Замок Гай

То, что он увидел, вряд ли сильно его успокоило, поскольку по лицу юноши было заметно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Поэтому мистер Кроу принял за лучшее смотреть не на собеседника, а на фотографию покойной королевы Виктории на стене.

— Мне приходится быть осторожным, — продолжил мистер Кроу, обращаясь уже как бы к королеве. — Не по своей вине я оказался в крайне деликатном положении. Я стал объектом розыгрыша со стороны неких неизвестных мне молодых людей. Я не виню их. Я и сам когда-то был студентом. Но это прискорбно, очень прискорбно. Я полагаю, произошёл случай ошибочной идентификации. К счастью, мне удалось остаться неузнанным. В мире я хорошо известен. Думаю, вы понимаете, что мне не хотелось бы, чтобы моё имя ассоциировалось со случаем студенческого… «прикола» — кажется, так нынче называются розыгрыши.

Двое его слушателей кивнули с самым серьёзным видом. К такому явному несчастью невозможно было не отнестись со всем уважением.

— Мистер… как вы сказали? Кромби? Мистер Кромби сообщил мне, что работает в редакции одной из моих газет. Поэтому, я полагаю, что имею право обратиться к нему за помощью. Он также уверил меня, что я могу также рассчитывать на вашу осмотрительность и деликатность, — тут мистер Кроу снова посмотрел на Джейки. — Мне необходимо, чтобы этот прискорбный случай никогда не стал достоянием широкой публики. Я добился в жизни успеха, и поэтому у меня есть соперники. А из-за того, что я пользуюсь влиянием в правительстве, у меня есть даже враги. Моё общественное положение зависит от моего авторитета, и я не хочу снижать свою полезность, оказываясь в центре нелепой истории.

Мистер Кроу постепенно успокаивался и оттого говорил уже более спокойно. Он чувствовал, что эти двое молодых людей были как бы уже из его «семьи», потому и говорил с ними так, как если бы он обращался к Фредди Барбону, или Сигизмунду Аллинсу, или Арчибальду Баффу, или дворецкому Баннистеру, или к этой незаменимой старой деве мисс Елене Казеновой.

— Не думаю, сэр, что вам нужно опасаться огласки, — сказал Дугал. — Студенты, которые похитили вас, обнаружат свою ошибку, как только увидят настоящего Линклейтера, пришедшего на выборы. Они не знают, кто именно был похищен, и не захотят узнать. Думаю, можно быть абсолютно уверенным, что они не захотят распространяться о собственной ошибке. Ничто не помешает вам завтра же послать телеграмму в замок Гай и вызвать сюда автомобиль. Вы сможете вернуться домой, как ни в чём не бывало. Миссис Каттерик даже никогда не слышала вашего имени. Насчёт нас с Джейки вы тоже можете быть совершенно уверены: мы будем держать язык за зубами.

— К сожалению, ситуация не такая простая, — тут мистер Кроу на секунду прикрыл дрожащей рукой глаза, словно бы пытаясь отгородиться от неприятной картины. — В настоящий момент в Кэнонри проходят дополнительные выборы, и они широко освещаются в прессе. Здесь в округе полно журналистов и специальных корреспондентов из лондонских газет. Многим хотелось бы и меня втянуть в эти выборы, но я всегда противился этому. Я даже намеревался уехать за границу, пока они не закончатся, поскольку подобное вторжение в моё сельское уединение мне крайне неприятно. Можно быть уверенным, что в данную минуту журналисты так и вьются вокруг замка Гай. Мои слуги, определённо, подняли тревогу, когда я исчез прошлым вечером. Обычно они стараются держаться в стороне, но в этом случае они будут просто обязаны начать меня искать. Должно быть, они уже позвонили в Глазго, или даже обратились в полицию. Возможно, слухи уже распространились широко, и за подходами к моему дому будут следить. Если хоть кто-то из этих журналистов узнает, что я был здесь — а в сельских районах телеграф, как вы знаете, является первым источником сплетен — то они неминуемо пойдут по моему следу. Они приедут сюда, возьмут интервью у хозяйки, затем по телефону передадут новости в Глазго… и не пройдёт и дня, как эта нелепая история будет у каждого на устах, а в каждой газете, за исключением моих, будут дюймовые заголовки.

