Полная версия
— Надеюсь, всё на месте, — облегчённо выдохнула я, глядя в дверной проём.
— Всё должно быть туточки, — нянюшка пожала плечами.
— Только как это всё вернуть на прежнее место? — поверенный задал закономерный вопрос.
Действительно, кто станет таскать мебель? Я и нянюшка точно не сможем. Она в силу возраста, а мне нельзя — и так чуть ребёнка не потеряла.
— Значит так-с, я найду носильщиков и пришлю их к вам, Мария Павловна, — строго посмотрел на меня мужчина.
— Спасибо, Фёдор Михайлович, — улыбнулась я. Всё же какой молодец, понимает, что нам с нянюшкой не справиться. — Только мы с Аглаей сначала приберём тут.
— Я свою домработницу в помощь вам пришлю. Настасья женщина бойкая, работящая.
— Мы сами справимся, — стушевалась я. — Правда, нянюшка?
— И нечего отказываться от помощи, — нахмурилась Аглая, смотря на меня. — Ишь удумала — руками полы драить да с дитём в утробе корячиться.
— Хорошо, — я отвела взгляд. Она, конечно, думает, что дворянке не положено заниматься чёрной работой. Ничего, сидеть сложа руки я точно не буду.
Далее мы вошли на кухню. Это я поняла по огромной плите с чугунной варочной поверхностью и печи, покрытой простой белой плиткой.
— Здесь хотя бы мебель есть, — вздохнула я, глядя на грязные деревянные столы и шкафы. Кажется, работники принимали здесь пищу и пили сивуху, которую пролили на пол — запах стоял ужасный.
— Ну и вонь, — пробормотала нянюшка, скривившись. — Точно Васька тут со своими дружками самогон гнал. Не зря народ говаривал, что этот пройдоха торгует из-под полы.
— Который Васька? — проговорилась я и прикусила язык.
— Дворником работал у барина. Помнишь? Рябой такой бобыль, — женщина ни капли не удивилась моему вопросу. Значит, Мария давно не видела этого Василия. — Когда Павла Николаевича не стало, уж так Васька просился остаться — идти-то ему некуда, вот Александр Григорьевич и взял его сторожем.
— Да, помню, — правда, никакого воспоминания не всплыло в голове в связи с этим именем, а вот образ отца Марии появился. Крепкий мужчина с русыми волосами, наполовину седой, с аккуратными усами и бакенбардами — настоящий барин.
— Сперва туточки порядок надобно навести, — Аглая расстроенно покачала головой. — Готовить-то где будем?
— И спальни надо проверить, ночь наступит быстро, — голова шла кругом оттого, сколько всего предстоит сделать.
— Я тогда начну кухню отмывать, а ты подымись наверх, глянь, что там творится, — предложила нянюшка.
— Хорошо, — я повернулась к мужчине. — Фёдор Михайлович, можно расписку позже напишу? Просто негде даже присесть.
— Конечно, Мария Павловна, — видно было, что поверенный чувствовал себя некомфортно среди всего этого безобразия, но и уходить не спешил. Он торопливо открыл свой портфель и достал оттуда картонную папку. — Ваши документы на владение домом.
— Благодарю. Не смею вас задерживать, вы и так мне очень помогли, — решила я отпустить мужчину, забрав у него документы. — Идёмте провожу вас.
— Я поеду сейчас в Консисторию подавать ходатайство на апелляцию. Документ вчера составил как полагается, — сообщил он, когда мы остановились в вестибюле.
— Спасибо. Поезжайте с богом, Фёдор Михайлович. Пусть у вас всё получится, — кивнула я, держа папку у груди. — Всего доброго вам.
— Как будут новости, обязательно сообщу. И вам всего хорошего, Мария Павловна, — поверенный быстрым шагом покинул дом.
Закрыв за ним дверь, я вздохнула. Поднимусь-ка на второй этаж. Что там творится?
