Наследники Гефеста

Вадим сел в автомобиль, где собрались в основном планирующие остановиться в трестовском общежитие – гостинице, как его называли монтажники. В кармане у него лежала записка Миронова к коменданту и тридцать рублей, выданные прорабом под расписку на всякие расходы.

В этой машине ехали Таня и Замойлов. На Тане были синие брюки и голубая ситцевая кофточка, особенно эффектно подчеркивающая белизну округлых рук поварихи. Из своих пышных волос Таня соорудила роскошную прическу, слегка подкрасилась. На ее высокой груди колыхался маленький золотой медальончик. Глаза излучали счастливы свет.

Замойлов как бы демонстративно сидел в противоположном углу.

За окнами тянулись бесконечные поля. Вадиму объяснили, что это и есть знаменитый хлопок. Сейчас поля стояли все белые. Высокие кусты были усеяны гроздьями белоснежной ваты. Начиналась хлопковая страда. Над кустами плыли голубые комбайны.

В прошлый раз Вадиму не удалось посмотреть Ташкент. Почти сразу же с поезда он пересел на электричку. И вот теперь предвкушал встречу с большим незнакомым городом.

По широкому шоссе мчался густой поток транспорта. Потянулись заводские трубы, автопарки, строительные управления. Вдали уже вырисовывались контуры высоких зданий. Вот промелькнул первый троллейбус, станция метро, переплетение трамвайных путей.

Рабочий день недавно кончился , и не улицах было особенно многолюдно. Промелькнул большой рынок, ярко расцвеченный природными красками: высокими грудами желтели дыни, зеленели арбузы, алели помидоры. В одном из рядов пламенели цветы, море цветов.

Вот и общежитие – желтое четырехэтажное здание, отделенное от улицы уютным сквериком. Комендант, громкоголосая худая женщина , прочитав записку Миронова, потребовала от Вадима документов. Потом поселила новичка в комнату на третьем этаже. Здесь стояли две кровати, постель на одной была слегка примята. Из ванной приглушенно доносился шум воды, чье=то довольное покрякивание.

Через несколько минут оттуда вышел мокрый, совершенно голый парень. Большое махровое полотенце, которым он энергично растирался, закрывало его лицо.

Вадим сразу же узнал Артема из бригады Талипова. Артем опустил полотенце и, увидев перед собой Вадима, улыбнулся ему , ничуть не смущаясь своей наготы.

- П-привет – заметно заикаясь воскликнул он.

Вадим припомнил, что у них в школе в параллельном классе был парень, который заикался гораздо меньше Артема, но чрезвычайно болезненно переживал свой недостаток. Дело доходило до смешного. Однажды к нему на улице обратился случайный прохожий, по невероятному стечению обстоятельств тоже заика, и спросил как пройти на такую ту улицу. В ответ Павел – так звали этого парня – побагровел и стремглав бросился бежать, оставив незнакомца в совершенном недоумение.

Артем никогда так не поступал. Это был заикающийся говорун, неутомимый рассказчик и анекдотчик. Несмотря на заикание, он попросту заговаривал с незнакомыми людьми, без тени смущения пускался в спор с первым встречным. Его общительность была поразительна. Казалось, он задался целью оставить земле как можно меньше людей, не слыхавших его голоса. С Вадимом он заговорил, едва увидев его в лагере.

Внешность Артема, как и его характер, тоже отличалась своеобразностью: невысокий ростом, по-петушиному запрокинутая голова, прямой взгляд, прямой взгляд, как бы приглашающий к диалогу, слегка приоткрытые, подрагивающие губы, на которых словно приплясывали слова, порывистые движения, помогающие замешкавшемуся слову вырваться наружу.

- Сидеть дома будешь? – спросил он Вадима, видя, что тот неподвижен. –Зря.

- Пожалуй. Надо начинать знакомство с Ташкентом. Я ведь впервые в городе. Может, посоветуешь, куда пойти?

