А кофе с меня

— Вот твой…

Я зависла. На несколько долгих секунд.

Глеб сначала смотрел на меня молча. А потом начал ржать. Громко. Победно. Просто бессовестно. Я умирала от стыда.

— Я вообще-то просила мягкий сыр…

Юлька виновато захлопала глазами:

— Так он мягкий! Смотри, гнётся же! С дырочками как в “Чип и Дейл” …

— Слышь, Гаечка…

Поняв масштаб катастрофы, она моментально юркнула обратно в спальню. Предательница.

Мы снова остались вдвоём.

Кухня выглядела так, будто здесь подрались очень эмоциональные итальянцы. Глеб посмотрел вниз на свои светлые шорты, мокрые от чая и усыпанные остатками завтрака. С них медленно соскользнул кусочек помидора.

— Ну что, ты это стираешь? — невозмутимо спросил он.

Я кивнула, мечтая телепортироваться в другую страну. Но возмущение быстро снова победило стыд.

— Вообще-то ты тоже виноват.

— Я?!

— Мог бы просто проигнорировать! Ну и что, что я взяла этот сыр? Я бы съела две ложки!

— Серьёзно? — он аж поперхнулся. — Я виноват? Я всего лишь взял кусок хлеба и глоток чая. Это ты облила меня кипятком.

— Это даже не кипяток. К сожалению!

Он прищурился.

Потом молча снял грязные шорты и кинул их в меня. Я возмущённо ахнула и тут же стащила с себя испачканную майку, бросив ему. В этот момент из комнаты снова выглянула Юлька. Посмотрела на нас. На полуголого Глеба. На меня.

И с абсолютно искренним восхищением выдала:

— Ого. Они уже раздеваются.

После чего сфоткала нас, мгновенно крутанулась на пятках и снова скрылась за дверью.

— Господи… — простонала я и резко развернулась. Хотела уйти, но идти мне было особенно некуда, потому что моё спальное место находилось буквально в трёх шагах.

И именно это вдруг окончательно меня добило.

— А знаешь что? Я больше не буду здесь спать! Понятно?! Ты спи!

Я ворвалась в его комнату, стащила с кровати его подушку и одеяло, забрала свои вещи с дивана и с грохотом захлопнула дверь. Постояла пару секунд, потом всё-таки вернулась на кухню. Молча забрала его шорты для стирки.

Самойлов проводил меня взглядом.

За спиной тихо прозвучало:

— Проблемная…

Глава 9. Благословенная тишина

Весь день мы старательно избегали друг друга. И, к моему огромному облегчению, Глеб даже не попытался отвоевать спальню обратно.

Я была почти счастлива.

Мы с ребятами спокойно гуляли по городу, строили планы, спорили, куда поехать дальше и что ещё посмотреть. Стас громко объявил, что нашёл хорошее место для аренды машины, а Юлька уже строила планы на какую-то «идеальную поездку по побережью».

Завтра должны были прилететь Лена с Игорем.

А ещё нас ждала поездка на яхте на целый день. Целый день в море. От одной мысли об этом внутри становилось хорошо.

К вечеру ребята собрались в клуб или бар. Юлька, конечно же, тоже моментально загорелась этой идеей и унеслась собираться под своё:

— Ну Уляяя, поехали с нами!

Но я отказалась.

И впервые за эти дни квартира наконец осталась полностью моей.

Боже.

Какое счастье.

Я с чувством маленькой личной победы завалилась на своё уже почти родное кожаное чудовище, закинула ноги на журнальный столик и включила какой-то красивый фильм с Томом Харди.

В бокале плескалось мягкое, бархатистое Merlot. Из открытых окон тянуло свежим вечерним воздухом. И впервые за последние дни внутри стало абсолютно спокойно.

Вечер обещал быть ленивым и уютным, но, кажется, организм решил иначе. Не досмотрев даже половины фильма, я просто уснула. Выключилась. Третий день почти без нормального сна окончательно добил меня. И где-то уже ночью мои ноги случайно толкнули бутылку со стола.

Я резко проснулась от странного звука.

Красное вино медленным водопадом стекало со столика прямо на пол, тонкими струйками растекаясь во все стороны.

— Нет-нет-нет… — хрипло простонала я, вскакивая.

И босиком побежала за полотенцем.

Собрав остатки своего ужина и выкинув пустую бутылку, я наконец вспомнила о своей новой комнате, отвоеванной в жестоком бою. И с каким-то детским счастьем побежала туда и рухнула на кровать.

