Наследники Гефеста

Замойлов работал сноровисто , ловко и вместе с тем осторожно. Когда он кричал « вира!» и на несколько шагов отходил от поднимаемого пакета, невозможно предоставить, что он оступиться или наткнется впопыхах на какой-то торчащий уголок. И выглядел он как огурчик – даже к концу работы. У Вадима же кожа на нескольких пальцах было содрано до крови, колени покрылись ссадинами, не говоря уже о мокрой спине.

Наконец, вагон был пуст. Раим вылез из кабины трактора.

- Ладно. Пойду на станцию. Вагон раскредитовать надо. Пусть пригонят тепловоз. Отдыхайте пока, - и он зашагал по тропинке вдоль полотна.

- Не пойти ли к нам на станцию? – задумчиво проговорил Замойлов , глядя вслед трактористу. – Раскредитуем бочку пива. А? – и повернулся к Вадиму.

- Я здесь посижу.

- Деньги есть. – Замойлов многозначительно похлопал себя по карману.

- Все равно.

- Ага, ты, значит, из моральных соображений? Как знаешь. А я , пожалуй, прогуляюсь. Если Миронов будет спрашивать, скажи, пошел хлебнуть кефиру, восстановить затраченные калории.

Поправив фуражечку, он быстро зашагал по той же тропинке.

На следующее утро к тупичку подъехали два грузовика с металлическими площадками вместо кузова.

Из кабины первого автомобиля выбрался Миронов. Поздоровавшись, он сразу перешел к делу:

- Вот что, друзья, хоть и нет стыковых, а работать надо. Выкинем на трассу еще десять опор. Пусть половинки пока собирают.

Тем временем к ним приблизились водители грузовиков. Один был невысокий, полным, с горбатым разбойничьим носом, но удивительно добрым выражением глаза. Второй – сухопарый, с острыми скулами – так и приплясывал на месте , словно его снедал неукротимый внутренний огонь. Он заговорил сварливо, глядя куда-то в сторону- Только так , давайте такелажников! Один на трассу не поеду – и все! Привыкли у шоферов на горбу ездить! И отвези, и нагрузи, и разгрузи, да еще увяжи. И все шофер, все сам!

- Зачем говоришь? – не выдержал Раим. – Когда ты сам грузил?

- Да сто раз грузил!

- Ну, скажи, скажи, когда?

- Как будто сам не знаешь!

- Не знаю! – Раим мало-помалу тоже начинал распаляться. – Не знаю!

- Стоп! – каким-то ненатурально ласковым тоном проговорил Миронов. – Хорошо, Ильяс. Вот тебе такелажник. – Он взял Вадима за локоть. – Съезди с ним на трассу, поможешь, ясно?

Сварливый шофер еще ворчал некоторое время о инерции. Видимо , он настроился на затяжной штурм, а победа далась неожиданно легко и потому не вызвала особого удовлетворения.

Машину загрузили конструкциями. Вадим сел в кабину. Пока ехали по проселку, Ильяс, дал газ и замолк. Через минуту Вадим вцепился на всякий случай в поручень.

Ильяс гнал тяжелый грузовик так, словно это был реактивный лайнер, идущий на взлет. Позади оставались тракторы, грузовики, даже «Жигули» и « Волги». Встречных машин шофер словно не замечал.

Толстый водитель по имени Сервер, который выехал с площадки минут на пятнадцать раньше, они обогнали еще до шоссе.

Наконец , впереди показался поселок – зеленый, уютный, безмятежный. Ильяс резко затормозил у обочины. Слева высилось белое здание. Вадим сразу узнал тот самый магазин, в котором Замойлов покупал вино.

На самой окраине поселка асфальт кончался. За небольшим каналом опять начиналась выжженная земля предгорий. Через канал был переброшен деревянный мостик без перил. Мостик был довольно узок, что Вадим даже засомневался, в этом ли месте они будут переезжать через канал.

Ильяс мчался к мостику, не снижая скорости.

« Тормози же!» - Вадиму захотелось завизжать от страха. Он прикрыл глаза, ожидая удара. Когда открыл – мостик был уже позади. Вадим оглянулся. Через мост переезжал Сервер. Ехал он медленно, высунувшись из кабины и устремив взгляд на переднее колесо…

В глубь предгорий вела хорошо накатанная колея. Она разбегалась на вершине низкого холма и, дробясь, разбегалась с него в разные стороны. Когда поднялись на пятую или шестую такую же плоскую макушку, Ильяс затормозил. Впереди желтела куча разрытой земли.