- Куда?! Да в т-тысячу мест! Ташкент – кишлак тебе, что ли? Иди на Алайский!

- Алайский? Это что-мечеть?

- Еще чего! Базар! Кого хочешь встретишь.

- К базарам и магазинам я равнодушен.

- А к д-девчонкам н-неравн-нодушен?

- Ну…я люблю театры, музеи…просто побродить по незнакомым улицам… - Вадим хотел добавить, что прошел в Москве все Садовое кольцо, но промолчал.

Артем оделся.

- Подожди немного. Мне надо позвонить. Вернусь – подумаем.

- Ладно, я пока ополоснусь.

- В –ва…

- Что?

- В-валяй!

После душа Вадим почувствовал себе бодрее. Усталость прошла. А где Артем? Забыл о своем обещание? Послонявшись по комнате, он решил сам съездить в центр.

Когда он вышел из гостиницы, вдоль проспекта вспыхнули фонари, на крышах зданий – разноцветная реклама.

Только что проехала поливомоечная машина и вечерний воздух наполнился влагой, свежестью, зеленью.

Вадим двинулся по дорожке к троллейбусной остановке. Навстречу ему из глубины скверика вышла Таня. От неожиданности он остановился.

- Вадим, а где Костя? – спросила она, вплотную подходя к нему и заглядывая в глаза. Теперь на ней было яркое летнее платье с глубоким вырезом. Вадим заметил , что лифчика на не й не было, сосцы ее грудей рельефно просматривались . Если бы Вадим увидел Таню сейчас впервые , он и представить не мог ее у плиты среди кастрюль и посуды.

- Не знаю.

- А вы разве не вместе?

« Может она думает, что я посвящен в отношения». От этой мысли он смутился.

- Если хочешь, я найду его.

- Нет,- он на секунду твердо поджала губы. – Хотя… да-да, пожалуйста! Поищи его. Скажи, что я здесь, - она умоляюще смотрела на Вадима. Тому показалось, что еще секунда – и она расплачется.

- Я сейчас… -и быстро поднялся в холл.

Замойлов сидел в своей комнате на диване, листая « Крокодил».

- Там тебя там Таня ждет, - многозначительно сказал Вадим, полагая, что Замойлов сейчас же вскочит с диване и бросится на улицу.

Замойлов смерил его странный взглядом и, не говоря ни слова, принялся листать журнал дальше.

- Я, говорю, Таня ждет.

- Подождет!

- Что-нибудь ей передать?

- Слушай-ка, посыльный!- вдруг с яростью возопил Замойлов. – Топай-ка ты подобру-поздорову! –Он подскочил к Вадиму, крепко стиснул его локоть, крутанул на месте и вытолкал за дверь.

Сбитый с толку, малоопытный в любовных делах, Вадим медленно спустился вниз. Тани уже не было. Он растерянно огляделся. Щемящее чувство охватило его.

В этот момент кто-то с силой хлопнул Вадима по плечу. Он стремительно обернулся: Артем. Вид у того был возмущенный.

- Понимаешь, дело какое. В холле у телефона десять человек – не пробьешься. Я, понятно, к гастроному – там автомата четыре. Похожу- оборваны у всех трубку, представляешь? А в прошлый раз все целые были. Вот сволочи! Голову открутить таким воду! – он крикнул. – Ну ладно, пошли!

- Куда?

- Женщина у меня есть, понимаешь? Хорошая очень . Ей толок что звонил. Подруга у нее как раз. Познакомишься. Я спросил на всякий случай, ка подруга – ничего? В п-порядке, говорит.

- Я не знаю… - к столь к резкому повороту Вадим был явно не подготовлен.

- Чего тут знать! Я уже сказал, что едем вдвоем. Они ждут уже. Чего тебе здесь куковать?

Вадим был взволнован. Сразу же вот так познакомиться с девушкой? Или нет, ас женщиной ( как сказал Артем). Сумеет ли он произвести на нее благоприятное впечатление? Что сделать, чтобы показаться ей интересным?

