Руководство: как укротить мстительницу

Андрас тоже пробормотал слова благодарности, и мы двинулись прочь, к карете, оставляя позади шум рынка и любопытные взгляды.

— Никогда не бери никаких подарков — буркнул Андрас, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Это может быть яд.

— Я нутром чувствовала, что этот мужчина желает нам искреннего счастья — возразила я, крепче прижимая к себе свёрток.

— Как бы оно ни было, мы его всё равно выкинем — упрямо повторил он.

— А я вам и не отдам. Использую сама с большим удовольствием— не сдалась я.

— Если умрёшь — потом не плачь, — процедил он, но в этом ворчливом предостережении вдруг проскользнуло что‑то ещё. Не безразличие. Не презрение. А какая‑то неловкая забота, которую он прятал за грубостью.

Дойдя до кареты, Андрас коротко бросил Дэлу: «В путь», — и мы тронулись. Колёса мерно постукивали по дороге, будто отсчитывали секунды. Я чувствовала на себе взгляд Андраса — тяжёлый, изучающий, словно он пытался разгадать, что прячется за моим спокойным профилем. Но я не поворачивалась. Смотрела в окно, на проплывающие мимо поля, на тонкие нити закатных лучей, ложившиеся на траву золотым узором. Старалась цепляться за эту красоту, чтобы не утонуть в обиде, которая всё ещё тихо пульсировала внутри от его резких слов. Да, для него я — инструмент. И пусть. Мне не нужно его уважение, мне нужна сделка, а в ней чувства только мешают. Главное — держать курс на свою цель.

«Интересно, помнит ли Дэл, что мы должны встретиться на кухне?» — снова и снова прокручивала я в голове эту мысль, как заклинание, которое должно было сбыться.

Из потока тревожных раздумий меня вырвал голос кучера:

— Прибыли.

Я поблагодарила его и, не дожидаясь никого, направилась к замку. Ноги будто сами несли меня туда, где можно было выдохнуть и остаться наедине с собой — хотя бы ненадолго.

Но не успела я сделать и десятка шагов, как меня окликнул Андрас:

— Марсела, подожди немного.

Я остановилась, медленно повернулась. На лице — ни удивления, ни радости, только усталость, которую уже не спрятать.

— Я вас внимательно слушаю, господин — проговорила ровно, с той самой вежливой холодностью.

Он чуть помедлил, будто подбирал слова, непривычно для себя осторожничая.

— Ты отлично справилась. Уверен, слухи начнут разноситься по всей земле уже к утру.

Я чуть склонила голову, принимая похвалу, но не позволяя ей согреться внутри.

— Слухи — это и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, ваш народ узнает, что вы в кого‑то влюблены. С другой — до официального объявления о помолвке они могут решить, что вы ведёте разгульный образ жизни.

Андрас едва заметно усмехнулся — не весело, а скорее признавая мою правоту.

— Верно подмечено. Я продумаю наш план действий и расскажу тебе.

— Если понадобится помощь с составлением плана — обращайтесь, господин. А сейчас прошу разрешения удалиться.

Не дожидаясь ответа, я направилась к кухне. Там, среди кастрюль, чугунных сковородок и пряных запахов, я пыталась собрать себя по кусочкам. Решила приготовить ужин — себе и в знак благодарности Дэлу. Готовила я и правда плохо: руки будто не слушались, а мысли всё время убегали вперёд. В итоге получилось нечто отдалённо напоминающее пасту — неровные комки теста, залитые странным соусом. Но я старалась. Очень старалась.

Два часа я просидела на кухне, то и дело поглядывая на дверь. Сердце сжималось от нетерпения и страха: а вдруг Дэл не придёт? А вдруг с Анной случилось что‑то непоправимое?

И вот, когда я уже почти собралась уходить, в дверях появился Дэл. Он тихо прикрыл за собой дверь, будто боялся спугнуть тишину.

— Прости, что заставил ждать. Я ждал, пока Андрас уедет, чтобы он ничего не заподозрил.

— Время позднее… Интересно, куда он поехал, — проговорила я, скорее сама себе, чем ему.

Дэл ничего на это не ответил. Мы на секунду замолчали, и в этой тишине вдруг стало слышно, как потрескивает огонь в очаге.

—Вот, держи — Дэл протянул мне сложенный листок, аккуратно перевязанный тонкой лентой. — Это ответ на письмо от Анны. Если ещё понадобится помощь — обращайся.

Я взяла письмо, вместе с этим думая, что же за такие дела у Андраса в такой поздний час.

Почти бегом я добралась до своей комнаты, сердце колотилось где‑то в горле. Прыгнув на кровать, я торопливо развязала ленту и начала читать:

«Дорогая Марси! Пишет твоя Анна. Я получила сообщение от твоего товарища Дэниэля. Мне здесь очень плохо, меня постоянно наказывают за малейшие ошибки. За эти дни меня уже лишили еды. Каждый день — как испытание. Но я держусь. Пожалуйста, не пытайся меня спасать, я знаю тебя и не хочу причинить неудобства. Твоя Анна.»

Письмо выпало из моих рук, а пальцы всё ещё подрагивали. Руки затряслись от злости.

В голове тут же сложился единственно верный план: умолять Андраса пригласить Анну на работу в замок. Под каким угодно предлогом хоть кем угодно. Главное — вытащить её оттуда, где ей страшно.

Я ещё долго сидела, перебирая в уме слова, которыми буду его убеждать. Представляла, как войду к нему, как посмотрю прямо в глаза и скажу: «Вы обязаны мне помочь. Я делаю для вас всё, что вы просите. Теперь помогите мне».

Когда тьма за окном стала совсем густой, а мысли — тяжёлыми и неповоротливыми, я наконец легла. Глаза слипались, но сон не шёл. В голове снова и снова крутились строчки письма, тихий голос Анны, который будто шептал мне: «Спаси меня». И я пообещала себе, что придумаю. Обязательно придумаю.