Полная версия
Поверх одежды пристроила энциклопедию и дневник Бертрана и вышла в сад. Я договорилась с Элизабет, что завтра рано утром срежу вновь распустившиеся цветы и оставлю их у Оливера – ближайшего ко мне соседа, а он уже привезет их в город. Об этом, правда, мне еще предстояло договориться. Надеюсь, милая улыбка и пирог сделают свое дело.
Прошлась по саду, дотрагиваясь до каждого кустарника и дерева. Мне нужно было сообщить всем питомцам о скором отъезде. Стоя у оранжереи, услышала знакомый бубнеж. Распахнула дверь.
— Завтра утром мы отправляемся в Нимвальд, — объявила я лейке и секатору.
Граф и графиня замолкли на несколько секунд.
— Нимвальд? – первым заговорил Теодор. – Вы знаете, где это, графиня?
— Помилуйте, граф, откуда мне знать. Я только знаю историю, как несчастной Клавдии объявили нечто подобное, а потом она оказалась в лавке старьевщика, где и закончила свой век, служа обычным цветочным горшком.
— Вы хотите сказать, что ее заполнили землей и засадили семенами?
— Именно!
— Какое унижение!
Кстати, о цветочных горшках. Стоило мне взять с собой хотя бы один? В сундуке места было достаточно, так что я решила, что горшок меня не утянет.
Оставшуюся часть дня я консервировала дом. Убрала всю кухонную и садовую утварь в сарай. Посуду сложила в буфет. Выигранный приз, тетради с записями заперла в ящике в отцовском кабинете. В трюмо и в шкаф сложила те вещи, которые решила с собой не брать.
Дом пустел на глазах, словно чувствовал, что снова оставался без хозяина.
— Ну ничего, это ненадолго, — сказала я вслух, - как только вернусь, обновлю здесь все, как и хотела.
Поставила в печь шарлотку, чтобы угостить на прощанье соседей и пошла к источнику.
На плечо тут же уселись два лиловых светлячка. Прислушалась к мягкому перебору Кристаллии. Опустилась на траву и закрыла глаза, позволяя источнику со мной взаимодействовать.
— Теперь мне как-то придется обходиться без тебя, — прошептала я и провела рукой по мягким травинкам.
Перезвон колокольчиков, неизменно сопровождающий сиянцев, слился с шелестом кристалликов. Я почувствовала, как по щеке скатилась слезинка. Все же мне было грустно расставаться с домом и с садом, но в то же время в сердце больше не было сомнений и раздирающих меня на части вопросов. Я знала, что поступала правильно. Впервые за последние два дня я ощутила спокойствие.
Вечером в гости пришли соседи. Мне показалось, что они были взволнованы моим отъездом не меньше, чем я.
— Ты взяла наряды? – поинтересовалась Камелия, откусывая шарлотку. – В Нимвальде не одеваются в простые платья.
— Узнайте, чем там кормят коров, — подал голос муж Пионии, Ганс, — вдруг чем-то особенным.
— Как тебе не стыдно! – накинулась на него жена. – Адель там будет занята учебой! Но если ты посмотришь, как в Нимвальде плетут кружево, то я буду тебе очень благодарна.
Оливер сидел насупившись, и даже не прикоснулся к шарлотке.
— Уедешь и поминай, как звали, — пробурчал он, — путешествие по пароколесной дороге. Надо же, чего выдумала.
— А ты предлагаешь ехать в Нимвальд на телеге? – не выдержала я.
— Пусть это и заняло бы больше времени, зато — свой транспорт и под присмотром.
Плотники (отец и сын), перебивая друг друга обсуждали, как было развито в Нимвальде столярное дело.
— Если ты встретишь там черно-красный бук, обязательно привези, — весело сказал Мартин.
Я даже представила, как возвращаюсь в деревню, нагруженная кормами для скота, кружевом и досками и черно-красного бука. От души рассмеялась и разлила оставшийся чай по чашкам.
Оливер вызвался довези меня до Флауверберга, где я уже смогу найти извозчика до станции. Заодно загружу ему в телегу цветы для Элизабет.
Мы засиделись до темноты. Я распрощалась с соседями и уселась на балконе, прислушиваясь к ночным звукам сада. Ворона была тут как тут.
— А ты следи за порядком, — улыбнулась я, — и не пускай чужаков.
