Тайна бездонных глаз

Тони осторожно отступил на шаг, критически оценивая свою работу, и негромко позвал друга:

— Рэй, нужна твоя помощь. Я тут портрет Эйми набросал. Зацени.

Рэй перевел взгляд на холст Данкана и судорожно сглотнул, едва сдерживая хохот. Вместо утонченной девушки на него уставилось нечто, больше похожее на кубический кошмар.

— Спрячь это недоразумение подальше, — покачал он головой. — Прямо сейчас. Пока мисс Вернер не увидела.

Тони обиженно насупился:

— Что, всё настолько плохо?

— Ну что, мальчики, вы закончили? — к их ряду плавно подошла преподавательница.

Она остановилась у мольберта Рэя, рассматривая его графический набросок. На её лице проступила теплая улыбка.

— Как всегда безупречно. Жаль будет, если тебе запретят посещать клуб из-за плохой успеваемости. Пожалуйста, Рэй, постарайся наладить дела с учёбой. Очень тебя прошу.

— Да, мисс Вернер… Буду стараться, — хмуро пообещал парень.

Учительница перевела строгий взгляд на соседний стенд:

— Тони? Покажи свою работу.

Тони нехотя отступил в сторону, обнажая холст:

— Вот…

Мисс Вернер замерла, её глаза округлились, а рука инстинктивно потянулась к очкам.

— О, боже мой… Что за… Кхм, пожалуй, я сделаю вид, что этого не видела. На сегодня всё, свободны. Ауфидерзейн.

— До свидания, — отозвался Рэй, собирая кисти.

— До четверга, — буркнул Тони.

Едва они выскочили в пустеющий коридор, Тони раздражённо заворчал:

— Не, ну ты слышал это? «Сделаю вид, что не видела»! Тьфу. Тоже мне, критик.

— Не ворчи, — усмехнулся Рэй. — Я же тебя предупреждал, что так и будет. Но ты ведь меня никогда не слушаешь.

— И всё равно… Сама небось малюет не лучше, а корчит из себя Ван Гога.

— А вот тут ты не прав, — Рэй закинул рюкзак на плечо. — У неё потрясающая техника. В школьные годы её полотна занимали первые места на выставках штата.

— Ну-ну, лично я не видел ни одной работы, — Тони заглянул в экран найденного сотового. — Ладно, замяли. Который час? Половина четвертого. Сгоняешь со мной до автомастерской? Надо забрать пикап.

— Погнали, — согласился Рэй.

Они вышли через боковые двери школы на залитый блеклым солнцем задний двор. У ворот стояла Ана. Заметив парней, она мягко улыбнулась и приветливо помахала Рэю рукой. Рэй мгновенно расплылся в ответной улыбке, помахал ей и послушно зашагал вслед за утягивающим его Тони.

К Ане тут же бесшумно подкатила Эйми. Дочь директрисы проводила парней оценивающим взглядом и скептически фыркнула:

— Зря засматриваешься. Серьёзно, напрасная трата времени и нервов. Ему в этой школе вообще никто из девчонок не нравится.

Ана проводила удаляющийся силуэт Рэя долгим, непроницаемым взглядом. Её глаза на секунду блеснули холодным светом. Она медленно подняла голову к небу, где стремительно закручивались свинцовые тучи.

— Какой же… шумный ветер, — тихо, невпопад произнесла новенькая, проигнорировав выпад Эйми. — Скоро начнется ливень. Мне пора. Пока, Эйми.

Она развернулась и плавно зашагала прочь, мгновенно растворяясь в набежавших лесных тенях.

Эйми осталась одна, растерянно моргая:

— Эм… ну, пока. Вот ведь чудачка.

***

Мастерская находилась на самом отшибе Стренджпорта, уныло гранича с лесной глушью. Это был единственный автосервис в округе. Год назад прежний хозяин прогорел и выставил ангар на торги за гроши. Джей — друг Ривер — выкупил его, залез в долги, но буквально за короткий промежуток времени поднял бизнес со дна. Теперь его мастерская пользовалась бешеной популярностью у всех местных автомобилистов и байкеров, ведь парень действительно знал толк в моторах.

Парни добрались до отшиба пешком и толкнули пахнущую мазутом и жженой резиной дверь мастерской. За стойкой их встретила Моник. Сама она ремонтом не занималась — лишь вела учёт, принимала заявки и оплату. Выглядела девушка колоритно: темно-каштановые волосы до плеч с ровной густой челкой, «лисий» макияж и россыпь пирсинга на лице. Из-под левого глаза выглядывала маленькая татуировка в виде трёх звёздочек.

