Полная версия
— Лежат в его комнате в сундуках. Машенька так и не решила, что с этим добром делать, — вздохнула нянюшка.
— Замечательно, наведу ревизию там, — улыбнулась я, видя, что Мирон покорно стоит у порога в ожидании, когда откроют дверь.
____________
(*) Курощуп - бабник (уст)
Глава 14. Хлопоты
Глава 14. Хлопоты
— Давай-ка накормлю тебя, а потом воды в баню натаскаешь. Отмыть тебя надобно сначала, — по-доброму ворчала Аглая, обращаясь к Мирону и разбирая продукты из корзин. — И мы с Машей заодно попаримся.
— От баньки не откажусь, — улыбнулась я, предвкушая долгожданные водные процедуры.
— Обед ещё надо варить, работников кормить. Настасья скоро залу всю отмоет, — заохала нянюшка — на её плечи легла эта забота.
— Пойду посмотрю одежду для Мирона. Может, найду что подходящее, — я вышла из кухни.
Проходя через большую гостиную, в которой, наверное, проводились праздничные вечера, я заметила, как чисто там стало. Настасья домывала пол.
— Барыня, занавески надобно повесить да мебель расставить, — улыбнулась мне женщина, заметив моё появление. — Я уже заканчиваю.
— Кажется, я видела в гардеробе мешки с портьерами и тюлем. Но мебель пока повременим сюда переносить, — задумалась я, разглядывая большие окна, которые выходили на южную сторону, обеспечивая хорошее естественное освещение.
— Как скажете, Мария Павловна, — пожала плечами женщина и принялась дальше мыть пол.
Зал — идеальное помещение для мастерской, с учётом того, что электрического освещения пока не существует. Всё равно я не собираюсь устраивать балы и принимать гостей. Значит, будем оборудовать эту комнату под швейную мастерскую. Вдохновившись этой мыслью, я поднялась в покои, которые принадлежали отцу Марии.
Конечно, нецелесообразно наводить полный порядок во всём доме. Это же будет бесконечная уборка, а у нас с Аглаей нет столько времени и сил. Да и зачем нам много помещений? Зал-мастерская, гостиная, столовая, библиотека и моя комната на втором этаже — этого хватит с лихвой. Когда сын подрастёт, обустрою ему детскую, а дальше видно будет. В остальных комнатах станем поддерживать температуру зимой и обеспечивать необходимую циркуляцию воздуха, чтобы плесень не завелась.
В покоях бывшего хозяина вся мебель была покрыта чехлами. В гардеробной стояли сундуки с вещами барина. Я заглянула в парочку и пересмотрела одежду. По росту одежда должна подойти Мирону, а вот по размеру великовата. Не страшно, главное, что не наоборот. Ушить легче, чем наставлять. Я выбрала для мужчины пару кальсон, суконных брюк, простых хлопковых рубашек, один жилет и серый сюртук. Не забыла про обувь, сапоги из натуральной кожи. Может, впору будут. Потом ещё выберу для него одежду попроще, а остальное отнесу к старьёвщику, лишней копейка не будет.
Когда я принесла все эти вещи на кухню, положив их на табурет, Аглая посмотрела на мои находки и хмыкнула, не отрываясь от работы. На плите варилась похлёбка, в топке горели дрова, отчего в помещении стало жарковато, несмотря на открытое окно.
— Ну, Мирошка как барин будет у нас ходить, — продолжала она резать картофель.
— А пусть ходит. Не жалко, всё равно вещи пропадут. Где он сам, кстати?
— Баню топит. Вроде понимает меня, слушается, — пожала она плечами. — Дрова надо будет покупать. Запасу на месяц хватит. Лучше чурками, так дешевле, а Мирон потом расколет.
— Хорошо, — кивнула я, задумавшись. — Аглая, как думаешь, есть смысл шить из сукна, которое лежит в кладовой, форменную одежду, например для работников гостиницы, ресторана или трактира?
— Для халдеев, что ли? — изогнула брови женщина, мешая суп длинной деревянной ложкой. — Ведаю только про трактирных. Они сами себе одёвку покупают, а про ресторации и гостиные подворья ни сном ни духом. Чего удумала, рассказывай.
— В моём времени у каждого ресторана, отеля есть своя форма уникального покроя, которая выделяет их среди конкурентов, — решила я поделиться мыслями. — Вот и подумала: может, поискать там клиентов на пошив одежды. Серое сукно и белый поплин навевают мысли только о форменной одежде.