***
На рассвете я срезала цветы, упаковала в сундук знать и окинула взглядом дом. Вроде бы все. Мое внимание привлек кактус, замерший на подоконнике. Недолго думая, я прихватила горшок и распахнула дверь перед Оливером, который пришел помочь мне с вещами.
Громкое «кар» было последнее, что я услышала, запирая калитку.
Глава 6
Я соскочила с телеги Оливера километра за два-три до Флауверберга, в месте, где как раз стояли повозки и коляски, которые собирали народ, чтобы ехать дальше.
Сосед помог мне перегрузить сундук в повозку, рассчитанную на четыре человека. Она как раз заполнилась. Оливер тяжело вздохнул и проговорил что-то из серии «сколько ни приучай к порядку, все без толку, один ветер в голове». Я точно не расслышала, но смысл всех его сентенций сводился к одному. Мой провожатый насупился и отступил.
Кучер щелкнул кнутом, и повозка тронулась с места. Я поудобнее устроилась на мешке с сеном, послала Оливеру воздушный поцелуй. Как минимум еще год не увижу этого зануду.
Под мерный стук копыт смотрела, как башенки и дома Флауверберга удалялись и таяли в рассветной дымке. Вскоре на небосклоне засияло яркое солнце, и я надела шляпу. Заявиться в Академию с красным от солнечного ожога лицом не входило в мои планы.
Соседями по повозке оказались двое мужчин и женщина, которые тоже направлялись в столицу. У них я выяснила, как мне добраться до станции.
Вскоре я задремала и проснулась, только когда повозка остановилась, чтобы напоить лошадей, а у пассажиров была возможность пройтись и немного размяться.
Из моего сундука доносилось монотонное гудение. Понятно, граф с графиней кляли меня на чем свет стоит, параллельно запугивая друг друга небылицами. Прислушалась к кактусу. Растение распространяло тревожные вибрации. Для него долгая дорога тоже была стрессом. Я отправила колючему охраннику спокойствие и улыбку, но, это его не особо расслабило. Наверное, кактусу тоже нужно было время, чтобы адаптироваться к новым обстоятельствам.
К середине дня дорога меня порядком утомила. Зной, пыль, тряска – все это не добавляло бодрости. Больше всего сейчас я хотела бы оказаться в собственном саду под раскидистым деревом, приготовить себе огуречный лимонад и почитать журналы, а если станет чересчур жарко – окатиться ледяной водой из колодца. Но вместо этого я тряслась на набитом травой мешке навстречу неизвестности.
На следующей стоянке я купила себе пирожок с абрикосовым джемом. Откусила кусочек и чуть не выплюнула обратно. Выпечка оказалась сухой и приторной. Не знаю, как там в Нимвальде, но мне с трудом верилось, что город мог соперничать с Флаувербергом в части хлебобулочных изделий. Неужели там было что-то вкуснее фисташковых кренделей? Размышляя подобным образом, я дожевала пирожок и запила его жидким чаем.
С тоской посмотрела на часы, украшавшие стену таверны, где мы отдыхали. День неумолимо близился к закату, что означало, что в городе я окажусь уже затемно, а на станции – вообще непонятно когда.
Ходили ли ночные поезда до Нимвальда? Очень сомневаюсь. Мнения моих новых знакомых разделились. Мужчина утверждал, что в Нимвальд можно уехать лишь один раз за сутки (и то, если повезет взять билет), женщина же доказывала, что в прошлом году пустили дополнительные поезда. В общем, выяснить это мне предстояло на собственном опыте.
Как я и предполагала, к окраине города мы подъехали, когда в придорожных постоялых дворах и тавернах уже зажгли фонари и свечи. Повозка остановилась у большого деревянного строения с табличкой.
Таверна на перепутье.
Перед домом было тесно от экипажей. Слышались окрики кучеров, ржание лошадей, разговоры путников. Я вылезла из повозки и, попросив извозчика присмотреть за сундуком, отправилась на поиски нового транспортного средства – до станции.
Мне повезло, так как направление было популярным. Минут через пятнадцать я в очередной раз поменяла телегу, и мы покатили в город. С ужасом представила, как я буду проделывать все то же самое в Нимвальде, чтобы добраться до Академии. Это тебе не скинуть чемодан в багажный отсек и полететь налегке, а повсюду таскаться с сундуком, который для хрупкой девушки весил все же немало.
