О Том, Кто Есть. Часть 6. От Иерусалима до Никеи: становление христианской Церкви в I–IV веках

6. Христианство как самостоятельная религия.

К 80-м годам I века христианство вступает в новый исторический период. Первое поколение апостолов постепенно уходит, Иерусалим после разрушения Храма в 70 году перестает быть единственным центром христианского движения, а общины, возникшие в Палестине, Сирии, Малой Азии, Македонии, Греции и Италии, все больше приобретают самостоятельную жизнь. При этом речь еще не идет о существовании "христианской религии" в том смысле, в каком мы понимаем ее позднее. Христианские общины продолжают считать себя принадлежащими к истории Израиля, читают еврейские Писания как свои священные тексты, исповедуют Иисуса еврейским Мессией и Бога Израиля единственным истинным Богом. Однако к концу I века одновременно происходит другой процесс: христианское движение становится все менее зависимым от институциональной жизни иудаизма и все более самостоятельным социальным и религиозным организмом. Именно поэтому период 80-100-х годов следует рассматривать не как момент внезапного "основания христианства", а как один из важнейших этапов его институционального и культурного обособления.

Одним из наиболее важных памятников этого периода являются Деяния апостолов. Текст образует вторую часть большого произведения, первая часть которого соответствует Евангелию от Луки: сам автор в начале Деяний говорит о своей "первой книге", посвященной тому, что Иисус начал делать и учить. Единство Луки и Деяний в современной науке является практически общепринятой отправной точкой: оба произведения написаны на хорошем греческом языке, имеют сходный стиль, богословскую программу и образуют единое повествование, начинающееся с Иисуса и заканчивающееся распространением проповеди до Рима.

Традиция с древности связывает автора этого произведения с Лукой, спутником Павла, упоминаемым в Кол 4:14, Флм 24 и 2 Тим 4:11. В современной историко-критической науке этот вопрос остается более сложным. Деяния сами по себе не называют автора по имени, поэтому строго исторически корректнее говорить об "авторе Луки-Деяний", а затем обсуждать традиционную идентификацию его с Лукой. При этом традиционная гипотеза вовсе не является произвольной: существуют аргументы в ее пользу, а единство авторства двух книг хорошо обосновано. Поэтому для нашей реконструкции разумно считать Лука - автором третьего Евангелия и Деяний - одной из наиболее сильных версий авторства, но не превращать ее в установленный текстом факт.

Дата Деяний также остается предметом дискуссии. Наиболее распространенная датировка помещает произведение примерно в 80-90-е годы, хотя существуют как более ранние, так и более поздние датировки. В пользу более позднего времени говорят, среди прочего, особенности богословия и повествования, а также предполагаемый литературный контекст Евангелий. С другой стороны, традиционная гипотеза ранней датировки обращает внимание на необычное окончание книги: повествование заканчивается пребыванием Павла в Риме, причем его смерть не описывается. Это может быть объяснено различными способами, поэтому само по себе не позволяет надежно установить дату.

Особенность Деяний состоит в том, что это не просто собрание биографий апостолов. Автор создает историю распространения христианской проповеди от Иерусалима через Иудею и Самарию к языческому миру и наконец к Риму. Символическая программа произведения уже сформулирована в начале: ученики должны быть свидетелями Иисуса "в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли" (Деян 1:8). Последние главы показывают Павла в Риме, где он продолжает проповедовать без препятствий. Таким образом, Деяния изображают переход от локального иудейского движения к универсальной общине, открытой для народов Средиземноморья.

При этом Деяния нельзя читать как современную стенограмму событий. Автор отбирает материал, располагает его в определенной последовательности и использует древнюю историографическую технику изложения речей. Исследователи практически единодушно признают, что речи Петра, Павла, Стефана и других персонажей переданы не как дословные записи, а в литературной форме самого автора. Это, однако, не означает автоматически, что содержание речей полностью выдумано: древние историки могли создавать литературную форму речи, сохраняя ее основные идеи или содержание.

Особенно важно сопоставление Деяний с подлинными письмами Павла. В некоторых местах они прекрасно дополняют друг друга, а в некоторых существуют заметные различия в деталях и акцентах. Поэтому Деяния являются ценным историческим источником, но требуют критического чтения. Их нельзя использовать как независимое подтверждение каждого события, если соответствующий материал мог быть создан автором на основании уже существующих христианских традиций или литературных целей. Вместе с тем именно Деяния дают нам наиболее цельную картину того, как христианство воспринимало собственное распространение в конце I века.

