Цветущий утёс

— Молодец, Алиса, — кивнул Чтислав. — А теперь слезай.

Я уставилась на него так, словно ослышалась.

— Что? Зачем? Я же только забралась!

— Слезай.

— Ладно…

Кряхтя, я сползла вниз.

— Теперь что?

— Теперь залезай обратно.

Я молча посмотрела сначала на него, потом на Марту.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И долго?

— Пока не начнёт получаться так же легко, как ходить пешком.

Внутри всё кипело.

Мне хотелось одновременно прибить Чтислава, расплакаться и убежать отсюда куда глаза глядят.

Но вместо этого я снова поставила ногу в стремя.

Пять раз.

Десять.

Двенадцать.

Потом перестала считать.

Ноги дрожали.

Руки горели.

На ладонях наливались волдыри.

Каждый новый подъём казался тяжелее предыдущего.

Во время очередного спуска нога зацепилась за стремя.

Мир перевернулся.

Я рухнула на спину прямо в пыль. Марта испуганно переступила с ноги на ногу, но Чтислав успел удержать её за повод.

Несколько секунд я просто лежала, тяжело дыша.

Волосы прилипли к лицу.

Сердце колотилось где-то в горле.

Даже поднять руку казалось подвигом.

А ведь сегодня я всего лишь училась забираться в седло.

Чтислав склонился надо мной.

— Цела?

— Кажется…

— Ну что? На сегодня хватит?

Я облизнула пересохшие губы.

— Я… хочу… хотя бы прокатиться. Должно же быть в сегодняшней тренировке хоть что-нибудь приятное.

Воевода задумчиво посмотрел на Марту.

— Сейчас спросим.

Он ласково погладил кобылу по носу.

— Марта, как думаешь, заслужила она прогулку?

Кобыла внимательно посмотрела на меня.

Потом совершенно спокойно подогнула ноги и легла рядом прямо в пыль.

Чтислав расхохотался.

Я закрыла лицо ладонями.

— Какая же ты вредина, Марта…

Лошадь громко фыркнула, словно была чрезвычайно довольна собственной шуткой.

— Ладно… ладно, — рассмеялась уже и я. — Поняла. Не заслужила. По крайней мере, сегодня.

Кое-как я всё-таки заставила себя подняться с земли.

— Вы там что-то про оружие ещё говорили?

Чтислав вопросительно изогнул бровь.

— Какое тебе ещё оружие? Сначала будешь учиться держаться в седле и убегать, а потом уже будем учить тебя защищаться.

— Думаю, на сегодня можно закончить, — предложил Свят.

— Что вы, я ещё полна сил…

Оба мужчины засмеялись.

— Алиса, давай расседлаем Марту, почистим её, и можешь быть сегодня свободной, — сказал Чтислав.

Пока я ухаживала за лошадью, украдкой поглядывая по сторонам, мой взгляд остановился на одном коне, который сразу приковал всё моё внимание.

Высокий, огненно-рыжий жеребец с длинной гривой — казалось, она соткана из лучей закатного солнца. От ушей до самого носа тянулась белая проточина. Сам конь держался в стороне ото всех, всем своим видом показывая, что ему неинтересно общество ни людей, ни других животных.

— А почему этот конь не подходит?

— А, это Факел. Он не любит амуницию и наездников.

— Это как?

— Когда начинаешь его седлать, он принимается хитрить. Притворяется хромым или кашляющим, а если всё-таки надеваешь на него амуницию и забираешься в седло, то он просто ложится на брюхо и лежит.

— Какой он хитрый лис! — засмеялась я. — У него, получается, нет наездника?

— Нет. Никто не хочет, чтобы в неподходящий момент конь его подвёл.

— Можно я его покормлю?

— Да, конечно. Он неагрессивный. Просто упрямый и сам себе на уме.

Я подошла к нему и протянула яблоко. Он посмотрел на меня, а затем прошествовал мимо.

Поэтому я просто сложила все яблоки, что у меня были, на чистую солому у ограды.

— Если захочешь, они будут ждать тебя тут.