- Пикет, - коротко пояснил Ильяс.- Там и сбросим железки. – Он достал сигареты, закурил. – Где этот старый черт? Плетется, как на похоронах…

Показалась машина Сервера, вся в клубах пыли. Проезжая мимо, Сервер что-то крикнул.

- Опять попилил в объезд, - ухмыльнулся Ильяс. - Ничего. Все равно будем первыми.

Он поплевал на ладони, поерзал на сиденье, и, крякнув, нажал на газ. Машина стремительно покатилась с холма вниз. Но теперь ехала не по колее, а напрямик – к пикету. Но пути вниз Ильяс набрал максимальную скорость, чтобы по инерции взлететь на соседний холм как можно выше. Спуск был крутым, но последовавший за ним подъем – еще круче. Скорость падала на глазах. Ильяс дергал рычаги. Автомобиль взвыл и рывком продвинулся еще на десяток метров. Мотор ревел на пределе. Из-под колес летели комья грязи и булыжники.

У самой вершины силы машины, казались, иссякли. Колеса забуксовали. Вид Ильяса был страшен. Он походил на укротителя, подопечные которого взбунтовались.

- Ну! Ну!- орал он , и машина словно лошадь, которую пришпорили, одолела критическую точку и выбралась на вершину.

Но чтобы попасть к пикету, нужно было преодолеть еще одну ложбинку. Второй подъем был еще круче. Вадим не сомневался, что машине его не взять. Но он ошибся. Как исхитрился Ильяс загнать груженный грузовик на холм, было совершено не понятно.

Откинувшись на спинку сиденья, шофер вытирал со лба пот.

- Ну вот, -улыбка самодовольство появилась на его лице. – Мы первые.

Сервер подъехал через несколько минут.

- Давай! – засуетился Ильяс, увидел коллегу. – Иди снимай проволоку. Вот кувалду.

Сварные секции и тяжелые уголки были прикручены к платформе толстой проволокой. Только поэтому они и не потерялись при такой езде.

Креплением конструкций на базе занимался Раим. Как это он делал, Вадим не обратил внимания. И сейчас он не знал, как освободить груз. Проволока была натянута как струна. Он взялся за два коротких ее конца, торчащих от места скрутки и напряг мышцы. Безрезультатно. Вадим беспомощно посмотрел на кувалду: а ее- то зачем дали?

- Готово? – высунул голову Ильяс.

- Сейчас. – Вадим изо всех сил вцепился в проволоку, пытаясь распрямить хотя бы одно ее кольцо.

- Эй! Да ты чего делаешь?! Вот чудак! – Ильяс одновременно и рассердился и удивился. – Ну и такелажник. Откуда ты такой взялся?

Вадим уязвленный собственной беспомощностью., уныло молчал, ожидая, что сейчас последуют насмешки. Но Ильяс не сказал больше слово. Спрыгнул на землю, поднял кувалду и с силой ударил дважды по тому месту, где проволока огибала острый край платформы. Проволока лопнула. Конструкция загудела.

- Вот такой, дорогой, - произнес Ильяс. – Продолжайте.

« Я ничего не знаю, не умею, надо мной смеются, -бичевал себя Вадим, неловко стуча кувалдой. – Так мне и надо!» Проволока, однако, поддавалась.

« А что теперь?» - тревожно думал Вадим, перебив последнюю скрутку. – Сейчас он скажет: сгружай! А как? Эту секцию и пошевелить невозможно. Наверное, есть какой-то простой, очень простой способ разгрузки. Но я –то его не знаю…» - его охватило отчаяние.

- Отойди же! Чего стоишь?

Ильяс делал что-то непонятное. Он вдруг покатил машину с откоса – кузовом вниз. А затем ударил по тормозам резко. Грузовик замер. Секции с грохотом полетели на землю. Площадка была совершенно пуста.

Вадим был поражен простотой увиденного. Вс е правильно, первый закон Ньютона. Быть может , Ильяс не знает этого закона, но использовал его мастерски. А овт ог, Вадим, закон знает, а сообразить не смог.

Тем временем заканчивал разгрузку и Сервер, который применил для этого другой способ. Он достал небольшой тросик, прикрепил его одним концом к бетонному фундаменту, лежащему на пикете, другим - к грузу. Затем медленно двинул машину вперед. Конструкции мягко шлепнулись на кучу земли.

Сервер аккуратно смотал тросики и подошел к Ильясу.

- А зачем я был вам нужен? – спросил Вадим. – Я ведь почти ничего не сделал.

