Полная версия
— Простите, Мария Павловна, но что я мог подумать, когда ваш поверенный всё рассказал мне? — мужчина недоуменно пожал плечами. — Значит, вы утверждаете, что не собирались избавляться от ребёнка? И никаких настоек не принимали?
— Нет, не принимала, — замотала я головой, уверенная в том, что так и было. Связь с подсознанием княгини ещё держалась, но я не знаю, всегда так будет или нет. Пока я ощущала отголоски её эмоций как свои собственные.
— Да уж, — врач ещё сильнее сдвинул брови на переносице. — Удивительно, что вы и ваш ребёнок вообще выжили. Кто-то пытался вас отравить?
— Не знаю, — теперь призадумалась я. Память княгини молчала, но неприятный холодок пополз по коже. Неужели муж пытался избавиться от супруги? Что там говорил поверенный перед тем, как я потеряла сознание? Что-то про приданое…
— Вот что, сударыня, вам нужно ещё пару дней провести в больнице, — сурово посмотрел на меня врач.
— Мне необходимо увидеться с Фёдором Михайловичем Головиным, — надо же узнать, чем всё закончилось в суде, чтобы понять, как мне жить дальше. Удовлетворил ли суд требования Воронцова?
— Я могу отправить посыльного с запиской к нему. Ваш поверенный и так просил меня связаться с ним, как только вы придёте в себя.
— Буду вам очень благодарна, — с облегчением выдохнула я.
— Вы пока отдыхайте. Я распоряжусь, чтобы вас накормили, — врач встал и, поставив стул на место, вышел из палаты.
Вздохнув, я легла на подушку. Неизвестность пугала, особенно то, что жить мне придётся в прошлом. Я не знаю ни этикета тех времён, ни законов, но буду надеяться на память Марии. Как-то же всплыли у меня в голове имена поверенного и князя Воронцова. Значит, смогу опознать и прочих людей, близких княгине.
Какой сейчас год и месяц? Кажется, июнь или конец мая. Из открытого окна лёгкий ветерок доносил ароматы цветов и зелени. Наверное, где-то рядом сад.
Я посмотрела на свои ладони: тонкие пальцы, ухоженные ногти — конечно без лака, нежная кожа, но на левом указательном пальце видны следы от швейной иглы. Полагаю, княгиня занималась вышиванием. Интересно взглянуть на себя в зеркало. Как я теперь выгляжу? Волосы светло-русые — это я уже поняла по длинной косе за плечами. Волосы практически как мои родные, только длиннее.
Обед мне принесла медсестра. На подносе стояла тарелка с горячей перловой кашей, чашка чая и пара кусочков ржаного хлеба. Я вдруг ощутила, что действительно голодна, и с аппетитом принялась за еду. Перловку повар хорошо проварил и добавил в неё топлёное масло, поэтому каша оказалась вкусной и сытной.
Где-то через час в палату вошёл знакомый мужчина в сером костюме, неся под мышкой кожаный портфель.
— Мария Павловна, рад видеть вас в здравии, — тихо произнёс он. Это был поверенный, который защищал мои интересы в суде. Я обрадовалась, чувствуя, что княгиня доверяла этому человеку.
— Здравствуйте, Фёдор Михайлович, — улыбнулась я мужчине, присев на кровати.
— Значит так-с, Пётр Николаевич позволил нам побеседовать в его кабинете, — он оглянулся на женщин, которые ещё спали на своих койках. — Нам никто не помешает.
— Хорошо, — я встала и плотнее запахнула полы халата.
Через пару минут, пройдя по длинному коридору, мы очутились в просторном кабинете главного врача, где царил такой же порядок, как и в палате.
Поверенный подошёл к письменному столу, достал из портфеля бумаги и внимательно посмотрел на меня поверх очков.
— Итак, есть хорошие новости и плохие. С чего начать?
— Давайте сначала плохие, — кивнула я на пачку бумаг.
— Присядьте, Мария Павловна, — мужчина вежливо отодвинул для меня стул.
Визуалы
Малышка Анечка, 3 года, дочка князя Воронцова и Марии
И визуал к 4 главе. Сон, приснившийся Маше
Глава 5. Развод
Глава 5. Развод
Глава 5. Развод
— Духовный суд расторг ваш брак с князем Воронцовым, вернул вам титул графини и девичью фамилию Ивелич, — со скорбью в голосе сообщил поверенный. — А также запретил вам видеться с дочерью.