— В этом деле я не советчик, — вздохнула няня. — Далека от этого.
— Ладно. Придётся самой в разведку пойти. Завтра погуляю по Москве да загляну в парочку заведений, посмотрю, — вдохновилась я идеей, может, что и выйдет. — Заодно в лавку канцелярских товаров зайду, выберу инструменты и бумагу. Любая одежда начинается с эскиза, а потом только крой и пошив.
— Одна собралась гулять? — ахнула Аглая, присев на табурет. — Не дело дворянке в одиночестве по лавкам ходить. Провожатого надобно.
— Нянюшка, не волнуйся, ничего страшного не случится, — насторожил меня её тон. — Я не кисейная барышня.
— Ох, не понимаешь ничего, — покачала она головой. — Ежели дворянка одна гуляет, люди могут посчитать её за содержанку.
— Да? — ответ меня удивил. — Только ты забыла, что честь Марии так пострадала, что ниже падать некуда. Не будешь же ты везде ходить со мной, у тебя забот и так хватает.
— Твоя правда, — вздохнула няня. — Скоро обедать будем.
— Нужно присмотреть комнату для Мирона, — вспомнила я о том, что обещала новому работнику собственный угол.
— Окстись, я сама всё сделаю после обеда, — осадила меня Аглая. — Рядом с моей комнатой поселю, там раньше повариха жила с мужем. Комнатушка небольшая, но как раз нашему Мирону хватит.
— Хорошо, я тогда пойду поищу тюль в зал, помогу Настасье с уборкой.
— Сильно не увлекайтесь, скоро обед, — ласково произнесла Аглая, когда я выходила из кухни.
Тюль и ламбрекены в тон я нашла в гардеробной, как и предполагала. Я пощупала белую лёгкую ткань, убедившись, что это смесь хлопка и шёлка, наверное муслин. Ткань слегка помялась, но надеюсь, повисит и выпрямится. Я попросила Мирона принести какую-нибудь лестницу в зал, и он нашёл деревянную стремянку. Мы с Настасьей повесили шторы на уже имеющиеся карнизы. Получилось красиво — обрамлённые тюлем окна по-прежнему пропускали много света, но комната преобразилась, стало уютнее.
Пока мы занимались шторами, Аглая не раз звала нас на обед. Ели мы на кухне все за одним столом. Столовую нужно ещё в порядок приводить, чем мы и занялись с Настасьей после простого, но вкусного обеда. Умеет Аглая готовить не хуже профессиональной поварихи.
Ближе к вечеру я отпустила помощницу домой, она пообещала прийти завтра. Правда, деньги категорически отказалась брать, сказав, что барин ей уже заплатил. А потом пришло время баньки. Я, конечно, не парилась, в моём положении это небезопасно, но помылась с удовольствием. Шампуня и бальзама для волос мне будет очень не хватать. Аглая сделала для меня средство из яйца, взбив его и разбавив немного водой. Ополаскивала я волосы отваром крапивы, которая росла в саду. Хорошо хоть мыло в это время делали уже хорошее и ароматное. Я взяла кусок из запасов Марии, которые лежали в несессере.
Мирон прямо преобразился после того, как отмылся в бане. Аглая ещё подстригла ему бороду и волосы. Одежда барина мужику была немного широка, как я и предполагала, но по росту подошла, уже хорошо. Сапоги тоже оказались чуть великоваты, зато работник мой был доволен всем. Я даже разглядела улыбку на его губах. От благодарности он начал мне кланяться в пояс, бубня: «Пасибо».
Засыпала я уже без сил. Проваливаясь в сон, думала о том, как завтра буду гулять по московским улицам. Не терпелось посмотреть, в чём ходят официанты, лакеи, горничные и прочие люди, обслуживающие богатых посетителей и гостей.
А ночью мне приснилась Анечка. Она одна сидела у окошка, смотря на сад, словно ждала кого-то, и тихо плакала, еле шевеля губами:
— Ма-ма, ма-ма…
Глава 15. Ресторан «Яръ»
Глава 15. Ресторан «Яръ»
Проснувшись, я долго думала об Анечке. Хотелось увидеть её, успокоить, прижав к груди. Может, суд всё-таки разрешит мне видеться с ней хотя бы раз в две недели? Я уверена, девочка очень скучает по маме. Мой долг перед Марией — заботиться о её дочери, и я обязательно добьюсь права видеться с Анечкой.