- Много ты понимаешь! – Ильяс резко взмахнул рукой. – Важен принцип – вот! Положено такелажника – дайте! Почему я должен отказываться от своих прав? – Ильяс раздраженно повернулся, быстро прошагал к машине, завел ее и так же стремительно покатил с холма.

Сервер кивнул Вадиму:

- Ладно! Поехали, парень.

В кабине он заговорил:

- Ты не обижайся на него. Он хороший шофер. Только машину не жалеет. И немножко самолюбивый. Понимаешь его портрет в этот раз не повесил на Доску передовиков. А мой повесили. Вот он и горячится. Ничего, скоро успокоится. Еще извиняться придет. Он хороший парень…

…. С первых дней у Вадима начались складываться неплохие отношения с Раимом. Правда, поначалу трактористу приходилось то и дело высовываться из трактора и кричать новичку: « Куда лезешь под кран?!» или « Не держи руками снизу!». Однако Вадим быстро постигал премудрости такелажного мастерства. Вдобавок пригодилось его умение читать чертежи, цепкая молодая память. Вадиму уже не нужно было переворачивать уголок, чтобы определить его марку. Раим проникся к парню все больше уважением, а однажды предложил:

- Хочешь научу работать на гуське? Не только управлять – весь механизм покажу? Потом курсы кончишь права дадут. Механизатором быть хорошо. Заработок приличный . Уважение. Ты ведь молодой. Учиться надо. Что это за дело- такелажник…

- Спасибо Раим отвечал Вадим. – Трактористом я не собираюсь быть. Правда, такелажником тоже.

- А кем же? – заинтересовался Раим. Его живое, открытое лицо удивительно распологало к откровенности.

- Физиком, может, стану…

- Учителем?

- Нет, не учителем.

- А кем же? – настойчиво допытывался Раим.

- Ну, исследователем…Ученым.

- А что будем делать?

- Мало ли что… Перед физикой сегодня тысячи проблем. Например, ученые вплотную подошли к управляемой термоядерной реакции.

- Это бомба что ли новая?

- Наоборот! – Вадим принялся объяснять, польщенный тем, что этот сметливый, с немалым житейским опытом человек внимательно слушает. – Понимает, один кусочек вещества будет давать энергию тысячи лет. Можно будет осветить и обогревать весь земной шар, построить мощные космические корабли , выйти за пределы солнечной системы. Энергия будет дешевле… вот этого булыжника. И жизнь станет лучше.

- Так, так, -качал головой Раим. –Только знаешь, что я тебе скажу? Когда изобретут эту самую реакцию и начнут строить разные штуки – трактористы все равно понадобятся. Хорошая профессия никогда не помещает! Никогда!- убежденно произнес он еще раз. – Э, хорошо можно жить. Только чтобы мир был…

…. Замойлов « вкалывал» на равных с ними, не опаздывал, в рабочие часы поти е отлучался. Но в последнее время он заметно осунулся, под глазами появились круги, а сама глаза приобрели какой-то лихорадочный блеск. Иногда он надолго задумывался, глядя куда-то в сторону. Даже его шутки и иронические замечания утратили колючесть.

Ночные отлучки Замойлова, по-видимову, продолжались. Вадим, тоскуя с непривычки по дому, раза два долго не ложился спать и оба раза видел, как скользит по затихшему лагерю гибкая фигура Замойлова. Стрельцов по-прежнему не находил этому объяснения. Иногда Вадим подмывало пойти следом за Замойловым, но всякий раз его что-то сдерживало.

…. Вагончик- столовая и вагончик-клуб были теми местами, где по крайней мере дважды в сутки – утром и вечером – монтажники собирались вместе.

Вскоре Вадим уже знал, что в лагере « прописаны» четыре большие монтажные бригады и несколько бригад поменьше – вспомогательные. Это был веселы, здоровый и, по первому впечатлению, покладистый народ, умевший ценить шутку и не лезть за словами в карман.

С каждым днем круг знакомым Вадима рос.

Однажды вечером к нему подошел парень среднего роста, остроносый, с красным лицом и белесыми волосами. Сунул твердую ладошку:

- Будем знакомы. Бойцов, Александр. На общественных началах редактирую стенгазету и боевой листок.

- Ага! – улыбнулся Вадим.- « Выпить решила Жильцова бригада».

- Редколлегия обязана откликаться на все нарушения трудовой дисциплины.

- Обязана. Я просто хотел спросить, кто вам сочиняет такую белиберду?

