Руководство: как укротить мстительницу

Я почувствовала, как предательски дрожат пальцы, и тут же спрятала руки за спину, стиснув их так, что ногти впились в кожу. «Только не выдай себя, — шептала я про себя, словно мантру. —Не дай ему увидеть твои намерения».

— Неплохо справилась — наконец произнёс он, чуть склонив голову, будто взвешивал эти слова на невидимых весах. — Я думал, ты ничего не успеешь.

В ответ я лишь коротко качнула головой — ни благодарности, ни дерзости, просто молчаливое признание, что работа сделана. Потом распахнула дверь в ванную комнату. Пар всё ещё клубился внутри. Андрас одобрительно качнул головой и шагнул внутрь с тем самым невозмутимым видом, от которого становилось только тревожнее: будто для него всё происходящее — обыденный порядок вещей.

Я скользнула следом, стараясь держаться в полутени, не привлекать внимания, быть незаметной, как тень.

— Зачем ты зашла за мной? — спросил он вдруг, резко повернув голову. Голос прозвучал ровно.

«Что за дешёвая ролевая игра… И он ещё строит из себя невинную душу!» — эта мысль вспыхнула в голове острой, едкой искрой, и в ту же секунду пальцы левой руки сами сложились в едва уловимый жест.

Я создала тонкий, почти невидимый жгут из воды — такой лёгкий, что он сливался с клубами пара, будто был не магией, а просто очередной струёй горячего воздуха. Пар по-прежнему окутывал комнату плотной пеленой, скрывая каждое моё движение, превращая пространство в идеальную завесу.

Резким, уверенным движением я подхватила одну из полупрозрачных штор. Ткань дрогнула, потянулась вслед за водной нитью — и в следующий миг я обвила ею туловище Андраса, туго, но ловко, не давая ни шанса вырваться. А потом, не теряя ни секунды, направила ещё одну струю воды — резкий рывок, жёсткий импульс силы, и штора дёрнулась в сторону кипящей ванны.

Андрас не успел даже осознать, что происходит: его потянуло вперёд, тело потеряло опору, и он рухнул в воду с глухим всплеском, поднявшим новые облака пара.

Воспользовавшись ситуацией, я рванула вперёд, не разбирая дороги, будто сама скорость могла стереть всё, что только что произошло. Кровь гулко стучала в висках, перед глазами вспышками мелькали обрывки воспоминаний — тот самый позорный выпускной, липкий страх и его гнусное предложение «подготовиться»… Слова, от которых до сих пор становилось тошно, будто я снова чувствовала этот тяжёлый, чужой взгляд на себе.

Коридоры сливались в одну тёмную полосу, ступени летели под ногами, а в груди разрастался горячий ком из злости и унижения. «Только бы выбраться»- думала я.

Я вылетела из замка в сад — свежий воздух ударил в лицо, как ледяная вода, на секунду отрезвляя. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как чьё‑то твёрдое, безжалостное прикосновение сдавило плечо.

Меня резко развернули. Передо мной стоял Дэниэль — спокойный, собранный, будто и не было никакой погони. Он чуть приподнял бровь, и в этом жесте было столько холодной уверенности, что у меня внутри всё оборвалось.

— Куда ты? — спросил он ровно.

Я судорожно глотнула воздух, пытаясь собрать мысли, но слова рассыпались, как сухие листья.

— Я сейчас… Я… Я иду на рынок, приказ Андраса, — выпалила я, задыхаясь от бега и адреналина. Голос звучал жалко, надломленно, и я сама слышала эту фальшь.

Дэниэль не шелохнулся. Только взгляд его стал чуть острее, будто он считывал каждую дрожь, каждую ложь, прятавшуюся в моих глазах.

— Ты врёшь, — спокойно произнёс он, не сводя с меня глаз. — Ты сбегаешь.

Как вдруг из дверей, ведущих в сад вышел Андрас — промокший насквозь, с волос стекали капли, одежда липла к телу, но на коже не было ни следа ожога. Ни волдыря, ни покраснения — будто кипяток для него был не опаснее тёплой росы.

От этого зрелища у меня по спине пробежал ледяной озноб. Я почувствовала, как на затылке встают дыбом волоски, а холодный пот стекает между лопаток. Его глаза горели неприкрытой яростью, и в этот миг он казался не просто властным лордом — он был стихией, которую я вздумала обуздать и проиграла в одну секунду.