Артем не давал ему возможности обдумать вариант.

- Айда! Вот и троллейбус подходит.

И в троллейбусе Артем оставался верным себе. На передней площадке жарко спорили, и он сразу же ринулся в гущу споривших. Тысячу раз повторявшаяся история: какой-то мужик спросил, как ему лучше доехать до аэропорта. Сразу же возникло несколько вариантов, причем каждый советчик считал свой наилучшим.

- Да нет же, н-нет! – перекричал всех Артем. – Была ему охота делать десять пересадок! Вам надо сойти на Ходре и пешком пройтись немного. Там пересядете на троллейбус №14. П-погода п-прекрасная , п-прогуляться – одно удовольствие. А так прождете дольше, - от избытка энергии он заикался сильнее обычного.

Мужичок смотрел на Артема со страхом, будучи не рад, что стал невольным виновником этой перепалки.

А Артем уже толкал Вадима в бок:

- Гляди! Гляди! Вон в-видишь, сидит у окошка? Красивая мордашка, верно? Только я бы к ней в жизни не подошел! Это же к-кукла! Пустая и глупая, на что спорим? – от его громкого комментария Вадим покраснел.

Рядом села старушка. Горестно вздыхая, она разглядывала абонементы:

- На что они мне? В магазине дали: сдачи не было. Я со слепу думала троллейбусные, а это трамвайные. На трамвае я , считай, и не езжу.

- Трамвай- лучший вид транспорта Спросите хотя бы меня. Я знаю. У меня на трамвае любимая женщина работает. Анной ее зовут. Берите 15 копеек, давайте свои абонементы.

На него поглядывали, крутили головам. Артем был в своей стихии.

Наконец Артем потянул Вадима к выходу. Судя по всему, здесь был центр. Вокруг текла густая толпа.

- Сквер Революции, - пояснил Артем. – А там гостиница « Узбекистан». Пошли скорее, они возле метро ждут. Кстати , - неожиданно спросил он. – Как ты с Замойловым? Не конфликтуешь?

- Н-нет…

-Да ? – переспросил Артем. – се же будь с ним поосторожней. Неискренний он человек. Губами улыбается, а глаза злые. Ради выгоды на что хочешь пойдет. У нас раньше повариха была - некрасивая, кривая, лет шестидесяти. И представляешь, Замойлов сделал ее своей любовницей. А знаешь зачем? Чтобы жрать бесплатно в столовой!

- Не может быть!

- Может. Он и с Таней пытался то же самое провернуть. Только тут же обломилось.

Вадим промолчал.

-Ну да ладно. Что мы все о Замойлове! Скоро перейдешь в нашу бригаду. А пока не волнуйся – а обиду не дадим.

В сквере было особенно многолюдно.

- Вот и они! – закричал неожиданно Артем.

Тут Вадим увидел женщин. Обе были весь милы , на вид лед двадцати восьми. Одна черненькая, тут же расцеловались с Артемом. Это была Анна Кудыш. Вторая, плотная, светловолосая, с подведенными глазами, смотрела на Вадима с интересом. Артем тут же перезнакомил всех. Беленькую звали Леночкой Измалковой.

Виктор предложил отметить встречу в кафе, но девушки потребовали идти в кино. Там шел какой-то шикарная французская комедия « Чудовище», и билеты они уже взяли.

Кинотеатр « 30 лет ВЛКСМ» был недалеко, и через полчаса компания сидела в кинотеатре.

После окончание фильмы, Артем с Аней, как то ловко « смылись». Артем только подмигнул Вадиму.

Вадим и Лена двинулись по уютной зеленой улочке.

- Вам понравилось? – спросил Вадим.

- А тебе? – это « тебе» прозвучало естественно.

- Мне-да.

- Мне – тоже. – Она вдруг спохватилась .- Ой, как уже поздно! – вдруг спохватился она.

- Я тебя провожу.

- Но я живу далеко.

- Ничего.