В последующие дни я исправно приходила в загон и тренировалась на разных лошадях, чтобы не мучить одну только Марту. У меня даже начало получаться быстро садиться в седло, и вскоре я стала выезжать за пределы города в сопровождении Свята или Тиса, а иногда и обоих мужчин сразу.

Факел по-прежнему держался особняком, но я исправно оставляла ему угощения.

Поначалу он их просто игнорировал и уходил.

— Ну что ж, проверим, кто из нас двоих более упрямый, — проговорила я вслед уходящему коню.

Однажды он в моём присутствии всё-таки подошёл и медленно начал хрустеть угощением, не сводя с меня взгляда, словно делал это демонстративно.

— Буду считать это началом нашей дружбы, — проговорила я, разворачиваясь на пятках и уходя.

За спиной раздалось фырканье, в котором, как мне показалось, было немало высокомерия, и я хихикнула в ответ.

Однажды утром я, как обычно, раздавала лошадям яблоки, но огненно-рыжего коня нигде не было. Я даже успела немного разволноваться, пока не увидела его идущим в нашу сторону.

Факел подошёл ближе и просто смотрел на меня, словно что-то обдумывал.

Вытащив последнее яблоко из холщового мешочка, я протянула его коню на раскрытой ладони.

Он сделал шаг.

Ещё один.

Всё это время не сводя с меня взгляда.

Ещё шаг.

Осторожно вытянул шею и принял подношение.

Впервые!

Окончив трапезу и немного постояв, он подошёл ещё ближе и ткнулся мордой мне в плечо.

— Ого… На моей памяти этот конь впервые сам подошёл к человеку, — тихо проговорил Чтислав.

Я осторожно положила ладонь на его морду и погладила.

— Попробуй надеть на него амуницию, — предложил Тис.

Он протянул мне вальтрап, а рядом положил седло и уздечку.

Я медленно накинула вальтрап, положила на него седло, застегнула подпругу и поправила все необходимые ремни. Затем осторожно надела уздечку.

Конь не сопротивлялся и стоял смирно. Я расценила это как предложение прокатиться.

Все движения я делала осторожно и медленно, словно давала нам с Факелом время привыкнуть друг к другу.

— Только не торопись, — предупредил Чтислав, берясь за повод.

Я поставила ногу в стремя и плавно опустилась в седло.

Тис шёл рядом, готовый остановить Факела при малейшей попытке лечь. Но конь лишь чинно фыркнул и спокойно прошагал круг по загону. Тогда Чтислав отпустил повод, и Факел, повинуясь лёгкому движению моих рук, вышел за ограду.

Впервые за все дни изнурительных тренировок я испытывала небывалое удовольствие и ощущение единения с животным. Всё было так легко и естественно, словно мы с ним давние друзья, которые чувствуют и понимают друг друга без слов.

— Кажется, Факел обзавёлся своей наездницей! — громко проговорил подошедший Святозар.

В ответ конь всхрапнул и махнул огненным хвостом.

Я провела ладонью по его гриве, а затем обняла за шею. Он был таким большим и горячим.

И моим.

Он сам выбрал меня.

Ещё совсем недавно мне казалось, что этот мир никогда не станет для меня хоть немного своим. Но, прижимаясь к Факелу, я вдруг почувствовала, что вот она — первая тонкая ниточка, связывающая меня с таким далёким и незнакомым миром.

И в голове мелькнула мысль: если у меня получилось оседлать этого упрямца, то путь домой я точно смогу отыскать.

Глава 8Пшеничные косы

В этом мире я находилась уже больше месяца и понемногу привыкала к новому укладу. Не к быту — с ним оказалось справиться легче, чем я думала. Настоящим испытанием стала тоска по дому. Она грызла душу, словно голодный зверь, запертый в тесной клетке.

Днём я ходила на тренировки, которые устраивал мне Чтислав, а потом хвостиком следовала за Златой. По ночам же проваливалась в глубокую бездну отчаяния. Пересматривала фотографии и видео с семьёй — мужем и детьми. Экран телефона превращался в мост между двумя мирами, но пройти по нему было невозможно.