— О нет, — я опустила взор, тяжело вздохнув. Нужно сделать вид, что сильно расстроена. Хотя новость о том, что Анечка не будет видеть мать, меня действительно не радовала.
Но жить в одном доме с незнакомым человеком, который ненавидит меня, — та ещё перспектива. Тем более проводник мне строго наказал не позволять Воронцову прикасаться к себе — жаль, не успел договорить почему. Выходит, развод с князем мне только на руку.
— Значит так-с, я подам на апелляцию и буду бороться за то, чтобы судья разрешил вам видеться с дочерью хотя бы два раза в месяц, — успокаивал меня поверенный. — Не волнуйтесь, Мария Павловна, ещё не всё потеряно.
— Благодарю вас, Фёдор Михайлович, — поджала я губы. В носу защипало, видимо, гормоны и подсознание княгини давали о себе знать.
— А теперь хорошие новости, — уже бодрее произнёс мужчина. — Судья рассмотрел завещание вашего батюшки. Акции общества «Московский текстиль», которые были переданы князю Воронцову в качестве приданого, остаются у него. К сожалению, тут большие сложности из-за того, что ваш бывший супруг является главным акционером. Но! Князь Воронцов теперь обязан пожизненно выплачивать вам ежемесячное пособие в тридцать девять рублей.
— Это уже радует. — Лишних денег точно не бывает. Только я понятия не имею: тридцать девять рублей это мало или достаточно в девятнадцатом веке? Как бы уточнить у поверенного, какой именно год на дворе? Я бы спросила прямо, но боюсь вызвать ненужные подозрения.
— Далее. Дом вашего батюшки по-прежнему принадлежит вам. Без крова вы не останетесь. Князь обещал в течение трёх дней освободить жильё, которое все эти годы использовалось под склад.
— Замечательно, — вздохнула я с облегчением. — Значит, когда я выйду из больницы, могу вернуться в родной дом.
— Всё верно, — кивнул поверенный и положил передо мной бумаги. — Значит так-с, документы на владение домом и землёй, отдам вам, когда выйдете из больницы. Тут они вам не к чему.
Действительно хорошая новость — у меня есть дом, это главное.
— Очень благодарна вам, Фёдор Михайлович, — искренне произнесла я. Но как расплачиваться с ним? — Вы мне потом пришлите, пожалуйста, счёт за ваши услуги.
— Что вы, Мария Павловна! Какой счёт?! — От возмущения на его шее появились красные пятна. — Я уже говорил вам, что ничего не надобно. Павел был моим другом и многое сделал для меня, я перед вашим батюшкой в неоплатном долгу. Поэтому с радостью помогаю вам и верю в то, что вас кто-то оклеветал и заманил в эту ловушку с графом Третьяковым.
Ого! Это уже интересно! Я навострила ушки.
— Вы добрая и доверчивая душа, Мария Павловна, вас легко обмануть и ввести в заблуждение, — вздохнул поверенный. — Этим и воспользовался Борис Гавриилович, который, скорее всего, действовал по чужой указке за хорошее вознаграждение. Сам бы он до такого точно не додумался.
— Почему вы так считаете? — осторожно поинтересовалась я.
— Я недавно узнал, что граф задолжал крупную сумму владельцу игорного дома. И через пару дней после того, как ваш муж увидел в нумере вас в объятиях якобы любовника, Борис расплатился с частью долга. А вчера полностью покрыл задолженность и уехал в Европу.
— Спасибо, Фёдор Михайлович, за поддержку, — задумалась я. Очень похоже на то, что этот граф был кем-то нанят, чтобы опорочить Марию и растоптать её честь в глазах общества.
— Значит так-с, завтра я подам на апелляцию и буду добиваться того, чтобы его святейшество позволил вам видеться с дочерью, — уверенно произнёс поверенный и, немного задумавшись, продолжил: — Можно также требовать отмены расторжения брака. Думаю, узнав о вашем отравлении и долгах графа Третьякова, Духовный суд может дать время на расследование, и ваш брак будет пока сохранён.
— Вот именно что пока. Боюсь, вы слишком полагаетесь на силу закона и справедливости, Фёдор Михайлович, — покачала я головой. — Мой муж заявит, что я пыталась избавиться от ребёнка и отравилась, употребив большую дозу яда. Врач просто констатировал отравление, но нужно ещё доказать, что от меня хотели избавиться. Моих слов будет недостаточно, чтобы судья поверил в покушение на мою жизнь.