Безлюдными темными улицами Леночка выв ела его к большой автобусной конечной станции.

Здесь уже фыркал оранжевый «ЛИАЗ» № 58.

- Побежали, мой автобус! – она крепко схватила Вадима за руку.

Автобус был забит. Пассажиры, в основном молодежь, возвращалась после кино и свиданий. Леночку так притиснули к Вадиму, что он ощутил прикосновение ее молодого упругого тела , запах волос. Вадима охватило какое-то волнение. И он со смущением, понял, что у него начинается эрекция. Леночка загадочно улыбалась.

Автобус мчался по широкой улице, по всей видимости , одной из центральных. « Улица Руставели»- шепнула Лена. Потом огней за окнами стало меньше. Автобус пересек переплетение трамвайных путей у какой-то автостанции , нырнул под какой-то мост и, судя по всему , по подступившей к окнам темноте, оказался за городом.

Время было полдвенадцатого.

Леночка снова улыбнулась ему и обняла Вадима за талию, прижавшись к нему сильнее. Реакция у Вадима стала сильнее.

Минут через десять показался большой микрорайон, девятиэтажки. Выйдя из автобуса, Вадим огляделся.

- Куда ты меня привезла? – спросил он, стараясь придать голосу шутливую интонацию.

- Это же Сергели, не узнал?

- Понятно… - глубокомысленно изрек Вадим.

Леночка повела его по узкой земляной дорожке в глубь полутемного массива. То и дело приходилось нагибаться чтобы не царапать лицо о низко согнувшиеся ветки.

Вскоре они вышли на небольшую полянку , окруженную со всех сторон разросшимися деревьями. Воздух над влагой и цветами. Было очень тихо.

- Вот мой дворец, - шепотом сказала Леночка, указывая на ближайший дом. –Посиди немного, я сейчас вернусь. – Она осторожно провела рукой по щеке Вадима и исчезла в густой тени.

Под деревьями находилась врытая в землю скамеечка. Вадим сел, остро переживая приключения. «Может подрочить, пока Леночки нет?!»

Небо было чистым, усыпанным сотнями звезд. Он вдруг вспомнил своего любимого писателя Герберта Уэллса «Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы?».

Его охватило внезапное упоение. Предвкушение чего-то …чего-то…интересного! Легкий , почти неслышный шум листвы чудесной музыкой проникал в душу.

Глаза несколько привыкли к темноте, и Вадим разглядел в углу полянки небольшой бетонный бассейн – лягушатник, какие обычно устраивают для детей.

Незаметно из темноты вынырнула Леночка. С пакетом в руках.

- Нашиспят… - шепотом произнесла она. Она успела переодеться. На ней был легкий сарафанчик. Она села рядом.

- Кто это –ваши?

- Дедушка с бабушкой, - со смехом ответила она. Потом откинулась назад и замолчала.

« А что если я сейчас ее поцелую? – с храбростью отчаяния подумал Вадим.- Вот поцелую и …»

Но момент был упущен.

- У меня есть вино и сыр. Будешь?

- Буду! – отважно ответил бравый ухажер молодой женщины Леночки Измалковой.

Они выпили и закусили. Вино было терпкое , кисловатое, густое.

- Расскажи что-нибудь интересное, - попросила она. – Про себя.

- Про себя. Что бы.. Ага! Вот! Был у нас в классе Мишка Ступин. Как-то раз мы поехали на неделю на овощи. Дело было в августе, но холодина выдалась страшная. А рядом со складом пожарный бассейн, полный воды. И вдруг Мишка ни с того ни сего предлагает: хотите нырну в бассейн прямо в одежде. Никто ему не поверил. Но все же поспорили. Все продрогли. А Мишка подошел к краю бассейна, взмахнул руками. Ему никто не верит. А он вдруг раз! – и нырнул. В одежде, ботинках, и даже в вберете. А после вылез и как ни в чем не бывало пошел в спортзал. Даже не поежился. Мы в колхозе в школьном спортзале жили.