Как они там без меня? Надеюсь, лучше, чем я без них.

Я прекрасно понимала, что делаю себе только хуже. Это было всё равно что вновь прикасаться раскалённым железом к ещё не зажившей ране. Именно такая боль накрывала меня всякий раз, когда я мысленно возвращалась к родным.

А потом всё шло по кругу. Я просыпалась, умывалась и старалась делать вид, что всё прекрасно. Оставалось только надеяться, что стены здесь достаточно толстые и никто не слышит по ночам, как я плачу.

Святозар почти всё свободное время проводил среди свитков и книг в поисках легенд и преданий о Протее или существах, способных ходить между мирами. Книги и свитки громоздились вокруг него, словно волны разбушевавшегося моря, готовые поглотить его целиком.

Когда я научилась уверенно держаться в седле, мы отправились на утёс к камню, возле которого меня нашли. Искали там хоть какие-нибудь зацепки. Я даже сама предложила и пролила на камень несколько капель своей крови в надежде на малейшую магическую реакцию, но, увы, всё оказалось безрезультатно.

С каждым днём всё сильнее становилось ощущение, что я лишь обуза для людей, которые дали мне крышу над головой. Хотя быт здесь и отличался от привычного мне, я быстро училась. Помогала Злате готовить, научилась управляться с тяжеленными чугунками и ухватами. Часто составляла хозяйке компанию в её разнотравном саду.

Злата тяготела к травничеству, и в её саду росли травы как для еды, так и для лечения различных хворей. Девушка с удовольствием рассказывала мне, как правильно сочетать их при той или иной болезни. Сад жил своей неспешной жизнью, наполненной запахами трав и пчелиным гулом. Всё это дарило мне умиротворение и покой.

Но больше всего мне нравилось укладывать спать младших детей — Ясну и Яросвета. Они любили слушать мои сказки перед сном. Близнецы замирали, словно боялись спугнуть волшебство. А я, в свою очередь, рассказывала им истории о своих детях и наших семейных приключениях. Для них это были интересные выдумки, а для меня — возможность вслух вспоминать своих близких.

Иногда я замечала, что Златка или Тис задерживались в дверях и тоже украдкой слушали мои рассказы. Это всегда меня радовало.

Они знали мою настоящую историю, и рядом с ними я могла чувствовать себя свободнее, не боясь ляпнуть что-нибудь лишнее.

Мы со Златой очень быстро сдружились. Не побоюсь сказать, что она стала моей родственной душой. Она напоминала мне жаркий август: волосы цвета спелой пшеницы были заплетены в толстую косу, ярко-голубые глаза походили на морские волны, прогретые летним солнцем, а мягкие изгибы её фигуры говорили о здоровье и полноте жизни.

Искренняя, чистая и открытая миру, она не пыталась кем-то казаться, не старалась выглядеть лучше или хуже, чем была на самом деле, — она просто оставалась собой. С ней можно было говорить обо всём и ни о чём, а молчание никогда не казалось неловким. Рядом с ней даже самые тяжёлые дни становились немного легче.

Пожалуй, именно по ней я буду скучать больше всего, если высшие силы когда-нибудь всё же смилостивятся надо мной и позволят вернуться к моей семье.

А вот с её братом всё было иначе.

Высокий, хмурый и молчаливый — таким он запомнился мне после первой встречи.

Впрочем, наладить отношения с ним у меня пока не было возможности: вскоре после нашей первой встречи он ушёл в морское плавание.

Как-то вечером я помогала Злате на кухне и сказала:

— Злат, я хочу извиниться перед твоим братом за тот скандал, что устроила при нашей первой встрече. Только не знаю, как.

— Хм, ну это несложно. На днях его корабль должен вернуться из плавания. Он наверняка соскучился по домашней кухне. Давай, когда он вернётся, мы испечём для него пироги. Он страсть как их любит.

— Это очень плохая идея.

— Почему? — с недоумением спросила девушка.

— Я вообще ничего не умею печь. Моими пирожками можно кого-нибудь убить, если ими кинуть. Они твёрдые, как камень, получаются.