Я рассматривала себя в большом напольном зеркале. Платье сегодня выбрала скромного бежевого цвета, чтобы не бросалось в глаза прохожим. Хотя вряд ли я сойду за мещанку — внешность у меня всё же не крестьянки, а столбовой дворянки. Да и платьев попроще в моём гардеробе не имеется.
Спустившись в малую гостиную, где после завтрака Настасья и Аглая уже трудились вовсю, наводя порядок, я покрутилась перед женщинами.
— Ну как я вам? — поправила я шаль на плечах.
— Красавица, — улыбнулась по-доброму нянюшка. — Собралась по Москве прогуляться?
— Да, по делу нужно, — кивнула я. — Надеюсь, часика через два вернусь. Может, что купить нужно из продуктов? Хлеба?
— А возьми каравай. Завтра купим мешок муки, я закваску пока сделаю, будем сами хлеб печь.
— Хорошо, я пошла тогда, — и, развернувшись, вышла из гостиной.
Погода обещала быть тёплой, дождя не предвиделось. Лёгкие облака плыли по голубому небу. Ботиночки на моих ногах мягко ступали по мостовой, удобные, в самый раз для пешей прогулки. Мой новый дом находится недалеко от центральных улиц Москвы. Помнится, Кузнецкий Мост где-то рядом.
По пути мне встречались различные заведения общепита для непретенциозной публики, но они меня не интересовали. Только когда я вышла на Кузнецкий Мост, увидела дорогой ресторан французской кухни. «Яръ». Двухэтажное здание с большими окнами, за которыми висели богатые шторы, скрывая посетителей за белым плотным тюлем. Что ж, посмотрим на местный персонал.
У входа меня встретил швейцар, открыв передо мной дверь. Правда, сначала прищурился подозрительно, окинув мой наряд пристальным взглядом. Я в свою очередь пригляделась к его форме — сюртук, похожий на мундир. Время приближалось к обеду, но клиентов в зале было ещё мало.
— Добрый день, сударыня, — ко мне подошёл мужчина средних лет в чёрном костюме и белой рубашке — метрдотель ресторана. — Желаете отобедать?
— У меня назначена встреча, — гордо вскинула я подбородок. — Куда я могу присесть?
— Пожалуйте сюда, — он указал мне вглубь зала подальше от окон. Спасибо, что не выгнал.
Просторный зал был поделен на несколько зон: для вип-клиентов и столики для гостей попроще. Живые деревья в кадках, тяжелые люстры, бронзовые подсвечники — всё гармонично вписывалось в дорогой интерьер ресторана. Даже небольшая сцена имелась в торце зала, но сейчас красный занавес скрывал её.
Метрдотель усадил меня за небольшой столик с белой накрахмаленной скатертью. Ко мне тут же подошёл официант, мужчина лет тридцати с ранними залысинами у лба.
— Чего изволите, сударыня? — улыбнулся он.
— Пока только чай, я жду родственницу, — уверенно ответила я. — Когда она придёт, что-нибудь закажем.
— Как скажете, сударыня, — улыбка сразу исчезла с его лица, и мужчина ушёл исполнять мой заказ. Зато я успела разглядеть его форму. Точнее, это были обычный чёрный пиджак, белая рубашка и брюки, которые скрывал длинный белый передник.
Пока я делала вид, что скучаю в ожидании несуществующей родственницы, разглядывала работников ресторана. Это были исключительно мужчины разных возрастов, но не слишком молодые. Всё же заведение не из дешёвых, и, наверное, хозяин брал на работу опытных официантов. Одежда на них отличалась покроем, хоть и была одного цвета. Мне сразу это бросилось в глаза. Видимо, форму официанты покупают себе сами. Значит, можно попробовать сделать деловое предложение хозяину ресторана. И не только этого. В голове сразу закрутились различные образы статных официантов в одинаковой элегантной форме с идеальной посадкой по фигуре. Приду домой, сделаю первые наброски, подготовлю эскизы.
Официант появился быстро. Он принёс фарфоровые чашку, сахарницу и небольшой чайник, из носика которого шёл пар и приятный аромат. Я сразу расплатилась, чтобы можно было уйти в любой момент, ведь несуществующая родственница точно не придёт.
Я ещё немного посидела, наблюдая за работой персонала. Гости начали прибывать, подошло время обеда. Пора и мне честь знать. Только я встала из-за стола, как в зал вошло трое мужчин, громко и весело разговаривая.