— В чём-то вы правы, — промолвил Дугал. — Я знаком с повадками этих лондонских журналистов, и они не остановятся ни перед чем. Каков же ваш план, сэр?

— Я написал письмо, — тут мистер Кроу показал Дугалу листок низкосортной бумаги, которую миссис Каттерик предоставляла постояльцам для записей. — Я хочу, чтобы вы немедленно передали его в руки моего личного секретаря мистера Барбона. Каждый час промедления увеличивает опасность огласки.

— Не будет ли лучше, — предложил Дугал, — если вы возьмёте один из этих велосипедов — по словам хозяйки, их два в сарае — и я этой же ночью провожу вас до замка Гай. До него всего двадцать миль.

— Я никогда в жизни не ездил на велосипеде, — холодно ответил мистер Кроу. — Боюсь, что мой план — единственно возможный. Полагаю, я имею право обратиться к вам с просьбой о помощи.

Ему ответил Джейки. Первый день отпуска в горах и всегда-то приводил его в состояние восторга и опьянения жизнью, а сегодня крепкий чай миссис Каттерик и вовсе избавил его ото всякого следа усталости.

— Нынче шикарная ночь, Дугал, — сказал он, — да и луна светит, словно фонарь. Я вернусь домой ещё до полуночи. Мне страсть как хочется прокатиться вдоль ручья отсюда до Кэллоу. А дорогу туда я знаю не хуже, чем собственное имя.

— Мы поедем вместе, — твёрдо сказал Дугал. — Сейчас я чувствую себя даже бодрее, чем в начале похода… Итак, каковы ваши инструкции, сэр?

— Вы передадите это письмо лично в руки мистеру Барбону. Я попросил его послать машину в нашу сторону завтра до полудня, и утром я отправлюсь пешком ей навстречу. Она должна ожидать меня не дальше, чем в миле от этого дома. И не нужно никому объяснять, как я сюда попал. Я не имею привычки отчитываться перед слугами о своих поступках.

Мистер Кроу вложил письмо в один из дешёвых конвертов, которые миссис Каттерик держала на столе для гостей, и скверной ручкой хозяйки довольно красиво надписал адрес. Теперь, когда его самообладание было восстановлено, движения его стали более точными.

— Я не забуду вам этого, мистер Кромби, — мягко сказал он. — Вам повезло, что вы можете оказать мне услугу.

В сарае Дугал и Джейки осмотрели велосипеды: один мужа хозяйки и другой — юного пастуха с западного склона горы.

— Я ем хлеб этого человека, поэтому я обязан ему помочь, — сказал старший из двух друзей. — Но его благодарность мне не нужна. Поверить не могу, что первую же ночь нашего отпуска мы проведём, пытаясь спасти лицо этого Кроу! Ты когда-нибудь видел его официальный портрет? В жизни мистер Кроу даже ещё более нелепый, чем я предполагал. Но приличия требуют помочь ему, и если его кости должны клевать вороны, то пусть это буду я, добрый шотландец, а не те лондонские стервятники.

Но эта внешняя резкость Дугала в суждениях, похоже, плохо соотносилась с внутренним состоянием. Для его товарища это уже вскоре стало очевидно: Дугал вилял рулём, натыкался на кусты вереска и крупные куски гравия, а один раз и вовсе едва не свалился в кусты, растущие вдоль дороги. Несомненно, он был взволнован. Младший офицер в огромной армии газетчиков, он вдруг оказался лицом к лицу с главнокомандующим. Как бы плохо он ни относился к своему генералу, но уже в самом этом сопоставлении обнаруживалось что-то романтическое, что-то такое, что заставляло сердце его биться сильнее и пробуждало воображение. Дугал относился к мистеру Кроу так же, как, скажем, истый республиканец мог бы смотреть на законного, но слабого монарха; тем не менее, порой даже такой республиканец может не устоять против проявления невинного снобизма и поспешить на улицу, чтобы посмотреть на королевский кортеж, проезжающий мимо. Более того, в этот момент главнокомандующий испытывал трудности, и его победа целиком зависела от усердия его скромного подчинённого. Поэтому Дугал пребывал в возбуждении, а такое состояние, как мы помним, всегда открывало шлюзы его красноречию. Он был полон решимости помочь своему начальнику, но его самоуважение требовало выказывать при этом критическую отстранённость.

— Как тебе понравился великий Кроу? — спросил он Джейки.

