Цветущий утёс

А ведь сегодня я всего лишь училась забираться в седло.

Чтислав склонился надо мной.

— Цела?

— Кажется…

— Ну что? На сегодня хватит?

Я облизнула пересохшие губы.

— Я… хочу… хотя бы прокатиться. Должно же быть в сегодняшней тренировке хоть что-нибудь приятное.

Воевода задумчиво посмотрел на Марту.

— Сейчас спросим.

Он ласково погладил кобылу по носу.

— Марта, как думаешь, заслужила она прогулку?

Кобыла внимательно посмотрела на меня.

Потом совершенно спокойно подогнула ноги и легла рядом прямо в пыль.

Чтислав расхохотался.

Я закрыла лицо ладонями.

— Какая же ты вредина, Марта…

Лошадь громко фыркнула, словно была чрезвычайно довольна собственной шуткой.

— Ладно… ладно, — рассмеялась уже и я. — Поняла. Не заслужила. По крайней мере, сегодня.

Кое-как я всё-таки заставила себя подняться с земли.

— Вы там что-то про оружие ещё говорили?

Чтислав вопросительно изогнул бровь.

— Какое тебе ещё оружие? Сначала будешь учиться держаться в седле и убегать, а потом уже будем учить тебя защищаться.

— Думаю, на сегодня можно закончить, — предложил Свят.

— Что вы, я ещё полна сил…

Оба мужчины засмеялись.

— Алиса, давай расседлаем Марту, почистим её, и можешь быть сегодня свободной, — сказал Чтислав.

Пока я ухаживала за лошадью, украдкой поглядывая по сторонам, мой взгляд остановился на одном коне, который сразу приковал всё моё внимание.

Высокий, огненно-рыжий жеребец с длинной гривой — казалось, она соткана из лучей закатного солнца. От ушей до самого носа тянулась белая проточина. Сам конь держался в стороне ото всех, всем своим видом показывая, что ему неинтересно общество ни людей, ни других животных.

— А почему этот конь не подходит?

— А, это Факел. Он не любит амуницию и наездников.

— Это как?

— Когда начинаешь его седлать, он принимается хитрить. Притворяется хромым или кашляющим, а если всё-таки надеваешь на него амуницию и забираешься в седло, то он просто ложится на брюхо и лежит.

— Какой он хитрый лис! — засмеялась я. — У него, получается, нет наездника?

— Нет. Никто не хочет, чтобы в неподходящий момент конь его подвёл.

— Можно я его покормлю?

— Да, конечно. Он неагрессивный. Просто упрямый и сам себе на уме.

Я подошла к нему и протянула яблоко. Он посмотрел на меня, а затем прошествовал мимо.

Поэтому я просто сложила все яблоки, что у меня были, на чистую солому у ограды.

— Если захочешь, они будут ждать тебя тут.

В последующие дни я исправно приходила в загон и тренировалась на разных лошадях, чтобы не мучить одну только Марту. У меня даже начало получаться быстро садиться в седло, и вскоре я стала выезжать за пределы города в сопровождении Свята или Тиса, а иногда и обоих мужчин сразу.

Факел по-прежнему держался особняком, но я исправно оставляла ему угощения.

Поначалу он их просто игнорировал и уходил.

— Ну что ж, проверим, кто из нас двоих более упрямый, — проговорила я вслед уходящему коню.

Однажды он в моём присутствии всё-таки подошёл и медленно начал хрустеть угощением, не сводя с меня взгляда, словно делал это демонстративно.

— Буду считать это началом нашей дружбы, — проговорила я, разворачиваясь на пятках и уходя.

За спиной раздалось фырканье, в котором, как мне показалось, было немало высокомерия, и я хихикнула в ответ.

Однажды утром я, как обычно, раздавала лошадям яблоки, но огненно-рыжего коня нигде не было. Я даже успела немного разволноваться, пока не увидела его идущим в нашу сторону.

Факел подошёл ближе и просто смотрел на меня, словно что-то обдумывал.

Вытащив последнее яблоко из холщового мешочка, я протянула его коню на раскрытой ладони.

Он сделал шаг.

Ещё один.

Всё это время не сводя с меня взгляда.

Ещё шаг.