О боже.

Это была самая прекрасная ночь в Италии.

Комната оказалась удивительно уютной. Светлые стены, старый деревянный шкаф, прохладный каменный пол и огромная кровать, в которой наконец можно было нормально вытянуться, а не складываться буквой «зю».

Из приоткрытого окна тянуло тёплым морским воздухом, и белая занавеска лениво колыхалась от ветра. Пахло морем и чем-то сладким, будто рядом пекли выпечку даже ночью. А ещё здесь был маленький балкон с красивым кованым ограждением, почти спрятанным в розовых цветах.

За ним тянулись старые крыши соседних домов — неровные, выцветшие от солнца и времени. Я уже представила, как утром выйду туда с чашкой кофе. Но в памяти тут же всплыло сегодняшнее утро на кухне: Самойлов, сыр, чай и весь этот балаган — и я невольно скривилась.

Нет уж. Территорию кухни временно можно считать вражеской.

Глава 10. Утренний привет

Это утро впервые разбудило меня не в шесть.

Я открыла глаза где-то около восьми и несколько секунд просто лежала, наслаждаясь странным, почти забытым ощущением — я наконец-то выспалась.

По-настоящему.

Солнце здесь не било в окна так беспощадно, как в гостиной. Только тонкий золотистый луч пробивался сквозь штору и красиво ложился на каменный пол и маленькую бежевую софу напротив кровати.

В комнате пахло свежим утренним воздухом. Где-то внизу уже проснулся город. Негромко разговаривали соседи, пели птицы и атмосферно проехал мопед.

А я лежала с улыбкой и чувствовала себя удивительно счастливой. Согласно моей внутренней теореме зебры, вчера была абсолютно чёрная полоса, а значит сегодня меня точно ждёт светлая.

С этой мыслью я скинула одеяло и на цыпочках выскользнула в гостиную, стараясь никого не разбудить.

Но там оказалось пусто.

Плед был аккуратно сложен.

Подушки не было.

Создавалось ощущение, будто Глеб здесь даже не ночевал…

Но я ошиблась.

Стоило открыть дверь в ванную, как я тут же во что-то — точнее, в кого-то — врезалась.

Вернее, прямо в него.

Я уткнулась носом в мокрую после душа грудь и от неожиданности тихо ахнула. Он в последний момент едва успел перехватить полотенце на бёдрах.

— Проблемная? — удивлённо выдохнул сверху.

Я моментально отскочила назад.

— Ты чего не закрываешься?!

— Закрылся, — резко оборвал он.

Я пулей вылетела обратно в гостиную. Щёки горели.

Господи.

Прекрасное начало дня.

Через пару секунд Глеб вышел следом — уже абсолютно спокойный, будто ничего не произошло. Подошёл к двери ванной, внимательно посмотрел на замок, потом снова закрыл и нажал на ручку.

Дверь тут же открылась обратно.

Он нахмурился и ещё раз провернул защёлку.

Та беспомощно щёлкнула и снова не сработала.

— Отлично, — сухо констатировал он. — Замок сломан.

Я молча отвела взгляд, всё ещё чувствуя на лице прохладные капли воды с его кожи и запах геля для душа вперемешку с чем-то свежим, мужским. Кошмар. Моё лицо буквально дышало ему в грудь секунд пять назад.

«Ну что ж…»

Сегодня точно белая полоса?

— мрачно подумала я про себя.

Глава 11. Полный состав

Сегодня наконец прилетели Лена с Игорем. И квартира моментально стала шумнее раза в три. Игорь ворвался внутрь так, будто отсутствовал не два дня, а несколько лет.

— Ну что, итальянцы, без нас тут уже всё выпили?!

Он поставил посреди кухни пакеты с вином, какими-то закусками и тут же полез обниматься со всеми подряд. Лена вошла следом спокойнее. Загорелая, в светлом льняном костюме и с вечным слегка насмешливым взглядом человека, который заранее понимает, чем всё закончится. Она была подругой Юльки, но мы с ней пересекались уже много раз на общих мероприятиях.

— Господи, как тут красиво, — выдохнула она, оглядывая квартиру.

Юлька тут же потащила её наверх показывать террасу. А Стас уже воевал с навигатором, потому что через час собирался ехать за машиной.

— Да как тут вообще люди ездят?! — возмущался он, тыкая в экран телефона. — Тут улицы уже моей ноги!