Пока мы ехали по темным улицам, я отметила, что столица сильно отличалась от Флауверберга, и далеко не в лучшую сторону. Окраины были грязными, с плохими дорогами и почти не освещались. У редких кабаков стояли компании подвыпивших мужчин. Воняло нечистотами и мусором. В общем, резкий контраст с бескрайними цветочными полями и игрушечными домиками, утопающими в зелени.
Здесь я чувствовала себя неуютно, мне хотелось побыстрее добраться до станции или до более людных мест.
Вскоре коляска выехала на широкую улицу, которая освещалась керосиновыми фонарями. Здесь уже было не протолкнуться от экипажей. По обеим сторонам дороги располагались лавки и таверны, откуда доносился шум разговоров. По тротуару прогуливались мужчины и дамы, играли уличные музыканты. Зазывалы приглашали отужинать, посетить концерт, танцы, представление.
Еще несколько поворотов, и нанятый экипаж остановился перед внушительного размера зданием с большим витражным окном, занимавшим четверть остроконечной крыши. Вывеска гласила:
Пароколесная дорога Тиля.
— Прибыли мисс, — обернулся ко мне извозчик.
Я подозвала стоявшего неподалеку грузчика, расплатилась с кучером и спрыгнула на мостовую, выложенную крупными булыжниками.
Прямо передо мной улицу перебежала огромная крыса. Кругом царили дорожный хаос и суета.
Лавируя между носильщиками, пассажирами, нищими, мальчишками, продающими «путевые принадлежности», я протиснулась к кассам. Расписания поездов нигде не было. Встала в очередь за мужчиной, одетым в дорогой серый костюм.
— Куда держите путь, мисс? – приветливо улыбнулся он.
— В Нимвальд, -отозвалась я.
— Если повезет, будем попутчиками.
Как я выяснила несколько минут спустя, ближайший дымокрыл на Нимвальд отходил только в шесть часов утра. Я взяла билет, который стоил, кстати, целый пятьдесят такелей (на эту сумму можно было месяц припеваючи жить во Флауверберге и даже баловать себя каждый день вкусностями) и в растерянности осмотрелась.
Кажется, сегодня мне придется коротать ночь на станции. Искать в такой час извозчика и гостиницу в незнакомом городе показалось мне не лучшей идеей. Я нашла относительно укромное место в общем зале. Придвинула сундук к стене и уселась на деревянную крышку. Как там говорила Элизабет? Улыбка и открытое сердце.
Глава 7
Естественно, про полноценный сон в таких условиях можно было забыть. Хотя к ночи станция почти опустела, так как дымокрылы не ходили. Внутри остались лишь такие же горе-пассажиры, как я, которым тоже некуда было податься в ожидании своего поезда. Я прикрыла глаза и постаралась отвлечься от снующих туда-сюда носильщиков.
Теперь к моему опозданию прибавились еще одни сутки. Пока я с трудом представляла себе, как заявлюсь в Академию и буду просить все же зачислить меня на курс к магистру. Я понятия не имела, насколько строгими там были правила. Но почему-то вспоминая человека в капюшоне, который вручил мне приглашение, я решила, что достаточно строгими.
Сидя на сундуке и прижимая к себе кактус, я вдруг поняла, что была очень голодна. Кроме сухого пирожка с повидлом, за весь день я ничего не съела.
Достала из котомки билет и рассмотрела витиеватый текст. Больше был похож на билет в театр, чем на поезд. Место у окна, двухразовое питание, чай и кофе «в любое время, когда владелец купона пожелает». Что же, это хоть как-то оправдывало высокую стоимость путешествия.
При мысли о еде живот заурчал. Я подошла к ближайшему носильщику и поинтересовалась про камеру хранения. Как таковой ее тут не существовало, но все же была возможность отнести сундук в определенное место, которое охранял служащий. Я не преминула этим воспользоваться и, как только отдала тридцать купиков за хранение, отправилась на поиски еды.
— Не хотите оставить цветок? – спросил мужчина, передвигая мой сундук поближе к стене.
Я покачала головой, почувствовав, как напрягся кактус. Боюсь, оставь я его в одиночестве, служащий вряд ли избежал бы атаки колючками. Я прижала к себе горшок покрепче и пошла в глубь станции.