Осторожно вытянул шею и принял подношение.

Впервые!

Окончив трапезу и немного постояв, он подошёл ещё ближе и ткнулся мордой мне в плечо.

— Ого… На моей памяти этот конь впервые сам подошёл к человеку, — тихо проговорил Чтислав.

Я осторожно положила ладонь на его морду и погладила.

— Попробуй надеть на него амуницию, — предложил Тис.

Он протянул мне вальтрап, а рядом положил седло и уздечку.

Я медленно накинула вальтрап, положила на него седло, застегнула подпругу и поправила все необходимые ремни. Затем осторожно надела уздечку.

Конь не сопротивлялся и стоял смирно. Я расценила это как предложение прокатиться.

Все движения я делала осторожно и медленно, словно давала нам с Факелом время привыкнуть друг к другу.

— Только не торопись, — предупредил Чтислав, берясь за повод.

Я поставила ногу в стремя и плавно опустилась в седло.

Тис шёл рядом, готовый остановить Факела при малейшей попытке лечь. Но конь лишь чинно фыркнул и спокойно прошагал круг по загону. Тогда Чтислав отпустил повод, и Факел, повинуясь лёгкому движению моих рук, вышел за ограду.

Впервые за все дни изнурительных тренировок я испытывала небывалое удовольствие и ощущение единения с животным. Всё было так легко и естественно, словно мы с ним давние друзья, которые чувствуют и понимают друг друга без слов.

— Кажется, Факел обзавёлся своей наездницей! — громко проговорил подошедший Святозар.

В ответ конь всхрапнул и махнул огненным хвостом.

Я провела ладонью по его гриве, а затем обняла за шею. Он был таким большим и горячим.

И моим.

Он сам выбрал меня.

Ещё совсем недавно мне казалось, что этот мир никогда не станет для меня хоть немного своим. Но, прижимаясь к Факелу, я вдруг почувствовала, что вот она — первая тонкая ниточка, связывающая меня с таким далёким и незнакомым миром.

И в голове мелькнула мысль: если у меня получилось оседлать этого упрямца, то путь домой я точно смогу отыскать.

Глава 8

Пшеничные косы

В этом мире я находилась уже больше месяца и понемногу привыкала к новому укладу. Не к быту — с ним оказалось справиться легче, чем я думала. Настоящим испытанием стала тоска по дому. Она грызла душу, словно голодный зверь, запертый в тесной клетке.

Днём я ходила на тренировки, которые устраивал мне Чтислав, а потом хвостиком следовала за Златой. По ночам же проваливалась в глубокую бездну отчаяния. Пересматривала фотографии и видео с семьёй — мужем и детьми. Экран телефона превращался в мост между двумя мирами, но пройти по нему было невозможно.

Как они там без меня? Надеюсь, лучше, чем я без них.

Я прекрасно понимала, что делаю себе только хуже. Это было всё равно что вновь прикасаться раскалённым железом к ещё не зажившей ране. Именно такая боль накрывала меня всякий раз, когда я мысленно возвращалась к родным.

А потом всё шло по кругу. Я просыпалась, умывалась и старалась делать вид, что всё прекрасно. Оставалось только надеяться, что стены здесь достаточно толстые и никто не слышит по ночам, как я плачу.

Святозар почти всё свободное время проводил среди свитков и книг в поисках легенд и преданий о Протее или существах, способных ходить между мирами. Книги и свитки громоздились вокруг него, словно волны разбушевавшегося моря, готовые поглотить его целиком.

Когда я научилась уверенно держаться в седле, мы отправились на утёс к камню, возле которого меня нашли. Искали там хоть какие-нибудь зацепки. Я даже сама предложила и пролила на камень несколько капель своей крови в надежде на малейшую магическую реакцию, но, увы, всё оказалось безрезультатно.

С каждым днём всё сильнее становилось ощущение, что я лишь обуза для людей, которые дали мне крышу над головой. Пусть быт здесь и отличался от привычного мне, но я быстро училась. Помогала Злате готовить, научилась управляться с тяжеленными чугунками и ухватами. Часто составляла хозяйке компанию в её разнотравном саду.