— Пустяки, я научу. Испечём рыбный и ягодный. Как раз Тис с рыбалки вернулся, а для второго откроем банку какого-нибудь варенья. Будет вкусно.

— Замечательно, — просияла я.

На следующий вечер я стояла на пороге княжеского дома с корзинкой в руках, не решаясь постучать в дверь.

Я уже в который раз занесла руку, но снова остановилась. Кулак так и завис в воздухе.

Нет… Сначала нужно подобрать слова.

Я сделала несколько шагов по крыльцу.

Потом ещё несколько.

Всю дорогу сюда я мысленно репетировала разговор. Каждая фраза казалась правильной. Но стоило оказаться перед дверью, как они одна за другой исчезли из головы.

«Глупо. Зачем ему вообще мои извинения? Я для него никто. Чужачка, свалившаяся на их головы, словно снег среди июля».

Я уже развернулась с твёрдым намерением вернуться обратно, оставив корзинку на ступеньках, как дверь за моей спиной открылась. Я в оцепенении застыла на месте, а затем всё же обернулась, собрав волю в кулак.

Передо мной стоял князь.

— Добрый вечер, ваше высочество. — Я склонила голову и неловко поклонилась.

— Добрый. Что ты здесь делаешь?

Мой неожиданный визит явно его удивил.

— Я… пришла просить у вас прощения, — потупив взгляд, проговорила я. — Простите меня за ту сцену. Обычно я так себя не веду. Тогда был очень тяжёлый день. Это меня не оправдывает, но впредь я постараюсь себя контролировать.

Я протянула ему корзинку.

— Вот. Злата сказала, что вы любите пироги. Я, конечно, не спец в выпечке, но всё делала под чутким руководством вашей сестры. Надеюсь, вы примете мои извинения и эти пироги.

Князь медленно взял корзинку и кивнул.

— Я как раз хотел послать за тобой. Иди за мной. Есть новости.

******

Войдя в кабинет, Визарес указал на стул, и я медленно на него опустилась, нервно расправляя складки на платье.

Он откашлялся и начал:

— Во время плавания мы расспрашивали в прибрежных поселениях о переходах между мирами. Один старец рассказал нам об озере на дальних берегах. По преданию, оно связывает миры. Человек с чистыми намерениями, завершивший свой путь в этом мире, может войти в его воды, и озеро откроет ему дорогу. Но это всего лишь предание.

Я прикрыла рот руками.

— Боги… Какие замечательные новости, ваше высочество! Я наконец-то вернусь домой! К семье!

Я вскочила со стула, вскрикнула и запрыгала на месте, словно ребёнок, переполненный восторгом.

— Скажите, когда мы сможем туда отправиться? — нетерпеливо спросила я.

— В ближайшее время. Одна из наших лодей отправляется с товарами в ту сторону, и, думаю, мы сможем немного изменить маршрут.

Я запрокинула голову к потолку, пытаясь унять подступающие слёзы, но они предательски заскользили по щекам.

— Я могу идти, ваше высочество?

— Да. Всё, что хотел, я уже сказал.

— Спасибо, ваше высочество.

Я развернулась и хотела уйти. Уже в дверях кабинета услышала голос Визареса:

— Алиса… И ты меня извини за резкость.

Я обернулась, впервые за всё время нашего знакомства улыбнулась ему и молча кивнула.

Сбежав по ступенькам, я галопом помчалась к дому Чтислава и Златы. Ещё от калитки начала кричать и звать их. Злата выбежала ко мне, перепуганная моими воплями.

— Злата! Злата! Ты не поверишь!

Я радостно верещала, подпрыгивала и хватала девушку за руки.

— Злата, князь, кажется, всё нашёл! Он нашёл способ вернуть меня к детям и мужу!

— Он так и сказал?

— Нет-нет. Там какой-то старец, какое-то озеро. В общем, это та самая ниточка, которая может привести меня к семье. Я очень на это надеюсь.

— Ой, что-то мне дурно… Глупая, не радуйся так рано — беду накличешь.

Злата прижала руки к груди и грустно посмотрела на меня.