— Выглядит приятным малым, — был ответ.

— Да, внешне он довольно тихий. Говорит так, будто тикают дедовские часы. У него хорошие манеры, но действовать он привык по-своему. Он тот ещё манипулятор.

И Дугал приступил к анализу характера мистера Кроу, постепенно всё больше упиваясь собственной проницательностью. Как дважды два он доказал Джейки, что Кроу только с виду был великим и умным, а на самом деле не имел даже собственного мозга — он только крал и присваивал идеи других. «Он бочка, а не родник», — подытожил Дугал, на что Джейки, терпеливо выслушавший весь его анализ, посоветовал ему не пороть ерунды.

— Если человек так много добился в жизни, как этот Кроу, и стал настолько знаменитым, то говорить, будто у него нет мозгов — совершеннейшая чушь. У него их достаточно, просто они не такие, как у тебя, Дугал. По тебе же прекрасно видно, что ты жутко доволен возможностью сделать этому великому человеку одолжение. Ты даже, может быть, этим польщён.

Некоторое время Дугал молчал.

— Возможно, — сказал он наконец. — Мы все в каком-то смысле снобы — все, кроме тебя. Другого такого демократа я никогда не встречал. Ведь это про таких как ты говорят: «Он друг королю и нищему брат, если те дружбы достойны». И это не комплимент — в этом просто твоя сущность.

После такого от Джейки стало невозможно добиться и слова. Вскоре Дугал тоже притих, к тому же, и природа кругом, и поздний час, казалось, обволакивали их какими-то волшебными чарами. Тумана этим вечером не было, и в темноте сумерек каждый холм выделялся чётко очерченным пурпурным монохромом. Дорога, обогнув берег озера Гэррох, петляла среди небольших берёзовых и ореховых рощиц, а справа от неё по невидимым в темноте камням журчал ручей. Вскоре долина сузилась, и ручей скрылся в глубокой лощине, то и дело появляясь вновь, чтобы упасть водопадом через очередной порог, отражая последний аметистовый свет заката. Фонарей на велосипедах не было, поэтому ехать нашим путешественникам приходилось осторожно. А потом холмы вдруг отступили, ущелье превратилось в долину, а ручей побежал через дикие луга, заросшие камышом и папоротником.

Дорога шла вниз по течению ручья до пересечения с шоссе на Кэллоу недалеко от городка Портоуэй. Чтобы добраться до замка Гай, там нужно было повернуть налево и взобраться на холм, другая сторона которого принадлежала уже верхней части Глен-Кэллоу. Тут велосипедисты спешились и пошли по тропинке, петлявшей между покрытых травой пригорков, пока не добрались до седлообразной низины, называвшейся Пэд о’Слак; оттуда уже можно было видеть саму долину. Нельзя сказать, что видно было хорошо, так как уже сильно стемнело — это была особая, осенняя, очень глубокая темень, предшествующая восходу луны; но чувство, что перед путешественниками открылось большое пространство, было отчётливым. Снова сев на велосипеды, они осторожно съехали вниз по извилистой и неудобной тропинке и вдруг оказались на дороге из укреплённого битумом гравия, бегущей вперёд вдоль строя лиственных деревьев.

— Держись правее, — велел Джейки. — До ворот замка осталось пару миль.

Было хорошо видно, что где-то рядом расположено большое поместье. Даже в темноте было заметно, что природа перестала быть дикой, а стала окультуренной и ухоженной. Только что взошедшая луна позволяла рассмотреть высокую стену слева — но не такую, которой фермер огораживает пастбища, а солидную каменную, с полосой полированного гранита сверху. Деревья вдоль неё были тоже высажены вручную и аккуратно подстрижены. Немного далее стена кончалась двумя большими участками газона, защищённого цепями, натянутыми между белыми каменными валунами; между ними была видна гравийная аллея, сторожка с башенками и огромные металлические ворота, схожие обликом с решёткой в каком-нибудь зоопарке. Похоже, три поколения назад приход нео-готики оказал на лордов Райнсов значительное влияние.

— Ну и местечко! — заметил Дугал. — Не великовата ли эта устричная раковина для такого крохотного моллюска, как мистер Кроу?