Злата тяготела к травничеству, и в её саду росли травы как для еды, так и для лечения различных хворей. Девушка с удовольствием рассказывала мне, как правильно сочетать их при той или иной болезни. Сад жил своей неспешной жизнью, наполненной запахами трав и пчелиным гулом. Всё это дарило мне умиротворение и покой.

Но больше всего мне нравилось укладывать спать младших детей — Ясну и Яросвета. Они любили слушать мои сказки перед сном. Близнецы замирали, словно боялись спугнуть волшебство. А я, в свою очередь, рассказывала им истории о своих детях и наших семейных приключениях. Для них это были интересные выдумки, а для меня — возможность вслух вспоминать своих близких.

Иногда я замечала, что Златка или Тис задерживались в дверях и тоже украдкой слушали мои рассказы. Это всегда меня радовало.

Они знали мою настоящую историю, и рядом с ними я могла чувствовать себя свободнее, не боясь ляпнуть что-нибудь лишнее.

Мы со Златой очень быстро сдружились. Не побоюсь сказать, что она стала моей родственной душой. Она напоминала мне жаркий август: волосы цвета спелой пшеницы были заплетены в толстую косу, ярко-голубые глаза походили на морские волны, прогретые летним солнцем, а мягкие изгибы её фигуры говорили о здоровье и полноте жизни.

Искренняя, чистая и открытая миру, она не пыталась кем-то казаться, не старалась выглядеть лучше или хуже, чем была на самом деле, — она просто оставалась собой. С ней можно было говорить обо всём и ни о чём, а молчание никогда не казалось неловким. Рядом с ней даже самые тяжёлые дни становились немного легче.

Пожалуй, именно по ней я буду скучать больше всего, если высшие силы когда-нибудь всё же смилостивятся надо мной и позволят вернуться к моей семье.

А вот с её братом всё было иначе.

Высокий, хмурый и молчаливый — таким он запомнился мне после первой встречи.

Впрочем, наладить отношения с ним у меня пока не было возможности: вскоре после нашей первой встречи он ушёл в морское плавание.

Как-то вечером я помогала Злате на кухне и сказала:

— Злат, я хочу извиниться перед твоим братом за тот скандал, что устроила при нашей первой встрече. Только не знаю, как.

— Хм, ну это несложно. На днях его корабль должен вернуться из плавания. Он наверняка соскучился по домашней кухне. Давай, когда он вернётся, мы испечём для него пироги. Он страсть как их любит.

— Это очень плохая идея.

— Почему? — с недоумением спросила девушка.

— Я вообще ничего не умею печь. Моими пирожками можно кого-нибудь убить, если ими кинуть. Они твёрдые, как камень, получаются.

— Пустяки, я научу. Испечём рыбный и ягодный. Как раз Тис с рыбалки вернулся, а для второго откроем банку какого-нибудь варенья. Будет вкусно.

— Замечательно, — просияла я.

На следующий вечер я стояла на пороге княжеского дома с корзинкой в руках, не решаясь постучать в дверь.

Я уже в который раз занесла руку, но снова остановилась. Кулак так и завис в воздухе.

Нет… Сначала нужно подобрать слова.

Я сделала несколько шагов по крыльцу.

Потом ещё несколько.

Всю дорогу сюда я мысленно репетировала разговор. Каждая фраза казалась правильной. Но стоило оказаться перед дверью, как они одна за другой исчезли из головы.

«Глупо. Зачем ему вообще мои извинения? Я для него никто. Чужачка, свалившаяся на их головы, словно снег среди июля».

Я уже развернулась с твёрдым намерением вернуться обратно, оставив корзинку на ступеньках, как дверь за моей спиной открылась. Я в оцепенении застыла на месте, а затем всё же обернулась, собрав волю в кулак.

Передо мной стоял князь.

— Добрый вечер, ваше высочество. — Я склонила голову и неловко поклонилась.

— Добрый. Что ты здесь делаешь?

Мой неожиданный визит явно его удивил.

— Я… пришла просить у вас прощения, — потупив взгляд, проговорила я. — Простите меня за ту сцену. Обычно я так себя не веду. Тогда был очень тяжёлый день. Это меня не оправдывает, но впредь я постараюсь себя контролировать.

Я протянула ему корзинку.

