Змеёва невеста и последний рыкарь

- Клянись Велесом, что плохого мне не учинишь! – стребовала от знакомца.

- Мож, не верую я в божества ваши.

- Да как же это? – ахнула, будто ослышавшись. – В Перуна не веришь, что всем воинам обережность даёт да на поля дождь насылает, чтоб народилось всё? Али в Мокошь, что человеческие судьбы сохраняет, да деток народить помогает? Чтоб урожай и достаток в доме был? Всё она!

Молчал огненный, а у Сияны холодок в груди пробежал. Что ж за молодец, что и в богов правильных не верует? С ними считаться не намерен.

- Не нужны мне твои гостинцы, - сказала, а у самой живот волком завыл. Да так протяжно, что стыдоба на щеках нарисовалась.

- Ешь уж, - будто приказал Лесьяр. – А не то про свечу твою говорить не стану.

Задумалась Сияна. И голод одолевает, и про свечку любопытно послушать. Села подле корзины и снова к небу очи возвела.

- Да не прилетит, не боись, - успокоил парень.

- А я не боюсь, - соврала девка, да тут же глаза отвела. – Может, маленько токмо. Почём ведаешь, что не прилетит?

Вытащила первое, что под руку попалось, о рубаху потерла и аромат вдохнула. Захотелось испробовать, да зубки и вонзила. Уж такого отродясь не вкушала. Сладкое, а по рукам сок течёт. Внутри косточка, да не гладкая, не мелкая, как у яблока, а большая, на кору дерева похожа.

- Просто знаю, - отозвался парень, смотря, как Сияна лакомится фруктами.

Глава 11

Аромат мяса приятно разносился по лесу. Забирался в ноздри, заставляя слюнки течь. Заряна перебралась к рыкарю ближе, раз позволил. Установила сапожки рядом, узел и терпеливо ждала, когда сготовится. Слав бросал на неё мимолётные взгляды, разделывая тушу кабана дальше. Столько сразу не съесть. Придётся с собой брать. Хорошо соли припас для дела такого. Умастит белой пылью, чтоб хранилось лучше, и с собой часть возьмёт. Что-то потащит безусый, раз уж увязался следом. По нему видно, что охоте не учен. Такой враз ноги от голода протянет.

- Как же ты сестрицу вызволять собрался? – подал голос Слав, не глядя на юнца. – Ручки как плети, меча, поди, в руках прежде не держал! Палками что ли в него бросаться будешь? – усмехнулся в усы, головой качая. И впрямь. Ветер в голове в парня гуляет. Даже имя какое-то дитячье – Уйка. Не чуется в нём мощи вовсе. Такому орало да поле пахать. Ячмень с овсом сеять, а не по лесам бродить. Вон даже мозоли в первый же день набил.

- Так я ж не сам! – усмехнулась Заряна. – Я в подмогу.

- Подмогу, значит, - хмыкнул Слав. – Подмога от слова помогать. А от тебя разве чего добьёшься?

Нахмурил брови безусый. Будто обиду затаил.

- Вон даже мяса себе добыть не сможешь, - насмехался рыкарь.

Поднялась Заряна с места, слюну сглотнула. Да гордость в ней говорить стала. Неужто без этого увальня сама себя прокормить не сумеет? Пусть у него сила в плечах сидит да в теле зверином, а у ней голова на плечах имеется. Лес завсегда еды даст.

- И куда ж ты? – обронил ей вслед Бер.

- На свою половинку, - бросила через плечо Заряна. – Оттуда не воняет.

- Чем?!

- Вонью медвежьей.

Принюхался к вещам своим да к себе Слав, вроде не пахнет. Не смердит, как бывает от зверя. А ну как сам чуять свой запах перестал? Дым ощущается, ёлочками пахнет, где-то олень бродит. Да всё. Своего определить не может.

- А ну, - поднялся с места, быстро расстоянье сокращая. И упало сердце в пятки Заряны, когда она его с ножом подле себя увидала. – Разве ж смердит? – требовал Слав ответа.