Она оторвалась от кассового терминала и улыбнулась:

— О, глядите, кто пришел! Рада тебя видеть, Рэй. Сейчас Ривер позову, обрадую, что вы с другом наконец-то явились за своим многострадальным корытом.

Моник повернулась к гаражу и громко крикнула:

— Эй, Ривер! Твой брат с другом пригнали!

В это самое время в тесной подсобке Ривер с Джеем увлеченно целовались, спрятавшись от чужих глаз. Джей ещё со школы любил Ривер безответной и мучительной любовью. Именно он стал тем, с кем Ривер познала близость. Вот только Фицджеральд использовала Джея лишь в качестве утешения своей сексуальной зависимости, а парень безропотно принимал эти странные отношения. Моник всё это видела, и ей жутко не нравилось, как Ривер пользуется чувствами лучшего друга.

Услышав крик, Ривер резко отстранилась. Они оба торопливо поправили одежду. Джей провёл рукой по своим коротким вьющимся волосам медного цвета, пытаясь сбить с лица мечтательное выражение, и они с максимально независимым видом вышли в основной зал.

— Рэй… Тони… А, вы уже тут, — Ривер натянуто улыбнулась.

Джей, поигрывая разводным ключом, уверенно хлопнул ладонью по капоту подлатанного пикапа:

— Всё готово. Я твой движок буквально с того света вытащил. Перебрал до последнего винтика, старался как для себя. Забирай аппарат.

Тони облегченно выдохнул, любовно погладив крыло машины:

— Спасибо. Наконец-то смогу нормально добираться до школы. Я надеюсь.

— Обижаешь, чел, — Джей нацепил маску дерзкого парня и закинул инструмент на верстак. — Я делаю на совесть. Только, вот, одного в толк не возьму… Нахрена ты там всё внутри изолентой-то обмотал? Я задолбался это липкое дерьмо от патрубков и из радиатора выковыривать.

Тони неловко кашлянул, уводя взгляд в сторону:

— Ну… иначе он у меня вообще отказывался заводиться. Чисто народная медицина для машины.

Моник насмешливо фыркнула, поправляя тонкое кольцо в крыле носа и бросив осуждающий взгляд на Тони:

— Фиговая медицина. Тебе нужно было при малейшем чихе мотора к нам катить, а не изобретать велосипед. Вышло бы в три раза дешевле. За техникой ухаживать надо и относиться бережно, понял?

— Да понял я, понял, — заворчал Тони, запрыгивая на высокое водительское сиденье. — Такого больше не повторится. Ладно, Рэй, я погнал домой. До завтра.

— До завтра, — кивнул Рэй.

— Еще раз спасибо за реанимацию моего пикапа! — крикнул Тони уже из окна, заводя мотор, который теперь отозвался ровным урчанием.

Ривер проводила уезжающий пикап взглядом и повернулась к брату, устало потягиваясь:

— Всегда рады помочь. Ну что, братишка, по коням? Нам тоже пора двигать к дому. Прыгай на пассажирское, довезу с ветерком.

— Ладно, — согласился Рэй, чувствуя, как после тяжелого дня наваливается изнуряющая усталость.

Они рванули с места, растворяясь в ночных огнях города.

***

В коридорах городской больницы пахло дезинфицирующими средствами и лекарствами. Изнуряющие рабочие смены растягивались до бесконечности, превращая людей в бледные тени. Шон Рид, низко опустив голову, мерно возил шваброй по кафельному полу.

Из ординаторской вышла доктор Джемма Фицджеральд. Устало потирая переносицу после тяжелой смены, она тепло посмотрела на пугливого юношу.

— Шон, дорогой, — негромко позвала она, подхватив со стола свои вещи. — Заканчивай на сегодня. Пойдем в буфет, перекусим немного?

Парень испуганно вскинул голову и неловко переступил с ноги на ногу:

— О, нет, доктор Фицджеральд, спасибо вам огромное… Я не голоден.

На самом деле у Шона уже несколько часов сводило желудок от голода, но он привычно врал, скрывая нищету. Грошовой зарплаты санитара едва хватало на оплату счетов и накопления, а на еду оставались сущие центы.

