Полная версия
— Это точно, — кивнула я. — Некогда рассиживаться. Пора делом заняться, в спальне порядок навести, вещи разобрать.
— Маша, мы, конечно, сейчас с тобой сдюжим, пока лето и пока ты не тяжёлая, — кивнула она на мой живот. — Дитя родится, ты ведь совсем мне не помощницей будешь, да и я уже не такая крепкая. Мужика нам в дом надобно.
— Какого ещё мужика? — опешила я.
— Как какого? Чтобы дрова рубил, двор подметал, траву косил, снег зимой убирал, воду в баню таскал — полно работы для мужика найдётся.
— Вы имеете в виду слугу, — выдохнула я, сообразив. — Ему ведь платить придётся.
— А что поделать? Без мужицкой подмоги мы не справимся, особливо зимой.
— Да, ты права, — вздохнула я, а потом улыбнулась. Не время руки опускать. — Надо, значит, надо. Найдём кого-нибудь. А деньги у нас будут, не пропадём.
— Ох, точно не моя Мария, — по-доброму взглянула на меня нянюшка и направилась в кладовую, которая находилась за смежной дверью.
Не знаю, какой была прежняя хозяйка этого тела, а я определённо не собираюсь горевать и убиваться по прошлой жизни.
Коробку с Маркизой я оставила на кухне. Аглая отвела меня к колодцу на заднем дворе и показала, как набирать воду. Я заметила немало хозяйственных построек, которые раньше использовались по назначению. Вода оказалась действительно не очень чистой, такую только кипятить и фильтровать, чтобы хоть как-то в пищу употреблять, но я не уверена насчёт вкуса. Придётся покупать у водовоза. Сколько, интересно, стоит это удовольствие?
Набрав половину деревянного ведра, которое нашла Аглая в кладовке, я поднялась на второй этаж. Работы предстояло много, и нужно успеть до темноты, электричества ведь нет. Честно говоря, даже не помню, когда оно появилось в московских домах. Вроде в конце девятнадцатого века.
Работа закипела в моих руках: я вытерла пыль с мебели, протёрла окна ветошью, которую нашла Аглая всё в той же кладовой. Когда начала мыть пол, ощутила в полной мере, что я не в своём теле. Мария, конечно, никогда не занималась чёрной работой по дому, и её мышцы были не привычны к нагрузке. Руки немели, пальцы сводило от холодной воды, поясница начала ныть. Едва хватило сил домыть пол. Чую, завтра аукнется мне эта бурная деятельность.
В гардеробной я тоже навела мало-мальскую чистоту, чтобы было куда разложить вещи из сундуков и коробок. Их стояло в комнате немало, зато как же я обрадовалась, когда обнаружила внутри ворох постельных принадлежностей: пуховые одеяла, подушки, белое бельё с кружевной отделкой. Видимо, это тоже входило в приданое, когда Мария выходила замуж. Значит, князь не крохобор, всё вернул бывшей жене. Постель я застелила, когда уже летние сумерки опустились на Москву.
Неразобранных коробок и саквояжей оставалось ещё прилично. Подумав, что разберу их завтра, я вдруг приметила полукруглый верх деревянного сундучка с ручкой, он был перевязан верёвками.
— Да неужели! — ахнула я и принялась вытаскивать довольно тяжёлый сундучок. На боку красовалось название знаменитого американского производителя швейных машинок “Singer”.
— Глазам своим не верю! — взяв за ручку, я подняла деревянный кофр и поставила его на комод. Пальцы торопились развязать узлы на веревке. Едва справившись с ней, я наконец-то подняла высокую крышку.
— Швейная машинка! Практически новая! — восторгу моему не было предела. — Господи, спасибо!
Я коснулась махового колеса, оно довольно лёгко двигалось. Значит, машинкой пользовались, узлы механизмов, надеюсь, тоже смазаны и работают отлично. Я так обрадовалась находке, что не терпелось поделиться с Аглаей. Вот только темно уже стало в доме. На туалетном столике я видела подсвечник с оплавленной свечой. И как мне её зажечь?
Взяв подсвечник, я почти наощупь спустилась по лестнице. На кухне Аглая тоже успела навести порядок, отмыла мебель и утварь, расставив всё по местам. На столе стоял большой медный самовар, начищенный до блеска. Рядом горела свеча на металлической подставке, тускло освещая помещение.
— Ух ты! Настоящий самовар! Тульский? — я поставила принесённый подсвечник рядом на стол. Позже подожгу, когда в комнату пойду.