- А то как же! – издевалась Заряна. – На целую версту, - гордо подняла подбородок, чтоб не выдать страха.

Нарочно нос зажала, будто рядом стоять не в силах.

- Отчего ж раньше молчал?

- Да как тут сказать, когда ты добро ко мне проявил?! – сочиняла дале. – Потому терпеть пришлось.

- Прям-таки терпеть.

Вглядывался Бер в лицо пригожее, да всё понять пытался, отчего природа молодца такой красой наделила. Видывал он девок страшных, так тем бы хоть крупицу красы, что мужу сему дана. А молодцу к чему моргушки такие длинные али губы бантом? Только других смущать.

- А-то как же, - не уставала врать Заряна. – Еле утерпел. Только из-за мяса и сдюжил.

Сжал зубы Слав, и сам не ведает, отчего слова эти его так цепляют. Ну сказаны, и Велес с ними. Так нет же, в душу запали, будто есть до них дело. Развернулся, обратно к костру пошёл. А Заряна, вздохнув, опять узел свой развязала, поглядеть, что ещё он такого в себе прячет. Да куда там супротив духа мясного. Всё нутро от голода ноет,насытить его просится.

Обула сапожки всё ж, поднялась с места и пошла ручей искать, чтоб водицы испить. Ничего не спросил Бер, только глазами спину прожигал, когда она меж деревьев шла.

- Медведь, - пинала веточки, на него и себя злясь. Будто не мог смолчать, будто не могла и она проглотить вместе с мясом обиду. Что делать теперь? – Оборотень неотёсанный, - кляла Бера, заслышав, как река голосом поигрывает.

Хорошо, что идти надобно было недалеча. Да и помнит Заряна, что мимо проходили, приметила водицу. Подошла ближе, на колено встала, рукой черпнула воды и к губам поднесла. Ледяная такая, что зубы сводит. Но вкусна. Глядь, а там рыбка плывёт стайкой. Обрадовалась. Вот как сейчас покажет рыкарю, что сама себя прокормить умеет. Поднялась, палку присматривая, чтоб как острогу пользовать. Углядела ветку сухую, хрустнула ею. Вышла не сильно острая, да какая есть. Всё одно – нет ножичка.

Подошла ближе к бережку, сапоги сняла, в воду ступила, чтобы рыбку поймать испробовать. Дома тятька вятели плёл из ивовых веток. Выставит в речке, туда рыбка заплывёт или раки вползут. Ох и вкусны, ежели в печи стопить.

Думала Заряна об вкусностях, слюнки глотала. А рыба не глупа, уплыла подале. Тут видит, как у самых ног что ни есть большущая, величиной с руку. Чешуёй поблёскивает, будто нарочно дразнит. Кольнула острогой, да та юркнула, за собой палку уводя, и упала Заряна в речку быструю, издав испуганный крик. Как чует, будто рука чья-то за пясть её ухватила и тащит за собой.

Глава 12

- В давние времена, когда и земли вовсе не было, когда солнце не вставало согревать мир, а из сущего царила тьма, явился на свет Род. И создал Род море-океан, а посерёд него остров.

- Так ты ж в Богов наших не веруешь? – перебила рыжего Сияна, утирая капли сока с губ. Вкусны плоды, ничего не сказать. Вот бы такими матушку с тятей накормить да сестрицу любимую.

- Но кто-то всё создал, - пожал плечами Лесьяр, пряча улыбку. – И тебя, и меня.

- Так знамо кто, - усмехнулась Сияна, - мать с отцом, - да тут же зарумянилась, вспоминая: чай не в капусте нашли. Уж то сказки для детей, она ведь знает, что для дела оба надобны. Муж да жена.

- А их кто? – допытывался рыжий.

- Отец с матерью, - опять отозвалась Сияна.

- Ну а их кто?

- Вот заладил, кто да кто! Прародитель наш, что явился из золотого яйца да создал миры. Правь, - ткнула она в нёбушко пальчиком. – Явь, - развела руки в стороны, оглядываясь на то, что вокруг находилось, - да Навь, - подняла палец, будто грозясь.