Ворота оказались заперты. На одном из столбов имелся огромный колокольчик, Джейки дёрнул его за проволоку. Громкий звук эхом отозвался в тишине, но не вызвал в сторожке никаких признаков жизни. Джейки звонил снова и снова, словно извещая деревню о пожаре, а Дугал в это время стучал камнем по железной конструкции ворот. Но всё было напрасно.

— Они там или мертвецки пьяны, или померли все, — сказал наконец старший из друзей. — Впрочем я уверен, что в сторожке кто-то есть. Я видел отблеск свечи в верхнем окне. Почему они не откликаются?

Джейки, оставив колокол в покое, пытался что-то рассмотреть теперь сквозь решётку ворот внутри.

— Дугал, — зашептал он взволнованно, — глянь-ка сюда. Эти ворота забаррикадированы. Видишь, что там за ними? Они подпёрты двумя огромными брёвнами — ворота не откроются, хоть тарань их танком. Кто бы ни сидел там внутри, он чего-то здорово боится!

— Из сторожки за нами наблюдают, я это чувствую. Какого чёрта они ведут себя так, будто находятся в осаде?! Мне это не нравится, Джейки. Тут есть что-то такое, что мы не знаем — и Кроу не знает тоже. Не понимаю, как они могут думать, что способны защитить такое значительное пространство, как этот парк? Ведь через стену способен перелезть любой прохожий.

— Может, эта защита только от автомобилей… Что ж, мы тут только теряем время. Нам надо доставить письмо, а войти в парк можно где-нибудь ещё.

— Есть и другой вход?

— Да, есть. Этот вход считается главным, но есть и вторая сторожка — в миле от деревни Стар по дороге Нокроу-роуд. Но нам туда идти не надо. Мы можем бросить велосипеды здесь и пролезть в парк по мосту через ручей.

Они двинулись дальше по шоссе, миновав по дороге один или два коттеджа, в которых тоже не было света — жители этих мест рано ложатся спать, да и встают тоже рано. Когда они вышли на открытое пространство, им стали видны освещённые окна большого здания на склоне справа; затем дорога спустилась вниз, к журчащему в темноте ручью.

Велосипеды спрятали под кустом боярышника, и Джейки взобрался на край парапета.

— Вполне можно пролезть, — сообщил он. — Надо только преодолеть пару ярдов, вися на руках, а потом спрыгнуть вниз. Там футов десять и папоротник внизу, так что даже не ударимся.

Через пять минут они выбрались из зарослей папоротника на покрытую дёрном лужайку на берегу ручья Гэллоу. Луна стояла уже высоко, так что им был отлично виден знаменитый лесопарк замка Гай. Путеводители сообщали, что в нём водился и благородный олень, и лань, а в дальней его части — даже несколько диких животных с шотландских холмов. Но обитатели парка, должно быть, спали, поскольку Дугал и Джейки не встретили на своём пути, продираясь через заросли никого, кроме, пожалуй, случайного кролика или припозднившейся цапли. Они старались держаться берега ручья, поскольку Джейки помнил, что на карте замок находился где-то недалеко от воды.

Место было таким волшебным, что младший из друзей едва не забыл, зачем они сюда явились. Замок находился как бы в чаше среди высоких холмов, но при свете луны холмы казались взгорками, и Джейки даже вздрогнул, вдруг осознал, что соседний холм — вовсе и не холм, а гребень горы Мунроу в двадцати милях отсюда. Тени от деревьев были чернильно-чёрными на фоне бледной таинственности залитого лунным светом дёрна. Река тоже была вся чёрной — за исключением того места на мелководье, в котором отражалась луна. Тишину нарушал только тихий шорох диких животных далеко в зарослях, журчание ручья, да случайные всплески лосося.

Они вышли из лесопарка, и впереди показался замок. Он стоял на небольшой плоской возвышенности, с одной стороны которого склон спускался к парку и ручью, а с другой земля поднималась к заросшему елями Замковому холму. Луна окрашивала его в цвет слоновой кости, и он казался схожим с китайской резной драгоценностью на подставке из нефрита. При таком освещении он казался крохотным, и, чтобы понять его истинные размеры, требовалось соизмерять его с окружающими деревьями и прочим ландшафтом. Но впечатлял он не столько своим размером, сколько собственной красотой и архитектурным совершенством. Ночь превращала грубую средневековую постройку, дополненную торопливой реконструкцией недавних дней, в образец классического изящества. Джейки даже присвистнул, захваченный чистейшим удовольствием, которое даровало ему это видение.

