В Тени

— А если нет?

— Мне жаль, приятель.

Джоуи моргнул. Перед ним возникло лицо Риты: раскрасневшееся, с сияющими глазами. Именно так она выглядела, когда садилась в ту машину.

— Он с ней, — тихо сказал Джоуи.

— Господи, Джоуи… — выдохнул Луис. — Ты стучишь не в ту дверь.

— Мне нужно знать о нём всё.

— Я коп, а не экзорцист.

— Луис…

— Джоуи. — Голос стал жёстким. — Если этот Демон с твоей девушкой, то, по моим прикидкам, она под его защитой.

— Это хорошая новость?

— Это последняя хорошая новость, которую ты сегодня услышишь.

— А плохая?

— Продолжишь копать — он тебя заметит. А если заметит, будет уже поздно.

Связь оборвалась. Джоуи долго смотрел на телефон. Потом коротко и безрадостно усмехнулся. Обычно его спасал журналистский цинизм. Сегодня вечером он что-то не особо помогал. Неприятный холодок пробежал по спине.

— Во что ты ввязалась?..

Он посмотрел на часы. Рано или поздно она вернётся из больницы, и тогда он всё выяснит. Ужин в честь дня рождения ещё можно было спасти. Джоуи принёс из прихожей второй пакет и достал бутылку вина, свечи, торт и коробку итальянской пасты.

Пока он возился на кухне с соусом, экран телефона засветился. Входящий вызов. Номер скрыт. Он вытер руки кухонным полотенцем.

— Слушаю.

— Джозеф Дворак, — произнёс холодный баритон. — Вы хотите ей помочь.

— Кто это?

— Тот, кто знает, что вы готовите ужин на двоих. Свечи. Паста. Дешёвое вино. Вы всё ещё думаете, что она вернётся.

Джоуи застыл.

— Продолжайте собирать информацию о машине.

— А если я откажусь?

— Тогда вы напишете статью, которую никто не прочтёт.

— Не понимаю.

— Вы станете таким же расходным материалом, как и все, кто считал, будто расследует правду, но по каким-то причинам сменил образ жизни. — Короткая пауза. — С вами свяжутся.

Связь оборвалась. Джоуи опустил телефон.

— Чёрт… — На этот раз без обычной уверенности.

Глава 12

Реалити-шоу

Кран капал — не потому, что был сломан, просто ему нравилось таким образом участвовать в разговорах.

Педро сидел на диване, завернувшись в тканый плед с узором, который Ма называла «тот, с птичками». Птички были стервятниками: они клевали маленьких мёртвых человечков с выражением существ, занятых важным делом, которое давно перестало их интересовать. Плед симпатично сочетался со старинным резным буфетом и двумя упитанными чёрными варанами, мирно дремавшими на ковриках. В собственном доме Санта Муэрте умела создавать уют.

На стене мерцало теневидение. Оно могло бы быть обычным телевизором, если бы телевидение однажды решило говорить только правду. Теневидение показывало только то, что действительно происходило в каждый конкретный момент. Ну, почти. Коммерческую рекламу никто не отменял.

Для каждой живой души существовал отдельный канал, поэтому пульт напоминал шифровальное устройство.

На экране появились начальные титры любимого домашнего шоу: «Кровь и любовь под солнцем».

Ма вышла из кухни с круглым подносом и начищенным до блеска латунным чайником.

— Сегодня вечером, как всегда, — сказала она, разливая пахнущий имбирём чай, — у нас люди, которые думают, будто всё контролируют.

— Мой любимый жанр! — оживился Педро. — Комедия положений. С элементами фарса и когнитивной мелодрамы.

— Иногда ты очень умно рассуждаешь, дорогой, — довольно сказала Ма.

— Вообще-то я умный. — Он кивнул. — Просто иногда полезно позволять другим думать иначе.

На экране Рита шла по больничному коридору. Камеры слепли. Охранники чесали затылки. Реальность изо всех сил изображала нормальность.

Педро поёрзал на диване.

— Вот оно… Базар умолк — жди беды! — Он щёлкнул пальцами. — Сейчас ей кто-нибудь позвонит!