- Тебе про свечку интересно аль нет? – воротил её к разговору Лесьяр.

- А то как же! – девка вытащила из корзины розоватый плод и протянула новому знакомцу, но тот лишь головой покачал. – А пошто не ешь? – сузила глаза, задумчиво на него глядя.

- Не любо.

- Ну этот тогда, - выхватила с золотистой кожуркой.

- И такой не ем.

- А что ж ты ешь тогда? – удивлённо уставилась на него.

- Девок красных, - глядел прямо в глаза, и улыбка на губах не играла, что сделалось Сияне жутко. Раздула ноздри, округлила глаза, раздумывая, что сделать али сказать надо теперича. А он возьми да расхохочишь. Шутка, мол.

- А как же ты на остров попал? – не уставала любопытствовать.

- Ты про свечу слушать будешь? – опять перебил, и она быстро несколько раз кивнула. – Так вот, - продолжил, брови сдвигая.

- Сотворил Род остров, а в нём пещеру, да каменьями её мыслимыми да немыслимыми наполнил, золота столько, что глаз слепит…

- Так откуда ж богатство такое? – ахнула Сияна, бросая взгляд на скалу.

- И поставил охранять пещеру Змию, что о трёх головах, - не обращал на вопросы внимания парень.

Сияна глаза на него перевела, внимательней слушать стала. А ну как сейчас всю правду о чудище узнает.

- А средь всего прочего две свечки, да не простые. Огнём Горыныча зажжённые. А потому силой наделённые никогда не скончаться.

Сияна выдохнула громко, свечку свою разглядывая. Никак про эту речь молодец ведёт? Как есть её. Волшебная, нескончаемая. Неужто, самим Змием зажжённая?

- Да как же такое быть может? – негромко пролепетала. – Остров тут, а мы с тятей там, - кивнула куда-то в сторонку. – Может, не о той свечке сказ?

- Неужто думаешь, что на свете чудес так много? – усмехнулся рыжий. – Об той, об той, - закивал. Только она не токмо вокруг всё освещает, она путь указывает.

- Что за путь?

- Только одному Змию ведомый. Явилась к нему однажды дева: ликом светла, косы до землицы, а сами золотом отливают, на голове очелье искусно шитое, а сама в платье белоснежном. Всякому в мире любовь нужна, вот и придумалось ей Горыну сподмочь.

- Неужто Лада? – ахнула снова Сияна, руки к груди прикладывая. – Она же по делам этим. Только зверь любит не умеет, - вдруг крепко задумалась. – Как же чудищу любить кого-то? Да и не слыхивала я про Змею Горынную.

Расхохотался парень, видать, насмешила его девка донельзя, а потом посерьёзнел.

- Любить, говоришь, не умеет? – пристально поглядел в её очи. – Отчего ж думаешь так?

- Так зверь! Как есть зверь. Ежели ты тут живёшь, и сам видывал, какие у него когти длиннющие, да смрад из пасти вырывается. От такого без оглядки бежать хочется, а не то, что полюбить. Неужто кто в своём уме станет ему ласку дарить? Да и как, когда он чудище огнедышащее.

- А ты? – внезапно вопрос задал.

- Чего я? – не поняла Сияна.

- Сможешь полюбить?

От такого девка и дар речи потеряла. Только ж ему сказала.

- Есть у меня уж жених, - ответила на то, вспоминая Слава, и румянец по щекам разлился. – Ему согласье дала. Токмо не суждено было счастью сбыться. Налетел Змий проклятый, сюда притащил. Думала, лакомиться мной будет, только бросил и улетел куда-то, - снова глянула на небо. – Но верю я. Придёт за мной сокол ясный. Люб мой ненаглядный.

- А как же найдёт? – будто издевался рыжий.

Задумалась Сияна крепко.

- Любовь его путеводной ниточкой проведёт аккурат до острова.

- Может, уже привела?

Сдвинула брови.

- Кого?