— Ты ещё даже за руль не сел, а уже паникуешь, — спокойно заметил Глеб.

— Я просто заранее ненавижу всё это.

— Это потому что ты видел парковки возле центра.

— Я видел переулок шириной с шаурму!

Игорь уже ржал в голос:

— Стас, тебя Италия сломала ещё до аренды машины.

Через два часа мы всей толпой ехали вдоль побережья в арендованной семиместной «Тойоте». Точнее… официально она считалась семиместной. По факту же Глеб, сидящий на самых задних сиденьях, уже минут двадцать страдал так, будто его везли в багажнике.

— В следующий раз берём две машины, — мрачно сообщил он откуда-то с галёрки. — Или я еду отдельно.

— Тебе там даже места больше всех досталось! — возмутилась Юлька.

— Да? Тогда почему мои колени сейчас находятся у меня в лёгких?

— Потому что ты драматизируешь, — спокойно сказала Лена.

— Потому что Стас взял машину для итальянских школьников.

— Зато экономно! — гордо заявил Стас.

Из колонок орала какая-то старая итальянская песня, слова которой никто толком не знал, но Юлька всё равно пела громче всех. Тёплый ветер врывался в открытые окна. Море периодически мелькало между домами и деревьями — ярко-синее, почти ненастоящее. Лена снимала что-то на плёнку. Игорь спорил со Стасом о том, где лучшая пицца. А я, сама того не замечая, фотографировала старые балконы, ставни, лестницы и выцветшие фасады домов.

— Ты людей вообще фотографировать умеешь? — вдруг усмехнулся Глеб с сиденья рядом.

Я подняла глаза от камеры.

— Архитектура интереснее.

— М-м. Ну да. Люди обычно шумят и кидаются едой.

Я мрачно посмотрела на него.

Игорь тут же заржал:

— Так. А вот тут явно есть история.

К обеду солнце стало почти невыносимым.

Каменные улицы раскалились, от моря тянуло солёным горячим воздухом, а город медленно превращался в ленивый южный муравейник. Мы бросили машину возле набережной и пошли гулять пешком.

Юлька сразу унеслась вперёд, периодически останавливаясь то возле сувениров, то возле мороженого, то просто потому что «тут свет красивый». Стас шёл следом и каждые пять минут повторял:

— Юль, ну мы потеряемся сейчас.

— Это ты потеряешься, а я чувствую Италию!

— Ты чувствуешь только магазины.

Лена на всё это смотрела чуть насмешливо, спрятав глаза за тёмными очками. От неё вообще постоянно исходило ощущение дорогой и очень контролируемой жизни. Даже в жару она выглядела так, будто только что вышла из рекламы где-нибудь на Лазурном берегу.

Лена занималась элитной недвижимостью и, кажется, уже давно привыкла оценивать всё вокруг автоматически. Дома. Районы. Рестораны. Людей.

— Здесь квадрат бы стоил как маленький самолёт, — спокойно заметила она, глядя на старый дом у воды.

— Ты можешь хоть сутки не думать про работу? — рассмеялся Игорь.

— Нет.

Игорь же был противоположностью Лены. Весёлый. Активный. Лёгкий на подъём. Но за всей этой лёгкостью всегда чувствовался человек, на которого можно положиться.

Они со Стасом дружили ещё со студенческих времён. Кажется, Игорь всю жизнь воспринимал его как младшего брата, за которым нужно присматривать. Глеб учился в том же университете на пару курсов старше, и со временем они тоже крепко сдружились.

При этом любимым развлечением Игоря было сталкивать людей лбами и потом наблюдать за последствиями с максимально невинным видом.

Особенно нас с Самойловым.

— Уль, сфоткать вас с Глебом? — как бы между прочим бросил он возле моря.

— НЕТ, — одновременно ответили мы.

Игорь довольно ухмыльнулся:

— Ну вот. Опять синхронность.

К вечеру мы окончательно устали от жары, прогулок и постоянного смеха.

Поэтому Стас торжественно объявил:

— Всё. Нет сил больше терпеть! Пошли ужинать как нормальные итальянцы!

— То есть? — уточнила Юлька.

— Долго, громко и с вином.

Ресторан оказался маленьким и шумным, почти спрятанным между узких улиц. Белые скатерти. Старые вентиляторы под потолком. Официанты, которые разговаривали так быстро, будто пели. За открытыми окнами уже темнело. На улице играла музыка. Кто-то смеялся.