Важнейшим свидетельством изменения характера движения является само название "христиане". Согласно Деяниям, именно в Антиохии ученики впервые были названы христианами: "в Антиохии ученики в первый раз стали называться христианами" (Деян 11:26). Антиохия действительно занимает исключительное место в ранней истории движения. Это был огромный многоэтнический город Римской империи, в котором существовала значительная еврейская община и одновременно интенсивная языческая жизнь. Именно здесь особенно остро возникал вопрос о том, как должны жить язычники, принимающие Иисуса как Мессию Израиля.

Сам термин "христиане" первоначально, по всей вероятности, не был богословским самоназванием в позднейшем смысле. Его форма указывает на обозначение сторонников определенного лица - "Христа", то есть Мессии. В Новом Завете слово встречается всего три раза: в Деяниях 11:26, Деяниях 26:28 и 1 Петра 4:16. Вероятно, первоначально это было название, которым последователей Иисуса обозначали окружающие, а уже затем оно стало устойчивым названием самой общины.

Однако не следует представлять Антиохию как место, где однажды произошел официальный акт отделения христианства от иудаизма. В действительности разделение происходило постепенно. Уже в 50-е годы существовали серьезные конфликты между христианами из евреев и христианами из язычников, особенно по поводу обрезания, соблюдения Закона и совместной трапезы. Павел мог одновременно утверждать, что язычники не обязаны становиться иудеями, и при этом продолжать рассматривать историю Иисуса как исполнение истории Израиля. Поэтому раннее христианство нельзя просто разделить на два периода - сначала "иудаизм", затем "христианство". В течение нескольких десятилетий существовали различные формы и степени принадлежности к обеим традициям.

После 70 года этот процесс ускоряется. Разрушение Иерусалимского Храма изменило религиозную карту иудаизма, а христианские общины одновременно оказались в положении движения, которое уже не зависело от Храма и все больше состояло из язычников. При этом сами христиане продолжали читать Писания Израиля как собственное Священное Писание. Именно здесь возникает один из фундаментальных парадоксов раннего христианства: оно становилось отдельной религиозной общностью, но одновременно утверждало, что именно оно является продолжением и исполнением истории Израиля.

В этом контексте иногда упоминают так называемую Birkat ha-Minim - "благословение против еретиков", точнее проклятие или отлучающую формулу, связанную с еврейской литургической традицией. Старую реконструкцию нередко представляли следующим образом: после 70 года раввины ввели специальное проклятие христиан, вследствие чего христиане были изгнаны из синагог, и таким образом произошло официальное разделение двух религий. Современная историческая картина значительно осторожнее. Существование и развитие Birkat ha-Minim действительно связано с позднеантичной историей еврейской общины, однако неизвестно с достаточной уверенностью, кого первоначально обозначал термин minim, когда именно формула приобрела нынешний вид и насколько эффективно раввины могли контролировать все синагоги Палестины и диаспоры. Поэтому отождествлять ее первоначально с "проклятием христиан" нельзя без оговорок.

Более вероятно, что "разделение путей" происходило постепенно и неодинаково в разных регионах. Некоторые христианские группы могли продолжать посещать синагоги, другие уже обладали собственными богослужебными собраниями; в одних местах конфликт с иудеями был особенно острым, в других сосуществование продолжалось дольше. Исследования истории еврейско-христианских отношений подчеркивают именно эту сложность: имеющихся источников недостаточно для реконструкции одного универсального момента отделения, а сам процесс продолжался десятилетиями и имел одновременно социальные, богословские и политические причины.

Важнейшим фактором становилось и изменение этнического состава христианских общин. Уже Павел создавал общины, в которых евреи и язычники объединялись вокруг общей веры во Христа, причем язычники не должны были становиться иудеями в полном смысле слова. К концу I века в ряде регионов язычники составляли значительную, а иногда и преобладающую часть христиан. Это неизбежно меняло социальную структуру движения. Чем больше становилось людей, для которых христианство было первой и основной религиозной идентичностью, тем меньше зависела община от синагогальной жизни.

Именно в этот период возникает и новая литература, отражающая уже зрелую жизнь христианских общин. Одним из важнейших памятников является "Дидахе", или "Учение двенадцати апостолов". Точная дата произведения неизвестна: современные исследователи обычно помещают его во второй половине I века или в первую половину II века. Поэтому его нельзя безусловно датировать именно 80-100 годами, однако значительная часть его материала вполне соответствует переходному периоду конца I века. Происхождение также неизвестно, хотя нередко его связывают с Сирией. Текст представляет собой сложную компиляцию более ранних традиций, позднее переработанных и дополненных.