Я направилась к широкой деревянной лестнице. Фёдор Михайлович оказался прав: складировали товар только на первом этаже. Наверху не было такого количества грязи и мусора, зато пыли оказалось предостаточно. На стенах холла второго этажатёмными пятнами выделялись следы от картин, которые здесь когда-то висели. В гостиной я тоже приметила похожие прямоугольные пятна. Интересно, куда дели картины? Надеюсь, убрали на хранение, а не работники склада растащили.
По периметру холла располагалось несколько дверей. И которая моя комната? Я прислушалась к своим ощущениям: ничего не откликалось в душе — и решила открыть первую дверь слева.
Это оказалась спальня. В алькове стояла небольшая кровать, накрытая чехлом из мешковины, хоть матрац не придётся тащить на улицу и выбивать. В воздухе ощущался запах затхлости, помещение требовало проветривания. Первым делом я открыла окно, еле справившись с деревянной рамой, которая никак не хотела двигаться. Свежий летний ветерок ворвался в комнату. Я обратила внимание на стены, покрытые светло-голубой плотной тканью вместо привычных мне виниловых обоев. Придётся как-то очистить стены от скопившейся пыли.
Покинув первую комнату, я направилась в следующую, которая была похожа на предыдущую, и там тоже открыла окно, впуская ароматы цветущего сада. В третьей комнате, более просторной, я обнаружила у стены сундуки, саквояжи и различные коробки. Кажется, это вещи Марии, привезённые из дома бывшего мужа. Их я разберу позже.
Никаких подтёков с потолка и плесени в жилых помещениях не наблюдалось, что, несомненно, радовало. Значит, крыша цела и дом худо бедно отапливали зимами. Всё же здесь хранили товар. Интересно, какой? Фёдор Михайлович говорил об акциях общества «Московский текстиль». Наверное, складировали сырьё для производства или рулоны ткани, которые требовали определённого уровня влажности и температуры воздуха.
Я обнаружила выходы в отдельную гардеробную, уборную и смежную комнату. Наверное, это супружеские спальни. И раз вещи занесли именно сюда, значит, тут жила мать Марии. Интересно, найду ли я какие-нибудь личные вещи? Взгляд привлёк лакированный комод, накрытый холщовкой. Аккуратно сняв ткань, чтобы не поднять пыль, я положила на комод папку с документами и открыла верхний ящик.
— Машенька! Поди сюды скорее! — голос нянюшки раздался с первого этажа. — Покажу чего.
Случилось что-то? Я оставила комод и поспешила вниз.
Глава 8. Маркиза
Глава 8. Маркиза
Оказавшись на лестнице, я сразу заметила белую кошку с огромным животом.
— Вот гляди, кто к нам пришёл, — улыбнулась нянюшка, указав на животное, которое крутилось возле её ног.
— Откуда она тут взялась? — я слегка удивилась и начала спускаться по лестнице. — От соседей пришла?
— Машенька, не признала, что ль? Это же твоя Маркиза, — недоуменно смотрела на меня женщина. В голове промелькнуло воспоминание: белая кошка лежит у меня на коленях, и я глажу её.
— Маркиза?! — ахнула я наобум, не зная, какой именно реакции ждёт от меня нянюшка. — Не может быть! — и припустила по ступеням. — Откуда?
— Почём я знаю, где она четыре года скиталася, — пожала плечами женщина. — Вон какая брюхатая, того гляди вот-вот окотится.
Спустившись, я подошла к кошке и осторожно взяла её на руки.
— Тяжёлая какая, — улыбнувшись, я слегка прижала к себе животное. — Где же ты пропадала, плутовка? Зачем только сбегала из дома?
— Тебя, наверное, искать отправилась, когда ты в дом супруга переехала, — выдала няня свою версию.
Интересно, почему Мария не забрала с собой любимицу после свадьбы? Я почесала животное за белым ушком, кошка прикрыла глаза от удовольствия и заурчала.