Единственное, где мне удалось присесть – это густо накуренное кафе с полусонным хозяином. Здесь обосновались те немногие ночные пассажиры, которые могли позволить себе потратить несколько такелей в ожидании поезда. Я уселась за деревянный стол и заказала бутерброд с мясом и чай. Собственно, единственное, что было в меню.
Уже не особо придираясь к вкусу, зажевала порядком зачерствевший хлеб с небольшим ломтиком ветчины и запила все это окрашенной в темный цвет водой. Выбирать не приходилось.
Сидеть в накуренном помещении мне не нравилось. Я быстро доела скудный ужин и поспешила обратно к сундуку. Как бы граф с графиней не навели там шороху. Подоспела я вовремя.
— Мисс, — обратился ко мне служащий, —- ваш сундук… ругается…поверьте мне, что я тут ни причем.
— Вы это слышали, граф? – раздался приглушенный голос Габриэллы. – А кто передвигал этот ящик с места на место? Да так часто, что я уже оставила надежду уснуть.
— Простите, — улыбнулась я мужчине, — это моя садовая утварь. Они иногда любят возмущаться на пустом месте.
Служащий лишь развел руками, а я, после того как снова оказалась с сундуком один на один, распахнула крышку и грозно уставилась на графа с графиней.
— Не устраивайте скандал на пустом месте! Вы в путешествии, и тут всякое может случиться.
— Я вам говорил о том же, графиня. Наша судьба теперь висит на волоске.
— Вы помните, как сундук с уважаемой Мелиссой просто выпал из кареты посреди леса.
— И стал добычей разбойников!
Я была не в силах слушать очередные байки, поэтому просто уведомила знатную чету, что путь нам предстоит долгий, и если они не хотят повторить судьбу всех своих знакомых, то лучше бы им помалкивать, а не кидаться с обвинениями на всех подряд.
На исходе ночи мне все же удалось задремать. Вскочила я от пронзительного звука гудка. Первый дымокрыл прибыл на станцию. Я быстро организовала носильщика и поспешила на перрон.
Мне казалось, что человека из двадцать первого века сложно было чем-то удивить в плане техники, но, увидев местный поезд, я даже на секунду остановилась, чтобы разглядеть его получше.
Махина внешне чем-то напоминала паровоз: приплюснутая морда, обтекаемый корпус с имитацией закрылок. Вокруг поезда клубился пар. Только вот я не видела нигде трубы.
— А как едет эта штука? – спросила я у носильщика.
Тот уставился на меня так, словно я вчера родилась.
— Рулевой заклинаниями нагоняет пар, который двигает дымокрыл, а потом так же регулирует скорость.
Ого! С другой стороны, я же управляла велосипедом с помощью магии. Чем поезд был хуже? Дым, вьющийся кольцами вокруг вагонов, сменил цвет на сиреневый. Я невольно залюбовалась этой картиной. Представила, как красиво выглядит мчащийся между полей и холмов поезд.
Носильщик погрузил мой сундук в багажное отделение, я еще раз шикнула на графа с графиней, чтобы вели себя прилично в мое отсутствие, и прошла в вагон.
Пространство было отделано деревом с изящными резными деталями. Большие окна обрамляли металлические рамы. Внутри было несколько секций. Я нашла свою и с удовольствием расположилась на сиденье, обитом плотной тканью. Здесь даже имелась подушка под голову для большего комфорта.
Пол тоже был деревянным и покрыт ковриком. Освещение, которое сейчас было выключено, осуществлялось при помощи свечей в хрустальных подсвечниках. Наверное, вечером они добавляли уюта. В отсеке были четыре сиденья, разделенные столиками для чая или кофе.
Я выглянула в окно, где сновали пассажиры, провожающие, носильщики, и провела пальцами по стеклу. Еще каких-нибудь десять минут, и я унесусь в новую жизнь на поезде, окруженном фиолетовым паром.
Сиденье рядом со мной вскоре заняла тонкая женщина с приятными чертами лица в красивом, строгом платье. Два напротив пока пустовали.
— Отправляемся! Внимание, отправляемся! – услышала я голос местного проводника, шедшего по коридору.
Сердце забилось в предвкушении. Я снова уставилась в окно, в ожидании, когда поезд тронется.
— Доброе утро, мисс. Кажется, нам повезло, — услышала я мужской голос.
Повернула голову. Передо мной сидел мужчина в сером костюме, которого я видела вчера в очереди за билетами.