Отчего-то парень долго на свечку глядел, что в подоле её лежала. А потом с места поднялся.

- Идём, - руку протянул, и она удивлённо на него поглядела.

- Куда ж это?

- Спать где-то придётся, место покажу.

- Не пойду, - дёрнула руку назад, до конца тому не веря.

- Ну, как знаешь, - отчего-то сразу согласился, - мне идти надобно.

И быстрыми шагами, оставляя за собой следки на землице, что песком зовётся, отправился в сторону горы, что неприступной казалась. И думалось Сияне: может, стоило довериться парню рыжему? Да токмо юркнул куда-то меж деревьев, и больше не показывался.

Глава 13

Бороться до последнего!

Пузыри шли по воде, пока Заряна пыталась выбраться из цепких пальцев Водянника, который пытался добыть себе новую невесту. Уж его-то не провести, он знает толк в девках, хоть обруби волосы, хоть нет.

Вода напитала рубаху и порты, забралась в сапоги, отчего весу знатно добавилось, и только мешала выбраться, чтоб глотнуть спасительного воздуха.

Слав услыхал вскрик и сразу бросился на выручку. Дал же Перун помощника. Такого по пять раз на дню вызволять придётся. Принюхался, понять, куда юнец делся, да аккурат запах его к речке и привёл, а там увидал он брызги да баратханье.

Из последних сил Заряна противилась, только не сдюжить супротив духа водного. Видать, на роду ей смерть на чужбине написана.

Подскочил рыкарь к берегу, да не раздумывая прыгнул в воду, ухватывая безусого за рубаху. Токмо спину и увидал, за неё хвать и дёргать, будто рыбку из водицы. А Водянник, знай себе, держит, не пущает. Поймал уж добычу, его будет. Заряна ослабела, противиться перестала, а силищи у рыкаря хоть отбавляй. Он её всё ж на бережок и втащил.

Закашлялась, водицу изрыгая, а у самой будто вся жизнь пред глазами мелькнула. Откинулась на травку, глаза тяжко открыть. Как чует по лицу её ладонь шлёп. Распахнула всё ж очи испуганно. А над ней рыкарь склонился, токмо не видать его хорошенько, солнце аккурат за спиной его слепит, лицо чернит. То ли хмурится, то ли смотрит испуганно. Только пошто там глядеть, когда она ему обузой. Проще оставить было тут, во владенье Водянника.

- И чего туды полез, дурень? – спросил у Заряны, глаз с неё не сводя. Облипла рубаха так, будто чудится ему не грудь мужская, а будто холмы под ней, только тряпицей перевязаны. Руку протянул, тронуть, что за чудеса такие, как аккурат по его ладони чужая шлёпнулась, а безусый чуть отполз, хоть и сил почти не было.

- Чего удумал? – спросил низким голосом, будто нарочно хотел старше казаться. Только голосок у него тоненький, будто комар пищит. Как же с таким в жизни будет? Бабы на смех поднимут. Оно ясно, кто виноват, кому какое богатство достанется хоть в лике, хоть в портах. Ежели б можно было выбирать, каждый себе поболе да покрасивше оттяпал. Славу с тем уж повезло, всё как надо народилось, будто боги благоволили.

Отстранился безусый да рубаху поправлять стал, а сам в сторону спасителя косится. Нет бы спасибо произнесть, да страшно Заряне стало, неловко раскрытой быть. И не привыкла, чтоб касались её чужие мужские руки. Берегла себя для одного-единственного, с кем по жизни пойдёт. А Слав теперича сестре предназначен. Хоть и пригож, хоть и сердцу приятен, да любила она Сияну, пущай им совет да любовь будет.

- Тьфу, - сплюнул на земь Слав, поднимаясь с колен. – Куды идти ведаешь. А ежели по пути тебя лесьевик утащит, так тому и быть.

Развернулся, уйти намереваясь, а потом вновь обернулся. Головой качнул да тут же рядом оказался. Ухватил мальца за пояс да на спину перекинул. Так сподручней будет. А ну как снова куда угодит? Как в глаза Сияне смотреть да родным её будет? Не уберёг, скажут. На его совести.