— Злат, ты что, не рада?

— Что ты, что ты. Очень рада, — поспешила успокоить меня девушка. — Я просто боюсь, что это окажется ложной дорогой и не сможет привести тебя домой. Но ты не переживай. Я буду молиться всем предкам, чтобы они помогли тебе благополучно вернуться к родным. Прости. Просто я несколько раз слышала, как ты страдаешь по ночам. У меня душа за тебя болит. Как представлю, что меня вот так вырвали бы отсюда, сразу дурно становится.

Она украдкой смахнула слезу.

— Злат… — тихо произнесла я. — А я ведь думала, вы обрадуетесь. Наконец-то избавитесь от странной женщины, которая свалилась вам на головы.

Злата удивлённо посмотрела на меня.

— С чего ты это взяла?

— Ну… меня пришлось приютить, кормить, искать способ вернуть домой. Я всё время чувствовала, что доставляю вам одни хлопоты.

Она покачала головой.

— Алиса… Наши дети каждый вечер ждут твоих сказок. Стоит тебе задержаться, они сразу начинают спрашивать, где ты.

Она тепло улыбнулась.

— Наш дом как-то незаметно привык к тебе.

Она опустила взгляд и тихо добавила:

— Мы очень хотим, чтобы ты снова увидела своих детей. Правда хотим. Но… нам будет тебя не хватать.

Я крепко обняла её.

Мне и в голову не приходило, что кто-то может искренне расстроиться из-за моего отъезда.

Глава 9Знакомство Хасара с сокровищем

У берегов Мореяра неожиданно для всех начались несвойственные этому сезону дожди и штормы, поэтому наше путешествие к озеру перенесли на неопределённое время. Головой-то я понимала, что тут никто не виноват, но мои нервы начинали потихоньку сдавать.

И вот, когда казалось, что погода наконец устаканилась, штормы перестали обрушиваться на эти земли и нам уже ничего не мешало отправиться в плавание, внезапно заболел капитан единственного судна, которое должно было идти в те края, а за ним и вся его команда.

Когда князь сообщил мне об этом, я не выдержала, вспылила и заговорила с ним на повышенных тонах, а затем расплакалась от навалившегося бессилия.

— Простите меня, ваше высочество. Просто это ожидание угнетает меня даже сильнее, чем отсутствие новостей и зацепок.

Я поклонилась и быстрым шагом вышла из дома. Шла, не разбирая дороги, и, лишь оказавшись у кромки яблоневого сада, поняла, что оставила городские ворота далеко за спиной.

Возвращаться обратно совсем не хотелось.

Я присела под самой большой старой яблоней, прислонилась спиной к её стволу, прикрыла глаза и просто выплакивала всё, что накопилось внутри за это время ожидания.

За спиной послышался тихий, бархатный голос:

— Странное место ты выбрала для слёз. Сад и без того напоён дождями.

Я вздрогнула так сильно, что сердце подскочило к горлу.

Не было слышно ни единого шага.

Утерев слёзы рукавом, я взглянула на подошедшего мужчину снизу вверх, и он показался мне смутно знакомым.

На нём были сапоги из дорогой, хорошо выделанной кожи, штаны, заправленные в голенища, и рубаха из искусно расписанного шёлка, подпоясанная широким поясом, расшитым золотыми символами. Поверх дорогого наряда был накинут тёмный дорожный плащ.

Он присел передо мной на корточки и заглянул мне в глаза.

И тогда я узнала его.

Это был тот самый мужчина из леса, которого мы встретили в день моего прибытия сюда.

Его имя вертелось на языке, но я никак не могла его вспомнить.

— Так вот какое сокровище морской князь скрывает за каменными стенами? — с улыбкой поинтересовался мужчина.

Я растерянно икнула.

— Не понимаю, о чём вы.

Я попыталась подняться, но у меня не получилось. Мужчина придержал меня за локоть, чтобы я не рухнула обратно.

— Кто вы?

— Мы уже встречались.

— Простите?