А практичный Дугал не забывал о деле.

— Сейчас около одиннадцати часов, — сообщил он, — и, похоже, в замке все уже лежат в кроватях. Света нигде не видно. Прежде чем мы доберёмся до дверей, придётся пройти через сад. Думаю, нам следует не забывать о собаках. Здешний народ мне кажется каким-то нервным.

Но собак в саду не оказалось. С той поры, как наши двое увидели перед собой цель всего их путешествия, они, вспомнив прежние привычки, передвигались бесшумно, словно хорьки, и шли пригнувшись. Покинув более дикую часть парка, они пересекли участок недавно скошенного луга и за неглубокой канавой им были уже видны садовые террасы. Напряжённо прислушиваясь, они, пожалуй, слишком уж сконцентрировались взгляды на здании замка, и совсем забыли смотреть себе под ноги.

В итоге вышло так, что, пересекая канаву, они вдруг споткнулись об отдыхавшего там джентльмена. Дугал так прямо свалился на него, и двое наших друзей с изумлением обнаружили себя в компании испуганного невысокого человечка в штанах для гольфа.

От неожиданности тот даже выронил изо рта трубку, которую курил. Джейки нагнулся и вернул вещь её хозяину.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, в темноте приняв незнакомца за одного из обитателей замка. — Надеюсь, вы не пострадали?

— Что вы тут делаете? — спросил тот в ответ, причём тон его был одновременно и извиняющимся, и агрессивным, словно бы он опасался, что и у него в свою очередь могут поинтересоваться, имеет ли он право сидеть в полночь в канаве и курить.

— Мы делаем то же, что и вы, — вежливо ответил Джейки. — Дышим свежим воздухом и любуемся видами.

Коротышку этот ответ, похоже, устроил.

— Вы меня изрядно напугали, спрыгнув вот так сверху. Я уж подумал, что это кто-то из егерей охотится тут на браконьеров, — сообщил он, снова набивая трубку. — И всё-таки, кто вы такие?

— Мы пара студентов на каникулах. Хотели осмотреть замок, но с дороги его видно не слишком хорошо, поэтому мы пересекли мост и пришли сюда вдоль ручья. Мы люди в ваших краях посторонние. Имеется ли в деревне гостиница? Что это вообще за место?

— В домах вокруг вы не найдете ночлег, — сказал он в ответ. — Лучше попытайте счастья в Портоуэе… Значит, вы студенты? А я уж подумал, что вы принадлежите к той же пишущей братии, что и я. Даже слегка обозлился. Я здесь по заданию газеты «Огонь».

Рука Дугала нашла в темноте запястье Джейки и крепко его сжала.

— Освещаете местные выборы, я полагаю? — поинтересовался старший из двух друзей, стараясь говорить равнодушным тоном.

— Плевать мне на выборы! Это было мое первое задание, А теперь я ловлю рыбку покрупнее! Знаете, кто живёт в этом доме?

Две головы качнулись в лживом отрицании.

— Сам Кроу, великий и ужасный! Томас Карлайл Кроу! Человек, которому принадлежат все популярные издания. Эй, ребята, если вы никогда не слышали о Кроу, то ваш Оксфорд ещё больше похож на гробницу, чем я думал!

— Мы из Кембриджа, — уточнил Джейки. — И мы, конечно же, слышали о Кроу. А что с ним такое?

— Ничего, кроме того, что он самый загадочный тип в нашей профессии. О нём можно услышать повсюду, но никто никогда его не видел. Он своего рода дельфийский оракул, вещающий из темноты. В моей редакции никому нет дела до выборов, зато все хотят знать об этом Кроу. Он наш самый главный конкурент, поэтому мы любим его не больше, чем кошка любит купаться. Он парень предприимчивый. За всеми его слащавыми статейками скрывается глубокая коммерческая цель, и ему прекрасно известно, как загребать шекели лопатой. Тираж его изданий всегда на десять процентов выше нашего. Он стал кумиром читающей публики, и пока мы не сорвём с него мантию пророка и не выбьем из неё пыль, он всегда будет опережать нас на голову. Но до него чертовски трудно добраться, поскольку мерзавец застенчив, словно лесная нимфа. Когда здесь объявили выборы, мой редактор сказал мне: «Это твой шанс, Тиббетс. Отправляйся туда и выгони барсука из его норы. Делай, что хочешь, но вытащи его на свет божий. Покажи его миру, чтобы все увидели, что их всемогущий бог — просто напыщенный дурак! Предай его гласности, — сказал он, — поскольку для Кроу любая гласность подобна смерти, ведь она стрясёт позолоту с его портрета. Вот шанс всей твоей жизни!»