— Вот. Злата сказала, что вы любите пироги. Я, конечно, не спец в выпечке, но всё делала под чутким руководством вашей сестры. Надеюсь, вы примете мои извинения и эти пироги.

Князь медленно взял корзинку и кивнул.

— Я как раз хотел послать за тобой. Иди за мной. Есть новости.

******

Войдя в кабинет, Визарес указал на стул, и я медленно на него опустилась, нервно расправляя складки на платье.

Он откашлялся и начал:

— Во время плавания мы расспрашивали в прибрежных поселениях о переходах между мирами. Один старец рассказал нам об озере на дальних берегах. По преданию, оно связывает миры. Человек с чистыми намерениями, завершивший свой путь в этом мире, может войти в его воды, и озеро откроет ему дорогу. Но это всего лишь предание.

Я прикрыла рот руками.

— Боги… Какие замечательные новости, ваше высочество! Я наконец-то вернусь домой! К семье!

Я вскочила со стула, вскрикнула и запрыгала на месте, словно ребёнок, переполненный восторгом.

— Скажите, когда мы сможем туда отправиться? — нетерпеливо спросила я.

— В ближайшее время. Одна из наших лодей отправляется с товарами в ту сторону, и, думаю, мы сможем немного изменить маршрут.

Я запрокинула голову к потолку, пытаясь унять подступающие слёзы, но они предательски заскользили по щекам.

— Я могу идти, ваше высочество?

— Да. Всё, что хотел, я уже сказал.

— Спасибо, ваше высочество.

Я развернулась и хотела уйти. Уже в дверях кабинета услышала голос Визареса:

— Алиса… И ты меня извини за резкость.

Я обернулась, впервые за всё время нашего знакомства улыбнулась ему и молча кивнула.

Сбежав по ступенькам, я галопом помчалась к дому Чтислава и Златы. Ещё от калитки начала кричать и звать их. Злата выбежала ко мне, перепуганная моими воплями.

— Злата! Злата! Ты не поверишь!

Я радостно верещала, подпрыгивала и хватала девушку за руки.

— Злата, князь, кажется, всё нашёл! Он нашёл способ вернуть меня к детям и мужу!

— Он так и сказал?

— Нет-нет. Там какой-то старец, какое-то озеро. В общем, это та самая ниточка, которая может привести меня к семье. Я очень на это надеюсь.

— Ой, что-то мне дурно… Глупая, не радуйся так рано — беду накличешь.

Злата прижала руки к груди и грустно посмотрела на меня.

— Злат, ты что, не рада?

— Что ты, что ты. Очень рада, — поспешила успокоить меня девушка. — Я просто боюсь, что это окажется ложной дорогой и не сможет привести тебя домой. Но ты не переживай. Я буду молиться всем предкам, чтобы они помогли тебе благополучно вернуться к родным. Прости. Просто я несколько раз слышала, как ты страдаешь по ночам. У меня душа за тебя болит. Как представлю, что меня вот так вырвали бы отсюда, сразу дурно становится.

Она украдкой смахнула слезу.

— Злат… — тихо произнесла я. — А я ведь думала, вы обрадуетесь. Наконец-то избавитесь от странной женщины, которая свалилась вам на головы.

Злата удивлённо посмотрела на меня.

— С чего ты это взяла?

— Ну… меня пришлось приютить, кормить, искать способ вернуть домой. Я всё время чувствовала, что доставляю вам одни хлопоты.

Она покачала головой.

— Алиса… Наши дети каждый вечер ждут твоих сказок. Стоит тебе задержаться, они сразу начинают спрашивать, где ты.

Она тепло улыбнулась.

— Наш дом как-то незаметно привык к тебе.

Она опустила взгляд и тихо добавила:

— Мы очень хотим, чтобы ты снова увидела своих детей. Правда хотим. Но… нам будет тебя не хватать.

Я крепко обняла её.

Мне и в голову не приходило, что кто-то может искренне расстроиться из-за моего отъезда.

Глава 9

Знакомство Хасара с сокровищем

На берегах Мореяра неожиданно для всех начались несвойственные этому сезону дожди и штормы, поэтому наше путешествие к озеру перенесли на неопределённое время. Головой-то я понимала, что тут никто не виноват, но мои нервы начинали потихоньку сдавать.