Глава 8
Я слегка улыбнулась незнакомцу и вновь повернулась к окну. Прозвучал длинный гудок, облака пара стали гуще и заклубились с удвоенной силой, в следующий момент я почувствовала, как дымокрыл едва заметно тронулся с места и начал постепенно набирать скорость.
Вот уже переполненный перрон остался позади, и мы поехали вдоль городских окраин с редкими постройками. Вдалеке виднелись остроконечные крыши домов, высокая башня, зеленели сады. Я радостно вздохнула, осознав, что дух приключений, наконец, взял верх над всеми страхами, заботами и неудобствами, которые я испытывала в последние дни. Я предвкушала то, что ждало меня впереди.
— Впервые путешествуете по пароколесной дороге? – вновь вступил в разговор мужчина в сером костюме.
Я кивнула, с трудом оторвавшись от окна. Я была не настроена на поддержании светской беседы в отличие от моего попутчика.
— Вчера вы говорили, что едете в Нимвальд. Позвольте поинтересоваться, с какой целью?
В приглашении магистра, конечно, не было сказано держать мое потенциальное обучение в Академии в строжайшем секрете, но мне не хотелось об этом распространяться перед незнакомыми людьми.
— Еду в Нимвальд по делам, — уклончиво ответила.
— О! Нимвальд – самый великолепный город, в котором я когда-либо бывала. Эти невероятные цветочные сады, занимающие целые кварталы! – подключилась соседка справа. – Вам непременно стоит там побывать. А какие модные салоны!
С этими словами женщина покосилась на мое платье. Видимо, для Нимвальда я была слишком просто одета.
— Очень интересно, — сказала я только для того, чтобы что-то сказать. И следующий час слушала, как дама распиналась про «ресторации», приемы у некой мадам Жюль, конные прогулки по зеленым, цветущим холмам и насыщенную светскую жизнь, которая была только в этом чудесном городе.
Я понимала, что вряд ли испытаю на себе все описанные прелести. Мне бы добраться до Академии и как-то утрясти вопрос с тем, что я опаздывала уже на двое суток.
Решив, что об этом я буду беспокоиться по прибытии, я вновь прилипла к окну. Пейзаж изменился.
Поезд покинул городские окрестности и мчал сквозь цветочные поля. Это было потрясающее зрелище! Красные, желтые, белые бутоны, похожие на маки, окружали дымокрыл со всех сторон. Словно не было ничего другого, кроме голубого неба с пушистыми белыми облаками, цветов и мчащегося вперед поезда в клубящейся дымке.
— Не желаете ли чаю или кофе?
Я настолько была поглощена созерцанием красоты за окном, что даже не заметила, как в проеме отсека появился служащий. Заказала кофе и была приятно удивлена, когда его подали с мягкой, свежей булочкой с шоколадной начинкой внутри. Ммм! Это было то, что нужно в этот ранний час после изматывающей ночи, которую я провела сидя на сундуке.
Выпив кофе, я подложила под голову подушку и задремала. Провалилась в прекрасную дрему, где видела магический источник посреди утопающего в цветах поля. Вокруг озерца летали сиянцы, в воздухе стоял несмолкающий перезвон колокольчиков. А потом прозвучал длинный гудок, и я открыла глаза.
— Вы улыбались во сне, — сказал мужчина, выглянув из-за газеты, которую он читал.
— Да, мне снился приятный сон, — ответила я, еще не до конца вынырнув из идиллической картинки.
Поля за окном закончились, и дорога стала забирать в гору. Впереди появились голубые холмы с наползающими на верхушки темными облаками.
Подошло время обеда, и служащий прошел по отсекам, приглашая всех в вагон-ресторан (по-местному — «передвижная таверна»). Очень кстати! Не могла сказать, что черствый бутерброд и безвкусный чай, что мне удалось раздобыть в ночи, спасли меня от голода.
Покачиваясь в такт движению поезда, я прошла насквозь три вагона и оказалась следующем с круглыми столиками, застеленными белыми скатертями. Каждый столик был украшен вазочкой с милым букетиком фиалок. Под потолком покачивалась хрустальная люстра, свечи в которой пока не горели. А в углу даже стоял старинный рояль. Вечер обещал быть приятным.
Я уселась у окна и принялась изучать меню. Вокруг царила оживленная атмосфера. Люди тихо переговаривались, заказывали еду, восхищались пейзажем. Шуршали пышные платья. В воздухе витал легкий цветочный аромат.