— Прошу, Ваше Сиятельство, ваш столик готов, — расшаркивался метрдотель перед клиентами. — Сегодня у нас отборная свежая телятина с трюфелями.
— Отлично, Тимофей Иваныч, — прогремел знакомый голос, и я застыла на месте. — Отобедаем на славу.
Сердце сжалось, по коже побежали холодные мурашки, когда я узнала гостя ресторана в дорогом костюме. Высокий статный мужчина с тёмными волосами — именно он обвинял меня в измене, когда я очнулась в зале суда.
Я спряталась за кадку с пышным фикусом, чтобы князь меня не заметил. Дождалась, когда Воронцов и компания усядутся за столиком возле окна. Видимо, они нередко посещают данный ресторан, являясь вип-гостями. Два официанта сразу принялись их обхаживать — один принимал заказ, второй уже торопился с подносом, на котором стояли фарфоровый чайник и чашки.
Как назло, князь сел лицом к выходу. Не готова я к неожиданной встрече. Платье на мне довольно простое, обычная коса вместо затейливой причёски и скромная соломенная шляпка. Если уж и видеться с бывшим мужем, то только во всеоружии, с гордо поднятой головой.
Уличив момент, пока официанты суетились возле дорогих клиентов, я тихонько вышла из своего укрытия и, не глядя в сторону компании Воронцова, степенно пошла к выходу, не привлекая к себе внимания. Осталось пройти совсем немного, и я покину заведение.
— Графиня Ивелич, что вы тут делаете? — удивлённо-возмущённый баритон прогремел на весь зал так, что у меня чуть сердце не остановилось. Я замерла всего лишь на мгновение, даже не обернулась и продолжила свой путь к выходу.
— Мари, не делайте вид, что не услышали меня, — суровый голос раздался прямо за спиной, и я обернулась.
Сердце ухнуло в пятки от пронзительного взгляда синих глаз князя. Я невольно выпрямила спину и приподняла подбородок, чтобы так же открыто смотреть ему в лицо. Быстро же он отреагировал, догнав меня.
— Я повторяю вопрос. Что вы тут делаете? — отчеканил он, стоя в паре шагов от меня. — Следите за мной?
Я чуть не фыркнула от возмущения, но усилием воли сохранила невозмутимое выражение лица.
— Вы слишком подозрительны, князь Воронцов, — спокойно ответила я. — Думаете, мне больше заняться нечем, как следить за вами?
— Только не говорите, что зашли сюда попить чаю, — ухмыльнулся наглец. — Предупреждаю сразу, денег больше не дам в этом месяце. Привыкайте экономить, Мари.
У меня даже зубы заскрипели от злости. Каков нахал!
— Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, вашей подачки мне вполне хватит, — я не удержалась и натянуто улыбнулась.
— Подачки? — уголок его рта нервно дёрнулся, и мужчина шагнул вперёд.
Я вдруг вспомнила наказ проводника и в страхе отшатнулась от Воронцова. Только бы он не коснулся меня.
— Думаете, заслуживаете большего, Мари?
— Могли хотя бы дом моего отца привести в порядок после того, как устроили там склад, — процедила я, смотря в омут синих глаз. Вот точно колдовские. — Мы с Аглаей уже третий день не можем отмыть комнаты.
— Что? — его брови сдвинулись к переносице. — Хотите сказать, что в доме остался бардак?
— Бардак это ещё мягко сказано, — фыркнула я. — Спасибо, что крыша и стены целы.
— Погодите, Мари. Василий отчитался передо мной, что дом освободили от товара и рабочие навели там порядок, — подозрительно посмотрел на меня князь.
— И вы поверили этому пройдохе на слово, — покачала я головой. — Не думала, что вы такой настолько простодушны, князь.
Он молча смотрел на меня, поджав губы в тонкую линию. Нужно заканчивать этот разговор, но всё же я кое-что выскажу ему.
— Вы, конечно, считаете меня падшей женщиной и недостойной того, чтобы жить со мной под одной крышей, — уверенно начала я свою речь, не отводя взора от мужчины. — Но вы не можете запретить Анечке любить меня. Знаю, ей плохо без меня, она скучает и плачет. Неужели вы такой бесчувственный, что не пожалеете дочь? Я мать и имею право видеться со своим ребёнком. Разрешите мне навещать Анечку хотя бы под вашим присмотром.