И вот, когда казалось, что погода наконец устаканилась, штормы перестали обрушиваться на эти земли и нам уже ничего не мешало отправиться в плавание, внезапно заболел капитан единственного судна, которое должно было идти в те края, а за ним и вся его команда.

Когда князь сообщил мне об этом, я не выдержала, вспылила и заговорила с ним на повышенных тонах, а затем расплакалась от навалившегося бессилия.

— Простите меня, ваше высочество. Просто это ожидание угнетает меня даже сильнее, чем отсутствие новостей и зацепок.

Я поклонилась и быстрым шагом вышла из дома. Шла, не разбирая дороги, и, лишь оказавшись у кромки яблоневого сада, поняла, что оставила городские ворота далеко за спиной.

Возвращаться обратно совсем не хотелось.

Я присела под самой большой старой яблоней, прислонилась спиной к её стволу, прикрыла глаза и просто выплакивала всё, что накопилось внутри за это время ожидания.

За спиной послышался тихий, бархатный голос:

— Странное место ты выбрала для слёз. Сад и без того напоён дождями.

Я вздрогнула так сильно, что сердце подскочило к горлу.

Не было слышно ни единого шага.

Утерев слёзы рукавом, я взглянула на подошедшего мужчину снизу вверх, и он показался мне смутно знакомым.

На нём были сапоги из дорогой, хорошо выделанной кожи, штаны, заправленные в голенища, и рубаха из искусно расписанного шёлка, подпоясанная широким поясом, расшитым золотыми символами. Поверх дорогого наряда был накинут тёмный дорожный плащ.

Он присел передо мной на корточки и заглянул мне в глаза.

И тогда я узнала его.

Это был тот самый мужчина из леса, которого мы встретили в день моего прибытия сюда.

Его имя вертелось на языке, но я никак не могла его вспомнить.

— Так вот какое сокровище морской князь скрывает за каменными стенами? — с улыбкой поинтересовался мужчина.

Я растерянно икнула.

— Не понимаю, о чём вы.

Я попыталась подняться, но у меня не получилось. Мужчина придержал меня за локоть, чтобы я не рухнула обратно.

— Кто вы?

— Мы уже встречались.

— Простите?

— В лесу, в день, когда ты прибыла в Мореяр. Тебя трудно забыть. В тот день ты выглядела так, словно тебя лихими ветрами занесло в эти земли.

— Моё имя Хасар.

Он внимательно проследил за моей реакцией, словно хотел понять, знакомо ли мне его имя. Не увидев узнавания в моих глазах, едва заметно усмехнулся и слегка склонил голову.

— Алиса, — проговорила я, присев в поклоне.

— Не хочу показаться невоспитанной, но мне уже пора возвращаться.

— Я провожу. Вечереет, мало ли кто может выйти из леса.

— Не думаю, что со мной что-то случится, — мягко ответила я. — До города совсем недалеко.

— Все самые неприятные вещи обычно случаются именно тогда, когда до дома остаётся недалеко, — усмехнулся Хасар.

Я нахмурилась.

— Вы всегда разговариваете загадками?

— Прямые вопросы редко помогают понять человека.

От этого ответа почему-то стало ещё неуютнее. Мне снова захотелось отказаться, но спорить с незнакомым мужчиной вдали от городских стен показалось не самой разумной затеей.

Мы медленно пошли по узкой тропинке, петлявшей между старыми яблонями. После недавних дождей земля под ногами стала мягкой, а влажный воздух был насквозь пропитан ароматом трав, листвы и сырой коры. С ветвей время от времени срывались тяжёлые капли, с тихим шорохом падая в траву. Где-то высоко в кронах перекликались птицы, словно сад понемногу оживал после затяжных штормов.

— Значит, путешествие вновь отменили? — неожиданно спросил он.

— Откуда вы знаете про путешествие?

— Такие новости быстро расходятся. В гавани об этом все говорят.

Я хотела спросить, когда он успел услышать портовые разговоры, если пришёл со стороны леса, но не стала.

Он немного помолчал.

— Честно говоря, меня удивляет другое.

— Что?

— Я ещё никогда не видел, чтобы княжеская семья столько сил тратила ради одного человека.