— Он самый. Нашла вот во дворе, песочком почистила, — улыбнулась Аглая, обернувшись, и продолжила хлопотать у второго стола. — А у вас разве самоваров нет?
— Таких точно нет, разве только в музеях их можно встретить, — я присела на деревянный табурет. Ноздрей коснулся едва уловимый запах дыма, исходящий от самовара. Дотронувшись до медной поверхности, тут же отдёрнула руку. — Горячий! Значит, чай будем пить? Откуда же ты воду взяла?
— В кадке немного было, видимо, Васька оставил. Да иван-чай в туеске нашёлся, — женщина повернулась и подошла ко мне, поставив на стол тарелку с нарезанными колбасой, сыром и хлебом. — Умаялась, поди?
— Да, устала. Аглая, а как ты свечу зажгла?
— Коробок спичек прихватила с собой, — хитро подмигнула мне женщина. — Ты ешь давай. Потом покажу, что ещё я нашла в кладовой.
— Неужели мешок картошки? — первое, что пришло мне на ум.
— Не угадала, — нянюшка поставила под краник самовара керамическую кружку и налила кипятка. — Только не ведаю, что с этим добром делать.
— Заинтриговала, — я принялась уплетать еду — проголодалась очень, потратив кучу сил на уборку.
— А я швейную машинку нашла среди вещей, — решила я всё же похвастаться находкой. — Мария умела шить?
— Да, домашние наряды для себя и дочери, иногда кукол обшивала, — грустно улыбнулась женщина, разливая чай. — Это князь подарил ей, когда Анечка родилась. Мария любила заниматься шитьём, вот супруг и исполнил её мечту о машинке. Ох и дорогая же вещь, из самой Америки, говорят.
— Понятно, — кивнула я. Оказывается, у нас с княгиней были общие интересы. С ужином я быстро расправилась, правда, чай не допила. Не терпелось посмотреть, что же нашла нянюшка. — Показывай, что там в кладовой.
Аглая взяла свечу и направилась к двери. Мы вошли в небольшое узкое помещение без окон. Я разглядела вдоль стен деревянные стеллажи, на которых стояла различная утварь. Нянюшка тут ещё не успела навести полный порядок.
— Вот, гляди, — она указала на нижнюю полку в конце кладовки и ближе поднесла свечу. Я увидела несколько длинных мешков с пришитой белой биркой.
Глава 11.Первая ночь
Глава 11.Первая ночь
— Сукно аглицкое, десять саженей, — разобрала я корявые буквы на бирке и развязала верхний мешок.
Нос учуял аромат лаванды — видимо, от моли положили саше. В мешке действительно оказался целый рулон серой шерстяной ткани довольно хорошего качества.
В трёх других мешках обнаружилось такое же сукно и ещё в двух — рулоны белого поплина.
— Откуда это добро? — удивлённо посмотрела я на нянюшку.
— Поди Васька умыкнул со склада княжеского, — фыркнула Аглая. — Да только, видать, не успел вовремя забрать.
— А если кто хватится недостачи? — я завязала мешки. — И потребуют вернуть ткань?
— Это вряд ли. Скорее кладовщик сдерёт с работников, чем будет искать пропажу. Не переживай, никто сюда не явится.
— Надеюсь, — задумалась я. — Однако хорошая находка.
— Только что делать с ней будем? Может, в лавку текстильщика сдадим по дешёвке? — предложила няня самый простой вариант.
— Только не это, — я закусила губу. — Машинка швейная есть. Я подумаю, что из этого можно сшить. Готовая вещь всегда стоит дороже.
— Ткань хорошая, точно не для простого люда. На рынке такое дорого не продашь, — осадила меня Аглая.
— Подумаю об этом завтра, — вздохнула я, зевнув. — Голова уже не варит, спать хочется.
— Конечно, иди с богом, отдыхай, — Аглая двинулась в сторону выхода.
— Нянюшка, а где же твоя комната будет? — вдруг вспомнила я о том, что она весь день потратила на уборку кухни.
— Туточки и заночую на тюфяке, — женщина кивнула в угол кухни.
— Это не дело. Завтра же тебе подберём комнату. Благо их тут немерено, — возмутилась я.
— Не переживай, Маша, за кухней есть комната, где раньше ключница жила. Завтра там порядок наведу и устроюсь, — улыбнулась женщина. — Мне в самый раз будет.
— Хорошо, — успокоилась я. Взяв со стола свечу, с которой сюда пришла, подожгла её от горящего фитиля. — Спокойной ночи, Аглая.