В голове билась единственная мысль: «Что теперь будет? Что он со мной сделает?» Я смотрела ему прямо в глаза, не в силах отвести взгляд, и ждала приговора. Он был законом на этих землях, и по этому закону он имел полное право обречь меня на любую кару — хоть на кандалы, хоть на изгнание, хоть на нечто куда более страшное.

— Ты что творишь, девка?! — голос Андраса ударил по нервам, как хлыст, резкий и беспощадный.

— Ты думаешь, я подчинюсь такому? Думаешь, я буду терпеть это?! Ты безумец и извращенец! Самодур! — выкрикнула я, сама, не замечая, как перешла на «ты». На глазах выступили слёзы — не от боли, а от бессилия, от того, что мир вдруг стал таким несправедливым и тесным. Я сжала кулаки до хруста в суставах и выпалила, глядя ему прямо в лицо: — Пусть я умру, но не стану выполнять приказы, которые порочат мою честь! Казни меня, если хочешь!

— Извращенец? — переспросил Дэниэль удивлённо, и в его голосе прозвучало такое неподдельное недоумение, что на секунду мне стало не по себе.

Андрас будто немного остыл от моего крика. Ярость в его взгляде сменилась чем‑то похожим на недоумение.

— Приказ, который порочит твою честь… Что такого в том, чтобы ты, в соответствии со своими обязанностями придворной служанки, убиралась в здании и выполняла бытовые задачи? — произнёс он уже тише, но твёрдо.

— Ты сам сказал: «Подготовь ванную», а потом добавил: «Подготовься через двадцать минут как следует!» — выкрикнула я снова, но голос уже не звенел так яростно — в нём слышалась надломленная интонация человека, который отчаянно пытается удержать свою правду.

— Я сказал: «Подготовь всё». И даже подумать не мог, что эти слова можно так извратить. Видимо, ты слышишь то, чего сама боишься, — спокойно с ухмылкой ответил Андрас, смахивая с плеч капли воды.

Я перестала пытаться выбраться из хватки Дэла и замерла. В ушах зашумело, и сквозь этот шум вдруг отчётливо всплыла другая деталь: ветер, гулявший по залу, тянул из приоткрытой входной двери, свистел в щелях, заглушал слова… И ещё — тот его удивлённый взгляд, когда я вошла за ним в ванную. Он действительно не ждал меня там.

«А если он не врал? Если я сама все неправильно услышала и додумала то, чего не было?» — эта мысль обрушилась на меня ледяной волной.

Внутри всё сжалось от внезапного, оглушающего стыда. Мне стало невыносимо неловко. Я чуть не убила его своими руками — и всё из‑за того, что позволила чувствам диктовать смысл чужим словам, лучше бы я переспросила.

Губы задрожали, и я поспешно прикусила их, пытаясь удержать этот стыд внутри, не дать ему прорваться слезами. Но слёзы уже стояли в глазах, тяжёлые и жгучие.

Дэниэль чуть ослабил хватку, не отпуская меня, но давая понять, что не считает меня опасной. Он смотрел на меня не с осуждением, а с той самой внимательностью, от которой хотелось одновременно спрятаться и выговориться. А Андрас стоял напротив, мокрый, взъерошенный, но уже не пылающий гневом.

— Простите меня — прошептала я, опустив глаза. Слезы накатывали снова.

Когда я наконец подняла взгляд, ресницы слиплись от влаги, нос предательски покраснел, а в глазах, наверное, читалась вся эта усталость. Я стояла перед ним без свойственного мне бахвальства.

Андрас замер на мгновение. Его брови, до этого жёстко сведённые к переносице, чуть распрямились, будто он вдруг увидел то, что его сильно смущает. Он тихо выдохнул, словно сбрасывая с плеч остатки гнева, и на секунду отвёл взгляд — словно ему нужно было собраться.

— Ситуация неприятная — произнёс он наконец своим привычным холодным тоном, но в нём теперь не было прежней колючести. — Делаю тебе поблажку: ты первый день работаешь, да и устала с дороги. На этот раз — без наказания.

Я хотела было сказать «спасибо», но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула.

— А теперь у меня дела — продолжил он, снова становясь тем самым неприступным лордом, каким я его знала. — Сегодня работаешь с Дэлом. Он введёт тебя в курс, покажет, что к чему. И… постарайся больше не делать выводов раньше времени.