— Маркизочка, — ласково пролепетала я. Странно, больше никаких подсказок от подсознания Марии не возникало в голове. Как бы не проколоться, если бывшая хозяйка как-то по-особенному называла любимицу. Няня тут же раскусит меня. Откуда вообще взялась эта кошка на мою голову? Четыре года где-то скиталась, лютые зимы пережила, от собак, наверное, убегала. Вот и шрамик на мордочке доказывает, что нелегко пришлось выживать. И надо было ей вернуться именно сегодня!
Вдруг я ощутила, как кошка напряглась и тихо мяукнула, умоляюще посмотрев на меня жёлто-зелёными глазами.
— Ой! Кажется, Маркиза рожать собралась, — растерянно посмотрела я на нянюшку и снова почувствовала схватку у животного. — Что делать-то?
— Вот же не вовремя, — всплеснула руками женщина, — кухню надо в порядок приводить, а тут эта вздумала котиться.
— Так что делать? — опыта такого у меня не было никогда, но и признаться в этом тоже боязно, вдруг Маркиза уже рожала при бывшей хозяйке.
— Короб надобно бы, подстилку и положить туда Маркизу.
— У меня в комнате стоят коробки с вещами, — вспомнила я. — Освобожу какую-нибудь, — и тут же направилась к лестнице, держа питомицу на руках. — Сейчас сделаю тебе лежанку, Маркизочка. Не переживай, всё будет хорошо.
В ответ кошка жалобно мяукнула.
— Я пойду на кухню, — донеслось мне вслед от нянюшки. — Дел невпроворот.
В комнате я положила животное на кровать, которая была ещё зачехлена.
— Лежи тут, — погладила кошку по животу и ощутила очередную схватку. Интересно, как долго будут длиться кошачьи роды?
Выбрала среди вещей подходящую по размеру круглую коробку. Внутри оказалась красивая шляпка, пришлось её убрать на комод.
— Так, надо что-то постелить на дно, — посмотрела я на Маркизу, которая лежала на боку и точно не собиралась никуда убегать. — Правильно, лежи. Сейчас, милая.
Я бросилась в гардеробную в надежде найти там что-то наподобие куска ткани. И не ошиблась — на стеллаже обнаружился мешок с постельным бельём. Открыв его, сразу ощутила затхлый запах, но главное, что не грязное. Взяв оттуда пожелтевшую наволочку, я вернулась в спальню. Лежанка для кошки была готова в два счёта.
— Маркиза, ложись сюда, — подхватив кошку, я перенесла её в коробку. — Отлично. Дальше что? Пошли нянюшку спросим.
Осторожно взяв в руки коробку с кошкой, я аккуратно спустилась по лестнице. На кухне Аглая успела открыть окна, и сивушная вонь уже не так сильно ощущалась. Процесс уборки был запущен — нянюшка тёрла стол мокрой тряпкой. Интересно, где она нашла ведро и воду? Что-то я не заметила водопровода в доме.
— Ну что? Пристроила свою любимицу? — мельком взглянула на меня няня. — А я вот воды в колодце набрала. Сгодится для мытья полов, а для питья точно нет. Совсем плохая вода стала. Придётся у водовозов покупать.
Да уж, водопровода и чистой воды в кране мне будет больше всего не хватать.
— Нянюшка, Маркиза в коробке, — я поставила ношу на деревянный табурет. — Что дальше делать?
— Ничего, сама родит, поди, не в первый раз уже приплод приносит за четыре года-то, — продолжила Аглая мыть столешницу.
Значит, кошка потерялась, будучи совсем подростком, если равнять по человеческим меркам, и Мария точно не наблюдала родов у питомицы. Это уже радует.
Вопреки словам няни, кошка вдруг начала беспокойно крутиться в коробке, пытаясь то лечь, то встать, и протяжно мяукать.