- Пусти, - стукнула кулаком его по спине Заряна, а рыкарь усмехнулся токмо. Ишь лёгонький удар, совсем как у девки какой. Кто ж таких мужей нынче растит? Муж – опора в семье, защита. А этого самого защищать надобно. Ухватил Слав чуть выше колен да быстренько до места и добрался.

- Сымай, - кивнул на одёжу.

- Чего это? – Заряна обхватила себя руками, слегка подрагивая, но подчиняться не собиралась.

- Сымай, говорю. У костра клади, обсохнет пока пущай. А так болезнь подхватить можешь.

- Не буду! – испуганно смотрела на него.

- Так чего страшится? Неужто меня боишься?

- С чего мне тебя бояться? – хорохорилась, придумывая, чтоб сказать такое. Недалече от дома отошли. Прознает, воротит, да ещё и на всю деревню опозорит. Никак нельзя ей обратно.

- Да кто ж знает. А вон как птичка нахохлился.

- Ничего не птичка. Рана просто у меня тут, - уложила на грудь Заряна руку. Ну а что ещё говорить? Сушить одёжу и впрямь надобно, а тряпицу увидит.

- Откуда ж?

- На орало упал, - врала дальше. – Так и порезало. Еле жив остался!

- Ну так шрамы мужчин украшают, чего стесненье держать. Одинаковые мы. Клади одёжку, да так сиди.

- Не буду! – заупрямился безусый.

- Так и станешь сидеть в воглом?

- Рубаху свою дай, - тут же нашлась Заряна, чуя: неровен час её вранье раскроется.

Крякнул Слав, с огня мясо снимая. А потом и рубаху свою стащил да в лицо безусому бросил. Странный какой. Пусть подавится. А тот взял и за дерево ускакал.

Послал же Перун дурня. А потом выбрался обратно: порты развесил, рубаху положил подле огня. А Слава одёжа ему по колено будет, да видно, что с чужого плеча.

Уставился рыкарь на ноги белоснежные, а Заряна сильней рубаху натянуть пытается.

- Вот что, - откашлялся Слав, на мясо уставившись. – Бери давай да ешь. А потом спать укладываться будем.

Протянул кусок ароматный, и вновь нутро Заряны заныло. Да больше не с руки обиду таить. Приняла угощение и тут же вонзила зубы, отрывая кабанчиковую плоть.

- Вкусно, - похвалила, а Слав в её сторону не глядел. Всё думал, что ж такое с ним происходит, что охота парня всё разглядывать. Нехорошо это, ох нехорошо. А тот сидит, ноги под себя подкорчив, да ест, мурлыча.

- Вернусь скоро, - обронил да сбёг, будто рядом с ним находиться больше не в состоянии был.

Глава 14

Корзину Сияна решила с собой забрать. Кто знает, найдутся ли в лесу ещё плоды. Да и бросать добро не следует, ежели может сгодиться. А то и есть у неё что рубаха одна да свеча самим Змием опалённая. Токмо так и не поняла, что за путь Горыныч ведает, куда его огонь ведёт да зачем.

Рыжий так и не явился, хоть она до вечера ждала. Оставаться на месте, где её чудище может найти, не хотелось. А потому опять в лес пошла. Приглядывала себе место достойное, да повсюду только ели да сосны. И почудилось, что в родном леске она. Поди сейчас тропкой нужной добредёт до дома. А там мать с Зарянкой глаза выплакали.

- А вот она я, - скажет да рассмеётся, будто шутка вовсе была. Только лес не кончался, знакомого и было, что дерева. А остальное всё новьё. Далеко ходить не следовало. А ну как появится кто на горизонте, а она и знать не знает. Потому решила устроиться на полянке.

Место выбрала у старой сосны. Еловые ветки выстлали землю, чтобы ночью не было холодно, а нижние лапы дерева закрывали от непогоды и ветра. На сегодня – лучшее место, завтра будет думать, что к чему.

