Поставь свою подпись

Сара смотрела им вслед.

— Ты позволишь ей уйти с ним? — спросила Рут.

— Меган взрослая.

— Десять минут назад ты хотела везти её домой.

— Она отказалась.

— И тебя это устраивает?

— Нет. Но её решение не обязано меня устраивать.

Рут недоверчиво усмехнулась.

— Запишу дату.

— Лучше запиши номер заявки на камеру, раз уж ты три недели о ней говоришь.

— Записала. И звонила дважды.

Они перешли дорогу.

Лия задержалась на тротуаре.

Меган и Ивэн вошли в лестничную шахту. За стеклом их фигуры разделились металлическими перекладинами. Ивэн придержал дверь, но не коснулся Меган.

Она что-то сказала.

Он наклонился, чтобы услышать.

Потом дверь закрылась, и их голоса исчезли.

— Лия.

Сара ждала у перехода.

Лия догнала её.

— Ты знала, что он придёт? — спросила она.

— Ивэн?

— Он был на прошлой встрече.

— Значит, вероятность существовала.

— Откуда он знает о Норе?

— Не знаю.

— Ты врёшь.

Сара не обиделась.

— Почему ты так решила?

— Потому что ты не удивилась.

— Я удивилась.

— Не было похоже.

— Я давно перестала показывать всё, что чувствую, в комнате с людьми, которые следят за моим лицом.

— Очень удобный ответ.

— Да.

Сара посмотрела на Лию.

— Нора была в группе почти два года.

— И умерла?

— Да.

— Как?

— Сегодня я не буду об этом говорить.

— Потому что я не спала?

— Потому что ты ищешь причину не ехать домой.

Лия сжала бутылку. Пластик хрустнул.

— Не делай вид, что знаешь, зачем я что-то делаю.

— Тогда скажи сама.

Лия посмотрела на улицу.

Домой она действительно не хотела.

В квартире её ждали три кружки в раковине, неразобранная сушилка с бельём и комната Грейс, дверь которой Лия держала закрытой днём и открывала ночью. На кровати лежала толстовка, которую она уже дважды стирала, хотя никто её не носил.

— Я хочу понять, что произошло, — сказала Лия.

— С Норой?

— Со всеми вами.

— Ты тоже теперь «все мы».

— Я пришла восемь раз.

— Достаточно, чтобы Ивэн знал твоё имя.

Эта мысль снова вызвала холод под рёбрами.

— Почему ты его впустила?

— Потому что человек пришёл и сказал, что потерял ребёнка.

— Он не сказал ребёнка. Он сказал близкого человека.

— Ты хорошо слушала.

— Не уходи от вопроса.

— У меня нет права требовать свидетельство о смерти.

— Но ты можешь выгнать его.

— Теперь могу.

Лия посмотрела на стеклянную дверь, за которой исчезли Меган и Ивэн.

— А если он опасен?

— Тогда ты не пойдёшь за ним одна и не станешь выяснять это сегодня ночью.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Перестань говорить со мной как с ребёнком.

Сара взяла смятую бутылку из её руки, расправила пластик пальцами и вернула.

— Тогда перестань ждать разрешения не делать глупости.

Лия хотела сказать что-нибудь резкое.

Не сказала.

Рут и Прия показались на втором уровне. Рут махнула сверху. Сара подняла руку в ответ.

— Я пойду с ними, — сказала она. — Твоя машина где?

— На улице.

— Напиши, когда доедешь.

— В общий чат или лично тебе?

Сара улыбнулась.

— Можешь вообще не писать. Но если не напишешь, я позвоню.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Лия направилась к своей машине.

Когда она обернулась, Сара уже вошла на лестницу. Её фигура появилась за стеклом, поднялась на первый пролёт и исчезла за бетонной стеной.

Меган и Ивэна на верхних уровнях не было видно.

Дома Лия первым делом включила свет на кухне.

Потом в коридоре.

Потом в гостиной.

Она всегда делала это в одном порядке. Темноты Лия не боялась. Ей было хуже от мысли, что за спиной осталось неосвещённое пространство.

Телефон показывал 20:42.

Лия положила ключи на стол, сняла обувь и открыла холодильник. Внутри стояли йогурт, горчица, половина лимона и контейнер с едой, которую Рут принесла три дня назад. На крышке была наклейка: «Разогреть две минуты. И съесть, Лия. Оба действия обязательны».

Она закрыла холодильник.