Джемма понимающе улыбнулась, сделав вид, что поверила:

— Вот как? Жаль. А я сегодня по рассеянности прихватила из дома сразу два ланч-бокса. Сама я столько точно не осилю, жаль выбрасывать. Поможешь мне спасти продукты, а?

Шон замялся, смущенно разглядывая мыски своих старых кед, но аппетитный запах домашней еды перевесил гордость.

— Эм… Ну, давайте.

Юноша торопливо укатил ведро и швабру в служебную каморку, и они вместе направились в больничный буфет.

Устроившись за свободным столиком, Шон бережно, словно боялся спугнуть момент, принялся за еду. Джемма с материнской нежностью наблюдала, как быстро пустеет контейнер.

— Ну как, съедобно? — мягко поинтересовалась она.

— Очень вкусно, доктор Фицджеральд! — с набитым ртом выдохнул парень, и его глаза блеснули. — Я… я правда давно ничего подобного не ел.

— Ешь на здоровье, набирайся сил, — Джемма поставила на соседний стул плотный бумажный пакет. — Я, кстати, тут перебирала шкафы и наткнулась на пару не ношенных вещей. Покупала футболки Рэю, а этот упрямец наотрез отказался их носить — говорит, слишком цветастые, подавай ему всё черное. Пропадут ведь. Заберешь себе?

Шон резко замер, и краска стыда мгновенно залила его бледное лицо. Он отодвинул пустой контейнер:

— Простите, доктор, но я… я не могу это взять.

— Это ещё почему? — удивилась Джемма.

— Мне просто нечего дать вам взамен, — тихо выдохнул он. — Я не хочу быть должником.

— Глупости какие, — Джемма махнула рукой, пресекая его возражения. — Я же от чистого сердца, Шон.

— И всё же… я не могу, — упрямо повторил юноша.

Доктор Фицджеральд задумчиво постучала пальцами по столу, лихорадочно подыскивая предлог, который устроит мальчишку.

— Что ж… У меня предложение. Цветы любишь?

Шон удивленно моргнул:

— Да, очень.

— Вот и отлично, — Джемма победно улыбнулась. — Свободного времени у меня из-за дежурств почти нет, а сад перед домом совсем зарос, за розами нужен уход. Возьмешься за это дело? Будем считать это твоей подработкой и оплатой за вещи. Идёт?

В глазах Шона вспыхнула детская радость:

— Конечно! С радостью помогу, доктор!

— Тогда жду тебя у себя завтра после обеда. Адрес ты знаешь. Я предупрежу Рэя и Ривер, что ты придешь заниматься садом, так что они тебя встретят.

— Хорошо. Я обязательно приду, доктор Фицджеральд, — Шон благодарно кивнул.

— Договорились. А теперь забирай пакет с вещами. Считай это авансом за завтрашнюю работу.

— Спасибо вам, — Шон бережно прижал пакет к груди, и на его лице впервые за день появилась робкая улыбка. — Вы так добры ко мне.

***

Рэй лежал на кровати, уставившись в потолок, а из динамиков колонок глухо рокотал тяжелый гитарный ритм. Внезапно снизу донесся требовательный звонок в дверь.

Парень даже не шевельнулся, лениво крикнув в сторону коридора:

— Ривер, откроешь? Пожалуйста!

Сестра, нехотя оторвавшись от телевизора, протопала в прихожую. Распахнув входную дверь, она замерла. На пороге стояла блондинка с редкими, сияющими лиловыми глазами.

— Привет, красотка, — Ривер смерила гостью оценивающим взглядом. — Ты к кому?

— Здравствуйте, — Ана неловко улыбнулась. — Я… я одноклассница Рэя. Недавно перевелась в его школу. Забыла отдать ему плеер после занятий, вот, зашла вернуть.

— А-а, вон оно как, — Ривер прищурилась. — Рэй дома. Позвать?

— Нет-нет, спасибо, не нужно, я очень тороплюсь, — поспешно замахала руками Ана.

Она протянула Ривер аккуратно смотанные наушники вместе с плеером и, резко развернувшись, стремительно зашагала прочь от крыльца, мгновенно растворяясь в вечерних сумерках лесного квартала.

— Ну и дела… — присвистнула Ривер, закрывая замок.

Она не спеша поднялась на второй этаж и без стука толкнула дверь в комнату брата.

— Кто там приходил? — Рэй даже не повернул головы.

— Твоя одноклассница. Просила передать, — Ривер многозначительно покрутила в воздухе черным гаджетом.