Как зажглись первые звёздочки, грусть на неё напала. Глядит на небо. Кажется, эти из дома родного видны. Ну как есть черпак для водицы. Токмо будто подвинулся под самую маковку. А ещё вчера справа горел. Значит, родная землица где-то там. Смотрела Сияна в сторону, только ничего тут не разглядеть.

Мелькнуло меж деревьев что-то, будто огонёк. Напряглась она всем телом. Никак опасность ей грозит? Только россыпь какая-то, как от костра маленькие искорки. Улыбнулась, понимая. Светляки к ней летят, пузиками светят. Поднялась, ближе подойти хотела, а они вбок. И такие яркие да разные. Один синим будто отливает, второй желтит, а этот рёдрый, как корова соседская.

Разбрызгались пятнами, а она за ними, потому что светло рядом, лес разглядеть можно. Как видит домик небольшой. Удивилась, оглядываясь. Вдруг хозяин поблизости ходит. Застыла на месте, а светляки вокруг разноцветный танец танцуют. Всё ж решила подобраться к избе. Тихонечко постучала, взобравшись на крылечко. Никого. Постучала сильней. Тож самое. И тогда дверцу толкнула.

Внутри изба ещё испускала древесный дух, видно, что поставлена не так давно. Печь в углу, как полагается, лавки, стол. А за столом девка сидит и на Сияну грустно поглядывает. Вздрогнула Сияна, когда встретилась со взглядом этим, шаг назад сделала. Будто неживая вовсе девка пред ней. Да токмо поднялась из-за стола, руки в её сторону протянула.

- Сестрица, - произнесла, будто родную душу на пороге избы своей увидала. Оказалась рядом и обняла оторопелую Сияну.

Кто такая пред ней?

Волосы по плечам тёмным каскадом льются. Длинные, чуть ли не до самого пола. Глаза пронзительные, чёрные. Отстранилась, а сама внимательно белокурую гостью разглядывает, словно понять пытается, кому теперь Змий благоволить боле будет.

- Голодная? – спохватилась, утаскивая Сияну к столу. Усадила, тут же из печи кашу доставая да капусту квашеную. – Гостьей будешь, угощайся, - двинула тарелку ближе, а Сияна всё от неё глаз оторвать не в силах. Неужто, ещё одна загубленная душа здесь проживает?

- Как зовут тебя? – спросила у черноволосой.

- Вила, - тут же отозвалась. – А тебя?

- Сияна.

- Тебя тоже украл Горыныч? – искала поддержки у Сияны незнакомка, и та согласно кивнула, а Вила зарылась лицом в ладони, принимаясь рыдать.

- Ну что ты, что ты, - Сияна вскочила с места, подходя к новой подруге ближе. Невольно коснулась небольшого мешочка, сделанного из листьев и притороченного к поясу, где уложила свечку. Надобно что-то лучше придумать, дабы не стерять. Села рядом с черноволосой, осторожно обнимая.

- Давно ты здесь?

- Да уж пару лет, - шмыгнула та носом. – Как Змий крылья мои отнял.

Округлила глаза Сияна, не понимая, о чём девка толкует? Никак, умом повредилась, что о крыльях каких-то речь ведёт?

- Вила я, - вновь заговорила та. – Жила раньше в горах – горя не ведала, летала с подругами, веселилась да над колодцами власть имела. Кто по нраву – тому водицу покажу, а ежели кто зверей лесных обижает да лес рубит – запираю ключи. Не видать им воды вовек.

- Не слыхала никогда я о тебе, - призналась Сияна. – Как же девка летать горазда?

- Духом я была, покуда Горыныч крылья не забрал да у себя в пещере не схоронил. Потому обернулась человеком.

Невидаль такую Сияна отродясь не слыхала. А ну как сочиняет девка?

- Мои светляки тебе дорогу указали, осталось немного от жизни той волшебной.

- Так зачем же он тебя сюда принёс да оставил?

- Любовь, - глянула прямо в глаза Сияне.