В ванной смыла макияж, хотя утром почти не красилась. В зеркале лицо выглядело серым. Сара была права: два с половиной часа сна нельзя было спрятать консилером.

Лия достала из шкафа таблетки, положила одну на ладонь и простояла так почти минуту.

Потом убрала обратно.

Препарат помогал уснуть, но не мешал просыпаться. После него кошмары становились плотнее, и первые несколько секунд Лия не понимала, что Грейс мертва. Эти секунды были единственным временем, когда дочь снова существовала.

Потом память возвращалась.

Лия предпочитала не засыпать.

Она прошла по коридору и остановилась перед комнатой Грейс.

Дверь была закрыта.

Лия положила ладонь на ручку, но не нажала.

С другой стороны ничего не происходило. Не играла музыка. Не скрипела кровать. Грейс не разговаривала с кем-то по телефону и не просила не входить.

Лия убрала руку.

На кухне завибрировал телефон.

Она вернулась слишком быстро, ударилась бедром о край стола и схватила аппарат.

Сообщение было от Сары: «Ты дома?» Лия посмотрела на время: 21:03.

«Да».

Ответ пришёл почти сразу: «Поешь». Лия написала: «Не командуй», но стёрла.

Открыла холодильник, достала контейнер Рут и поставила в микроволновку. Две минуты смотрела, как еда вращается за мутным стеклом.

В 21:27 в общем чате появилось сообщение от Калеба.

«Все добрались?»

Прия ответила первой.

«Да».

Сара не ответила.

Меган тоже.

Лия съела четыре ложки, накрыла контейнер и вернула его в холодильник.

Потом села за кухонный стол и открыла чат группы.

В нём было двадцать три участника, хотя на встречи редко приходило больше восьми. Некоторые не писали месяцами. Двое продолжали оставаться в списке после смерти. Администраторами были Сара и Рут: Сара вела разговоры, Рут добавляла участников и сохраняла объявления.

Лия нажала на поиск и ввела имя Норы.

Ничего.

Попробовала фамилию, которую не знала, и сама увидела бессмысленность этого действия.

Открыла профиль Ивэна. Фотографии не было. Номер с кодом Северной Каролины. Статус скрыт.

Она вернулась к чату.

В 22:04 Сара написала:

«Сегодня было тяжело. Не продолжайте разговор с Ивэном вне группы, пока мы не выясним, откуда у него закрытая информация».

Рут сразу ответила: «Надо сообщить в полицию». Сара спросила: «О чём?» «Он собирает данные о мёртвых детях», — написала Рут. «Мы не знаем, что он собирает», — возразил Калеб. «А я знаю, что нормальные люди так не делают», — ответила Рут.

Прия ничего не писала.

Лия открыла личный чат с ней.

Последнее сообщение было недельной давности: адрес дешёвой химчистки и фотография вывески. Лия набрала: «Кто такая Нора?»

Палец завис над кнопкой отправки, и она удалила текст.

В 22:16 Сара написала лично: «Не отвечай никому сегодня ночью». Лия нахмурилась и спросила: «Почему?» Сообщение прочитали, но ответа не было.

Через несколько секунд над строкой появилась надпись: Сара печатает.

Исчезла.

Появилась снова.

«Потому что ночью люди принимают страх за ясность».

Лия перечитала фразу дважды.

В общем чате появилось новое сообщение.

Меган.

«Спасибо, что позволили сказать правду».

На экране сразу возникли три точки. Кто-то печатал ответ.

Рут.

Точки пропали, появились снова и снова исчезли. Лия открыла клавиатуру, набрала «Ты дома?» и не отправила. Сара написала ей отдельно: «Не отвечай». Лия посмотрела на сообщение Меган.

Пять слов. Без точки. Без смайлика. Без привычного «спокойной ночи».

Спасибо, что позволили сказать правду.

Фраза выглядела завершённой: не как начало разговора, а как последнее предложение. Лия набрала: «Меган, позвони мне». Большой палец лежал на синей стрелке.

Она могла отправить сообщение, а потом сказать Саре, что не видела её просьбу. Могла позвонить. Могла найти номер Меган в списке участников и не спрашивать разрешения.

Но Сара знала эту группу четыре года.

Сара умела отличать страх от ясности.

Сара не говорила, что всё обязательно будет хорошо.

Лия стёрла текст.

Закрыла чат.

Положила телефон экраном вниз.

В квартире было тихо.

Она просидела так почти минуту, прежде чем поняла, что ждёт нового сообщения.