Бойцов потупил глаза и прокашлялся. Вадим понял, что поступил бестактно. Перед ним был автор собственной персоной.

- Ничего. Я и не такую критику слыхал. С восьми лет стихи пишу.

- Ну и как? Публикации есть?

- Ты понимаешь, какая штука. Года два назад послал я свои стихи в Москву. Ответ прислали непонятный: « Попробуйте писать прозу». В прошлом году наведывался в журнал там посоветовали записаться в какое-нибудь литобъединение. А откуда у меня на это время? Недавно вот предложил несколько вещей в районную газету. Там, в общем, одобрил, только попросили немного выправить размер, подобрать другие рифмы и все перекрутить на тему дня.

- А ребята как относятся к твоим стихам?

- Нормально Хоть истинных знатоков поэзии здесь, конечно, нет. Но для стенгазеты тоже писать надо. Надеюсь пробиться в поэты, пусть и небольшие.

- Конечно. А карикатуры очень удачные.

- Да? – обрадовался Бойцов. – Это рисует женя из бригады Куницына. Я передам, что тебе, понравилось. Я, собственно, почему к тебе подошел. Пора, друг, подключаться к нашему органу. Как раз начинаем готовить номер к Дню Конституции.

- На чем я могу помочь? Я стихов не пишу.

- И не нужно. Напиши небольшую заметку. На одну страничку. Хотя бы о Раиме.

- Хорошо . О Раиме я напишу.

…. Мнение о Сашке Бойцове как о чудаке и только продержалось у Вадима недолго. Буквально на следующий вечер произошел случай, заставивший его взглянуть на незадачливого поэта другими глазами. Случай, правда, относился к разряду тех, о которых говорят: и смех и слезы.

Чуть в стороне от жилого городка Миронов установил вагончик-баню. Каждый вечер сторож дядя Гриша, бывший по совместительству и истопником, разжигал в топке огонь и « поддавал парку». Трубы при этом гудели, дрожали и вибрировали, однако система работала исправно, что позволяло дяде Грише время от времени отлучаться со своего поста, где была неимоверная жара.

И вот однажды в момент его отлучки из топки выпало неловко положенное туда полено. Пол здесь был весь залит соляркой, которая моментально вспыхнула. Пламя начало стремительно подниматься по стенам. Через считанные минуты удушливый дым заполнил весь вагончик, где как раз мылось человек двадцать. Кто-то истошно завопил:

- Пожар!

Голые монтажники стремглав выскочил наружу. Крики и вопли всполошили лагерь. Люди бежали со всех сторон, однако никто толком не знал, что же произошло. Но когда над баней высоко взметнулись столб огня, раздался пронзительный вопль:

- Спасайся! Сейчас котел взорвется!

Еще секунда – и все бросились бы врассыпную.

И тут возле горящего вагончика появился Бойцов с небольшим огнетушителем в руках. Не обращая внимания на предостережения, он ворвался прямо в пламя, как бы рассекая его своей худощавой фигурой. Это и решило дело. В ход пошли лопаты, песок, огнетушители. Вадим работал так же ожесточенно, как и другие. Через десять минут о пожаре напоминали лишь пятна сажи на вагончике да пустяковые ожоги у некоторых добровольных пожарников.

Перепачканных, возбужденных монтажников вдруг охватил приступ буйного веселья. Целый водопад острот обрушился на головы тех бедняг, что выскочили из бани в чем мать родила. Но они не обижались. Напротив, сами же смеялись над собой, что увеличило всеобщее веселье.

Дед Мирон, узнав о случившемся, страшно рассвирепел. Были посланы гонцы за дядей Гришей, вернувшиеся с пустыми руками. Горе – истопник счел за благоразумное вовремя схорониться. Тем не менее он был заочно лишен совместительства.

Назавтра боевой листок откликнулся за пожар красочной карикатурой и целой поэмой, смысл которой сводился к нехитрой сентенции:

« Если ты взялся баню топить –

Очень ответственным нужно быть.

И никуда не уходить,

Даже воды попить».

В поэме Саша и строчкой не упоминал о своем участии в тушении пожара. А Вадиму еще долго виделись его острые плечи, бледное лицо, костистые пальцы, крепко сжимающие огнетушитель.

Планерка. Тайна Замойлова

Утром Миронов сказал Вадим:

- Приходи сегодня на планерку. Тебе полезно будет послушать.