- Любовь? – выпятила та губу удивлённо. – Да как же такое возможно?

- Горит в его сердце нежность ко мне. Потому и не пущает. А я что могу? Через океан не перебраться, вот и живу-горюю.

- А ну как крылья забрать?

- Можно, - тут же будто повеселела Вила. – Ежели одна отвлекать будет, а другая искать примется, так выйдет удача!

Глаза горели. Слёзы высохли, будто и не бывало их на красивом лике никогда. А сама девка с места поднялась.

- Идём, - ухватила Сияну за руку, утаскивая за собой.

- Куда? – не могла понять та.

- Если ты крылья мои достанешь, смогу я обеих унесть отсюда. Покинем ненавистное место, будем снова жизни радоваться!

Она говорила так восторженно, что у Сияны надежда внутри теплиться стала. А ну как и впрямь выйдет? Что, если через пару дней она дома, на родной землице стоять будет?

Из двух зол надобно выбирать меньшее, и Сияна тут же кивнула.

- Что делать мне?

- Провожу я тебя до реки огненной, что лес да скалы пополам делит. А как переберёшься, иди прямо к пещере, где…

- Я к пещере? – ахнула Сияна.

- Тогда чудище отвлекай. Токмо смотри! Зазеваешься – вмиг спалит. Пламя горячо да огненно.

Задумалась Сияна, а Вила гляди дальше добавляет.

- Может, выбраться вовсе не хочешь? А станешь любовь Змия принимать?

- Лучше утоплюсь!

- То-то же! – сложила руки на груди Вила. – Вот та тропинка к месту и выведет, ступай первая.

Глава 15

Уж костёр дотлел, а Слава всё не было. Заряна тянула рубаху на голые ноги, чуя, как подбирается холод. Вещи тяти не успели досохнуть самую малость. Спать на земле в них было не с руки, а потому улеглась девка прямо подле угольков, прислушиваясь к темноте.

Жуть её брала, всё нутро поедом ела из-за шорохов да звуков лесных. Ни разу не оставалась она вне избы своей ночью, когда нечисть отовсюду к ней руки свои тянет. Лежит на земле, дрожит, рыкаря всеми словцами нехорошими в мозгу ругая. Пришёл бы, окаянный, а не то она враз Чернобогу душу отдаст.

Как слышит, ступает кто-то, ветки ломаются. Пуще глаза зажмурила, чтоб страху своего не показать. Подошёл ближе Слав, а она спящей притворяется, в калач свернулась. Тот опять ушёл, а уж вернулся с лапами еловыми. Настил сделал, подхватил Заряну так, что дух замер, и опустил на ветки. А потом рядом прям на землю лёг, руки за голову закинул и храпеть принялся.

Замерла Заряна, слушает, как прямо за спиной рык звериный раздаётся. Спасибо за настил, теплей стало, только под звуки такие уснуть вовсе не сможет. Тятя такой же. Как начнёт рулады выводить, так дом сотрясается. Мать его в бочок так локотком тюк, он перевертается. А потом опять ежели начнёт, она снова его теребит.

Слав спал крепко. А вот девка, видать, Зарю дожидаться будет. Зато нечисть явно стороной держаться станет места этого, уж как храпит знатно. Повернулась в его сторону. Высок месяц, над головой взошёл, глядит оком жёлтым. Лежит рыкарь без рубахи, а на рёбрах шрамы серебрятся. Волосья по земле разметались, и грудь вздымается, воздух тяжко втягивая.

А на груди на верёвке простой камень голубит, сияет, будто свет изнутри его разливается. Что за чудо? Хотела его тронуть Заряна, да передумала. Вдруг сила рыкаря в нём заключена. Да вчера, кажись, не было ничего, когда рубаху сымал. А тот знай себе храпит.

Толконула легонько Слава и притихла. Ждёт. Не спомогло. Дерева трепещут от того храпа. Толкнула посильней, замер на мгновенье, и опять распевать. А вот на третий так качнула, что глаза распахнул и оглядываться принялся. Никого.