Он коротко кивнул, будто ставя точку в разговоре, и, развернувшись, пошёл прочь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда позволила себе сделать глубокий, рваный вдох. Неловкое молчание, тяжёлое и липкое, будто повисло между нами, вдруг нарушил тихий голос Дэниэля:

— Я давно не видел его в ярости. Удивительно, как тебе это удалось.

Я невольно хмыкнула — скорее от нервов, чем от веселья, — и опустилась на корточки, обняв колени. Так было проще: будто, сжавшись в маленький комок, я могла удержать внутри всё то, что грозило снова вырваться наружу. Я уткнулась лбом в колени, пытаясь выровнять дыхание, которое всё ещё срывалось на короткие, рваные вдохи.

— Ну ты чего, со всеми бывают оплошности — услышала я над собой спокойный голос Дэла. В нём не было ни насмешки, ни снисхождения — просто тихое понимание, от которого хотелось выдохнуть с облегчением.

Я подняла голову и увидела, что он протягивает мне руку. Ветер трепал его чёрные волосы, выбивая отдельные пряди, и в этот миг он показался мне не грозным воином в доспехах, а просто человеком — тем, кто готов подать руку, когда ты падаешь.

Я вложила свою ладонь в его — она оказалась тёплой и надежной. Он легко, без усилия, помог мне подняться, будто я и не была тяжелее пуха.

— Спасибо — прошептала я, не поднимая глаз. — Так, в чём я должна тебе помогать? — спросила я чуть громче, стараясь вернуть себе хоть каплю собранности.

Дэниэль чуть склонил голову и без спешки, ответил:

— Можем для начала просто поговорить, если ты не против. Познакомимся. Нечасто здесь встретишь новое лицо.

И я вдруг поняла, что мне действительно хочется просто рассказать — всё, как есть. Про выпускной, про то, как я уронила Андраса в кипящую воду. Про это странное, колючее чувство, будто я здесь лишняя, будто этот замок не хочет меня принимать. Я сказала ему про это, мне показалось, что я могу ему доверять. Завершая список своих жалоб, я добавила:

— И я не понимаю, как твой друг Андрас управляется в одиночку — говорила я, глядя куда‑то в сторону, на дорожку, по которой ветер гонял сухие листья. — У него ведь почти нет приближённых. Только ты. Ну, теперь ещё и я… хотя я пока не уверена, что это надолго.

Дэниэль слушал, не перебивая. Рядом с ним я почувствовала, что мои тревоги для него не пустой звук.

— Однажды, надеюсь, ты поймёшь его — сказал он, явно не желая выдавать чужих тайн.

Я перевела взгляд на него и вдруг почувствовала, что хочу узнать не только про Андраса, но и про него самого.

— А насчёт тебя? — спросила я, чуть наклонив голову.

— Что насчёт меня? — отозвался он, чуть приподняв бровь.

— Расскажи о себе. Ты кажешься хорошим человеком.

Он на мгновение замер, будто эти слова застали его врасплох. Потом чуть усмехнулся будто не привык, чтобы его называли «хорошим».

— Хм… Я убиваю «плохих» людей — спокойно, не глядя на меня, произнёс он, словно говорил о чём‑то будничном, вроде чистки конюшен или заточки мечей. — Тех, кто угрожает Андрасу.

Я посмотрела на его руки — и вдруг все эти сложились в одну горькую картину. На коже темнели старые шрамы, пересекались свежие порезы, кое‑где ещё виднелись едва затянувшиеся царапины — будто каждый из них был не просто ранкой, а короткой историей, которую он никогда не расскажет.

«Сколько же всего ты пережил» — мелькнуло у меня в голове.

После нашей беседы Дэл спокойно, будто это самое обычное дело, сообщил:

— Сегодня буду помогать тебе прибираться в замке.

Я на секунду замерла, переваривая эти слова. В других землях о таком и помыслить было нельзя: придворные обязанности строго распределяли, и никто не смел переступать через границы своего поста. Служанка не помогала стражу, страж не брался за тряпку — всё было разложено по полочкам, как книги в библиотеке. Но здесь, в этом странном, полупустом замке эти рамки будто стёрлись.

И от этого у меня вдруг поднялось настроение. Если здесь не цепляются за формальности, если Дэл, человек, который убивает тех, кто угрожает земле, спокойно берётся за уборку рядом со мной… значит, и я смогу делать больше, чем просто вытирать пыль. Значит, смогу браться за серьёзные задания.