— И тебе, Мария, доброй ночи. Не забудь сказать перед сном: «На новом месте приснись жених невесте», — таинственным голосом произнесла она.
— Бог с тобой, нянюшка. Какой ещё жених? — улыбнулась я, положив руку на живот. — Да и кто меня разведённую замуж возьмёт?
— И то верно, — грустно вздохнула женщина. — Была бы вдовой, взяли бы и с дитём. Типун мне на язык, — сплюнула она через левое плечо.
— Мне без женихов есть чем заняться, — попыталась я отшутиться, присев над коробкой, где спала Маркиза с приплодом. — Вот и нежданное прибавление у нас случилось сегодня, а осенью мне предстоит стать мамой.
В сердце разлилась теплота от этой мысли. Именно о сыне я думала, когда легла спать. За окном было темно, на небе мерцали редкие звёзды. Завтра наступит новый день, и мне предстоит решить новые задачи. Веки наливались свинцом, дыхание становилось размеренным и тихим. Перина с одеялом словно облака приняли меня в свои тёплые объятия.
— На новом месте приснись жених невесте, — засыпая, прошептала я зачем-то это поверье.
И мне действительно приснился сон, снова из прошлого Марии.
Запыхавшись, я вбежала босиком в шатёр. Прямо передо мной лежал широкий топчан, застеленный лоскутными одеялами. На низеньком столике стояла одинокая свеча, тускло освещая странное жильё. На мне был необычный наряд, совсем не похожий на платье дворянки: длинная красная юбка с воланами и блузка в цвет с запахом, открывавшим соблазнительную ложбинку на груди.
Я встряхнула распущенными волосами, убирая их за спину. С головы слетел платок, упав на ковёр. Вдруг талию обняли крепкие руки, притянув меня к широкой груди.
— Тебе очень идёт наряд цыганки, — горячее дыхание коснулось моей шеи, вкрадчивый шёпот будоражил до мурашек. — Моя жена, люблю тебя…
В знакомом мужском голосе звучала страсть, а я таяла от ласковых губ, касающихся моих обнажённых плеч. Хочу ещё поцелуев, нежных… горячих…
Я повернулась к мужу и утонула в его синих глазах.
— Машенька, — князь тяжело дышал от возбуждения, — эта ночь наша. Никому не отдам тебя.
Его слова тронули моё сердце, которое и так учащённо билось в груди. Я обвила руками мужскую шею, потянувшись к желанным губам. Воронцов тоже был одет, как настоящий цыган: расстёгнутая красная рубаха, чёрные штаны, подпоясанные кожаным кушаком. Почему мы были в таких костюмах, я не знала, но меня больше волновал сам князь. Голова шла кругом от терпкого аромата, исходящего от его рук, что обхватили моё лицо.
— Ты нужна мне, — синие глаза пронзительно смотрели на меня, и наконец-то горячие губы со вкусом можжевельника коснулись моих уст, властно требуя ответа. И я отдалась желанию принадлежать этому мужчине. Будь что будет, но эта ночь точно наша…
Глава 12. Поход на рынок
Глава 12. Поход на рынок
Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь, но в памяти быстро всплыли события прошлого дня. Хотела по привычке потянуться и вдруг ощутила, что мышцы одеревенели, а всё тело ноет от вчерашнего усердного труда. Как я и думала, Мария к физическому труду была непривычна. За окном солнце поднялось уже довольно высоко, а нянюшка меня, конечно, не стала будить. С трудом я села в кровати.
Ощущала я себя старой клячей — но ничего, нужно двигаться, и станет легче. Вчера в гардеробной я развесила несколько повседневных платьев, которые мне точно пригодятся. Бальные и вечерние так и оставила в сундуках, вряд ли я их вообще когда-то надену. Приглашений ждать не стоит, теперь я персона нон-грата в высших кругах.
В уборной я заметила унитаз в виде стульчика с дыркой, под которым стояло обычное жестяное ведро. Не на улице — и на том спасибо. На столе были выставлены кувшин с водой и небольшой медный таз, рядом лежало чистое полотенце. Наверное, Аглая по привычке заботится обо мне.
Справившись в уборной, я направилась в гардеробную, надела простое платье из бежевой хлопчатобумажной ткани. Насколько я помню из истории костюма, с утра женщины корсетов не носили. Надо будет сшить себе бюстгальтеры и бюстье. Корсеты сейчас мне противопоказаны, даже специальный для беременных, который носила Мария. Как позже докажет медицина, лучше совсем без него.