— Позвольте вам напомнить, Мари, что Духовный суд запретил вам видеться с дочерью, — процедил князь сквозь зубы. На его красивом лице зашевелились желваки, и у виска вздулась венка.
— Значит, я буду ждать результата апелляции, которую подал Фёдор Михайлович. И не думайте, что меня остановит очередной запрет суда. Я снова и снова буду подавать заявление, пока не получу право видеться с Анечкой, — упрямо отчеканила я. — Всего доброго, Ваше Сиятельство.
Лицо князя вытянулось, а в глазах читалось недоумение. Видимо, моя речь произвела на него должное впечатление. Не дожидаясь ответной реплики, я развернулась и пошла к выходу. Сердце бешено билось в груди, кровь кипела в венах, даже руки горели от волнения. Слава богу, встреча вышла без последствий. Если бы князь поддался чувству гнева и схватил меня за руку, не знаю, чем бы закончился наш разговор. Лучше держаться от бывшего мужа подальше.
Выйдя на улицу, я перевела дух, успокаивая ритм сердца. Моя ознакомительная прогулка ещё не окончена.
Глава 16. Подарок
Глава 16. Подарок
Встреча с князем слегка вывела меня из душевного равновесия, но я всё же прошлась ещё по нескольким солидным заведениям, рассматривая одежду персонала. На этот раз я не стала заказывать чай, а то никаких денег не хватит. Просто заходила в ресторан и включала дурочку, мол, меня ждут на обед. Окидывала взглядом зал, примечая что нужно, и затем охая спохватывалась, что ошиблась с названием ресторана. Во всех заведениях наблюдалась одна и та же картина с униформой — каждый работник сам приобретал себе костюм по средствам.
Довольная своей прогулкой-разведкой, я зашла в булочную, купила хлеб, потом в лавку канцелярских принадлежностей. Цены на хорошую бумагу здорово кусались, а дешёвая была бежевого цвета с примесью каких-то волокон — то ли соломы, то ли древесной стружки. Я решила пока не спешить с покупкой бумаги, а поискать её в кабинете отца Марии. Но всё же не оставила торговца без выручки, купила несколько хороших карандашей и метровую чертёжную линейку для раскроя.
Только после этого я вернулась домой, нагуляв хороший аппетит. Я сидела на кухне, уплетая картофельную похлёбку, и попутно рассказывала Аглае, как встретилась с Воронцовым.
— Ох, Маша, не надо было с ним вообще разговаривать, — вздохнула нянюшка, садясь напротив меня. — Кабы не заподозрил князь чего. Мария ведь совсем не такая была, как ты, смелая и горячая. Она мужа любила и слушалась его во всём, слова поперёк не говорила. Считала князя своей опорой и защитой, ведь он хозяин и всё на нём держится. Хотя домом заправляла Наталья, считая себя хозяйкой.
— А какие отношения были у Марии и Натальи? Ладили они? — мне бы не понравилось, если бы сестра мужа задвинула меня на второй план.
— Как сказать, — пожала плечами Аглая, — толковали они друг с другом спокойно и вежливо, но Наталья всегда держалась особняком от Марии. Подругами они так и не стали, хотя Машенька первое время старалась сблизиться с золовкой. Та ведь двоих мужей схоронить успела к своим годам. Продала наследство вдовье да брату отдала, чтобы тот фабрику купил. Теперь живёт в его доме и заправляет всем хозяйством. Машенька жалела Наталью, считала, что золовке тяжёлая доля досталась: ни мужей живых, ни детей нарожать не успела.
— Понятно. Значит, конфликтов у Марии с сестрой князя не было? — решила я уточнить.
— Нет. Хотя порой Машенька обижалась на Наталью за то, что та не считалась с её мнением, но молчала. Она у меня спокойная была, на рожон никогда не лезла.
Теперь понятно, почему так удивился князь, когда я выдала свою речь об Анечке. Он привык к покорной и молчаливой жене. Ничего, пусть смирится с тем, что Мария уже не та молчаливая овечка, что была раньше. Стресс и развод сделали из неё другого человека, точнее раскрыли её потенциал. А вот рассказ о сестре князя меня насторожил. Прямо чёрная вдова какая-то.
После того как я пообедала, пошла помогать Аглае и Настасье наводить порядок в столовой и гостиной. Комнаты преобразились: повесили шторы на окна, из кабинета бывшего хозяина принесли чайный столик и стулья. Мирон сумел притащить небольшую софу и ковёр, который женщины сначала вытрясли во дворе.