— Кажется, ей больно, — заволновалась я, глядя на поведение животного. — Может, ветеринара вызвать?
— Да где ж его сыскать? — пожала плечами женщина. — Еще и денег запросит немало.
Закусив губу, я стояла и не знала, чем помочь кошке. Рука сама потянулась к ней и дотронулась до шёрстки.
— Маркизочка, лапочка моя, — ласково погладила я сначала спинку питомицы, потом живот, ощущая, как он каменеет от схваток. Жёлто-зелёные глаза посмотрели на меня с облегчением, как будто моя ласка помогла кошке справиться с беспокойством и болью. — Вот так, умница.
Я продолжала гладить её, убедившись, что моя забота помогает.
— Божья тварь, а тоже в добром слове и ласке нуждается, — улыбнулась Аглая, не останавливая свою работу.
Маркиза перестала жалобно мяукать, улеглась на бок, и я услышала тихое мурчание. Значит, чувствует себя комфортнее. Как же она вовремя появилась здесь, как будто почувствовала, что бывшая хозяйка вернулась и обязательно приласкает её. А может, правда почувствовала? Кто знает.
Поставив рядом второй табурет, я присела на него, а то устану рядом стоять, пока кошка рожает. Она снова забеспокоилась, пока я устраивалась на сиденье.
— Я тут, Маркизочка. Всё хорошо, — и снова принялась гладить питомицу.
Первый беленький котёнок появился где-то через полчаса, мать его тут же вылизала. Он тихо пищал, инстинктивно ища сосок матери. Я аккуратно подтолкнула слепыша в нужном направлении.
— Интересно, сколько их родится? — я с умилением наблюдала, как новорожденный присасывается к матери, и снова начала гладить кошку, так как она опять принялась протяжно мяукать.
— Да кто ж знает, увидим, — хмыкнула Аглая. Она всё это время продолжала прибираться на кухне.
Котят родилось трое: один полностью белый, как мать, и двое с чёрными пятнышками.
— Воды ей дай, — няня протянула глиняную миску с водой. — Последы она съела, не голодная, а вот пить точно хочет.
— Хорошо, — кивнула я, взяв миску.
Вдруг Аглая положила на мою руку влажную холодную ладонь, пристально взглянув мне в глаза. Сердце ухнуло в пятки от её пронзительного взгляда.
— Руки у тебя тёплые да благодатные, — скрипучим голосом проговорила она, убрав ладонь.
Я быстро отвернулась и поднесла миску Маркизе. Кошка принялась жадно лакать воду. Когда она напилась, я снова повернулась к нянюшке, держа посудину с водой.
— А ведь ты не Машенька, — неожиданно выдала женщина, не отводя от меня выцветших глаз.
Сердце сделало кульбит и бешено забилось в груди. Всё же догадалась…
Глава 9. Долгий разговор
Глава 9. Долгий разговор
— Я Маша, правда, фамилия моя Дымова. Присядьте, Аглая Никифоровна, — и выдала нянюшке всё как на духу. Она меня раскусила за пару часов. Скрывать правду бесполезно.
Рассказала, откуда я, из какого времени и даже про проводника поведала, назвав его ангелом. Аглая женщина верующая и лишь перекрестилась, услышав о божьем посланнике. Нянюшка молчала, пока я говорила, только иногда ахала и охала, да слёзы катились по её щекам.
— Всё-таки не уберегла я Машеньку, — тяжело вздохнула она, когда я закончила свой рассказ. — Ох и горемычные вы обе, нелёгкая доля вам досталась. Только Машеньку уже не вернуть, бог забрал её светлую душу к себе.
— Как вы догадались, что я не она? — надо понять свои ошибки, чтобы не повторять подобных проколов с другими людьми, кто знал Марию.