Планерка Миронова проводит каждый вечер. Приглашал в контору бригадиров, механиков, снабженцев, кое-кого из рабочих. Час-полтора говорили о делах прошедшего дня, составляли планы на ближайшее будущее. Обычно после планерки по конторе долго еще плавали клубы густого табачного дыма. У Миронова была своя система проведения планерок. Сначала он бросал для затравки какую-нибудь колючую реплику, потом давал возможность выговориться всем присутствующим и уж затем высказывал свое собственное мнение, с которым почти всегда все соглашались.

Сегодня планерка была как никогда многолюдной.

- Что товарищи? – проговорил Миронов, обводя собравшихся цепким взглядом. – Не идет дело, а?

- А вы нас не попрекайте! – отвечал ему, вскидывая крупную голову, самый заслуженный в тресте бригадир Алексей Куницын. Вадим слышал, что Куницын был недавно награжден орденом и эта награда несколько отразилась на нем. Бригадир начал слегка задирать нос. – Сначала обеспечьте материалами, а потом спрашивайте. А если обеспечить не можете- мы в этом не виноваты.

- Мы ведь от работы не отлыниваем – поддержал Куницына добродушный великан со шкиперской бородкой Сурхан Талипов. – Да и со временем не считаемся.

- Сортиры строим, скоро чистить начнем – подал голос маленький шустрый Иноят Джамписов, все еще не оправившийся от недавней « обиды». Им, верхолазам, первым прибывшим на участок , когда еще не было ни материалов, ни фронта работ. Миронов поручил бригаде Иноята построить туалетную, с которой, по его словам, начинались и более важные объекты. Скрипя зубами, Джамписов выполнил задание, но с теп пор садился на планерки в дальнем углу и подавал оттуда едкие реплики.

Четвертый бригадир, худощавый и жилистый Вася Дергачев , предпочитал говорить о себе в третьем лице:

- А Васька, как дурак, мотается по трассе – и все нехорош! Сначала плит не было – фундаменты ставил. Потом плиты пошли – фундамент ставил. Потом плиты пошли – фундамент ы кончились! То бульдозер станет, то кран сломается. А весь спрос с Васьки! Нашли самого дурного!

- У меня в кармане, ничего нет, - отвечал Миронов.- и металла, ни машин, ни уголков тех клятых. И родить вам я тоже не могу.

- Ну, зачем вы так говорите! – вновь вскинул голову Куницын. – Нажимать надо на трест. Пусть там шевелятся, шлют представителя на завод! Так сидеть ждать у моря погоды можно до Нового года. А упрекать нас не надо. Мы свое дело делаем нормально, - заключил он.

Миронов вынул из ящика тетрадку и бросил ее на стол.

- Вот радиограммы только за последнюю неделю. « Шлите металл. Бригада под угрозой простоя». Каждый день три раза! Три раза!

Бригады дружно загудели:

- Радиограммы можно и полгода слать.

- А кто телеграммы принимает? Верочка?

- Так она в них селедки заворачивает…

- Радиограммы идут по адресу, - терпеливо разъяснял Миронов. – Думаю, скоро, металл будет. Работа у нас есть. Есть фундаменты. Котлованы. Ну-ка ,подай голос, кому завтра делать нечего? Вот ты, Василий, почему оставил два бракованных фундамента?

- Какие мне привезли, такие и поставил! – огрызнулся Василий.

- Какие тебе привезли? А ты сам – кто? Мальчишка? Первый раз в жизни фундамент видишь? Ты сколько трасс уже построил?

- Да я…

- Молчи! Раньше должен был думать! Завтра переделать! К вечеру приеду – проверю. Вот с этой рулеткой приеду. Смотри у меня!

- Сделаю миллиметр в миллиметр, - проворчал Дергачев.

Миронов тут же взялся за Джамписова. Потом за мелочи досталось и Куницыну.

- Ну что, други бригадиры? Дней через пять- семь металл придет. Будут у нас все условия для работы. Но пора нам переходить на прогрессивные методы работы. Надо объединить все наши разрозненные бригады в одну. Надо это, чтобы покончить с междоусобицей. Никакой нездоровой конкуренции, ненужной спешки – бригада –то одна, единая. Второе, более разумно распределять технику. В –третьих , никому не остается чужих грехов , сами же будет начатое заканчивать. В –четвертых, пусть кто-то в единой бригаде попробует подвести остальных. В –пятых, весь участок переходит на оплату по аккордно- премиальной системе. А это ваш заработок. И так я еще могу назвать сто пунктов. Поначалу будет трудно. Не прав я?

