат и другое.

— Тарэн, какой ритм означает обвал?

— Четыре коротких, два длинных, один короткий.

— А пожар?

— Длинный, три коротких, длинный.

— А конец смены?

Мэйра ответила раньше мужа:

— Восемь коротких и один длинный. Но его должны вести три круга.

Я указал на противоположные площадки.

— Мы дадим им три круга.

Гнарл посмотрел туда же.

— Нас семнадцать.

— Тогда каждый будет звучать громче.