Глава 3

Глава 3. Тайное намерение Андраса. Первая романтическая прогулка.

Дэл переоделся в свободную, удобную одежду, чтобы наконец приступить к совместной уборке — никаких тяжёлых ремней и лат, только простая ткань, не стесняющая движений. Мы взялись за уборку, начав с первого этажа: тут пыль лежала такими плотными слоями, что казалось, будто замок и правда давно заброшен, а не просто забыт.

Я прошлась тряпкой по полке, и в воздух взметнулось целое облако серой взвеси. Закашлявшись, я протёрла слезящиеся глаза и сказала, стараясь говорить между вдохами:

— Замок, будто заброшенный… Вы недавно переехали?

Дэл, который как раз счищал толстый слой пыли с массивной подставки для факелов, тоже чихнул и усмехнулся:

— Лорд здесь давно. Просто не было повода приводить всё в порядок. А теперь появился.

— Какой повод? — не унималась я, чувствуя, как любопытство понемногу вытесняет усталость.

Он чуть помедлил, будто взвешивая, стоит ли рассказывать, а потом спокойно ответил:

— Через месяц впервые за десять лет приедут почётные гости. Будет приём и праздник.

Я на секунду замерла, представляя, как этот полузабытый замок вдруг оживёт: в коридорах зазвучат голоса, залы наполнятся светом и музыкой, а по каменным плитам застучат шаги важных гостей.

— Понятно, — пробормотала я и, подняв взгляд на высоченный потолок, вздохнула. — Можешь, пожалуйста, придержать лестницу? Хочу протереть там пыль.

Дэл тут же подошёл и крепко обхватил основание лестницы, уперев её в пол так, что она даже не дрогнула.

— Держу. Только не торопись. Тут потолки такие, что и голову закружить могут.

Я начала подниматься, ступенька за ступенькой. И правда — метров пять, не меньше. С такой высоты зал казался огромным, а я сама — крошечной девочкой, какой была, когда‑то в детстве, когда забиралась на табуретку, чтобы дотянуться до верхней полки, и чувствовала себя настоящей покорительницей высот. Воспоминания нахлынули тёплой волной: мамины руки, запах вкусной еды. Вспоминался и тихий смех подруги Анны… и те самые дежурства за плохое поведение, когда мы с ней, хихикая и ворча, драили коридоры академии, а потом хвастались друг перед другом, кто быстрее справился.

Стараясь не отвлекаться, я упорно двигалась дальше, пока наконец не закончила. Потом начала спускаться — и на предпоследней ступеньке нога предательски скользнула по гладкой перекладине. Мир на мгновение поплыл, пол стремительно рванулся навстречу, а в груди всё оборвалось.

Но упасть я не успела. Лестница с грохотом рухнула, а меня в ту же секунду подхватили крепкие руки. Дэл поймал меня, не дав даже коснуться пола, и осторожно, но уверенно опустил на твёрдую, надёжную землю.

— Будь осторожнее — сказал он с интонацией, которая не оставляет места для легкомыслия.

Я стояла, и смотрела на него.

— Спасибо — выдохнула я, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к обычному ритму.

До самого вечера мы успели обойти все этажи. Работы и правда оказалось больше, чем можно было подумать, но с магией всё шло куда быстрее, жаль, что из-за малого количества сна мне приходилось практически все делать руками.

Когда солнце уже клонилось к закату, мы наконец закончили. Я устало опустила тряпку, села прямо на пол и рассмеялась — тихо, но искренне.

— Никогда не думала, что буду так радоваться тому, что в комнате наконец видно собственное отражение.

Дэл улыбнулся уголком губ, поднял с пола тряпку и аккуратно свернул её.

— А сейчас — на кухню. Ты наверняка голодна.

Я и правда не помнила, когда в последний раз ела: стресс и бешеная гонка последних дней словно выжгли из меня саму потребность в еде. Но сейчас, когда напряжение наконец спало, голод дал о себе знать — острым, настойчивым чувством.

— С радостью — призналась я, не пытаясь притворяться, что всё в порядке.

Он провёл меня на кухню, предназначенную по всей видимости для обслуги — небольшую, но уютную, с потемневшими от времени балками и тёплым светом очага. Пока я садилась за простой деревянный стол, Дэл принялся что‑то быстро и ловко готовить. Движения у него были уверенные, будто он не только мечом владел, но и с кастрюлями был на «ты».