- Как будто все красиво, - ответил Дергачев. – Собрать всех людей в одну бригаду – это, я понимаю, сделать уравниловку. Хорошо ты работаешь, плохо- а получай одинаково. Это для лодырей хорошая система.

- А сколько у тебя в бригаде лодырей? Назови! Молчишь!А у тебя, Иноят? А у тебя, Сурхан? А у тебя, Алексей Кузьмич?

- А у нас естественный отбор…

- Ага! Значит у нас не трассе лодырей нет. Так что же, вы сами себя боитесь?

Разговор был долгий. Бригадиры разошлись около полуночи, тихо переговариваясь, сонные, разомлевшие. Казалось не устал лишь Миронов.

Миронов показал Вадиму лист ватмана, висевший на стене.

- Это сетевой график строительства» Целый институт его составлял. Видишь, сколько мы должны сделать на сегодняшнее число? А сколько сделано? С гулькин нос.

- Но вы же не виноваты, - пожал плечами Вадим.

- Ты думаешь, мне от этого легче? – Миронов задумался. – Любим ы иной раз оправдаться. А у Ленина знаешь какой лозунг висел в кабинете? « Кто хочет работать – ищет средства, кто не хочет – ищет причины». Так-то, брат… Трудимся мы неплохо, но нужно учиться работать лучше. – Он вздохнул. – Ох, сколько нам еще надо учиться. Мы сделали , что смогли. Заложили фундамент. А строить здание дальше- вам ,молодым. Особенно твоему поколению. Так что наматывай на ус. Пригодится в жизни. А трассу мы все равно сдадим к Новому году, как и положено по графику.

Вадим вышел на улицу. Ночь сегодня была удивительной. Воздух казался напоенным свежестью, горьковатым запахом пожелтевших трав.

Незаметно для себя Вадим со своими думами миновал линию прожектора и, оказался в полной темноте, еще некоторое время медленно брел вперед. Наконец, развернувшись, так же медленно направился к лагерю.

Прожекторы легко выхватывали из темноты пространство перед вагончиком. Склад, мастерские, машины, стоявшие в ряд были освещены слабее.

Вадим решил сделать небольшой крюк, подышать воздухом перед сном.

Он прошел сквозь ряд машин. Здесь не было гравия,, под ногами лежала сыроватая пружинистая глина. Шагов Вадим не слышал.

Дверца одной из будок, где жил женский персонал, была приоткрыта.

Было видно белели два обнаженных тела. Они так крепко сжимали друг друга в объятиях, что сначала Вадим понял , что перед ним мужчина и женщина.

Своим длинным телом он, казалось, хотел совсем расплющить ее. Однако мужчина двигался медленно и ритмично, с каким-то сладострастным упорством, и в колеблющемся свете ночника видно было, как напрягались все его великолепные мускулы.

Мрак скрывал женщину — Вадим различил лишь согнутую полноватую ногу, прижатую к бедру мужчины, грудь под мужской ладонью да белую руку, которая порхала легко, словно бабочка, почти машинально лаская мужское тело, а потом вдруг, расслабленная, падала, и до Вадима доносился глубокий стон.

В те мгновения, когда наступала тишина, Вадим слышал слившееся воедино дыхание, оно становилось все чаще, напоминая порывы знойного ветра. Потом вдруг снова наступало затишье, и снова среди ночи раздавался жалобный стон женщины, а ее рука, словно срезанный цветок, бессильно упала.

Тут же раздался жаркий счастливый шепот:

- Ты меня любишь? Ты и вправду меня любишь? Ну скажи еще раз. Возьми меня еще раз.

Вадим узнал голос Тани. Горячая волна ударила ему в лицо. Поспешно, но еще более заботясь, чтобы его не обнаружили, он ретировался. Так вот в чем дело? Выходит Замойлов и Таня любят друг друга? Конечно же любовь красивой, независимой Тани облагораживает Замойлова. Теперь понятно, почему он так переменился. Конечно же, Замойлов перерождается. Надо и самому относится теперь к нему лучше…

Отгулы

И вот наступил момент , с таким нетерпением ожидаемый монтажники. Начались отгулы.

Уже с утра в лагере царило приподнятое настроение, хотя отъезд как обычно, намечался на послеобеденное время.

К трем часам дня одна за другой вернулись с трассы бригады. Из-под коек извлекали сумки, саквояжи, чемоданы, где хранились отутюженные брюки, белоснежные рубашки, модельные туфли.

К четырем часам причесанные, гладко выбритые, веселые монтажники заняли места в машинах, до блеска выдраенных шоферами.