Рэй мгновенно узнал свой плеер.

— Она уже ушла?

Не дожидаясь ответа, он соскочил с кровати и пулей вылетел из комнаты, едва не сбив сестру с ног.

— Фига себе рванул… — ошарашенно пробормотала Ривер ему вслед.

Рэй выскочил на крыльцо прямо в домашней футболке, напрочь проигнорировав холодный осенний ветер. Он лихорадочно огляделся по сторонам, всматриваясь в серые тени улицы лесного квартала, но от Аны уже и след простыл. Обречённо выдохнув, парень вернулся в дом. В спальне его уже поджидала Ривер, скрестив руки на груди и буквально сгорая от любопытства.

— А ну-ка, младший братец, выкладывай всё, — набросилась она на него с допросом. — Как зовут эту куколку?

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Рэй, пытаясь унять дрожь от холода.

— Ну как это какое? Мне же интересно, — Ривер картинно вздохнула. — Такую нереальную красотку себе отхватил, я аж завидую.

— Не придумывай, — Рэй устало прошёл мимо неё к постели. — Мы с ней просто… общаемся. Иногда.

— И именно поэтому ты отдаешь ей свой драгоценный плеер? — Сестра скептически приподняла бровь. — Ты мне даже свои старые виниловые пластинки зажимаешь, жадина. Обидно, вообще-то. Так что я имею полное право знать, кто она такая.

— Отстань, Ривер, — Рэй обессиленно повалился навзничь на матрас.

Но сестра и не думала сдавать позиции. Она молниеносным движением запрыгнула сверху прямо на брата, намертво прижав его запястья к покрывалу.

— Эй! Ты что творишь? А ну пусти! — дёрнулся Рэй, но Ривер держала крепко, скалясь в победной улыбке.

— Не-а, не пущу. Тебе бы подкачаться немного, братишка, а то силенок совсем как у пятиклашки.

— Слезь с меня, дура!

— Имя назови, и я отстану.

— Ана! — рявкнул он.

— Ана, значит… Интересненько, — удовлетворенно кивнула Ривер и наконец отпустила его руки, легко соскочив на пол. — Вот, держи. Это тебе, бунтарь. На всякий случай.

Она запустила руку в карман мешковатых штанов и небрежно бросила на кровать маленькую квадратную коробочку. Рэй бросил на неё взгляд и густо покраснел. Это была пачка презервативов.

— И нахрена мне это?! — Рэй брезгливо отпихнул упаковку в сторону.

— От лишних неприятностей, — Ривер подмигнула ему у двери. — Сильно сомневаюсь, что в восемнадцать ты горишь желанием стать отцом.

— Ты совсем придурочная? Выйди отсюда! Задолбала уже своими шуточками! — Рэй схватил подушку, готовый запустить ею в сестру.

— Ухожу-ухожу, не кипятись, — Ривер со смехом выскочила в коридор и плотно притворила за собой дверь.

Рэй шумно выдохнул сквозь зубы. Он поднялся, повернул ключ в замке на два оборота и устало уставился на сиротливо лежащую на одеяле пачку.

— Ну и дура… — пробормотал он под нос, бережно пряча возвращенный плеер в карман рюкзака.

***

В тускло освещенной прихожей новая учительница философии застегивала чёрное пальто, собираясь на ночную охоту, как вдруг тишину дома бесцеремонно разорвал настойчивый дверной звонок.

Эмилия плавно, без единой лишней эмоции повернула замок и потянула ручку на себя. На пороге, тяжело дыша и обнимая огромную дорожную сумку, стояла ее мать — Оливия.

— Эмилия! Господи, ну что у тебя с телефоном?! — с порога запричитала женщина, вваливаясь в коридор. — Я обрывала тебе трубку весь день, а у тебя «аппарат выключен»! Я чуть с ума не сошла от страха, думала, что-то жуткое случилось. Эмилия? Ты чего молчишь, как неродная? И где твоя машина, кстати? На подъездной дорожке пусто… Ох, как же я вымоталась с этой дороги, спина просто раскалывается. На, подхвати мои чемоданы. Приготовь матери чего-нибудь перекусить с дороги, да ванну горячую набери. Поухаживай хоть за мной немного. Эмилия, ты меня вообще слышишь? Эмилия!

Взгляд девушки был устремлён куда-то в пустоту. Её губы, покрытые ярко-красной помадой, шевельнулись, выдав механический голос:

— Мне нужно уйти. Увидимся завтра.