Причесавшись, я заплела обычную косу и закрутила её пучком на затылке. Шпильки и гребень я нашла в небольшом специальном несессере, где хранились различные аксессуары для волос. Там же нашлись баночки с пудрой, румянами и кремами, над которыми я зависла, изучая их. Особенно меня порадовали найденные куски ароматного мыла и флакончик французских духов моей любимой фирмы. Вот уж действительно неожиданно. Неужели из самого Парижа? Скорее всего, это дорогой подарок от князя, ведь раньше духи покупали мужчины для своих дам. Цветочный аромат оказался несколько резковат для меня, но я не удержалась и нанесла капельку духов на шею и на запястье — может, через некоторое время шлейф мне понравится больше.
Спохватившись, что долго провозилась с содержимым несессера, я поспешила на первый этаж. Аглая, наверное, уже давно проснулась и трудится вовсю.
Кое-как я спустилась по лестнице на негнущихся ногах и сразу заметила, что в холле стало чище, мусора нет и даже пол подметён.
— Аглая! — войдя в просторную гостиную, я остановилась и замолчала, удивлённо разглядывая незнакомку возле камина. — Здравствуйте. Простите. Вы кто?
Темноволосая женщина лет сорока в сером платье и переднике, чистившая камин, подняла голову от работы.
— Доброго дня вам, барыня, — поздоровалась она, встав с колен. — Меня зовут Настасья. Фёдор Михайлович меня к вам послал на подмогу. Я тут смотрю, у вас работы непочатый край.
— А вот и Мария Павловна проснулась, — в комнату вошла нянюшка, вытирая руки о фартук. — Познакомились? Ну и ладно. Как чувствуешь себя, Машенька?
— Ужасно, — простонала я, схватившись за поясницу. – Всё тело болит.
— Немудрено. Ты давай-ка иди на кухню завтракать, а потом на рынок пойдём, пока свежие продукты все не раскупили, — улыбнулась Аглая.
— Почему ты меня не разбудила? — тихонько возмутилась я, выходя из гостиной.
— Ты вчера так умаялась, спала аки младенец, — доброта и забота сквозили в её голосе. — Жалко мне стало будить тебя спозаранку. Ты работай, да не переусердствуй, не забывай, что дитё под сердцем носишь.
— Твоя правда, нянюшка, — вздохнула я, входя на кухню.
Остатки еды с княжеского стола мы доели, нужно было идти на рынок. Маркизе я отдала последние полкружки топлёного молока. Она, вылакав досуха плошку, вернулась в коробку к котятам.
— Вот тебе корзина поменьше, — Аглая поставила плетёное изделие на табурет, — я себе побольше возьму. Деньги не забудь.
— Ой, точно, — ахнула я. — В этом платье можно в город выходить? — решила я всё же уточнить у нянюшки.
— Можно, только юбок нижних маловато. Шаль накинь да голову прикрой, — улыбнулась женщина.
Пришлось снова подниматься по лестнице, превозмогая боль в мышцах. В середине девятнадцатого века пышные юбки и кринолин были неотъемлемой частью гардероба. Мне, как дворянке, пришлось отдать дань моде, и я добавила пару нижних пышных юбок; теперь ходить стало ещё труднее. Придётся привыкать. Накинула на плечи ажурную шаль, надела простую шляпку и лёгкие кожаные ботиночки на шнуровке вместо домашних балеток. Деньги положила в ридикюль из плотной ткани и прицепила его к поясу, спрятав в складках юбки, — так надёжнее будет.
— Надо торопиться, небо что-то хмурится, — Аглая обеспокоенно посмотрела на облака, когда мы вышли из дома. — Кабы дождь не пошёл.
За калиткой нас ждали узкие московские улицы с пыльной мощёной дорогой. До рынка путь был неблизкий, пока мы добрались, времени ушло прилично. Солнце совсем спряталось за тучки и поднялся ветер.
— Торговаться буду я, а ты рядом молча стой, — скомандовала Аглая, когда мы вошли в торговые ряды.
Чего тут только не было! Глаза разбегались от обилия товаров. Я рассматривала прилавки скорее из любопытства, всё же первый раз вижу подобные реалии, которые словно сошли с исторических картин.
Погода портилась, продавцы с охотой торговались с Аглаей, снижая цену. Женщина оказалась профи в этом деле, и покупки получились довольно выгодные: топлёное масло, молоко, яйца, масло растительное, крупы, небольшая сахарная голова, корнеплоды. Хлеб мы купили в лавке булочника.