- Значит, он просто так прыгнул.

- Не совсем. Мы два дня отрабатывали за него норму.

- А ты мог нырнуть в бассейн? Мог бы?

- Зачем?

- А если бы я тебя попросила?

- Ну, если…

- Прыгнул бы?

-Да.

- Тогда прыгни.

- Куда?

- Вот!

Она легко вскочила и увлекла его к лягушатнику.

В бассейне чернела вода.

Он придвинулся к краю, обернулся к ней:

- Прыгать?

- Не так. С дерева.

Над лягушатником росло невысокое корявое дерево.

- Прыгать?

- Прыгай!

Он плюхнулся в бассейн, подняв брызги. Воды было по щиколотки. Он выбрался наверх. Вода хлюпала в туфлях.

Леночка радостно хлопала в ладоши.

-Никто еще ради меня не прыгал в бассейн!

Она усадила его на скамейку и опять убежала в дом, а вернулась оттуда с термосом. Они пили кофе, разговаривали, рассказывали истории.

Ночь была теплая. Туфли высохли. Потники тоже. Вскоре звезды начали гаснуть, небо- светлеть.

- Никогда бы не поверила, что можно так провести ночь.

- Это-как?

- Хорошо. Тебе тоже было хорошо?

-Угу… - отвечал о , стараясь скрыть от нее зевок. Усталость давала о себе знать.

Стремительно светлело. Вадим подыскивал подходящий предлог, чтобы попрощаться.

- Слушай, куда ты все время бегала ночью? Проверяла , спокойно ли спят бабушка и дедушка?

- Ага.. Хочешь я тебя с ними познакомлю? – каким-то странным голосом отозвалась она.

- В следующий раз…

- Не бойся. Просто глянешь и уйдешь.

В небольшой квартире Вадим увидел детскую кроватку. Вадим сначала ничего н понял, но заметив малыша, мирно посапывающего под одеяльцем, начал кое- что соображать.

- Этой твой?

- У меня соседи хорошие. Дедушка и бабушка. Не мои- чужие, а лучше родных. Присматривают за Женькой, а меня в кино отпускают, развлечься…

Она замолчала и отвернулась.

Вадим чувствовал себя подавленным. Всю ночь она думала о том, не проснулся ли ребенок, а он рассказывал ей про Мишку Ступина.

- Ты еще придешь? – спросила Леночка , пристально глядя ему в глаза.

- Я .. .не знаю…

- Ясно…

- Не сердись. Дело не в ребенке…

- Не буду. Спасибо, что не обещал ничего, - глухо произнесла она.

Вадим постоял минуту, и когда Леночка успокоилась, сказал:

- Я пойду…

Когда Вадим добрался до комнаты, то обнаружил там сладко спавшего Артема.

Схватка

После четырех дней отдыха участок показался Вадиму гораздо приветливее и уютнее, чем в первый раз. Теперь от шоссе к нему вела дорога, посыпанная мелким гравием. Вдоль вагончиков уже вытянулись высокие , гибкие стебли, бутоны на которых обещали раскрыться в самом скором времени.

Кроме цветов Миронов привез откуда-то два десятка саженцев. « Они не капризные. Капля воды – и вымахают выше крыши. После нас здесь целая роща поднимется. Быть может , кто-то нам за нее спасибо скажет.»

Появился даже теннисный стол, который поставили рядом с лавочками, где монтажники по вечерам играли в нарды, шахматы, домино.

Миронов как заправский хозяин, встречал бригадные машины.

- Отдохнули? Теперь за дело!

- Какие новости, Нилыч? Стыковые пришли?

- Пока нет, но завтра будут.

- Откуда им взяться?

- Будут! Я трепаться не люблю. Завтра у нас праздник. Ставим первую опору.

Уверенный тон и веселое расположение духа заразительно действовала на всех.