— Тут вы правы, Мария Павловна, — кивнул мужчина, — но появится шанс доказать вашу невиновность. Я уверен: хозяина трактира и очевидцев якобы ваших встреч подкупили, хорошо им заплатив. Вдруг нам удастся узнать, кто заказчик?
— А если нет? Опять суд? Терпеть унижение и ненависть мужа? Увольте, но я не хочу снова через это проходить. Вы же знаете, я в положении, мне нельзя волноваться, — я искренне не желала ввязываться в эту тяжбу. — Может, отравитель просто добивался нашего с князем развода и успокоится на этом. Если он узнает, что брак снова в силе, на меня опять могут покушаться. И кто знает, будет ли эта попытка столь же неудачной или нет.
— Конечно, голубушка, вы правы, — он ласково, по-отечески посмотрел на меня. — Но у меня сердце кровью обливается, стоит подумать, что ждёт вас после развода. Как же Анечка без вас? Как вы будете одна растить ребёнка вне брака? Свет перестанет принимать вас — сплетни о вашем положении и так уже заполонили салоны Москвы. Замуж вам больше не выйти. Да и тридцать девять рублей невеликие деньги.
— Не волнуйтесь, Фёдор Михайлович, — глаза вдруг защипало от обиды. Эмоции княгини опять проснулись во мне, смешавшись с моими собственными чувствами. — Я справлюсь. У меня есть дом, руки-ноги на месте — это главное.
— Значит так-с, Мария Павловна, обещайте мне, что, если будет совсем тяжко, обратитесь ко мне за помощью, — не унимался мужчина. Видимо, действительно переживает за судьбу дочери друга.
— Обещаю, Фёдор Михайлович, — кивнула я. — Буду ждать хороших новостей. Очень надеюсь, что смогу видеться с дочерью.
— Всё сделаю, что в моих силах, — искренность звучала в его голосе. — Может, вам что-то нужно? Вы только скажите, я привезу.
— Да, мне необходимы гребень для волос, щётка и зубной порошок, — осторожно назвала я предметы, надеясь, что они уже существуют. Хотя что это я — гребень-то определенно уж вещь привычная.
— Я отправлю своего помощника, он привезёт вам вещи сегодня же, — охотно отозвался поверенный.
— Послезавтра меня выпишут из больницы. Вы не могли бы меня встретить и отвезти в дом моих родителей? — осмелилась я сразу попросить о помощи. Я ведь понятия не имею, где находится особняк, а денег нанять извозчика у меня с собой нет.
— Конечно, Мария Павловна, непременно буду. И вашей нянюшке сообщу. Позвольте провожу вас до палаты, — мужчина поправил очки на носу и галантно подал мне руку.
У княгини есть нянюшка? Я призадумалась, обхватив мужскую руку. В памяти всплыл образ немолодой пухленькой женщины в чепце. «Аглая Никифоровна», — промелькнуло имя в голове. А вот с нянюшкой могут быть проблемы. Уж она точно знает Марию с пелёнок и заметит, что её подопечная изменилась. Надеюсь, развод — достаточно веская причина для того, чтобы объяснить перемены в характере униженной княгини.
Выходя из кабинета, я остановилась возле зеркала, которое висело рядом с дверью. Сделала вид, что поправляю волосы, и еле сдержала возглас. Княгиня Воронцова была удивительно похожа на меня, только чуть ниже ростом и немного худее. Видимо, долгий стресс, связанный с бракоразводным процессом, сказался на внешности молодой женщины, да и отравление красоты не добавило. Но всё же чувствовалась в ней порода: гордая осанка, которую тело держало на уровне рефлексов, утончённые черты лица, ясные зелёные глаза — у меня же были серо-голубые.
Мне стало жаль эту молодую женщину — она попала в хитро расставленную ловушку. Либо сам Воронцов хотел избавиться от жены, либо недруг княгини, который хотел добиться развода. Может, любовница князя? Чем чёрт не шутит. Надеюсь, после развода заговорщик потеряет ко мне всякий интерес.
Вернувшись в палату, я легла на койку, чувствуя усталость. Положила руку на живот, ощутив лёгкое шевеление малыша. И тут меня осенило. Если Мария не изменяла мужу, в чём я уверена, выходит, ребёнок от князя? Надеюсь, он никогда об этом не узнает и будет свято верить в измену жены. Иначе он может забрать у меня сына. Развод так развод, никакой апелляции. Главное — выносить и родить малыша, вырастить и воспитать его. Большего мне не нужно. Я сильная и справлюсь со всем.