Телефон Риты и в самом деле зазвонил. Она ответила, и её лицо мгновенно изменилось. Голоса слышно не было, но субтитры Тени оказались честнее любых слов.

— Фу, — поморщился Педро. — Терпеть не могу, когда человека сводят к функции.

— Это от бедности воображения, — мягко сказала Ма, пододвигая к нему кружку. — Пей. Ты опять весь топорщишься.

— Это всё стресс. Сплошной стресс… всё время… — проворчал он, отпил и почти сразу расслабился. Крокодильи шипы вдоль его спины начали медленно опускаться.

На экране события становились всё драматичнее. Когда Рита опустила голову и заплакала, Педро покосился на Санта Муэрте.

— Ма…

Она не отрывала взгляда от экрана.

— Нет, — спокойно сказала она. — Старушку я пока не забирала.

— Значит… это сделал кто-то другой?

Ма вздохнула — не как Смерть. Как мать.

— Да.

— Хотя бы кто-то живой?

— Ну… смотря как считать.

— Полуживой?

— Хуже.

— Фармацевты?

Она промолчала.

Педро закрыл глаза.

— Сукины… — Он осёкся, вспомнив, с кем разговаривает. — Я годами твержу: не пускайте их в Тень! Они портят ровно всё, к чему прикасаются!

Ма почти не слушала. Она пристально смотрела на Риту.

— Посмотри на неё, — сказала она. — Она переживает. Любит свою бабушку. Хорошая.

Рита вышла из больницы. На парковке её ждал Демон.

— И такая красивая, — сказала Ма, подавшись вперёд.

— Опасная, — пробормотал Педро.

— Зато живая. — Ма посмотрела на него. — Когда ты в последний раз видел настолько живого человека?

Он не ответил. Она вновь повернулась к экрану: Рита, затем Демон.

— Интересно…

Педро знал этот тон.

— Ну же, Ма, не томи. Что ты видишь?

— Они оба красивы.

— А я? — с ноткой уязвлённой гордости спросил Педро. — Я красивый?

— Ты… — сказала Ма, — харизматичный.

— Ах вот как? Большое спасибо! — Но по-настоящему сердиться на Ма он не умел и уже через полсекунды снова улыбался. — Это она едет к Патрону вместо ужина с бывшим хахалем.

— Да.

— За ответами.

— За правдой.

— Патрон любит, когда к нему обращаются за правдой.

— Ему нравится чувствовать себя нужным.

— Ага.

— Тебе разве не надо к нему?

— Нет. У меня сегодня выходной.

Ма кивнула. Её покрытые татуировками пальцы легли на подлокотник старинного кухонного стула, подозрительно похожего на трон.

— А твой Патрон… — Она задумчиво повела рукой в воздухе.

— Всё тот же сердцеед, — подсказал Педро. — И его по-прежнему шатает между светом и Тенью. — Он ухмыльнулся. — Говорит, что не хочет потерять «последние капли своей человечности». Так он называет собственную сентиментальность. Поэтому и остаётся в старом доме с портретом той женщины. Розы.

Ма улыбнулась.

— Да хранит его Тень.

Экран замерцал. Граница Тени была пересечена. Реалити-шоу ушло на рекламу. «Эмоции. Свежие. Погрузитесь в захватывающий мир новых человеческих переживаний».

Она выключила теневидение.

— Спать пойдёшь?

— Не-а.

— Так и будешь здесь лежать?

— Ага. Можно я останусь?

— Конечно, дорогой.

Она поправила на нём плед, и Педро словно растаял — стал меньше, тише, почти домашним.

— Ма?

— Мм?

— А что, если всё закончится плохо?

Она задумалась.

— Всё всегда заканчивается… так или иначе.

Тем временем где-то в ночи чёрная машина летела сквозь туман, и её двигатель негромко и ровно пел для девушки в салоне.

Рита не подозревала, что стала главной героиней чужого реалити-шоу. Не потому, что была особенной, а потому, что слишком долго старалась быть удобной для этого мира. И теперь она менялась.

Глава 13

Итак, охота

Стоило Демону пересечь границу Тени, как Риту снова оглушила доля секунды полной тишины, а затем воздух с шумом хлынул обратно. Перемену она заметила в зеркале над пассажирским сиденьем: оттуда на неё смотрела та самая другая Рита — с новым блеском в глазах, присущим существам, для которых тьма является рабочей средой. К собственному удивлению, отражение ей нравилось.