— Я сразу почуяла, что с тобой что-то не то. Моя девочка убивалась бы от горя — мужа она очень любила, хоть и не показывала ему свои слёзы. Зато подушки каждое утро мокрые были после того дня, как князь её с графом застукал. Но это не главное, — женщина протянула ко мне пальцы и дотронулась до моих ладоней. — Руки тебя выдали. Моя бабка ведуньей была, людей лечила, травки знала, обереги делала. Дар её ко мне не перешёл, зато я вовек не забуду тепло и благодать, которые шли от её ладоней. У тебя подобный дар, а у Машеньки отродясь его не было.
Я удивлённо подняла руки к лицу, рассматривая их. Ничего необычного, руки как руки.
— И Маркизе ты помогла окотиться, боль её забрала, — Аглая продолжала удивлять меня. — Благодать до сих пор из твоих рук сочится.
— Ангел говорил, что даст мне силу, — вспомнила я слова проводника. — Неужели он имел в виду дар ведуньи?
— Выходит так, — вздохнула женщина. — Только никому не показывай свой дар. А я точно не проболтаюсь, не сумлевайся.
— Почему? — я замерла, опешив от строгого наказа.
— Церковь не жалует таких, как ты, но попы не так страшны, — Аглая замолчала, задумавшись, словно подбирала слова. — Даже к лучшему, что суд расторг брак Маши с князем. Нельзя тебе с ним видеться.
— Это ещё почему? — приподняла я брови.
— Народ говаривал, якобы дед князя был ведьмаком и силу свою внуку любимому передал, — огорошила меня нянюшка новостью. — Машенька поведала мне однажды, что так оно и есть. Александр Григорьевич сотрудничает с тайной полицией. Он помогает искать таких, как ты, наделённых силой.
— Зачем? — эта информация комом в горле встала.
— Да кто ж ведает, — пожала плечами нянюшка. — Только тех, кого забрали в Петровские казармы, больше никогда не видели.
— Убили?
— Ходят слухи, что их держат в заточении, заставляют служить царю и его семье, поэтому держись подальше от князя. Ежели он дотронется тебя, сразу твой дар почует и сдаст в тайную полицию.
— И сразу сообразит, что я не его бывшая жена, — поняла наконец, о чём хотел предупредить меня проводник.
— Жалеть тебя он точно не будет, — кивнула нянюшка.
— Расскажи, Аглая, как получилось, что князь Воронцов уличил супругу в измене? — решила я сразу разъяснить это дело. — И почему он уверен, что ребёнок не от него?
— Ох, сама толком не понимаю, как так вышло, — покачала головой женщина. — Машенька слишком доверчивая была, наивная. Батюшка её один воспитывал, пылинки с неё сдувал, берёг пуще злата. Матушка-то от горячки умерла после того, как родила дочь.
Теперь понятно, почему никаких образов матери Марии не всплывало у меня в голове, только лицо отца.
— Граф Третьяков, аки змей-искуситель, сначала с князем дружбу завёл, потом его Александр Григорьевич к делам своим фабричным привлёк. Граф всегда вежливым прикидывался, улыбался, комплиментами Машу одаривал, но всё было в приличиях, — продолжала женщина, вытирая глаза платочком, воспоминания снова дали волю слезам. — Борис то якобы случайно в парке Марию встретит, то в церкви, то в лавке, словно подкарауливал её везде. Люди их часто видели вместе. А я говорила Маше, что не нравится мне этот граф, смутьян он. Но она называла Бориса добрым и благородным дворянином, другом семьи. А оно вона как вышло.
Нянюшка замолчала, переводя дух; слёзы не останавливались и текли по её щекам.
— Зимой приехали хранцузы из самого Парижу, торговые дела были у них с князем, — продолжила Аглая, немного успокоившись. — И вот однажды воротился Александр Григорьевич домой весёлый, довольный. Мол, договор заключил выгодный с хранцузами, вечером праздновать собрались в ресторации, где в гостинице те иноземцы нумера снимали. Маше сказал, чтобы готовилась, с ним поедет на ужин. Она так обрадовалась — давно никуда с мужем не выходила, всё по дому хлопотала да с Анечкой занималась. Платье лучшее надела, причёску красивую ей Марфа сделала.