Оно не пришло.

ГЛАВА 2

ПРИЗНАНИЕ

Телефон зазвонил в 22:52. Лия не сразу поняла, что звук идёт с кухонного стола. Она сидела в темноте, хотя во всех остальных комнатах оставила свет. Экран вспыхивал, гас и снова вспыхивал: Прия. Лия ответила на четвёртом звонке.

— Да.

В трубке было шумно. Хлопнула автомобильная дверь, кто-то сказал отойти за ограждение.

— Ты дома? — спросила Прия.

— Да.

— Меган нашли.

Лия выпрямилась. Под телефоном на столе осталось влажное кольцо от бутылки, которую дала Сара.

— Где?

Прия вдохнула, и воздух прошёл через микрофон резким шорохом.

— В гараже. Возле центра.

Лия посмотрела на часы над плитой: 22:53.

— Она жива?

Прия не произнесла «нет». Вместо этого сказала:

— Полиция здесь.

Лия встала так резко, что стул отлетел и ударился о стену.

— Кто тебе позвонил?

— Её сестра. Ей позвонили из полиции: машина зарегистрирована на Меган, и в контактах... Я не знаю. Она сказала, что Меган упала.

Слово было неправильным. Лия видела лестничную шахту: четыре бетонных уровня, верхняя площадка над соседними крышами. Падение оттуда не оставляло места для звонка сестре.

— Где ты сейчас?

— У парковки. Я была недалеко.

— Стой на месте. — Она уже искала ключи. — Стой там.

Лия сбросила вызов, сунула ноги в туфли и вышла, не выключив свет. До общественного центра было двенадцать минут без пробок, она доехала за девять. На последнем перекрёстке дорогу перегородила патрульная машина, синие огни вращались без сирены и вспарывали фасады домов короткими холодными вспышками. Лия свернула раньше, бросила машину у закрытой прачечной и побежала обратно.

Оцепление она увидела раньше, чем сам гараж. Жёлтая лента тянулась от фонарного столба к ограждению и перерезала въезд, за ней стояли две полицейские машины, пожарный автомобиль и белый фургон без опознавательных знаков. Верхние уровни были освещены, люди двигались за бетонными проёмами, появлялись и исчезали. Прия стояла возле дерева. На ней всё ещё была одежда со встречи, только поверх рубашки она накинула длинный серый кардиган, а чёрную тетрадь прижимала к груди обеими руками.

— Где она?

Прия посмотрела не на гараж, а на участок асфальта за припаркованным грузовиком. Там установили переносные заграждения, и полицейский держал перед собой чёрный экран, закрывая обзор с улицы.

— Ты видела?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь, что это она?

— Машина наверху. Номер подтвердили. Её сестра уже едет.

— Кто нашёл?

— Мужчина. Он заезжал на парковку и увидел...

Прия не договорила. Лия посмотрела на въезд: водитель мог заметить тело из машины, значит, Меган лежала там, куда падал свет фар. Её нашли не сразу. Эта мысль оказалась хуже остальных. В общем чате сообщение появилось в 22:18, сейчас было 23:04, и между этими двумя точками Лия успела написать ответ, стереть его, послушаться Сары и отложить телефон.

— Во сколько её нашли?

— Я не знаю. Сестра тоже.

Лия достала телефон. Сообщение Меган оставалось в чате, значок доставки показывал только, что остальные получили его, а кто держал телефон отправителя, чат не сообщал. Кто-то открыл чат с её телефона. Она нажала на имя Меган: статус последнего посещения был скрыт.

— Что ты делаешь? — спросила Прия.

— Проверяю время. Она написала в 22:18. Если её нашли после этого...

— Лия. — Прия впервые посмотрела ей в лицо. — Она могла отправить сообщение и подняться наверх. Могла поставить его на таймер.

— Зачем?

— Потому что хотела, чтобы мы прочитали его после.

За ограждением кто-то попросил фотографа снять лестничную дверь. Вспышка осветила стекло, металлические перила и чёрный корпус камеры над входом. Той самой камеры. Рут жаловалась на неё меньше трёх часов назад.

— Она не работает, — сказала Лия. — Камера на лестнице не работает третью неделю.

— Откуда ты знаешь?

— Рут сказала при всех.

Лия подошла к ленте. Полицейский поднял ладонь: дальше нельзя.

— Я знаю эту женщину. Камера над лестницей не работает. Не сегодня, есть заявка на ремонт.