Нуарный город встретил её без церемоний. Иными словами — ливнем.

После тёмной лесной дороги неон обрушился на них яркими, судорожными вспышками. Город словно управлял собственной нервной системой: мерцал и пылал, словно вечно находился на грани короткого замыкания. Вывески спорили друг с другом, меняли слова на полуслове. Одна привлекла внимание Риты, когда многозначительно мигнула: «НАДЕЖДА». Подумала и превратилась в: «НАДЕЖДА БЫЛА».

— Очень смешно, — пробормотала Рита, поднимаясь по ступеням дома Фуэнтеса.

Демон остался чуть в стороне — как тот, кого не приглашали, но кто всё равно появился.

Дверь была не заперта.

Детектив встретил её в гостиной. Он стоял у камина с бокалом вина, ослабив галстук; рубашка была мятой. Пламя отражалось в бокале и в двух или трёх пустых бутылках рядом.

Кабальеро был пьян, но функционально. В его взгляде сохранялся холодный, острый ум. Рита вдруг подумала, что он одинаково убедительно смотрелся бы и в роли палача, и в роли святого. Но правда была проще. Перед ней стоял человек, который слишком долго прожил на тёмной стороне, чтобы оставаться добрым, и был слишком предан долгу, чтобы стать настоящим злодеем.

— Ты пришла не за ответами, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты пришла подтвердить то, о чём уже догадалась.

— Роза Амадо пропала.

— Я знаю.

— Кто-то забрал её и сказал, что она — «код».

— Да.

Рита подошла ближе. Пол под её ногами скрипнул, словно дому не нравилось, к чему всё шло.

— Тогда объясните.

Он повернулся, и по его лицу скользнуло выражение человека, который не гордился собственным прошлым.

— Значит, он снова взялся за своё.

— Кто?

— Его зовут Агила. Он возглавляет Бюро А. Даже такая талантливая журналистка, как ты, ничего о нём не найдёт.

— Что ещё за бюро?

— Люди, которые давно ведут дела с Тенью. Официально — федеральные агенты. Неофициально — охотники.

— Вы его знаете?

— Мы были друзьями. Потом всё изменилось… — Горькая улыбка. — Для таких отношений слово «враги» слишком простое. Мы соперничали за… лучшее будущее. С Розой. — Его челюсть напряглась.

— Куда он её увёз?

— Туда, где нет камер, — ровно ответил Фуэнтес. — В транзитную зону.

Она достала обрывок бумаги, выпавший из кармана агента, и протянула Фуэнтесу. Он замер, изучая схему.

— Не уверен, но похоже на частную клинику. Закрытую.

— Где она может находиться?

— Где угодно, mi amor…

Он говорил загадками, но выглядел неожиданно уязвимым, и Рита ощутила лёгкий укол вины за собственную резкость.

— Значит, это он мне звонил?

— Разумеется. Ему нравится, когда люди боятся именно его.

Октавио отошёл от камина и опустился в кресло. На мгновение Рита забыла, что человеческое лицо было лишь маской. Его манеры, сарказм, усталое достоинство действовали на неё сильнее, чем она ожидала. Она уже попала под его чары, и он, казалось, это чувствовал. Голос стал мягче.

— Роза не просто хранила формулу лекарства. Она сама была формулой.

— «Код»…

— Именно. — Он внимательно посмотрел на неё. — Код — это её образ мышления. Если Бюро А сумеет его расшифровать…

— Пандемия станет постоянной.

— Управляемой, — поправил он.

— А Тень станет опасной для всех?

Он медленно покачал головой.

— Тень не злая, Рита. Это просто место, где никто не притворяется.

Он долго не отводил от неё взгляда.

— Посмотри на себя. Здесь ты настоящая. И, должен признать… необыкновенная.

Она опустила глаза, а затем снова подняла — прямо и открыто.

— Обычно люди боятся темноты.

Он улыбнулся.