Женщина снова замолчала. Я не торопила Аглаю, понимая, как тяжело ей даётся этот рассказ.
— Машенька сказывала, что сначала всё хорошо шло. В ресторации гостей сытно кормили, поили, музыканты играли, даже танцы устроили. Граф Третьяков там, конечно, тоже был, — вздохнула нянюшка. — Машенька говаривала, веселилась от души, общалась со всеми, а потом вдруг почувствовала себя дурно. Мужу не сказала ничего, тот занят был разговорами, и ушла в уборную, а когда вышла, встретила Бориса в коридоре. Тот заметил, что она бледна, и вызвался помочь, предложил отвести в свободный нумер, чтобы Маша отдохнула там. Обещал вызвать лекаря и сообщить князю. Она и согласилась на беду свою.
— Кажется, я догадываюсь, что произошло дальше, — решила я высказать свою версию, видя, что моральные силы у Аглаи закончились. — Похоже, Машу опоили чем-то, ей стало плохо. Третьяков отвёл Марию в комнату, лекаря, конечно, не вызвал. Вместо этого он уложил княгиню на кровать, платье снял, да и сам, наверное, разделся. Князю кто-то шепнул на ушко, что его жена с графом поднялась наверх. Тот и появился в самый пикантный момент.
— Ох, почти так и было, — кивнула нянюшка. — Только платье Борис с неё не снимал, просто юбки задрал, а сам портки спустил. Думаю, Машеньку и в самом деле чем-то опоили.
— Как же князь не понял, что жена не в себе? — насторожил меня этот момент.
— Он тогда озверел, увидев стонущую жену на кровати с задранными юбками и Бориса рядом без портков. Если бы не Алексей Николаевич Потапов, который следом поднялся, князь бы точно убил графа. Алексей сдюжил с другом и выволок его из нумера, чтобы, не приведи господь, тот смертный грех на душу не взял. Алексей Николаевич всё это потом на суде рассказывал.
— И никто не помог Марии? — не верилось, что окружающие не заметили, в каком состоянии находилась княгиня. Князь, понятное дело, в аффекте был и не понял, что супруга под дурманом.
— Никто, — покачала головой Аглая. — Машу так и оставили в комнате. Утром она проснулась одна, с головной болью, ничегошеньки не помнит — только, как граф Третьяков помощь свою предлагал, и всё. Ох, скандал был на всю Москву. Александр Григорьевич в духовный суд заявление подал, свидетелей откуда-то нашёл, они и показали, что якобы Мария в том заведении не раз с графом в нумере уединялась. Сама она перед князем только ревела. слова вымолвить не могла. Боялась, что Борис надругался над ней, пока она не в себе была. А через месяц Машенька поняла, что беременна. Молчала, никому не говорила, что ребёнка ждёт. Я уж сама догадалась, когда её по утрам выворачивать стало да женских дней давно не было.
— Значит, Мария точно не знала, кто отец ребёнка? — я положила ладонь на чуть выпирающий живот. Хотя меня этот факт мало волнует, лишь бы с малышом всё было в порядке после всех стрессов, которые пережила княгиня.
— Нет, — тяжёлый вздох вырвался из её груди. — Оттого она пуще страдала, аппетит пропал, исхудала. Князь с Анечкой видеться разрешил только перед обедом, да и то под контролем няни или Натальи Григорьевны.
— Кто это? — в голове всплыл образ довольно молодой привлекательной сероглазой женщины с тёмными волосами, уложенными в пышную причёску.
— Старшая сестра князя. Это из-за неё Маша не смогла Маркизу забрать, — кивнула женщина на коробку с кошкой и притихшими котятами. — У Натальи от них чихота начиналась и глаза слезились. В доме не держали животных совсем.