С полными тяжёлыми корзинами мы двинулись в обратную сторону. На выходе с рынка Аглая попросила у меня копейку и подошла к какому-то мальчишке, назвав ему адрес дома, куда нужно привезти бочку воды. Это был сын одного из водовозов, которого знала Аглая. Сказала, воду доставит хорошую, правда, придётся отдать за это полрубля, да ещё приплатить, если попросить мужика закатить бочку в дом. Да, помощник и правда нам нужен. Только где ж его взять?
— Надобно бы нам мешок муки купить, хлеб я сама могу печь, так дешевле будет, — рассуждала вслух Аглая, идя по дороге. — Да и мешок картошки выгоднее. Только придётся извозчика просить всё это доставить к дому.
— Да, ты права, оптом оно всегда дешевле, — согласилась я с ней.
Пока мы шли, начал накрапывать дождь, который грозился вот-вот превратиться в настоящий ливень. Аглая предложила свернуть к церкви и спрятаться там. Некоторые прохожие тоже поспешили туда. Нищие на паперти, завидев состоятельную клиентуру, начали усердно креститься и просить подаяния.
— Помогите, Христа ради!
— Не откажите, сударыня-благодетельница, — тянулись руки в нашу сторону. — Муж умер, а у меня семеро детей. Кормить их некому.
Я было хотела дать женщине что-нибудь съестное из корзины, но Аглая меня остановила.
— Денег ей надобно, — фыркнула она, — это же Фёкла из банды попрошаек. Знаю я её, муж у неё у другого прихода так же трудится с протянутой рукой.
Я удивлённо посмотрела на няню и достала пару медяков, подав их нищим.
— Господь благословит вас за щедрость, — крестилась женщина.
Мы вошли в церковную лавку — и как раз вовремя, дождь вовсю забарабанил по крышам. В помещении было тесно, зато приятно пахло пчелиным воском и ладаном. Аглая предложила взять несколько свечей, чтобы поставить их дома перед образами. Я согласилась. Вот только такими темпами денег, полученных от князя, нам точно не хватит. Нужно скорее придумать, куда применить найденные рулоны сукна и поплина.
Когда дождь утих, мы вышли на улицу. Часть нищих разбежалась, но некоторые остались, несмотря на ни на что. И вдруг я обратила внимание на крепкого мужика с длинной бородой. Он расположился прямо на траве возле ворот, сжимая в руках войлочную шапку, старый зипун на нём весь промок, с седых волос стекали капли воды. Видимо, так и сидел под дождём. Но мне бросилось в глаза то, что он мерно раскачивался, словно в трансе, и ни на кого не обращал внимания.
— Пойдём, Маша. Али этому юродивому подать хочешь? — нянюшка тронула меня за рукав.
— Нет, Аглая, погоди немного, — и я направилась к нищему.
Глава 13. Новый работник
Глава 13. Новый работник
— Здравствуй. Как тебя зовут? — заговорила я с мужиком, но тот даже не обратил на меня внимания и продолжал слегка раскачиваться. Тогда я присела и коснулась его руки, повторив вопрос: — Как тебя зовут?
Мужчина не дёрнулся, вопреки моим опасениям; он сначала замер, а потом поднял на меня взгляд.
— М-м-м… Ми-рон, — промычал он имя, и снова опустил взор на свои руки, сжимающие шапку.
— Меня зовут Мария, — размеренно говорила я. — Мирон, тебе нужна работа?
Мужик кивнул. С неопрятной бородой он выглядел старым, но, приглядевшись, я поняла, что ему ещё и шестидесяти нет.
— Барыня, возьмите горемыку к себе, — рядом неожиданно возникла Фёкла, та самая профессиональная попрошайка. — Мирону много не надо: пропитание да крыша над головой.
— Ты знаешь его? — посмотрела я на женщину, выпрямившись.
— Как не знать. Мы с ним одному барину служили. Когда свободу дали крестьянам, наш хозяин вскорости разорился, а нас по миру пустил. Вот мы в город и подались, да только никто не хочет брать на работу, полно нас таких горемычных, — вздохнула Фёкла. — Мать Мирона ключницей была ещё при старом барине, — понизила она голос. — Поговаривают, что Мирошка его сын, вот барин юродивого и оставил при себе служить. Мать научила его с горем пополам работе всякой по дому, да только полоумный он, почти не разговаривает, зато всё понимает.
— Это я и так вижу. — Значит, не ошиблась я, имея некоторый опыт за плечами.