Глава 6. Новая жизнь
Глава 6. Новая жизнь
Ночью подсознание княгини снова показало мне сцену из её прошлого. Я сидела за туалетным столиком и смотрела на своё отражение в тёмном зеркале. Волосы распущены, глаза лихорадочно блестят в свете свечей. На мне тонкая шёлковая сорочка с глубоким вырезом, кружевные оборки обрамляют декольте. Сердце бешено бьётся в груди, даже ладони вспотели.
— Ты моя, красна девица, — пропел ласковый голос рядом, и заботливые руки коснулись моих волос.
— Ох, нянюшка, страшно-то как, — прошептала я, зажмурив глаза на мгновение. В отражении за моей спиной появилась коренастая женщина, она аккуратно расчёсывала мои светлые локоны гребнем.
— Не волнуйся, моя лебёдушка, — улыбнулась няня. — Князь мужчина порядочный и не заставит тебя против воли лечь с ним. Но ты же понимаешь, что первая ночь после вашего венчания неизбежна. Я молюсь, чтобы супруг твой был ласков и нежен с тобой, Машенька. Он не обидит тебя, поверь.
Слова нянюшки подействовали успокаивающе, но волнение всё равно никуда не делось.
Внезапно хлопнула дверь. Огонь на свечах задрожал, и тени заплясали по комнате.
— Ухожу, ваше сиятельство, — пролепетала нянюшка, склонив голову перед вошедшим, и торопливо вышла.
А я сидела, смотря в зеркало, и боялась обернуться, словно чудовище увижу, но прекрасно знала, что вошёл мой супруг, князь Александр Воронцов. В отражении появилась высокая фигура мужчины. Он был одет в белую рубашку с расстёгнутым воротом и брюки. Взгляд синих глаз плотоядно мазнул по вырезу моей сорочки, а потом князь посмотрел на меня. Сердце сделало кульбит и забилось ещё чаще.
— Мари, — голос с хрипотцой пробирал до мурашек, и моего обнажённого плеча коснулась тёплая ладонь, — ты боишься меня?
— Нет, ваше сиятельство, — едва дышала я, опустив взор.
— Мы уже обвенчаны, можешь называть меня по имени, когда мы наедине, — в его голосе слышались ироничные нотки. — Ты прекрасна, Мари.
Моей шеи нежно коснулись губы, обжигая лёгкими поцелуями, волна трепета прокатилась по телу от желанной ласки.
— Иди ко мне, Мари, — шептал мужчина, соблазняя меня только одним своим голосом.
Я поднялась с пуфика и тут же оказалась в крепких объятиях. Муж развернул меня, и его губы сначала коснулись моей щеки, а потом плавно переместились на уста, осторожно целуя. Голова шла кругом от аромата его одеколона, можжевельника и лаванды. Я несмело разомкнула губы, отвечая на ласку мужа, и он усилил напор, жадно впиваясь в мой рот. Колени задрожали от накатившей слабости, руки обвивали крепкую шею, а я сама бесстыдно прижималась грудью к мужу.
— Моя нежная супруга, — тяжело дышал князь от возбуждения. Его пальцы коснулись тесёмок выреза сорочки и потянули их, развязывая. Через секунду я, совершенно обнажённая, стояла перед мужем, прикрыв руками грудь.
Супруг сначала разглядывал меня с вожделением, а потом подхватил на руки и понёс к широкой кровати. Я прижалась к его груди, желая только одного — принадлежать этому сильному и великолепному мужчине, который стал мне законным мужем.
О таком счастье, как брак по любви, я даже не мечтала. Когда отец сообщил, что князь Воронцов объявил о желании посвататься ко мне, я не поверила своим ушам. Ведь он никогда не оказывал мне знаков внимания на балах и приёмах. Мы даже ни разу с ним не танцевали. И вдруг он решил взять меня в жёны? Удивительно…
Прохладная простынь, горячее тело мужа, его страстные поцелуи, ласковые руки и мои стоны удовольствия — всё смешалось в моём сознании…
Я открыла глаза. Сердце гулко билось в груди от интимных воспоминаний княгини. Всё же она любила мужа и была счастлива до того момента, пока её жизнь не рухнула вместе с честью. Что же случилось на самом деле? Как Воронцов застукал жену с «любовником»? Может быть, этот момент я тоже увижу когда-нибудь во сне. А сам князь любил жену? Или женился по расчёту из-за акций графа Ивелича? Хотя мне этого, скорее всего, не узнать.