Я смотрела, как он режет овощи, как помешивает что‑то и думала: «Интересно, отчего он так добр ко мне? Может, это просто его натура — никого не оставлять в беде. Или он видит во мне что‑то, чего я сама пока не замечаю».

Его широкие плечи закрывали почти весь вид, и я даже не сразу поняла, что именно он готовит. Но когда он наконец поставил перед нами тарелки с идеально запечённой курицей с картошкой, золотистой, пахнущей травами и домашним теплом, — я чуть не рассмеялась от счастья. Мы ели, и усталость понемногу стекала с плеч, будто её смывало этим теплом. И вдруг, сама, не зная почему, я выпалила:

— Знаешь, я скучаю по кое‑кому, хоть и прошло всего два дня.

Дэл чуть приподнял бровь, не поднимая на меня глаз, будто боялся спугнуть откровенность:

— Твой жених?

— Эй, не было у меня никаких женихов и не будет — чуть резковато ответила я, сама, удивившись, как быстро вспыхнула. Потом вздохнула и уже тише добавила: — Я скучаю по подруге из академии. По Анне. Не знаю, как она устроилась после выпускного, всё ли с ней хорошо…

Он помолчал секунду, будто его что-то смущало в этой информации и сказал:

— Зачем напрягаться и быть в неведении? Давай я узнаю.

— А ты можешь? — я даже подалась вперёд.

— Завтра направлю почтовую птицу — сказал он просто, как будто это самое обычное дело — вернуть человеку кусочек спокойствия.

Я не смогла сдержать немного глупую улыбку. Она сама расползлась по лицу.

— Было бы неплохо и мне свою почтовую птицу иметь — пробормотала я, всё ещё улыбаясь.

— Хм, вроде такие на рынке продают по 180 золотых, — спокойно ответил Дэл.

— Сколько?! — я даже вилку выронила, тут же подхватила, но всё равно чувствовала себя оглушённой. — Да простым рабочим её никогда не купить!

— Земли у нас небольшие — он пожал плечами, будто извиняясь за саму цену, хотя и не был в ней виноват. — Такие птички незнатным людям и не нужны. Обычно все родственники и близкие живут рядом.

Я замерла, глядя на свою тарелку, и вдруг поняла, как мало знаю об этом месте. О законах, о деньгах, о том, как тут вообще живут. И ещё — о себе в этой системе.

«Я даже не знаю, сколько мне будет платить Андрас и когда. Не знаю своего графика работы. Не знаю, на что могу рассчитывать…» — эта мысль кольнула неприятно, заставляя меня глубоко задуматься.

— Мне нужно кое‑что спросить у Андраса — сказала я, и голос прозвучал чуть твёрже, чем я ожидала.

— Боюсь, что сейчас нельзя — спокойно возразил Дэл.

— Но это очень серьёзный разговор — я посмотрела на него умоляюще, стараясь не выглядеть просительницей, но и не скрывать, что для меня это важно.

Он чуть нахмурился, будто взвешивал, насколько уместна моя просьба, потом вздохнул:

— Хорошо. Давай тогда узнаем, может ли он принять тебя.

Мы вместе поднялись по каменным ступеням к крылу, где находились покои Андраса. Дэл, не тратя времени на формальности, без стука вошёл внутрь. Спустя продолжительное время он появился в проёме, коротко кивнул и тихо произнёс:

— Можешь заходить.

Он остался ждать за дверью, словно невидимый страж, а я, глубоко вдохнув, переступила порог покоев лорда.

Комната поражала простором и продуманной раздельностью на зоны: здесь был и строгий кабинет с тяжёлым столом и полками, уставленными фолиантами, и укромная спальня, скрытая за полупрозрачной шторой, и стол, где можно было перекусить. Андрас сидел за столом, погружённый в чтение свитков — бумага шелестела под его пальцами. Едва почувствовав моё присутствие, он не стал поднимать глаз, лишь сдержанно спросил:

— Что за важное дело?

Я невольно опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

— Господин, простите меня за моё утреннее поведение…

Он едва заметно поморщился, будто отмахнулся от чего‑то несущественного.

— Я уже не помню про это. Ближе к делу — настаивал он, голос звучал твёрдо, без снисхождения.

Я сглотнула, собираясь с духом, и выпалила то, что не давало покоя весь вечер:

— Позвольте узнать, какая у меня заработная плата, будет ли заключаться какой‑либо договор… Да и что я вообще тут буду делать?