Я остановила свой выбор на грушевом лимонаде, рыбном супе и овощном рагу. На десерт решила побаловать себя эклером с вишневым кремом. Последний раз я была в таверне после конкурса, когда праздновала победу. Сейчас казалось, что с того момента прошло уже очень много времени, хотя на самом деле совсем ничего.
Принесли суп, и я с наслаждением съела первую ложку. Горячий бульон приятно провалился внутрь. Уже вознамерилась заглотить вторую, как почувствовала, что поезд начал резко тормозить. Послышались восклицания.
— Ай!
— Аккуратнее! Мое платье!
— Что происходит?
Я еле успела вскочить из-за стола, спасая свой наряд. Пусть он и был немодным по меркам Нимвальда, но я хотя бы предстану перед магистром в чистом платье.
— Препятствие! На пути какое-то препятствие!
— Возможно ли ехать дальше?
— Мы во что-то врезались?
Дымокрыл остановился, и все пассажиры, что были в вагоне, прилипли к окнам. Я тоже была в их числе. Только с моего места ничего не было видно, кроме того, что несколько мужчин бежали куда-то вперед, вооружившись палками.
— Милочка, вы не знаете, что стряслось? – обратилась ко мне старушка со смешными буклями, торчащими из-под шляпки-таблетки.
Я пожала плечами.
— Так пойдемте скорее наружу и выясним это! – провозгласила она, воинственно подняв клюку с посеребренным наконечником.
Глава 9
Я подошла к выходу и, пропустив вперед бойкую старушку, сошла по ступеням на землю.
— Пойдемте, милочка, нам туда, — скомандовала бабулька, которая, видимо, зачислила меня в свои войска по борьбе с невидимым препятствием.
Я послушно последовала за ней, устремившись к носу дымокрыла. Собственно, туда же, куда и все. Вокруг все так же слышались восклицания – изумленные, испуганные, требовательные, настойчивые.
— Каждый раз что-то случается на этом маршруте!
— Надолго мы тут застряли?
— Может кто-нибудь объяснить, что произошло?
Я шагала по высокой траве. Остатки ходового пара исчезали на глазах. Впереди послышался громкий крик. В сердце проникла тревога. Отчего кто-то кричал? Какому-то человеку был причинен вред? Кем? Что это за препятствие, которое остановило мчащийся на всех парах поезд?
— Разойдитесь! Дайте посмотреть! – воскликнула старушка, орудуя острыми локтями.
— Мадам, там опасно, не подходите близко, — ответил ей грузный мужчина в шляпе и отступил.
— Я пережила два нашествия ядовитых ос на собственном садовом участке и одно восстание против короля, и вы вздумали меня чем-то испугать? – не растерялась женщина.
Я тоже протиснулась вперед. Выглянула из-за широкой спины пожилого господина и, наконец, увидела причину нашей остановки.
Прямо перед мордой дымокрыла вился плющ, сползающий с двух деревьев, которые переплелись высокими ветвями и образовали арку. Перед ними стояли трое мужчин в форме служащих – один с виллами, другой с секатором, а третий с ведром воды. Вся команда делала все, чтобы не дать плющу оплести первый вагон с кабиной машиниста. Но у нее плохо получалось.
Толстые ветви уже завладели гербом на носу дымокрыла и с бешеной скоростью продолжали сцепляться дальше. Наверное, что-то подобное я видела только в компьютерной графике в кино.
Я в изумлении смотрела на то, как растение захватывало наше средство передвижения, оставляя на корпусе салатовые следы и неглубокие бороздки на стали. Плющ был еще и ядовитым. Теперь мне стало понятно, почему служащие не подходили к растению слишком близко.
Судя по внешнему виду, лиана была разновидностью охранного растения, которое жители моей деревни высаживали на заборах, но дикой и неуправляемой.
В следующий момент колючая ветвь выползла сбоку от вагона. Один из мужчин (тот, в чьей руке был секатор), увидел это и бросился ей наперерез.
— Стойте! Слева от вас еще одна! – крикнул кто-то. Я повернулась на возглас и увидела, как мой сосед подбежал к служащему, замахнулся сброшенным пиджаком, чтобы закрыть мужчину от удара, но было уже поздно. Сразу две ветви атаковали людей. Мой попутчик схватился за локоть, а служащий выронил секатор и зажал шею.