За окном уже рассвело. Врач обещал меня сегодня выписать из больницы. Наконец-то я уеду отсюда. Впереди меня ждала новая жизнь, которая пугала, но я верю, что справлюсь.
Вчера я думала о том, как мне жить дальше. Профессия у меня есть, и вполне хлебная. В девятнадцатом веке богатые дворянки заказывали платья у портных и модисток. У меня знания двадцать первого века, и работать я умею с любой тканью. Надеюсь, в этом времени уже изготавливают швейные машинки, хотя бы самые простые, на ручной тяге. Открою собственный салон по пошиву одежды, как и мечтала. Мои руки и знания моего века помогут наладить собственное дело, которое прокормит нас с сыном. Главное — найти первых клиентов и заработать репутацию, а дальше сарафанное радио сделает своё дело.
После завтрака пришёл врач и сказал, что я могу отправляться домой. Медсестра принесла моё платье, в котором я поступила в больницу. Где-то через час она обрадовала меня, сообщив, что прибыл Фёдор Михайлович.
Жутко волнуясь, я спустилась на первый этаж и сразу заметила в холле среди посетителей больницы фигуру поверенного. Рядом с ним стояла коренастая женщина из моего сна в простом платье и платке. «Нянюшка», — промелькнула мысль в голове.
— Лебёдушка моя, — едва прошептала пожилая женщина и поджала тонкие губы, её глаза мгновенно заблестели от слёз. — Слава тебе господи… живёхонькая…
Стоило только приблизиться к ней, как она протянула руку и осенила меня крестом. Поддавшись душевному порыву, я смело шагнула к женщине и обняла её. От нянюшки пахло хлебом и топлёным молоком, чем-то близким и родным.
— Дни и ночи молюсь за тебя, Машенька, — всхлипнув, прошептала женщина, — пусть Господь сжалится над тобой.
— Всё хорошо, нянюшка, — с трудом произнесла я, посмотрев в выцветшие глаза крестьянки. — Ты ведь не оставишь меня?
— Бог с тобой, конечно нет, — голос у женщины дрожал от волнения. — Я ведь матушку твою растила, тебя с рождения нянчила и вот за Анечкой присматривала. Вы же для меня самые родные… — и она снова всхлипнула. — Князь давече воротился из суда злющий, аки бес. Напился аглицкого пойла, а потом рычал на слуг, чтобы пожитки все твои собрали и ничего от тебя не оставалось в доме. Вчера Прохор погрузил всё на телегу и в дом твоего батюшки отвёз.
— Вот и замечательно, — вздохнула я, отпустив плечи нянюшки. Значит, не с пустыми руками остаюсь. И кажется, Аглая пока не заметила подмену, но мы мало ещё общались. Прогнать от себя женщину я тоже не могла — видела, насколько искренне она любит княгиню. Обманывать её не хотелось, но я понимала, что лучшей помощницы мне не сыскать, особенно когда родится малыш.
— Фёдор Михайлович, поедемте? — я взглянула на мужчину.
— Конечно, Мария Павловна, карета ждёт у входа, — он указал на дверь.
Пока мы ехали по улицам Москвы, я смотрела в оконце и практически не узнавала город. Только когда мы оказались на улице Кузнецкий Мост, я по некоторым знакомым зданиям сориентировалась, где мы находимся.
Торговая улица изобиловала лавками, салонами и ресторанами. Я еле сдерживала удивление, читая про себя вывески, которые были написаны на старославянской кириллице. Иногда до ушей доносилась французская речь, и я во все глаза рассматривала прохожих. Судя по фасону одежды, многие были выходцами из дворянского сословия.
И меня осенило: это же идеальное место для моего будущего ателье. Закусив губу, я уже представляла себе уютное помещение с большими окнами, в которых будут выставлены манекены в шикарных платьях. Правда, я пока понятия не имею, каким образом это произойдёт и что придётся сделать для того, чтобы моя мечта осуществилась. Однако в глубине души я была уверена в успехе своего любимого дела.
— Мария Павловна, князь решил открыть счёт в банке на ваше имя, куда он будет перечислять пособие для вас, — поверенный отвлёк меня от мыслей о будущем. — Но первую выплату за июнь он передал через меня. Вот.