Пахло пиццей, вином, морем и горячим хлебом. И именно там, за этим длинным столом, среди чужого языка, звона бокалов и бесконечных шуток, я впервые почувствовала, что мы действительно стали компанией. Настоящей. Даже несмотря на наши бесконечные перепалки с Глебом.

Хотя он всё равно периодически продолжал меня раздражать. Особенно когда спокойно забирал у меня последний кусок пиццы.

— Самойлов, это был мой.

— Ты слишком медленно думала.

— Ты просто хам.

— А ты всё ещё проблемная.

Лена тихо усмехнулась в бокал. А Игорь вообще уже откровенно наслаждался происходящим.

— Ребят, вы когда-нибудь разговариваете как нормальные люди? — поинтересовался он.

— НЕТ, — хором ответили мы.

И от этого все рассмеялись ещё сильнее.

Через несколько минут я в порыве веселья слишком резко взмахнула рукой и бокал качнулся. Несколько капель моего красного вина красиво полетели прямо на светлые шорты Самойлова.

Повисла тишина.

— Ой.

— Ой? — переспросил он.

— Чёрт.

Я зажмурилась.

Самойлов посмотрел на тёмное пятно. Потом на меня. Потом снова на пятно. И медленно помассировал переносицу. Будто собирал всё своё терпение по кусочкам.

Домой мы возвращались вечером.

Счастливые. Немного пьяные от вина, жары и слишком хорошего дня. Лена лениво листала фотографии на камере. Игорь что-то негромко рассказывал про их университетские времена, периодически сам же начиная смеяться с собственных историй. А Глеб категорически отказался ехать со мной на заднем ряду.

— Нет, — сразу заявил он, открывая переднюю дверь. — Сейчас я еду нормально.

— Боишься? — невинно спросил Игорь.

— У меня инстинкт самосохранения.

— Поздно, — спокойно отозвался Игорь, захлопывая переднюю дверь прямо перед его носом. Он кивнул на задний ряд с той невозмутимостью, которая бывает только у людей, обожающих подливать масла в огонь. — Дети едут на галёрке.

Через минуту мы снова сидели вдвоём на самом заднем ряду, как наказанные школьники. Причём Глеб демонстративно сел максимально ближе к окну.

Я — к другому.

Между нами оставалось сантиметров пятьдесят свободного пространства и тонна взаимного упрямства.

— Не двигайся в мою сторону, — мрачно предупредил он.

— Очень надо.

Я закатила глаза и отвернулась к окну.

За стеклом тянулась вечерняя Италия. Тёмное море. Огни маленьких кафе. Жёлтые фонари вдоль дороги. Тёплый ветер, врывающийся через приоткрытые окна.

Я впервые за долгое время вообще не думала о работе.

Глава 12. Ночной клуб

Лигурия ночью была совсем другой.

Днём — ленивой, солнечной, пахнущей солью и кремом от загара. А после одиннадцати всё будто переключалось: узкие улицы наполнялись голосами, из открытых окон баров лилась музыка, громко звенели бокалы, смеялись люди. Скутеры прошивали темноту, оставляя после себя шлейф бензина и тёплого, влажного воздуха, который, казалось, пропитывал кожу насквозь.

Дома мы продержались ровно сорок минут — критический минимум для того, чтобы кто-то успел пожаловаться на усталость, а кто-то — выпить стакан воды, делая вид, что «никуда сегодня больше не пойдет».

А потом, конечно, мы всё равно собрались в бар.

— Только не говорите, что хотите гулять до утра, — простонала Ленка, пока все собирались.

— Это ты говоришь каждый раз, — усмехнулся Игорь, застёгивая часы. — И первая тащишь всех танцевать.

— Потому что вы скучные без меня.

— Мы? — Стас театрально приложил руку к груди. — Да мы культурная элита.

— Ты сегодня кетчупом пиццу поливал.

— Это был гастрономический эксперимент.

— Это было преступление против Италии!

Все засмеялись.

Мне в этот раз отвертеться не удалось.

Юлька силой втолкнула меня обратно в комнату, когда я попыталась заявить, что лучше останусь дома.

— Нет. Всё. Хватит сидеть как вдова декабриста. Пошли жить жизнь! Одевайся!

В итоге я сдалась.