— Что? — Оливия ошарашенно застыла посреди коридора. — Куда это ты на ночь глядя намылилась? Я только приехала!

— По делам, — отчеканила Эмилия и попыталась покинуть дом.

— Стой! — Оливия резко перехватила её за локоть. — А ну повернись!

Эмилия медленно, всем корпусом развернулась к ней. Оливия вгляделась в это фарфоровое, лишенное жизни лицо, поймала злой взгляд — и отшатнулась назад, едва не сбив вешалку. Женщину прошиб холодный пот. Материнское сердце не обманешь: перед ней стояла лишь пустая оболочка.

— Ты… ты не моя дочь, — дрожащим, срывающимся на крик шёпотом произнесла Оливия, пятясь к стене. — Где Эмилия? Что ты сделала с моей девочкой?! Живо говори, тварь! Я… я вызываю полицию!

Оливия дрожащими пальцами выхватила из кармана куртки телефон, лихорадочно вбила номер экстренных служб и прижала трубку к уху. Но гудок долететь не успел.

— Какая… шумная женщина, — монотонно вздохнула Эмилия.

В её руке мгновенно мелькнули тяжелые портновские ножницы со стола в прихожей. Эмилия сделала молниеносный шаг вперед и с методичным остервенением принялась наносить удары. Оливия лишь коротко вскрикнула, соскальзывая по обоям на пол. Металл со свистом рассекал воздух до тех пор, пока женщина полностью не затихла, а по полу не поползло густое темное пятно.

Эмилия равнодушно разжала пальцы. Окровавленные ножницы со стуком упали на паркет рядом с телом. Учительница философии развернулась, прошла в глубь тёмной гостиной и плавно опустилась в глубокое кожаное кресло, даже не потрудившись снять пальто.

— Наконец-то… тишина, — безэмоционально сорвалось с её багровых губ.

***

Когда жестокая расправа над Оливией Долл была завершена, в доме воцарилась гробовая тишина. Эмилия продолжала сидеть в кресле посреди гостиной, прерывисто дыша. Весь её плотный костюм был насквозь пропитан ещё горячей кровью матери. Леденящее осознание реальности требовало немедленно избавиться от улик и уничтожить любые следы бойни. Медленными шагами, словно заведённая марионетка, она встала и направилась в ванную.

Заперев дверь на задвижку, Эмилия неторопливо сбросила испачканную одежду, швырнув мокрую от крови ткань на холодный кафель. Оставшись обнаженной, девушка приблизилась к зеркалу и замерла. Она принялась пристально, пугающе долго разглядывать собственное отражение совершенно чужим взглядом. Её бледные пальцы медленно скользнули вверх, бережно поглаживая нагую плоть, и в конце концов замерли, плотно ложась на едва округлившийся живот, который она целых четыре месяца скрывала от матери. Её сокровенный секрет.

В эту самую секунду где-то в потаенных, забитых ужасом глубинах подавленного сознания истошно закричала человеческая совесть. Настоящая Эмилия в панике билась изнутри собственного разума, крича: «Боже… Что я натворила?! Я чудовище… Я убила собственную мать!»

Но не успели эти отчаянные мысли пробить ментальный блок, как в её голове громом раздался потусторонний голос. Он заговорил с ней напрямую, и в интонациях звенела непреклонная правота:

— Всё было сделано правильно, Эмилия. Прекрати эти ничтожные стенания. Нам неведомо сожаление. Оливия всю твою жизнь превращала в ад и никогда не позволила бы тебе стать счастливой матерью. Эта тварь заслужила свой финал.

— Но… но что мне теперь делать? Как мне жить с этим грузом? — растерянно, пребывая в полном трансе, пролепетала девушка.

Голос зазвучал еще громче, окончательно выжигая остатки воли:

— Отныне твоя миссия в этом мире — карать грешных, прогнивших существ Стренджпорта. Избавить Вселенную от скверны людского бытия. Теперь мы с тобой — единое целое, Эмилия Долл. Твой разум, твоя воля принадлежат мне. Смирись и прими это.

И она безропотно подчинилась. Внутренний крик человеческой совести мгновенно угас, уступая место пустоте. Она послушно шагнула под жгучие струи горячего душа, смывая с бледной кожи багровые потеки чужой жизни. С этой самой минуты думать ей больше не приходилось. Вся её былая рефлексия была стёрта без следа. Она лишь покорно слушала звучащий в голове приказ и следовала ему.