Мужчина достал из-за пазухи небольшую пачку бумажных денег.
— Значит так-с, здесь тридцать девять рублей ассигнациями, — он протянул мне купюры, — расписку на имя князя в том, что сумма полностью получена, потом напишите.
— Хорошо. Спасибо, Фёдор Михайлович, — я взяла деньги и положила их в нагрудный карман платья, пересчитывать не стала.
— Вот мы и приехали. Ваш дом, графиня Ивелич, — он назвал мою теперешнюю фамилию и титул.
Карета остановилась возле старых кованых ворот, за которыми виднелся двухэтажный дом, выстроенный в стиле классицизма. Во рту пересохло от волнения. Здесь выросла Мария, нянюшка прожила тут большую часть своей жизни. Только я здесь впервые.
— Прошу, — адвокат помог мне сойти на землю, подав руку. Я огляделась. Улица неширокая, мощёная, и всё же дом стоит в хорошем районе. Городские особняки местного дворянства тянулись вдоль улицы, утопающей в цветущих садах.
— Ох, матерь божия, — тяжело вздохнула нянюшка, неся в руках корзинку, накрытую белым платком. — Три года никто не жил тут, как барин помер.
Металлическая калитка у ворот неприятно заскрипела, когда Фёдор Михайлович толкнул её. Клумбы, разбитые когда-то вдоль каменной дорожки, заросли сорняком. Сад возле дома был немного запущен, траву давно не косили.
Я взглянула на возвышающийся дом: вполне просторный, не дворец, конечно, но места точно хватит. Окна зияли пустотой, целые и без видимых повреждений. Само здание выглядело прилично, не успело обветшать за эти года. Главное, чтобы крыша не протекала.
Мы подошли к дубовым парадным дверям, и Фёдор Михайлович отпёр их ключом.
— Теперь вы тут хозяйка, Мария Павловна, — и вложил мне в руку ключ. — Документы сейчас же вам отдам. Входите.
Набравшись смелости, я толкнула дверь и вошла внутрь. Сделав пару шагов, остановилась, привыкая к полумраку в холле.
— Господи боже мой! — ахнула нянюшка за моей спиной.
И я была с ней полностью солидарна.
Глава 7. Отчий дом
Глава 7. Отчий дом
— Здесь был склад или притон? — я смотрела на мусор и грязь под ногами. Видимо, с тех пор как умер отец Марии, никто даже не подметал в доме. Настенные подсвечники были залиты парафином, который накапал ещё и на пол. Стены пыльные, в углах паутина, местами в паркете чернели дыры, кругом валялись щепки, бумага и поломанные ящики из фанеры.
— Вот же черти окаянные, — покачала головой нянюшка. — Совсем дом не берегли.
— Да, хуже ночлежки, — вздохнул Фёдор Михайлович, разглядывая вестибюль.
— А где же мои вещи? — растерялась я от увиденного.
— Должны были на второй этаж отнести, в хозяйскую спальню, — ответила нянюшка.
— Там тоже склад устроили? — мне хотелось плакать, глядя на этот ужас, но слезами тут точно не поможешь. Как это всё в порядок приводить?
— Только первый этаж использовали. Рабочим несподручно было по лестнице носить груз, — успокоил меня Фёдор Михайлович. Надеюсь, на верхнем этаже обстановка лучше.
— Посмотрим, что там дальше, — я шагнула вперёд, обходя мусор.
В следующем просторном помещении с большими окнами царил такой же беспорядок. Камин у стены выделялся чёрным пятном — его давно не чистили. Стены были покрыты тёмно-зелёной набивной тканью с жёлтым растительным орнаментом. Интересно, получится ли отмыть стены и станут ли они светлее? Наверное, это главная гостиная, точнее бывшая гостиная. Мы обошли ещё несколько комнат — везде грязь и мусор.
— А где же мебель? — спохватилась я. Ведь ничегошеньки нет в доме, даже захудалого дивана. Неужели вывезли всё?
— Так в кладовки убрали и в барские комнаты снесли, чехлами накрыли, — ответила нянюшка. — Надобно там искать.
Она направилась к следующей двери. А я сразу не сообразила, что значит барские комнаты — может, кабинет и курительная. Помнится из истории, жилище делилось на мужскую и женскую половины. Пройдя пару помещений, Аглая открыла следующую дверь в небольшую комнату, полностью заставленную мебелью, которую действительно накрыли чехлами.