— И вам это удалось? — небрежно спросил Дугал.

Голос мистера Тиббитса зазвенел от патетики.

— Я уверен, — сказал он, — что лицом к лицу столкнулся с величайшей сенсацией в мире. Мне хватило и половины дня, чтобы понять, что мне не удастся заставить Кроу высказаться на тему выборов. Он слишком занят. Ему не интересно, чтобы моя газета, или какие другие, дословно напечатали его словесный понос самым красивым шрифтом и дополнили своими доброжелательными комментариями. Нет, этот петух не выйдет на бой… Но я обнаружил кое-что получше! Как думаете, какими будут все заголовки в завтрашней прессе? Утром в каждой газете будет стоять дюймовыми буквами: «Таинственное исчезновение мистера Кроу! Прислуга в ужасе!». И, клянусь богом, в этих заголовках каждое слово будет правдой! Потому что, этот человек и вправду таинственно пропал!

— Что вы имеете в виду?

— Пропал, потерялся. Он не вернулся в замок прошлой ночью.

— Может, он и не собирался. Может, он уехал за границу, пересидеть там до конца выборов.

— Ничего подобного. За границу он собирался завтра, и все приготовления к тому были уже сделаны — это я узнал, угостив выпивкой второго шофёра. Но вчера вечером он должен был вернуться в замок поездом, и в Киркмайкле его ждал автомобиль. Но он так в него и не сел. Здесь в замке такой персонал, что Букингемский дворец позавидует, и вчера они весь вечер названивали по телефону в Глазго. Похоже, что оттуда-то он выехал по расписанию… Это мне паренёк-шофёр всё рассказал: он здесь новенький и пока не такой чертовски скрытный, как все остальные. Что ж, с утра я на мотоцикле поехал в Киркмайкл и поговорил с кассиром на станции. Он вспомнил, что Кроу честь по чести сошёл с поезда — но потом он исчез где-то между замком и станцией примерно в четверть восьмого вечера. Поверьте мне, его похитили.

— Не слишком ли много предположений в вашем рассказе? — пожал плечами Джейки. — Может, он вдруг передумал возвращаться, и приедет завтра… или прямо в эту минуту его слуги читают телеграмму, где и когда его встретить. Тогда вы и ваша редакция будут выглядеть довольно глупо.

— Без сомнений, такой риск есть, но я уверен, что игра стоит свеч. Видели бы вы лицо его секретаря! Я в жизни не встречал такого напуганного парня, как этот секретарь! Сегодня днём он ездил куда-то на машине — у него гоночная модель, способная делать миль восемьдесят в час — а когда он вернулся, у него было такое выражение лица, как будто он увидел призрак своего отца. Более того, они забаррикадировали ворота, будто при осаде. Сторожа меня не пустили, так я сделал большой крюк и постучался в заднюю дверь — и мне пришлось спасаться оттуда бегством! Уж поверьте мне, слуги в доме чем-то страшно напуганы, а мистера Кроу внутри нет… Вот загадка, которую я собираюсь разгадать, и я докопаюсь до её сути, не будь я Альберт Тиббитс!

— Что-то я не до конца понимаю… — сказал Джейки. — Если бы вы взяли у него интервью, вы бы прославились, расписав всю его глупость. Но если с ним произошёл несчастный случай… Не собираетесь же вы зарабатывать на чужом несчастье?

— На несчастье Кроу — почему бы и нет?! Разве вы не видите, что так можно вскрыть скорлупу тайны, которой он себя окружил? Мы сделаем из Кроу «источник новостей» — словно бы из какой-нибудь продавщицы, сбежавшей из дома с любовником, или из джентльмена в Сити, вдруг потерявшего память. Мы одним махом лишим его всего чёртова достоинства!

— Что ж, мистер Тиббитс, — сказал Дугал, вставая. — Пожалуй, мы не будем больше мешать вам предаваться полночным мечтаниям. Мы отправляемся искать ночлег. Вы сами-то где остановились?