— Мирон на фабрику пытался устроиться, да только шумно там очень, а он не терпит громких звуков. Даже когда колокола звонят, уши затыкает, — продолжала нищенка. — Возьмите его, барыня, он добрый, не буйный, трудолюбивый, безделушки всякие мастерить умеет.
— Как раз предлагаю ему пойти со мной, — я снова присела, положив ладонь на обветренные руки мужика. — Мирон, будешь работать по дому? Двор подметать, дрова рубить, баню топить да ношу тяжёлую иногда таскать? А я буду тебя кормить, комнату отдельную тебе выделю с койкой.
— Бу-ду, — кивнул он, и его взгляд ненадолго задержался на моём лице.
— Отлично. Тогда пошли, — улыбнулась я, довольная тем, что нашла помощника.
— Спасибо вам, барыня, — поклонилась мне Фёкла. — А то я уже устала защищать его от своих. Он же не из наших, ходит по приходам где вздумается. Вот его и гонят, даже побили один раз.
Я ничего не ответила и пошла к Аглае, которая наблюдала за нами в сторонке. Мирон поднялся с насиженного места и тяжёлой поступью пошёл за мной. Он оказался довольно высокого роста, поджарый.
— Маша, ты чего удумала? — нянюшка смотрела на меня круглыми глазами.
— Знакомься, Аглая, это Мирон, — указала я на мужика. — Он будет служить у нас, помогать тебе по дому. Найдём для него угол, кормить три раза в день да копейку какую давать на личные нужды.
— Мирон, — повернулась я к работнику, — это Аглая, она главная по дому, будет говорить тебе, что делать.
Мужик мельком посмотрел на нянюшку и кивнул.
— А если он буйный? — тихо прошипела женщина мне на ухо.
— Фёкла говорит, он спокойный и работящий, – улыбнулась я. — Не переживай, Аглая, сладишь с ним. Если что, я помогу тебе. У нас медики называют таких людей аутистами. Мой племянник, к сожалению, родился с этим расстройством. Мы с сестрой курсы специальные проходили, как с такими детьми общаться, помогать им и научить необходимым навыкам. Специалисты из нашего века такие методики разработали, что их можно и ко взрослым применить.
— Ничего не поняла, что ты сказала. Ну смотри, Маша, кабы чего не вышло, — вздохнула няня, но перечить больше не стала. — Мирон, возьми у Марии корзину, — решила она сразу испытать работника.
Мужик молча протянул ко мне руку в ожидании. Я передала ему корзину — от тяжести уже болели руки. Он взял ношу и молча пошёл рядом. Так мы втроём благополучно добрались до дома. И как раз вовремя. Стоило только открыть калитку, как донёсся крик извозчика: «Тпру-у-у! Стой, родимая!»
Напротив ворот остановилась повозка, гружёная небольшими деревянными бочонками.
— Барыня, воду надобно? — на козлах сидел дородный мужик в приличном кафтане. Он свысока смотрел на нас, подкручивая пальцами пышные чёрные усы.
— Да, — кивнула я, поняв, что подоспел заказ Аглаи.
— Тады забирайте. С вас пятьдесят копеек! — а сам даже не шевельнулся.
— Мирон, сними одну бочку с телеги и отнеси в дом, пожалуйста, — я тронула нового работника за руку, забрав у него корзину с продуктами. Он кивнул, поспешив исполнить мой наказ. Я переживала, по силам ли будет ему ноша, всё же не молод. Но я зря волновалась. Мирон лихо стащил верхний бочонок и закинул его на плечо. Он, конечно, согнулся под тяжестью, но выстоял и не спеша пошёл к дому.
— Спасибо, — я открыла кошель и, отсчитав нужную сумму, подошла к извозчику, протягивая ему монеты. — Благодарю.
— Барыня, по каким дням воду вам привозить? — мазнул по мне взглядом нахал.
— Через день, — гордо подняла я голову, посмотрев на мужика.
— Замётано, красавица, — ухмыльнулся он и взмахнул вожжами, ударив лошадь. Повозка покатилась дальше по дороге.
— Ох и курощуп* этот Игнат, — вздохнула нянюшка, покачав головой. — Но зато дело своё знает, вода у него хорошая, бочки вовремя чистит.
— Неприятный тип, — согласилась я, направляясь к дому. — Пойдём скорее, хочу сегодня присмотреть комнату под мастерскую. И надо Мирону подобрать из одежды что-нибудь приличное. Остались ли какие-нибудь вещи от отца Марии?