Он посмотрел на камеру, потом на Лию.

— Ваше имя?

— Лия Уорд.

Имя прозвучало чужим, слишком чётким и официальным. Полицейский достал блокнот и спросил, откуда она знала погибшую. Из одной группы поддержки. Была ли она с ней сегодня? До восьми, может, чуть позже. Прия подошла и остановилась рядом: «Я тоже». Он записал их имена и спросил, видел ли кто-нибудь, как Меган покидала общественный центр.

— Она не уехала, её машина здесь, — сказала Лия и вспомнила стеклянную лестницу: Ивэн держал дверь, Меган шла впереди него. — Она вошла в гараж с мужчиной.

Ручка полицейского остановилась.

— С каким мужчиной?

— Его зовут Ивэн. Фамилии я не знаю. Он около двух месяцев ходит в группу, но нерегулярно. Они разговаривали, потом вместе вошли на лестницу. Около восьми пяти: когда мы вышли, на часах было 20:05.

— Что произошло на встрече?

— Это конфиденциальная группа, — сказала Прия и сжала тетрадь сильнее.

— Женщина погибла через несколько часов после встречи. Сейчас мне важнее понять, в каком она была состоянии.

— Она была расстроена, — сказала Лия.

— Насколько?

Перед глазами снова появилось лицо Меган: размазанная тушь, красные следы от ногтей на ладонях. «Я услышала тишину и выбрала кофе».

— Она говорила о смерти сына.

— О самоубийстве говорила?

— Нет.

Прия коснулась её локтя, но было слишком поздно.

— Она написала сообщение в общий чат, — сказала Лия. — В 22:18.

— Покажите.

Лия открыла чат и протянула телефон. Полицейский прочитал пять слов, попросил разрешения сфотографировать экран и сделал снимок служебным телефоном.

— Не удаляйте переписку. С вами поговорит детектив.

Когда он отошёл к патрульной машине, Прия прошептала:

— Зачем ты это сделала?

— Меган мертва.

— Это не значит, что полиция должна получить всё, что она говорила в группе. Люди приходят туда, потому что знают: их слова не выйдут из комнаты.

— Её слова уже вышли. Она сама написала их в чат.

— Это был не открытый пост.

— Я показала одно сообщение.

— Пока одно, — сказала Прия и отступила.

За ограждением появился мужчина в тёмной куртке. Он поговорил с полицейским, взял блокнот и направился к ним. Ему было около пятидесяти, короткие волосы почти полностью поседели на висках. На куртке не было ни значка, ни надписи, но двигался он так, будто никто здесь не попросит его остановиться.

— Детектив Холл. Кто из вас видел Меган последней?

— Не мы, — ответила Лия. — Ивэн. Фамилии не знаю, номер телефона у Прии.

Холл посмотрел на Прию. Она не сразу поняла, потом вспомнила о сложенном листке: Ивэн оставил номер после встречи. Холл попросил показать. Листок лежал в сумке. «Тогда достаньте». Это не прозвучало приказом, но Прия подчинилась: поставила тетрадь на капот чужой машины, расстегнула сумку и начала перебирать содержимое: кошелёк, ключи, пачка салфеток, зарядный кабель. Листок нашёлся в маленьком внутреннем кармане. Холл развернул его: на бумаге было только имя и десять цифр.

— Почему он дал вам номер?

— Сказал, что может понадобиться кому-то из группы. Поговорить без Сары.

— Это кто?

— Женщина, которая ведёт встречи, — сказала Лия.

Холл переписал номер. Меган ушла с этим Ивэном? Она сказала, что не нуждается в сопровождении, он пошёл рядом. Знакомы ли были до группы, Лия не знала. Был ли между ними конфликт?

Лия вспомнила вопрос о Норе, побледневшее лицо Меган, её слишком быстрый ответ: «Я такого не говорила».

— Да, — сказала она.

— Нет, — сказала Прия. — Он спросил её о прежней участнице группы. Это не конфликт.

— Меган солгала, что не называла имя Норы.

— Ты не знаешь, солгала ли она.

— Ивэн сказал, что слышал.

— А ты уже решила ему верить?

Холл поднял руку:

— По одной. — Он смотрел на Лию. — Расскажите с начала.