— Понятно, — значит, аллергия мучила женщину. Но теперь мне не давал покоя другой вопрос. — Аглая, как думаешь, кто подстроил измену Марии и хотел отравить её?
Глава 10. Нужные находки
Глава 10. Нужные находки
— Не ведаю, милая, — покачала головой нянюшка. — Машенька никому зла не делала, со всеми старалась быть доброй. Даже не знаю, кому она помешать сумела.
— А князь мог это подстроить? Может, он хотел избавиться от жены? — его пока точно не стоит сбрасывать со счетов. — Потом строил из себя оскорблённого мужа.
— Ему какой прок? Не скажу, что хозяин любил Машеньку так же сильно, как она его, но никогда не обижал супружницу и довольно ласков был с ней, — вздохнула женщина. — Анечку любит, хоть по началу расстроился, что не сын родился, однако ж теперь в ней души не чает.
— Значит, о сыне мечтал, — я снова погладила свой живот. Няня, конечно, видела только внешнюю сторону отношений супругов, но мотив может быть скрытым. — Аглая, ты останешься теперь, когда всё узнала обо мне? — с надеждой посмотрела я на нянюшку. Без её поддержки мне будет нелегко.
— Конечно, — её губы дрогнули в полуулыбке, глаза опять заблестели от влаги. — Идти мне некуда, да и одной тебе совсем тяжко будет. Душа хоть и чужая, а тело Машеньки, к тому же дитя в твоей утробе растёт. Мой долг быть рядом с тобой, может, господь простит мои грехи и что не уберегла я свою любимицу.
— Спасибо, Аглая, — я пожала сухую ладонь женщины. — Пусть это будет нашей тайной. Кстати, а какое число сегодня и год?
— Второе июня одна тысяча восемьсот шестьдесят пятый.
— На сто шестьдесят лет назад меня забросило, — прикинула я в уме. — Ну ничего, жили же как-то люди в этом времени, значит, и мы не пропадём.
— И то, хватит слёзы лить, — встрепенулась нянюшка, встав с табурета. — Обедом кормить тебя пора.
— Что же мы есть будем? — ахнула я, понимая, что ничегошеньки нет у нас.
— А вот это, — и женщина поставила на табурет корзину, с которой она приехала. — На сегодня нам хватит. Взяла провианту из княжеской кухни. Матрёна тебе вот собрала пирогов, точнее для Маши. Уж она к ней хорошо относилась, в отличие от других слуг, и не верила, что княгинюшка могла прелюбодействовать.
Нянюшка достала завернутые в полотенце печёные пирожки, краюху хлеба, пару варёных яиц, колесо копчёной колбасы и даже кусок домашнего сыра.
— Топлёное молоко, только утром из печи достала, — вытащила она крынку, обвязанную белой тканью, и поставила её на стол.
— Вот это да! Столько еды! — не верила я своим глазам. — Спасибо, Аглая, за заботу.
— Ешь, силы тебе нужны, — улыбнулась женщина. — Я теперь понимаю, почему ты не умерла от отравы. Твой дар переборол яд. Кабы не он, ты бы точно не выжила или ребёнка скинула бы.
— Наверное, — задумалась я, взяв пирожок, и откусила его. — Вкусно-то как. Никогда таких не ела.
А потом попробовала остальное. Вот это действительно был настоящий восторг. Натуральные продукты: колбаса без сои, красителей и консервантов, сыр без заменителей жира, молоко не разбавленное, не порошковое. Никогда не ела такие привычные в моём времени, но невероятно вкусные продукты.
— Останется ещё на вечер и даже на утро, — Аглая убрала со стола оставшиеся припасы в корзину. — Пойду поставлю в кладовку, там сохраннее будет. Завтра сходим на рынок, запасёмся провиантом, да водовоза надо будет попросить бочку воды хорошей привезти. Ох, сколько всего сделать потребно.