— Людей пугает не темнота. Их пугает, когда их видят слишком ясно. — Он поднялся с кресла и подошёл ближе. Слишком близко. Запах его одеколона — табак, перец, обжигающее присутствие — окутал её не менее ощутимо, чем рука. — Здесь никого не спасают. Но здесь никто и не лжёт. — Пауза. — Если останешься, перестанешь быть человеком. Если уйдёшь — ещё долго будешь гадать.

Он смотрел на неё так, словно уже видел оба варианта будущего.

— Заметь: я не предлагаю тебе выбор. Я предупреждаю.

— Вы хотите, чтобы я осталась с вами, Дон Октавио?

Детектив слегка отступил и протянул ей руку. Рита прикоснулась к ней.

— У тебя тёплая рука. Это почти неприлично для этой части реальности.

— И вам это нравится?

Едва заметная улыбка.

— Симпатично.

Она тихо рассмеялась и отпустила его руку.

— Когда я нервничаю, мне всегда хочется курить.

— Курить вредно, — он качнул головой — Ты же не хочешь в конце концов выглядеть, как я?

Это была фраза её бабушки. Рита долго смотрела на него.

— Почему вы с ней расстались? — спросила она.

Он выдохнул — тяжело, искренне.

— Я поступил несправедливо с ней.

— Что произошло?

— Я оставил её одну, когда она нуждалась во мне.

— Почему?

Он покачал головой.

— Там, откуда вы с ней родом, не место таким, как я.

— Каким?

— Тебе лучше не знать.

— А если я хочу знать?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Тёмная материя сделала своё дело. Я больше не спасаю жизни. — Он слабо улыбнулся. — Гораздо чаще я их отнимаю.

— Не верю.

— Правда в том, что миру не нужны спасители. — Он подошёл к окну, задумался, затем обернулся. — Альтруизм — это всегда своего рода бегство. И немного тщеславие. — Он выдохнул. — Спасти мир гораздо легче, чем разобраться в собственной жизни.

Воздух в комнате изменился. Снаружи грянул гром; хрустальные подвески люстры тихо звякнули. Огонь в камине потянулся вверх, словно собирался заговорить. На улице зарычал Демон.

Октавио прислушался. По его лицу скользнула хищная улыбка.

— Его легко провоцировать. Он быстро чувствует.

— Что чувствует?

— Охоту.

— Значит, мы её найдём?

— Мне нравится твой энтузиазм. Из-за него у тебя будут неприятности, — сказал он, и в голосе послышалось нечто похожее на тепло. — Мы её найдём. Вопрос лишь в том, кто доживёт до финальных титров.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем Октавио резко поднялся.

— Идём. Я хочу кое-что ему показать.

Он схватил плащ со стула, взял Риту за руку и потянул к выходу, прежде чем она успела что-либо осмыслить. Дверь распахнулась — дождь, сумасшедший неон и напряжение ворвались без приглашения.

Демон ждал неподалёку. Фары горели ровно и тяжело. Он не двигался, но в нём ощущалась готовность — такая, какую чувствуешь в сжатой пружине.

Октавио остановился на верхней ступени крыльца. Рита стояла рядом.

— Правда — не подарок, — громко произнёс он сквозь шум дождя. — За неё всегда приходится платить.

Он накинул плащ ей на плечи и наклонился ближе.

— Если бы я позволил себе хотеть, чтобы ты осталась здесь, это означало бы, что я простил себя. А у меня нет на это права. — Он провёл костяшкой пальца по её подбородку. — А так, ты хотя бы останешься жива.

Прежде чем Рита успела ответить, он притянул её к себе и поцеловал с решительностью человека, который не собирался ничего объяснять.

Демон дёрнулся. Корпус машины содрогнулся. Из двигателя вырвался приглушённый рёв. Фары вспыхнули и погасли.

Октавио отступил, не сводя глаз с Риты.

— Вот и всё… — тихо сказал он и кивнул в сторону Демона. — Теперь он будет защищать тебя ещё яростнее. — Он повернулся к Демону. — Ты. Запомни этот момент.

Рита стояла между ними; дождь стекал по ступеням, неон дрожал в лужах. Повисла тяжёлая пауза — такая бывает перед ударом.