Значение "Дидахе" для истории особенно велико потому, что перед нами уже не повествование о деятельности апостолов, а практическое руководство для христианской общины. В первых главах находится нравственное наставление "Два пути" - путь жизни и путь смерти, причем эта форма наставления имеет глубокие параллели с более ранней иудейской этической традицией. Далее следуют инструкции о крещении, посте, молитве, Евхаристии, странствующих пророках и учителях, гостеприимстве, церковной дисциплине и выборе местных руководителей.

Особенно интересно, что "Дидахе" одновременно демонстрирует как преемственность с иудаизмом, так и формирование отдельной христианской практики. Христианам предписывается поститься в другие дни, чем "лицемеры", то есть, по всей вероятности, иудеи; молитвенная жизнь уже имеет собственные формы; крещение и Евхаристия получают четкие христианские инструкции. Но нравственное содержание "Двух путей" остается глубоко укорененным в иудейской этической традиции. Таким образом, перед нами не резкий разрыв, а постепенное переоформление общей религиозной наследственности в самостоятельную христианскую жизнь.

"Дидахе" также показывает, что в конце I века церковная организация находилась в процессе развития. Наряду с местными епископами и диаконами текст еще знает странствующих апостолов и пророков. При этом уже устанавливаются правила проверки таких проповедников: человек, который остается слишком долго, требует денег или злоупотребляет гостеприимством, должен быть отвергнут. Это свидетельствует о том, что христианские общины уже образуют устойчивую социальную сеть и одновременно сталкиваются с проблемой различения подлинных и ложных учителей.

Другим важным свидетельством развития христианской литературы являются произведения, традиционно приписываемые Павлу, но, согласно распространенному современному мнению, написанные уже после его смерти. Здесь необходимо провести различие между письмами, авторство которых относительно хорошо установлено, и так называемыми псевдоэпиграфическими посланиями. Семь писем - Римлянам, 1 и 2 Коринфянам, Галатам, Филиппийцам, 1 Фессалоникийцам и Филимону - обычно признаются подлинными письмами Павла. Другие послания имеют различный статус.

Наиболее существенный пример - Послание к Ефесянам. Его язык, стиль и богословские особенности заметно отличаются от бесспорно подлинных писем Павла, поэтому многие исследователи относят его к более позднему поколению. В одной из современных хронологических реконструкций оно помещается примерно около 80 года. Послание к Колоссянам занимает более промежуточное положение: оно может быть либо поздним произведением Павла, либо текстом его последователя, написанным вскоре после смерти апостола; поэтому здесь научный консенсус слабее.

Особенно важны пастырские послания - 1 Тимофею, 2 Тимофею и Титу. Они называют Павла своим автором и изображают его наставляющим Тимофея и Тита в управлении церковными общинами. При этом в них уже значительно более подробно обсуждаются требования к епископам и диаконам, порядок церковного руководства и передача учения следующему поколению. Если считать эти письма послепавловскими, они становятся ценным свидетельством того, как авторитет Павла продолжал действовать после его смерти: его имя становится не просто подписью исторического апостола, но способом выразить и продолжить его апостольскую традицию.

Здесь важно избежать слишком простой формулы "поддельные письма Павла". С точки зрения современной критической науки речь действительно идет о псевдоэпиграфии, если письмо написано не самим Павлом. Но для историка это не обязательно означает сознательный обман в современном смысле. В античности существовали формы литературного продолжения авторитетной школы, когда ученик или последующая община выражали собственную позицию под именем учителя. В случае пастырских посланий такая интерпретация остается предметом дискуссии, но сама возможность объясняет, почему позднейшие христиане могли воспринимать эти тексты как продолжение Павловой традиции.

Именно здесь становится особенно заметным переход от первого к следующему поколению христиан. Пока живы апостолы, авторитет во многом связан с непосредственными свидетелями Иисуса и основателями общин. После их смерти возникает вопрос: как сохранить их учение? Одним из ответов становятся письма, Евангелия и другие письменные тексты. Другим - церковные должности и преемственность учителей. Третьим - литургическая и нравственная практика общин. Поэтому конец I века представляет собой не только период распространения христианства, но и период формирования механизмов сохранения апостольской памяти.