Выйдя из ванной, Эмилия методично принялась за зачистку дома. Она собрала объемистые дорожные сумки матери, ворох запятнанной одежды и вынесла их на задний двор, свалив в огромную кучу на жухлую октябрьскую траву. Затем, не ведая ни капли страха или брезгливости, девушка хладнокровно разделала мертвое тело Оливии, плотно уложила останки в массивный брезентовый мешок и с глухим стуком швырнула туда же, к вещам.

После этого она вернулась в дом. Шаг за шагом Эмилия начисто отмыла кровь с деревянного пола, стен и мебели — отовсюду, куда успели долететь багровые брызги во время расправы. Её разбитый на лесной трассе автомобиль в то же самое мгновение был бесшумно, целиком поглощен тьмой, чтобы ни одна живая душа не узнала об аварии.

Искать Оливию Долл в Риверсайде никто бы не стал. Напротив, многие знакомые и коллеги откровенно обрадовались бы её внезапному исчезновению — ведь при жизни женщина была абсолютно невыносимой, скандальной и деспотичной, досаждавшей всем вокруг своим скверным нравом.

Когда генеральная уборка была завершена, Эмилия Долл плавно скользнула на задний двор. Сухой щелчок спички — и ветки под вещами Оливии мгновенно занялись пламенем. Костёр разгорелся так яростно и мощно, что в считанные минуты превратился в ревущий огненный столб, пожирающий последние улики. Эмилия стояла у самого края пепелища. Её стеклянный взгляд был прикован к полыхающему огню. Она безмолвно созерцала то, как её прошлое, её затаенные грехи и остатки плоти Оливии окончательно обращаются в невесомый прах.

ГЛАВА 3

Загородное шоссе Стренджпорта, зажатое между глухой лесной чащей и разбитым асфальтом, казалось бесконечным и мёртвым. На неосвещенной обочине, у самого края чёрных деревьев, замер силуэт ночной бабочки.

Лизбет — или просто Лиз, как ее называли знакомые, — зябко поёжилась, переступая с ноги на ногу на высоких шпильках. Осенний ветер безжалостно хлестал по обнаженным плечам, забираясь под глубокое декольте её вызывающего, ярко-красного мини-платья. Девушка нервно затянулась дешёвой сигаретой, и багровый огонек на секунду выхватил из тёмноты её лицо: аккуратную челку янтарных волос, уставшие карие глаза и размазавшуюся по контуру помаду.

Лиз ненавидела эту трассу, ненавидела свою жизнь, но Стренджпорт не прощал слабости. Из этого города было невозможно вырваться таким, как она. Нормальной работы здесь не было, а дома, в съёмной лачуге, её ждал пятилетний сын Тайлер. Из-за вечных ночных смен на шоссе Лиз видела сына только спящим. Мальчика нужно было кормить, одевать и обучать, поэтому гордость Лизбет давно закопала прямо здесь, в придорожной грязи.

Прижав мобильник к уху, она раздраженно прошипела в трубку:

— Фрэнк, твою мать, где этот грёбаный водитель?! Я здесь уже окоченела!

— Остынь, детка, — донесся из динамика хриплый, прокуренный голос мужчины. — Водила уже на подлёте. С минуты на минуту будет, не ори.

Фрэнк сбросил вызов. Лиз выругалась, отшвырнув окурок в траву. Прошло ещё минут десять, прежде чем из стены лесного тумана беззвучно выплыли тусклые жёлтые фары старого автомобиля. Машина затормозила прямо перед ней.

Лизбет облегченно выдохнула, дёрнула ручку задней двери и скользнула на прокуренное кожаное сиденье.

— Привет, шеф, — она попыталась вернуть лицу профессиональную игривую улыбку, поправляя подол платья. — Куда держим путь? К мотелям же, да?

Водитель молчал. Машина плавно тронулась с места, но вместо того, чтобы развернуться к городу, резко вильнула рулем вправо, съезжая на грунтовую дорогу, ведущую в самую глубь заброшенной части города.

Внутри у Лиз всё мгновенно сжалось от дурного предчувствия.

— Эй, ковбой, ты знаки перепутал? — её голос сорвался на панический фальцет. — Разворачивайся! Слышишь?

Она рванулась к двери, но в этот миг водитель медленно обернулся к ней.