Демон смотрел. Затем медленно переместился вперёд, к ступеням. Фары снова загорелись. Но теперь свет был направлен не на дом. Он был направлен на Октавио. Детектив медленно поднял одну руку.

— Спокойно, amigo…

Глава 14

Фармацевты

Дождь лил стеной — отвесно, без передышки, словно город решил, что проще смыть себя до самого фундамента и начать заново.

Рита стояла на ступенях, утонув в плаще Октавио, которое пахло сигарным дымом, дождём и чем-то ещё, более холодным, — током, скользившим по её коже, хотя дождь и без того старался изо всех сил. Вода стекала по ткани, собиралась в складках и падала тонкими струйками. От сырости волосы Риты завились ещё сильнее. Щёки горели. И не только от холода.

Над ними мигала вывеска. Буквы нервничали не меньше Риты: вспыхивали, менялись местами, словно никак не могли решить, кем хотят быть этой ночью.

Октавио, напротив, напоминал утёс — лицо человека, который давным-давно заключил с хаосом сделку: я не вмешиваюсь, ты меня не трогаешь.

Он молчал — и правильно делал. Любое слово нарушило бы тонкую настройку момента. Рита подняла глаза. Во взгляде Калаверы всегда было чуть больше смерти, чем следовало.

И тут дождь взорвался выстрелом.

Камень у края ступеней разлетелся на осколки. Вторая пуля прошла выше. Третья — почти на уровне головы детектива. Он среагировал прежде, чем Рита успела что-либо понять: резко дёрнул её на себя, и она упала на мокрый камень рядом с ним. В его руке уже был пистолет. Движение было отработанным, словно он занимался этим всю свою жизнь. Так оно и было.

— В дом!

Луч света прорезал ступени. Мимо дома промчался «Кадиллак», из заднего окна стробоскопом вспыхивали выстрелы. Октавио рванул к припаркованному неподалёку пепельно-серому седану. Рита бросилась следом: в критические моменты её внутренний голос всегда предлагал более спортивные решения, чем ожидание за стенами.

Они запрыгнули в машину. Демон сорвался с места следом за ними, сохраняя дистанцию. Не обгоняя. Наблюдая.

«Кадиллак» пересёк им дорогу и с визгом шин умчался в промышленный квартал Тени. Октавио не отставал, лавируя сквозь дождь и туман.

Из мглы и сырого тумана проступили очертания порта. Грузовые краны возвышались, словно застывшие динозавры. Кирпичные склады теснились друг к другу, будто им не терпелось обменяться своими сплетнями.

«Кадиллак» проскочил в ворота складского двора. Октавио резко затормозил у въезда. Он и Рита выскочили из седана за мгновение до того, как автоматические ворота закрылись, и протиснулись в сужавшуюся щель.

Они укрылись за штабелем пустых стальных бочек, от которых резко пахло чем-то, чему лучше было не давать названия. В центре двора зияла шахта, уходящая глубоко под землю. Оттуда поднимался холодный свет.

— Фармацевты… — пробормотал Октавио, глядя вниз; в голосе звучало презрение. — Значит, они начали следующую фазу раньше срока.

— Какую фазу? — спросила Рита, уже подозревая, что ответ ей не понравится.

Он поднял руку, призывая к тишине. Пригнувшись, они пересекли двор, добрались до проёма и спустились на подвальный уровень. Его освещала единственная лампочка, чей жёлтый свет словно плавал в старом масле. Когда-то здесь был коридор с окнами. Теперь все окна были заколочены, кроме одного широкого проёма, из которого в темноту лился холодный белый свет.

Рита прижалась к стене, пахнувшей старой резиной и формальдегидом. Октавио жестом велел ждать и исчез в проходе. Она заглянула в щель.

Подвал дышал. Не метафорически — буквально. Стены, затянутые полиэтиленом, втягивали воздух и выпускали его обратно, словно помещение было огромной грудной клеткой. Лампы дрожали. Свет отражался от стеклянных сосудов, а тени фармацевтов растекались по полу длинными причудливыми хвостами.