Я забрала из кабинета старого графа красивые фарфоровые вазы и поставила их на каминную полку. Завтра поищу цветы в саду, вроде росли там остатки былой роскоши. Не хватало только картин на стене, надеюсь, мы до них ещё просто не добрались. Тяжёлую мебель — диван, комод, секретер и рояль — пока не стали трогать, решили подождать до завтра. Фёдор Михайлович обещал прислать работников, вот пусть они и помогут.
Вестибюль тоже очистили от пыли и грязи. Мирон залатал дыры в паркете, который прикрыли ковриками. Дом потихоньку преображался. Хорошо, что летом световой день длинный, многое успели сделать.
Когда начало смеркаться, няня отправила меня отдыхать. Отлично поработали, но спать пока не хотелось. Я отправилась в кабинет бывшего хозяина, взяв с собой подсвечник. Часть мебели отсюда вынесли, и я смогла подойти к дубовому письменному столу, обитому зелёным сукном. Посмотрим, есть ли запас бумаги в ящиках.
Бумаги нашлись, но уже исписанные чернилами. Я не стала вчитываться в записи и продолжила поиски. Нашла книги учёта хозяйственной деятельности, какие-то старые счета, перья для письма, перочинные ножи, пустые чернильницы разных форм — в общем, ничего нужного. Затем огляделась и увидела рядом небольшую конторку. Если за ней граф писал письма, то, скорее всего, в узком ящике под столешницей как раз лежат искомые бумаги. Нужно было только обойти комод, который стоял между столами, что я осторожно и сделала.
Радости не было не предела, когда я действительно нашла чистые листы, плотные, почти белые, хорошего качества. То что надо! Я вытащила свою находку из ящика и вдруг заметила на дне жёлтый конверт, запечатанный сургучом. Не знаю, чем привлекло меня это письмо, но я взяла его в руки. Внутри лежал какой-то небольшой, но вполне увесистый предмет. Адресатом был указан граф Ивелич Павел Николаевич. Странно, что письмо запечатано, наверное, пришло уже после смерти графа. Имя отправителя София Ивелич — от родственницы, значит.
Я решилась и содрала сургуч. Из конверта выпал нательный крестик, сантиметров семь высотой, золотой, украшенный мелкими камушками, похожими на бриллианты. Сквозь ушко на вершине креста была продета золотая цепочка. Красивая и дорогая вещь. Интересно, что написано в послании.
Текст пришлось разбирать долго, так как написан он был на странном языке, похожим на русский. Я предположила, что это сербский, судя по фамилии графа. Поняла только, что писала его сестра, у которой начались серьёзные проблемы со здоровьем. Она прислала крест на память и просила его передать Марии, якобы он «избавити от неволья» — избавит от невзгод, наверное. А вот что означает «даће снагу», я так и не поняла.
В общем, крест бывшая хозяйка назвала чем-то вроде оберега, и я решила повесить его на шею. Странно, что у Марии не оказалось нательного крестика. Думала, она, как и большинство людей этого времени, верующая и крещённая. Я перекрестилась и повесила цепочку на шею, спрятав крестик за ворот платья. Взяв бумаги, вышла из кабинета.
— Ты чего не спишь ещё? — В вестибюле я наткнулась на Аглаю.
— Да вот, бумагу хорошую искала, — подняла я руку с листами. — Но нашла кое-что интересное. Смотри, — и вытащила крестик, — обнаружила его в письме для Павла Николаевича. Кажется, родная тётя Марии просила передать крестик племяннице. Я решила его надеть. Может, зря?
— А разве креста на тебе нет? — удивилась Аглая, поняв, что я ходила всё это время без него.
— Нет, вообще никаких украшений на мне не было, когда я очнулась в больнице.
— Машенька носила крестик, который отец ей подарил в детстве ещё. С тех пор она практически не снимала его, — тяжело вздохнула Аглая. — Куда же он делся?
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Носи тогда этот. Без креста нельзя, — вздохнула нянюшка. — Вот господь и не смог уберечь мою Машеньку, без креста-то.
Понурая Аглая отвернулась и тяжёлой походкой зашагала в сторону кухни.
Нянюшка, конечно, человек верующий и суеверный, но не думаю, что присутствие крестика на теле Марии спасло бы её от отравления.
Глава 17. Работа кипит