Распространение движения в это время происходило уже далеко за пределами Палестины. Христианские общины существовали в Сирии, Малой Азии, Греции, Македонии, Италии и Египте; христианские тексты свидетельствуют о сетях общения между общинами, странствующих проповедниках, письмах и передаче авторитетных традиций. Рим становился одним из важнейших центров западного христианства, Антиохия - одним из главных центров Сирии, а города Малой Азии - особенно Эфес и общины, связанные с Иоанновой традицией, - важнейшими центрами христианской жизни Восточного Средиземноморья.

При этом "распространение" не следует представлять как быстрое массовое обращение населения. Христианство оставалось небольшой религиозной группой внутри огромной Римской империи. Его распространение происходило через города, домашние собрания, торговые и семейные связи, миссионерскую деятельность, личные контакты и уже существующие еврейские диаспоры. Сеть городских общин постепенно становилась плотнее, однако говорить о христианской Римской империи конца I века было бы явным анахронизмом.

Отношения с римским государством также не следует описывать как постоянную общеимперскую войну. После Нерона не существовало непрерывной государственной политики уничтожения христиан. Ситуация зависела от местных обстоятельств, поведения властей и конкретного отношения к отказу от традиционных культов. Особенно интересен в этом отношении вопрос о Домициане, правившем в 81-96 годах.

Древняя церковная традиция связывала Домициана со вторым после Нерона преследованием христиан. Позднейшие авторы сообщают о казнях и изгнаниях, а Ириней связывал написание Откровения с концом правления Домициана. Однако современная историческая оценка значительно осторожнее. Нет надежных свидетельств общеимперского указа Домициана о преследовании христиан или масштабной кампании, сопоставимой с позднейшими гонениями. Исследования римского общества эпохи Домициана показывают, что его образ жестокого систематического гонителя христиан во многом сформировался позднейшей историографией.

Это не означает, что христиане при Домициане не сталкивались с преследованиями. Религиозная ситуация могла быть опасной на местном уровне, а отказ от участия в традиционном культе мог создавать серьезные социальные и юридические проблемы. Кроме того, некоторые источники позволяют предполагать, что при Домициане в Риме действительно происходили судебные преследования лиц, связанных с иудейскими или христианскими практиками, хотя точный характер этих дел остается спорным. Поэтому корректнее говорить не о доказанном общеимперском "гонении Домициана", а о возможных локальных преследованиях и о социально-религиозном давлении, которое могло восприниматься христианами как угроза.

Особое место здесь занимает Откровение Иоанна. Текст представляет собой свидетельство христианской общины Малой Азии, которая воспринимала окружающий римский мир не просто как политическую систему, но как религиозную и идолопоклонническую среду, вступающую в конфликт с исключительным поклонением Богу и Христу. Даже если отказаться от реконструкции масштабного "гонения Домициана", историческая ценность Откровения остается огромной: оно показывает, насколько серьезным мог быть конфликт между христианской идентичностью и общественными религиозными практиками Римской империи. Исследования социального контекста Откровения подчеркивают именно давление со стороны окружающего общества и местных культовых практик, а не обязательно централизованную императорскую кампанию.

К концу I века, таким образом, складывается принципиально новая ситуация. Христианство уже нельзя описывать просто как одно из течений иудаизма в Палестине, хотя его происхождение из иудаизма остается очевидным. Оно обладает собственными богослужебными практиками, собственными текстами, собственными учителями и руководителями, собственными сетями общин и все более отчетливым самоназванием. Одновременно оно продолжает считать еврейские Писания священными и интерпретировать себя как исполнение обещаний, данных Израилю.

Поэтому выражение "отделение христианства от иудаизма" следует понимать не как единичное событие, а как исторический процесс. Он начинается еще в I веке с расширения движения среди язычников, проходит через конфликты вокруг Закона, разрушение Иерусалима и изменение структуры иудейского и христианского мира после 70 года и продолжается во II веке. Христианская и еврейская идентичности постепенно становятся различными, но их окончательное институциональное и культурное размежевание нельзя датировать одним годом.

В этом отношении период 80-100-х годов оказывается решающим. Именно тогда первое поколение постепенно сменяется вторым; апостольская память начинает закрепляться в письменных текстах; появляются новые формы церковной организации; "христиане" превращаются из названия, возникшего в Антиохии, в устойчивое обозначение отдельной общины; христианские группы все активнее распространяются среди язычников; отношения с синагогами становятся более сложными; а литературное наследие Павла, Иисуса и апостольских традиций начинает функционировать уже как основа для жизни следующего поколения.