…. На разгрузочной площадке Вадим и Замойлов отправились на грузовике. Замойлов выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Его глаза излучали молодецкую удаль. По дороге из Ташкента он сидел рядом со счастливой Таней. И сейчас, поглядывая мельком на Замойлова, Вадим думал: отчего все так предубеждены против этого ладного мужчины? Почему его не любят? За то, что он не лезет за словом в карман? Но разве это недостаток? Вадим вздохнул. Как все-таки всесильна любовь. Сколько обаяния и душевной красоты придала она Замойлову.

Раим уже утюжил площадку « гуськом». Отгулы прошли спокойно, сообщил он. Вагонов не было. Ни одного.

День был удивительный. В лучах ласкового солнца горы казались нарисованными. Природа как бы специально к приезду монтажников приберегли самые свои чистые, нежные краски…

Понедельник- день тяжелый, - проговорил пребывающий в прекрасном расположение духа Замойлов. – Послушай, Раим, ты тут, наверное, без нас каждый день приходит на станцию?

- А как же? – ответил тот – Узнавала – есть вагон, нет вагон.

- Значит, ты заслужил дополнительный отдых. Можешь со спокойной совестью топать домой к жене и ребятишкам. А мы тут с Вадимом поупражняемся вдвоем. Верно, Вадим?

- Конечно. Конечно, идите. – Вадим был тронут заботой Замойлова.

Раим жил неподалеку. У него был огород, на котором он проводил все свободное время.

- А вдруг вагон придет?

- Тогда мы тебя сразу же вызовем. Долго, что ли? Будь спокоен, - пообещал Замойлов.

Раим дал себе уговорить и вскоре двинулся вдоль железнодорожного полотна, пыля рыжими сапогами.

- Ну вот, - удовлетворенно сказал Замойлов. Затем повернулся к Вадиму: - Перекурим? День отъезда, день приезда – какая может быть работа?

Они встали в тени будки.

- Ты кажется , собираешься в следующем году в институт?

- Собираюсь.

А пока, значит, решил подзаработать немного?

- Да уж…

- А что- сейчас трудно поступить в институт?- Замойлов выспрашивал ленивым голосом. Вадиму было приятно, что Замойлов интересуется его планами. По мнению Вадима, это лишь раз доказывало, что любовь творить чудеса и в Замойлове стало просыпаться чувство товарищества.

- В общем-то, нелегко, но вполне достижимо. Просто надо заниматься, как следует. И чтобы чуть-чуть повезло…

- Тогда тебе пора , наверное, за книжки садиться. Чем раньше, тем лучше.

- Ну, заниматься по вечерам – дохлый номер, - с настойчивой заботливостью заключал Замойлов. – Тебе, чтобы поступить, надо капитально сесть за учебники. А перед этим побольше и поскорее заработать. Так я понимаю?

- В принципе, это был бы наилучший вариант, - улыбнулся Вадим.

- Так в чем же дело? – локтями и спиной Замойлов опирался о решетчатую секцию. В уголке рта – сигарета. Голос ленивый, но вкрадчивый. – Есть возможность заработать быстро и много.

- Интересно, как? – Вадим все еще улыбался.

Замойлов махнул рукой в сторону разнокалиберных уголков еще на рассортированных ими. – Видишь сколько железок? Две-три сотни исчезнут ни одна собака не хватится. Да и запас металла на трассу положен. На всякие там непредвиденные потери…

- Ну и что? – не понял Вадим хотя начинал догадываться что Замойлов неспроста завел с ним разговор о планах на будущее.