Она рассказала: не всю встречу, не про кофе и пять минут тишины, не про Грейс, только о вопросах Ивэна, имени Норы, закрытом чате и разговоре у входа в гараж. Холл не перебивал, один раз уточнил время, второй раз спросил, сколько людей слышали жалобу Рут на камеру. Все, кто выходил вместе с ними, ответила Лия. В том числе Ивэн? Да. И Меган? Да. Холл записал и спросил, где была Сара. Она проводила Рут и Прию к машинам, а потом Лия не знает.

— Она написала, что дома, — сказала Прия. — Лично. В 20:31.

— Сохраните.

— Я ничего не собиралась удалять.

Он вернул ей листок: «Оставьте себе, я переписал». Лия спросила, вызовут ли Ивэна. Сначала его найдут, ответил Холл. Ивэн мог быть последним, кто видел Меган живой, и Холл согласился: мог. Камера на лестнице не работает, и это уже установлено. Значит, записи нет. Холл закрыл блокнот.

— Лия, верно? Вы работаете в полиции? В прокуратуре? Тогда дайте людям, которые здесь работают, хотя бы двадцать минут.

Он сказал это без раздражения, и от этого Лии стало хуже.

— Сообщение пришло после её смерти?

Холл посмотрел на неё внимательнее.

— Почему вы решили, что она умерла до сообщения?

— Не решила. Спрашиваю.

— Точное время пока неизвестно. Но в 22:41 поступил звонок.

Двадцать три минуты. Лия почувствовала, как внутри проворачивается что-то тяжёлое.

— Значит, через двадцать три минуты после сообщения. Кто нашёл?

— Водитель, который заезжал на нижний уровень. Показания свидетеля я не обсуждаю.

Он хотел уйти, но она остановила его: что значит «точное время неизвестно»? Судебный медик ещё работает. Могла ли Меган быть мертва, когда отправилось сообщение? Прия тихо произнесла её имя. Холл посмотрел в сторону чёрного экрана, закрывавшего тело.

— Могла. Предварительно речь может идти о времени между без двадцати девять и десятью вечера. Это не официальный вывод, и окно ещё изменится.

20:40–22:00. Лия мысленно поставила рядом две отметки: 20:05 Меган входит в гараж вместе с Ивэном, 20:18 неизвестно, 20:40 начало окна, 22:00 конец, 22:18 сообщение, 22:41 тело нашли. Вслух она цифры не произнесла. Они уже выстроились в линию.

Холл отошёл. Прия взяла тетрадь с капота.

— Ты не можешь сейчас делать то, что делаешь. Собираешь таблицу.

— У меня нет таблицы.

— Она у тебя в голове.

— Она могла быть мертва, когда написала нам.

— Сообщение могло быть запланировано.

— Именно.

— Это подтверждает, что она собиралась умереть.

Лия повернулась к ней.

— Ты слишком быстро это сказала. Холл только что объяснил, что она могла умереть раньше. Про таймер сказала ты.

— Потому что это очевидно.

— Нет. Очевидно было бы решить, что она написала, а потом прыгнула.

Прия закрыла глаза.

— Я не хочу с тобой спорить рядом с её телом.

— Тогда поехали к тебе. Ты знаешь больше, чем сказала полиции. У тебя была переписка Норы.

— Я этого не говорила.

— Ты знала, что чат удалили. Знала, что у Ивэна не должно быть скриншотов. И когда он спросил о прощальных текстах, ты посмотрела на Сару.

— Все посмотрели на Сару.

— Я смотрела на Меган.

Прия сжала губы. За ограждением двое людей подняли чёрный экран и передвинули его ближе к фургону, и Лия отвернулась.

— Поехали, — сказала Прия.

Они уехали на разных машинах. Лия следовала за красными задними огнями Прии, стараясь не потерять их на перекрёстках. Ночной Роли был почти пуст, светофоры переключались для улиц, на которых никого не было. На одном из них Прия проехала на жёлтый, и Лии пришлось остановиться. Когда загорелся зелёный, машины впереди уже не оказалось. Лия знала адрес, но следующие несколько минут провела с ощущением, что маршрут разорвался и восстановить его невозможно.

В квартире Прии пахло кардамоном и старой бумагой. На стенах висели фотографии в одинаковых чёрных рамках: родители Прии возле океана, две женщины в выпускных мантиях, девочка лет одиннадцати с кривой чёлкой и лицом Прии. Лия никогда не спрашивала, кто из них погиб. В группе это считалось нормальным: знать, что ребёнка нет, и не знать, как его звали. Прия сняла кардиган, повесила на спинку стула и спросила, будет ли Лия чай. Нет. «Я сделаю себе». Она налила воду в чайник, поставила его на плиту и долго смотрела на конфорки, будто не могла вспомнить, какую включить.