За щелью лаборатория ступенями уходила вниз. Металлические платформы соединялись решётчатыми лестницами, всё вокруг хаотично оплетали трубы и кабели. По ним к стеклянным сосудам поступала энергия. Внутри сосудов двигалась тёмная субстанция, ни разу не касаясь стенок. Синтетическая тёмная материя. Она не была чёрной — она была отсутствием цвета. Взгляд скользил по ней, не находя, за что зацепиться.

Фармацевты были низкорослыми, бледными и почти одинаковыми: белые халаты, перчатки, защитные очки. Работали они спокойно.

— Доза стабилизировалась, — сказал один, не поднимая головы.

— В Тени — да, — ответил другой. — У людей распад пойдёт быстрее.

— Быстрее — именно то, что нам нужно. Паника — лучший катализатор.

Рита прикрыла нос ладонью. Запах был невыносимым.

— Нужно увеличить объём, — сказал старший. — Клиент недоволен темпами.

— Клиент всегда недоволен, — пробормотал кто-то.

Они коротко рассмеялись. Один из них открыл камеру, похожую на инкубатор. Внутри стояли прозрачные ампулы. В мутной жидкости каждой из них плавала тёмная нить. Нити извивались.

— Эта партия готова, — с нескрываемым удовлетворением сказал он.

— Люди до сих пор не поняли, что к чему?

— Они изучают. Думают, что это редкий вирус.

— А это редкий прорыв наших коллег. — Новый взрыв смеха. — В Тени — ценная метасубстанция, — сказал старший. — В мире людей — вирус. Просто разные состояния материи.

У Риты закружилась голова. Пол под ногами был липким. Она отступила и попала на неровную доску. Та треснула. Звук был почти безобидным. Последовавшая за ним тишина — нет.

— Кто там? — спокойно спросил один из фармацевтов. Все лица в защитных очках повернулись к ней.

Рита старалась удержаться, но всё же потеряла равновесие. Стена под рукой подалась, словно была сделана из полиэтилена, и Рита провалилась вниз — прямо на узкий технический мостик.

Её обдало горячим воздухом, запахом химикатов и плесени. Окружавшие трубы гудели и пульсировали, словно вены исполинского чудовища.

Сзади донёсся неприятный звук — шаркающие шаги.

— Сюрприз… — сказал один из них. — Она из людей.

— Прекрасно! — отозвался другой. — Нам как раз нужен переносчик.

— Давайте, тащите её сюда.

Рита побежала.

Воздух обжигал лёгкие. Плащ цеплялся за острые края металла. Впереди оказался тупик: огромная камера с резервуаром, соединённым с системой фильтрации.

Она поскользнулась на мокром полу и упала. Плечо пронзила боль. Сумка распахнулась — диктофон и блокнот разлетелись в стороны. Следом выпала чёрная роза.

Маленькие глаза главаря расширились.

— У неё Компонент!

— Это невозможно!

Кто-то выронил колбу. Та зашипела.

— Не дайте ей уйти!

Рита схватила сумку и попыталась встать, но пальто запуталось вокруг ног. Она посмотрела на резервуар: тёмная масса внутри поднялась, словно с интересом разглядывала её. Перелилась через край и поползла вниз.

Фармацевты замерли на другом конце мостика.

— Не двигайтесь! — крикнул один. — Она чувствует страх!

Субстанция подползла ближе, коснулась лежавшего на полу диктофона, ожила, словно от электрического разряда, поглотила его и двинулась дальше. Рита отскочила. Фармацевты бросились вперёд. Они уже собирались навалиться на неё разом, но Рита метнулась навстречу, схватила главаря и сцепила руки на его тонкой шее. Он захрипел и задёргался.

Где, чёрт возьми, этот детектив, когда он действительно нужен?!

Она развернулась и перебросила его через перила. Тело с грохотом рухнуло на платформу ярусом ниже.

Один из фармацевтов поднял пистолет и навёл на неё. В маленьких глазах горело холодное намерение.

И тут снаружи раздался оглушительный удар — кто-то снёс ворота. Загремели выстрелы. Завыла сигнализация. Рита швырнула мокрый плащ в сгрудившихся фармацевтов; один запутался в нём и заорал.

Демон, словно воплощённая катастрофа, проломил стену погрузочного отсека над служебным пандусом, врезался в резервуар и разнёс стекло вдребезги.