Это еще не церковь II века в полностью сформировавшемся виде. Но это уже и не небольшое палестинское мессианское движение времен Иисуса. Между этими двумя состояниями и лежат первые десятилетия после разрушения Иерусалима - период, в котором христианство постепенно приобретает ту географическую, литературную и институциональную форму, в которой оно вступит во II столетие.

7. Христианство после апостольского поколения

К началу II века христианство вступает в новую историческую эпоху. Первое поколение учеников Иисуса уже почти полностью ушло со сцены. Петр и Павел были казнены еще в середине I века, Иаков, брат Иисуса, погиб около 62 года, Иаков Зеведеев - еще раньше, около 44 года. К началу II века исчезают или стареют последние люди, непосредственно связанные с апостольским поколением. Именно поэтому перед христианскими общинами возникает новая проблема, которой в той же форме не существовало в первые десятилетия движения: как сохранить апостольское учение и идентичность общины после того, как живых свидетелей становится все меньше?

Этот вопрос нельзя понимать как внезапный кризис, возникший в 100 году. Уже первое поколение христиан создавало средства сохранения своей веры. Павел писал письма и требовал, чтобы его послания читались в общинах; традиции об Иисусе передавались в устной форме; крещение сопровождалось исповеданием веры; общины имели руководителей; апостолы назначали своих сотрудников и передавали им полученное учение. Евангелия, написанные в I веке, сами стали письменными носителями памяти об Иисусе. Поэтому II век не создает систему сохранения апостольской веры из ничего. Он делает более отчетливым то, что уже складывалось раньше.

Исторически можно выделить три взаимосвязанных механизма, посредством которых ранняя Церковь сохраняла свою идентичность: авторитетные писания, живую традицию и церковное служение. При этом не следует переносить на II век позднейшее представление о полностью сформированном каноне, развитом церковном праве или централизованной иерархии. В начале II века еще нет окончательно закрытого Нового Завета и нет единой административной структуры, управляющей всеми христианами. Перед нами скорее процесс консолидации: различные общины постепенно начинают все яснее опираться на одни и те же тексты, предания, формы богослужения и структуры руководства. Исследователи апостольских отцов специально подчеркивают, что их произведения возникли в период, когда "Нового Завета" как уже замкнутого корпуса еще не существовало, а христианская традиция продолжала формироваться.

Первым из этих элементов было Писание. Христиане II века не начинали с чистого листа: их основной Библией оставались еврейские Писания, прежде всего в греческом переводе Септуагинты. Именно они продолжали определять язык христианской проповеди, представление о Боге, творении, грехе, спасении, Мессии и истории Израиля. Иисус, апостолы и ранние христианские авторы постоянно обращались к Закону, Пророкам и другим священным книгам Израиля. Поэтому христианство не обладало "новой Библией" вместо старой: оно читало древние Писания как свидетельство о Христе и одновременно постепенно окружало их новым корпусом христианских текстов.

К началу II века Евангелия и апостольские послания уже обладали значительным авторитетом, хотя границы будущего Нового Завета еще не были окончательно определены. Письма Павла продолжали циркулировать между общинами; Евангелия использовались в христианском наставлении и богослужебной жизни; отдельные авторы цитировали или пересказывали их содержание. Однако было бы анахронизмом представить христианина около 110 года с готовой книгой из двадцати семи новозаветных текстов, точно совпадающей с современной. Такой корпус еще находился в процессе формирования.

Именно поэтому особенно важно появление авторов, которых современная наука объединяет под названием "апостольские отцы". Их тексты показывают промежуточное состояние между Новым Заветом и более поздней патристикой. Они уже воспринимают Иисуса и апостолов как поколение прошлого, но одновременно находятся достаточно близко к апостольской эпохе, чтобы сохранять ее язык, традиции и церковные представления. Их произведения дают нам возможность увидеть, как христианство существовало после завершения апостольского периода. Корпус апостольских отцов включает очень разные тексты - от 1 Климента и посланий Игнатия до "Дидахе", "Послания Варнавы", "Пастыря Ермы", "Послания Поликарпа" и других памятников.

Вторым механизмом была традиция. Для раннего христианства традиция не означала просто собрание старых текстов. Это было живое содержание веры, передававшееся через проповедь, богослужение, наставление, крещение, молитву и общение между общинами. Уже Павел использует характерную формулу: он передает коринфянам то, что сам получил, - традицию о смерти, погребении, воскресении и явлениях Христа (1 Кор 15:3-7). Аналогичный язык передачи появляется и в других местах раннехристианской литературы.