- А то, что в Ташкенте есть кооператив автомотолюбителей. Строят они сейчас себе гаражи, а материалов тю-тю. А уголки эти самая подходящая вещь для каркаса. Теперь, понял? – он говорил уверенно и спокойно, глядя прямо перед собой. – Словом, я и на отгулах времени зря не терял, установил с ними контакт. Сейчас придет машина из Ташкента. Раима мы сплавили, вывозки сегодня не будет – я узнавал. Единственное, надо отвлечь бобо ( сторож площадки Пулат-бобо, живший по соседству, даже днем то и дело подходил к забору, приглядывая за добром). Это я беру на себя. Ну и деда Мирона отвлеку, если тот вдруг заявиться. А тебе надо в машину уголки забросить. Для начала сотни полтора . Если все пройдет нормально, завтра они сделают еще одну ходку. – Замойлов почти вплотную придвинулся к Вадиму. - Только учти, нужны уголки легкие , достаточно тонкие, длиной два-три метра. Понял? Расчет тут же. Тебе – третья часть. Справедливо.

Этот монолог Вадим выслушал в оцепенении. Но по мере того как картина прояснялась горечь разливалась в его душе. Вот оно что! Вадима душила обида за свои собственные придуманные о Замойлове мысли, за Таню, за самого Замойлова, который сейчас прямо на глазах превращался в ничтожество.

- Зачем тебе это, Костя? Ведь у тебя все есть. Ты неплохо зарабатываешь. Тебя любит Таня. Ч то тебе еще нужно?

Замойлов с какой-то особенной издевкой произнес циничную фразу.

- Не смей так о ней говорить! – взорвался Вадим. – Это подло!

- А ты чего взъерепенился? Никак самому приглянулась? Вообще-то, она ничего, только малость придурковатая. Давай так: погрузишь уголки- уступлю. Договорились? – Он рассмеялся, но глаза были холодными и страшными.

- Сволочь! – Вадим неожиданно для себе крепко сжал локоть Замойлова.

- Лапы прочь! – мышцы того округлились под спецовкой. Резким движением он вырвал руку и слегка оттолкнул Вадима. Тот- отчасти, чтобы сохранить равновесие, отчасти разжигаемый пробудившейся внезапно агрессивностью – вновь схватил Замойлова за локоть, но уже сильнее, с намерением причинить боль. Тогда Замойлов с яростью , что было сил ударил его по руке и тут же толкнул в грудь. Вадим отлетел к металлической решетке. На голову ему словно капнули кипятком. Он почувствовал ка горячая струя стекает с темени по щеке.

Теперь Вадим понял все.

- А! Хочешь, чтобы я поскорее сел за учебники?! Уехал отсюда? Чтобы было, на кого свалить воровство?! Я тебя понял, подлец! – выкрикивал он в нервном угаре. Кровь, струящаяся по лицу, возбудила его. Рядом валялся короткий уголок. Вадим схватил его и бросился на Замойлова.

Тот, обескураженный видом крови, которую вовсе не желал проливать, не ожидал столь стремительного нападения. Все, что ему оставалось, то в страхе и ужасе, рыдая и плачя броситься на утек. Добежав до фундаментов и укрылся за четырехугольными стволами.

Вадим что было силы ударил уголком по бетону. Удар, боль в руке от отдачи отрезвила его. Он замер, посмотрел на уголок в руках и отшвырнул его прочь.

Тем временем переставший хныкать Замойлов, успевший вооружиться толстой и длинной палкой, опять появился из-за фундаментов. Вид у него был решительный.

- А! Семь бед – один ответ! Сейчас я тебя, щенок, отделаю, чтобы ты понял, каково со мной шутить. Смотри только , штаны не испачкай. Но бойся, я тебя только слегка поштукатурю. А проболтаешься дед Мирону хоть намеком – череп проломлю!

- Стой! – вдруг раздался громкий голос. – Стой! – В проходе стоял Раим. Глаза его излучали гнев.

Замойлов повернулся и пошел на него.

- Брось палку! Брось, Замойлов! Брось! Хуже будет! Брось, слышишь! – выкрикивал, как заклинание, Раим.

- Ладно. Повезло тебе, щенок, радуйся, - обратился он к Вадиму.- Но мне лучше впредь не попадайся. – Замойлов отступил на несколько шагов, отбросил палку в сторону, отряхнул руки от налипших кусочков коры и медленно, не оборачиваясь, пошел с площадки.