— В лесу, в день, когда ты прибыла в Мореяр. Тебя трудно забыть. В тот день ты выглядела так, словно тебя лихими ветрами занесло в эти земли.

— Моё имя Хасар.

Он внимательно проследил за моей реакцией, словно хотел понять, знакомо ли мне его имя. Не увидев узнавания в моих глазах, едва заметно усмехнулся и слегка склонил голову.

— Алиса, — проговорила я, присев в поклоне.

— Не хочу показаться невоспитанной, но мне уже пора возвращаться.

— Я провожу. Вечереет, мало ли кто может выйти из леса.

— Не думаю, что со мной что-то случится, — мягко ответила я. — До города совсем недалеко.

— Все самые неприятные вещи обычно случаются именно тогда, когда до дома остаётся недалеко, — усмехнулся Хасар.

Я нахмурилась.

— Вы всегда разговариваете загадками?

— Прямые вопросы редко помогают понять человека.

От этого ответа почему-то стало ещё неуютнее. Мне снова захотелось отказаться, но спорить с незнакомым мужчиной вдали от городских стен показалось не самой разумной затеей.

Мы медленно пошли по узкой тропинке, петлявшей между старыми яблонями. После недавних дождей земля под ногами стала мягкой, а влажный воздух был насквозь пропитан ароматом трав, листвы и сырой коры. С ветвей время от времени срывались тяжёлые капли, с тихим шорохом падая в траву. Где-то высоко в кронах перекликались птицы, словно сад понемногу оживал после затяжных штормов.

— Значит, путешествие вновь отменили? — неожиданно спросил он.

— Откуда вы знаете про путешествие?

— Такие новости быстро расходятся. В гавани об этом все говорят.

Я хотела спросить, когда он успел услышать портовые разговоры, если пришёл со стороны леса, но не стала.

Он немного помолчал.

— Честно говоря, меня удивляет другое.

— Что?

— Я ещё никогда не видел, чтобы княжеская семья столько сил тратила ради одного человека.

— Просто они очень добрые.

— Возможно.

Он улыбнулся.

— Или ты для них значишь куда больше, чем сама думаешь.

Мне совершенно не нравилось, куда вёл этот разговор, и я постаралась сменить тему.

— А вы родом из степей? — спросила я.

— Да.

— И каково это — столько времени жить под открытым небом?

— Это ни с чем не сравнимое чувство свободы. А каково это — всё время жить за каменными стенами?

— Чувство безопасности и спокойствия. Да и другой жизни я не знаю. Каменные стены окружают меня всю жизнь.

— И ты никогда не хотела ощутить простор и свободу?

— А кто сказал, что каменные стены мешают мне ощущать простор и свободу? Самые крепкие стены существуют только у нас в голове.

Он остановился.

Медленно поднял взгляд на городские стены.

Потом снова посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было прежней насмешливости.

— Любопытно…

— Что?

— Никогда не думал, что можно смотреть на стены именно так.

Он продолжал разглядывать меня с нескрываемым интересом.

— Говоришь ты очень необычно. Видно, что прибыла сюда из очень далёких земель. У нас так не говорят и не думают.

— Да, я прибыла издалека.

Впереди уже виднелись городские стены, но Хасар продолжал идти с прежним спокойствием и не пытался укрыться в тени деревьев. Остановился он лишь тогда, когда до ворот осталось совсем немного.

— Алиса, — вдруг произнёс он.

Я подняла глаза.

— Да?

Он внимательно посмотрел на меня, а затем произнёс:

— Ты заставила меня взглянуть на привычные вещи иначе. Немногим это удаётся.

Я ничего не ответила.

— Доброй ночи, Алиса, — сказал он.

Затем развернулся и зашагал обратно в сторону леса.

Уже войдя в город, я подумала, что стоит рассказать обо всём Тису. Но тогда пришлось бы признаться, что я ушла одна за городские стены. К тому же Хасар не сделал мне ничего дурного и даже проводил обратно, поэтому я решила пока промолчать.

Глава 10Между морем и степью

Хасар

Примерно за двадцать лет до прибытия Алисы

Этой ночью я не смог сомкнуть глаз.