Надела ярко-жёлтое платье на тонких бретельках. Крупные серьги красиво блестели и подчеркивали мой загар. Я выбрала босоножки на высоком каблуке, не зря же привезла их с собой. Они были вполне удобные… насколько вообще могут быть удобными босоножки для ночи с танцами. Но до утра я всё равно танцевать не планировала. Пары часов бы хватило.

Когда я вышла, разговоры в комнате вдруг на секунду стихли.

— Ого, — присвистнул Стас.

— Наконец-то, поехали, — надменно бросил Глеб, даже не поднимая головы от телефона.

Но я всё равно почувствовала этот взгляд. Короткий. Скользнувший по мне и сразу исчезнувший. Будто ничего не было.

— Ты точно собираешься в этом идти? — вдруг спросила Юлька, подходя ко мне и поправляя лямку платья. — Уль, ты выглядишь... опасно.

— В этом и смысл, — ответила я, хотя внутри меня что-то дрогнуло.

Мы поехали на двух такси.

Девчонки — в одной машине, парни ехали следом.

Дорога заняла минут семь: вниз по серпантину, к набережной, где ночной воздух уже становился влажным и тёплым от моря. Бар оказался шумным, красивым и совершенно итальянским. Полуоткрытое пространство с огромными окнами, светящимися гирляндами под потолком, деревянными столами, музыкой, от которой дрожал пол, и толпой молодых людей, будто сошедших с рекламы летнего отдыха.

Мы приехали почти к полуночи. И первые два часа действительно пролетели незаметно. Мы смеялись, танцевали, дегустировали коктейли, Стас спорил с Игорем о том, почему итальянцы умеют выглядеть красиво даже в белой майке, Ленка пыталась выучить бармена говорить «пельмени», а Юлька уже успела пофоткаться в каждом углу. И я вдруг поймала себя на том, что мне хорошо. По-настоящему хорошо. Я уже совсем не жалела, что поехала.

А потом… все как-то разбежались. Незаметно. Наверно кто-то ушёл обниматься наедине, кто-то — проветриться, кто-то — к другому бару.

И в какой-то момент я осталась без друзей посреди танцпола. Музыка била по ребрам, как набат, превращая пространство в вибрирующую массу потных тел, неоновых бликов и чужих улыбок. Воздух здесь был перенасыщен всем сразу: парфюмом, ароматом ледяного апероля и той особенной, липкой энергией ночи, когда кажется, что до утра можно прожить целую жизнь.

Я чуть отступила с танцпола к барной стойке, пытаясь перевести дыхание. Коктейль в руке, с веточкой мяты, уже почти растаял, превратившись в холодную воду. Здесь, в шуме, я чувствовала себя странно защищенной — растворенной в этой толпе, где никто не знает, кто ты, и никто не ждет от тебя ответов.

И тут я почувствовала, как пространство вокруг меня изменилось. Рядом, почти касаясь моего плеча, возник парень. Слишком загорелый, с широкой, «фирменной» итальянской улыбкой и глазами, которые скользили по мне с неприятной, липкой настойчивостью. Он что-то бросил по-итальянски, весело, громко, а затем, словно решив, что это универсальный ключ ко всем дверям, переключился на ломаный русский:

— Ты русская? — он навис надо мной, закрывая собой свет гирлянд.

Я удивлённо подняла глаза.

— Немного знаю русский, — гордо сообщил он. — Очень красивая.

Он стоял слишком близко.

Улыбался слишком уверенно.

И почему-то сразу вызвал во мне неприятное ощущение.

Я вежливо отказалась от знакомства и ушла обратно к танцполу. Но через несколько минут заметила его снова. Он танцевал неподалёку. Постоянно смотрел в мою сторону. Будто ждал.

Мне стало не по себе. Я вдруг пожалела, что надела это яркое платье, так хорошо подчёркивающее фигуру и загар.

Захотелось стать незаметной. Спрятаться.

Через полчаса напряжение стало совсем ощутимым. Парень не отставал. Не подходил вплотную, но будто всё время находился рядом. Следил.

Я нервно сделала глоток, понимая, что безопасный «пузырь» лопнул. Стас, Юлька, Игорь — все они растворились в толпе, оставив меня один на один с этим навязчивым вниманием. Я начала искать глазами хоть кого-то из своих…

Но никого не было видно.

И вдруг, повернув голову в сторону другого зала, у второго бара, я увидела Глеба. Он стоял в компании двух девушек, высоких, очень красивых, загорелых. Они о чём-то оживлённо разговаривали на английском, и Глеб смеялся — легко, расслабленно, как будто был здесь своим.