Андрас резко вскинул голову, и в его взгляде мелькнуло раздражение, смешанное с чем‑то похожим на усталую иронию.

— И это важный разговор? — процедил он чуть сердито. — Как ты думаешь, почему я впервые за столько лет взял к себе в услужение хоть кого‑то?

Я на секунду замешкалась, пытаясь подобрать слова, которые прозвучали бы достойно, не как оправдание, а как понимание.

— Думаю, вы были осведомлены, что в этом году выпускается кто‑то с выдающимися способностями, и пожелали, чтобы я оказалась именно в вашем подчинении, — проговорила я, набивая себе цену.

Андрас вдруг рассмеялся — не громко, не издевательски, а так, будто его позабавила сама наивность моего предположения. Он отложил свиток, провёл ладонью по лицу, словно сбрасывая усталость, и, чуть склонив голову, посмотрел на меня уже иначе — внимательно, почти пристально.

— Видишь ли, я изучил твоё досье. Знаю, что ты одна, родни у тебя нет. Дэл выведал и другую информацию в вашем разговоре, что и романтических отношений у тебя ни с кем не было, только подруга. При этом ты умна, красива, и, если тебя правильно одеть, выглядишь как особа из богатого, уважаемого рода.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от того, как холодно и расчётливо он это произнёс, будто раскладывал по полочкам не человека, а шахматную фигуру.

— Вы можете сказать уже, в чём дело? — раздражённо поторопила я, не в силах больше выносить эту игру в загадки.

Он чуть подался вперёд, опершись локтями о стол, и произнёс ровно, без пафоса, но так, что каждое слово отдавалось в тишине комнаты, как удар молота по наковальне:

— Теперь ты не Марсела Вернандер — выпускница академии, которой по жизни уготована участь быть служанкой. Теперь ты моя невеста. Пусть и фиктивно. Можешь считать это серьезной шпионской ролью.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неожиданные. Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица, а в груди всё сжимается от удивления.

— Зачем вам это нужно? — спросила я, уже не раздражённо, а с интересом.

— В моих землях неспокойно, ходят разговоры о том, что правитель слаб, не может продолжать род, что я умру, а земли перейдут новой семье, все это пугает мой народ. Дэл подкинул мне идею о том, что именно в академии может найтись такая девушка, все-таки вас всех там учат именно взаимодействию с такими людьми как я. Как и оказалось я узнал все о тебе и понял, что лишнего шума ты не создашь, никто о тебе ничего не знает. Если вдруг решишь предать меня, тебя ждет смерть, а этого никто и не заметит. Поэтому мне нужна ты, я не думаю, что стоит рассказывать о том какие это преференции даст тебе: любая девушка мечтала бы о таком.

Я едва удержалась, чтобы не выдать внутреннюю улыбку. В голове вспыхнула чёткая, обжигающая мысль: «Это невероятно приблизит меня к осуществлению плана мести. Я буду не просто низкоранговой служанкой, а госпожой. Смогу являться с Андрасом в главные земли на приёмы Архонта, которые происходят ежегодно, и уничтожу его».

— Я согласна — проговорила я, поднимая взгляд. В голосе звучала твёрдость, а в глазах, наверное, светилась уверенность— А я стану вашей женой или только невестой?

Андрас замер, будто, не веря своим ушам. На его лице проступило искреннее удивление — редкое, почти уязвимое выражение, которое делало его вдруг чуть человечнее.

— Я думал, ты будешь нападать на меня — признался он, чуть склонив голову, будто заново оценивал меня, как противника, который вдруг сменил тактику. — А ты хитрее, чем я думал. Тебя стоит бояться. — Пока что просто невестой, — продолжил он уже спокойнее, возвращаясь к привычной холодной собранности. — Возможно, это утихомирит народ в ближайшее время. Но не бойся: на улицу я тебя не выброшу. Будешь до конца дней обеспечена у меня работой.

— Спасибо, что прямо рассказали Ваши планы — сказала я и неожиданно для самой себя рассмеялась — тихо, но искренне, будто сбрасывая с плеч тяжесть бесконечных догадок. — А то из‑за всей этой странности у меня уже начал мутнеть рассудок.

Андрас едва заметно усмехнулся — так редко, что этот миг казался почти подарком.

— Что будет входить в мои обязанности? — спросила я, возвращаясь к делу.