— Просто они очень добрые.

— Возможно.

Он улыбнулся.

— Или ты для них значишь куда больше, чем сама думаешь.

Мне совершенно не нравилось, куда вёл этот разговор, и я постаралась сменить тему.

— А вы родом из степей? — спросила я.

— Да.

— И каково это — столько времени жить под открытым небом?

— Это ни с чем не сравнимое чувство свободы. А каково это — всё время жить за каменными стенами?

— Чувство безопасности и спокойствия. Да и другой жизни я не знаю. Каменные стены окружают меня всю жизнь.

— И ты никогда не хотела ощутить простор и свободу?

— А кто сказал, что каменные стены мешают мне ощущать простор и свободу? Самые крепкие стены существуют только у нас в голове.

Он остановился.

Медленно поднял взгляд на городские стены.

Потом снова посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было прежней насмешливости.

— Любопытно…

— Что?

— Никогда не думал, что можно смотреть на стены именно так.

Он продолжал разглядывать меня с нескрываемым интересом.

— Говоришь ты очень необычно. Видно, что прибыла сюда из очень далёких земель. У нас так не говорят и не думают.

— Да, я прибыла издалека.

Впереди уже виднелись городские стены, но Хасар продолжал идти с прежним спокойствием и не пытался укрыться в тени деревьев. Остановился он лишь тогда, когда до ворот осталось совсем немного.

— Алиса, — вдруг произнёс он.

Я подняла глаза.

— Да?

Он внимательно посмотрел на меня, а затем произнёс:

— Ты заставила меня взглянуть на привычные вещи иначе. Немногим это удаётся.

Я ничего не ответила.

— Доброй ночи, Алиса, — сказал он.

Затем развернулся и зашагал обратно в сторону леса.

Уже войдя в город, я подумала, что стоит рассказать обо всём Тису. Но тогда пришлось бы признаться, что я ушла одна за городские стены. К тому же Хасар не сделал мне ничего дурного и даже проводил обратно, поэтому я решила пока промолчать.

Глава 10

Между морем и степью

Хасар

Примерно за двадцать лет до прибытия Алисы

Этой ночью я не смог сомкнуть глаз.

Предстоящая встреча с новым князем Мореяра будоражила кровь, а беспокойный ум раз за разом возвращал меня в далёкое, почти забытое детство.

До того рокового дня.

И моей трусости.

Ареса я не видел много лет.

Я знал, что он выжил после случившегося в лесу. Этого должно было быть достаточно.

Но сегодня нам предстояло встретиться лицом к лицу.

На горизонте тонкими красно-золотыми всполохами зарождался новый день, рассеивая густую тьму степей. Ночь пахла прохладной землёй и дымом погасших костров, но с первыми лучами солнца воздух наполнился терпким ароматом трав.

Ветер проходил по степи, пригибая к земле цветы и поднимая над ними лёгкие волны. Простор тянулся от горизонта до горизонта, и здесь действительно можно было поверить, что никаких границ не существует.

Только земля.

Небо.

Солнце.

И ветер.

Наверное, поэтому степные люди так не любят стены.

После такого простора они начинают казаться клеткой.

******

Мы с Октаем медленно двинулись в сторону нейтральной территории, к Цветущему утёсу.

Я так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как конь сбавил ход, пока Октай не окликнул меня:

— Мой каган, вы в порядке?

— Что?

— Вы слишком натянули поводья. Конь остановился и нервно переминается на месте.

Я ослабил поводья.

— Не заметил, — проговорил я и рассеянно тряхнул головой.

— Я заметил, что вы не заметили.

Я покосился на него.

— Октай, не забывайся.

— Даже не думал. Я всего лишь защищаю коня. Он не может пожаловаться на кагана, поэтому приходится мне.

Я прищурился.

— Ты сегодня слишком разговорчив.

— Это от долгого молчания. Вредная привычка.

Он примирительно поднял руки ладонями вверх, и на губах его мелькнула лёгкая ухмылка.

Я усмехнулся в ответ.

Подобную вольность Октай позволял себе только тогда, когда рядом не было посторонних. Среди воинов или на совете он становился молчаливым и собранным, никогда не давал окружающим повода усомниться в его почтении ко мне.