Лия села за кухонный стол. На нём лежали стопки бумаг, счета и два конверта, и Прия быстро собрала их и отнесла на подоконник.

— Где сообщение? Не то, что было в чате.

Прия замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сказала, что оно могло стоять на таймере. Пять слов не называют признанием. На парковке ты сказала: она подготовила сообщение.

— Потому что оно звучало подготовленным.

Чайник начал тихо шипеть. Прия села напротив.

— В 22:18 сестре Меган пришло письмо. Одновременно с сообщением в чат. Документ. Ссылка на документ. Она переслала мне, когда ехала в гараж, попросила сказать, похоже ли это на Меган.

— И?

— Я не знаю.

— Покажи.

— Лия...

— Ты привезла меня сюда. Ты скрыла письмо от Холла.

— Оно не моё. Я не могу отдавать чужую переписку полиции.

— Меган мертва.

— Ты уже говорила. — Прия посмотрела на телефон. — Когда умирает человек, ему начинают принадлежать меньше, чем когда он был жив. Его сообщения читают, фотографии увеличивают, вещи выворачивают из карманов. Люди решают, какая версия его жизни войдёт в отчёт. Я не хочу помогать им делать это быстрее.

— А если её убили?

— Ты уже решила?

— Я спросила.

— Так же спрашивал Ивэн.

Лия почувствовала удар точнее, чем хотела показать.

— Не сравнивай меня с ним.

— Почему? Он тоже говорит, что просто ищет правду.

Чайник засвистел. Прия встала, выключила плиту и воду не налила. Она вернулась к столу, открыла письмо и положила телефон между ними. На экране вверху стояло только одно слово: «ПРАВДА». Ни обращения, ни даты. Лия начала читать.

«Если вы это получили, я наконец сделала то, чего не смогла сделать три года назад.

Я не потеряла сына на одну минуту. Я оставила его одного. Я знала, что он был у глубокого конца бассейна. Я слышала, что он перестал кричать, и не пошла к нему. Я выбрала тишину. Потом много лет заставляла всех верить, что это был несчастный случай.

Это не было несчастным случаем.

Я не заслуживаю жить так, будто не знала, что делаю».

Дальше шли ещё два абзаца: извинение перед сестрой, просьба не устраивать публичную церемонию, инструкция отдать одежду сына в благотворительный фонд. Лия вернулась к первой части и прочитала снова.

— Что? — спросила Прия.

— Она не так говорила. Сегодня. Здесь написано: «у глубокого конца». Он был возле ступеньки. Она сказала, что он не отходил. Сара спросила, Меган ответила: он остался там, где она его оставила.

— Люди путаются.

— Она не путалась. Это была единственная деталь, в которой она была уверена.

— Лия, её сын умер больше трёх лет назад.

— И она рассказывала эту историю десятки раз.

— Поэтому могла годами повторять удобную версию. Что он был на мелкой ступеньке. Что она сидела рядом. Что всё случилось за минуту.

Лия провела пальцем по строке.

— Но сегодня она сказала, что пять минут не подходила к нему. Зачем врать про ступеньку и тут же признавать пять минут?

— Потому что вина не обязана быть логичной.

— Текст логичен. Слишком. Каждая следующая фраза делает её хуже: «оставила одного», «знала, где он», «слышала тишину», «не пошла». Это не воспоминание. Это обвинительное заключение.

Прия убрала телефон.

— Ты читаешь его как страховой отчёт.

— Потому что отчёты тоже пишут люди.

— Меган могла написать именно так.

— Могла. Но сегодня она не говорила «глубокий конец». Два слова меняют произошедшее.

Прия встала, взяла из ящика принтерную бумагу и включила маленький принтер у стены.

— Если ты не успокоишься, распечатаю, и ты сможешь подчёркивать слова сколько угодно.

Через минуту лист выполз наружу. Прия положила его перед Лией:

— Довольна?

— Нет.

Лия взяла ручку из стакана и провела линию под фразой «у глубокого конца». Она спросила, остались ли у Прии старые сообщения Меган, где та рассказывала о бассейне. Некоторые. Найди. Прия сказала, что сейчас половина второго ночи, Лия поправила: половина первого. Прия посмотрела на часы: было 00:38. Она не спала меньше суток, но выглядела так, будто усталость копилась в ней неделями.