Я замерла, а потом всё-таки пошла к ним. У меня не было выбора. Внутри боролись страх перед Глебом и странная, почти болезненная уверенность, что сейчас он единственный, кто может вытащить меня из этого душного, наэлектризованного кокона.

— Привет, — тихо сказала я, неловко махнув рукой.

Глеб перевёл взгляд на меня. Сверху вниз. Так, будто у него в ладони внезапно застряла заноза. Потом тут же улыбнулся девушкам и спокойно сказал по-английски:

— This is my sister.

— Hii! — дружно ответили они и помахали мне.

Я нервно сжала пальцы.

— Можно я побуду с вами немного? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Глеб посмотрел на меня слишком внимательно, будто препарировал. Его глаза, обычно спокойные, сейчас потемнели от злости.

— Прикалываешься? Нет, конечно. Ты что, не видишь — мы общаемся.

Глеб произнес это нарочито спокойно, по-русски, так, чтобы девушки ничего не поняли, но каждое его слово ударило меня по нервам, как хлыст. Только по глазам было видно: он уже злится. Сильно.

Чувствуя себя лишней, навязчивой и до боли глупой, я неловко кивнула и отошла в сторону.

Но ненадолго. Потому что через несколько минут мне пришлось вернуться. Тот парень снова появился рядом. И в этот раз паника внутри была уже совершенно настоящей.

Глеб

Кирьянова далеко не ушла.

Встала с другой стороны бара, делая вид, что ей просто нужен коктейль, но при этом слишком явно поглядывала в нашу сторону. И выглядело это… странно, непонятно и ужасно меня раздражало. Потому что ночь только начала складываться нормально. Музыка, тёплый воздух с моря, красивые девушки рядом, лёгкий флирт — всё ровно так, как и должно было быть в Италии.

И, если уж совсем честно, проводить эту ночь одному я не планировал. Тем более что шансы мои сейчас были близки к ста процентам: две очень симпатичные бельгийки явно были не против продолжения, а одна уже откровенно касалась моей руки при разговоре. Но вместо того чтобы пользоваться ситуацией, боковым зрением продолжал отслеживать жёлтое пятно в толпе. И заметил около неё какого-то типа. Он что-то сказал ей, наклонившись слишком близко. Кирьянова коротко ответила и отвернулась. Парень не ушёл. Наоборот. Остался рядом. Смотрел. Улыбался так, как умеют улыбаться только люди, плохо понимающие слово «нет».

Поморщившись, я попытался вернуться к разговору. Одна из девушек рассказывала что-то про Tomorrowland, смеялась, касалась моей руки, но слушать её уже почти не получалось — Кирьянова снова обернулась. Теперь я внимательно посмотрел ей в лицо.

Она не злилась, не строила из себя колючку. Она была напряжена. По-настоящему.

Парень снова что-то ей сказал и сделал короткий жест рукой — типа «пойдём».

Она быстро покачала головой.

И вот тогда до меня наконец дошло, что дело не в её очередных закидонах. Я тихо выдохнул сквозь зубы.

Ну конечно, кто ещё может вляпаться в неприятности посреди прекрасного вечера в другой стране? Только Проблемная! Причём даже не специально. Это у неё встроенный талант.

Она словно что-то решила для себя и вернулась к нашей компании. Я заметил, как сильно напряжены её плечи и как она старательно избегает смотреть мне прямо в глаза.

— Проблемы? — тихо процедил я.

Даже на высоких каблуках она была заметно ниже меня и теперь смотрела снизу вверх, исподлобья, почти умоляюще.

— Если можешь… помоги вызвать такси домой, — быстро проговорила она. — Пожалуйста.

Её голос звучал совсем не как обычно. Без колкостей. Без характера. Просто уставший и нервный.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как этот вечер окончательно летит к чертям. Повернулся к девушкам, выдал по-английски короткое «нужно помочь сестре, увидимся», и они понимающе улыбнулись, даже не подозревая, что я сейчас готов рычать. Одна даже бросила Кирьяновой сочувственный взгляд.

Мы вышли из бара. Музыка сразу стала глуше, оставшись за стенами вместе со всей этой суматохой. На улице было тепло. Очень. Воздух пах морем, камнем и ночными цветами из горшков у соседних кафе. Но я заметил, что Кирьянову слегка трясёт. Она быстро оглядывалась по сторонам, будто всё ещё искала глазами того крипового типа.