А кофе с меня

Глеб

Проблемная резко встала из-за стола и сбежала в спальню. Дверь закрылась слишком быстро, с глухим, нервным стуком — нетипично для принцессы, у которой, как она любит уверять, «всё нормально».

Мы проводили её взглядами.

— Чего это с ней? — нахмурился Стас, открывая бутылку воды.

— Может, давление от жары, — лениво предположила Лена, листая бронь яхты в телефоне. — Тут солнце адское.

Юлька всё ещё смотрела в сторону комнаты Ульяны.

Потом у неё тихо пикнул телефон.

Она машинально открыла входящее и замерла. Лицо изменилось. Перечитала строчки раз, другой. Я стоял у кухонного острова слишком близко и чисто случайно зацепился взглядом за подсвеченный экран.

«Объясню позже. У тебя есть пятьсот евро? Дома отдам!»

На секунду всё внутри меня неприятно, со скрипом остановилось. Я перевёл взгляд на закрытую дверь комнаты Ульяны. Потом снова на сообщение.

Пятьсот.

В долг.

Юлька тем временем вообще ничего не понимала и только растерянно нахмурилась:

— Странно… Зачем ей…

Но я уже почти не слушал.

Потому что в голове с глухими щелчками, слишком быстро и четко начали складываться куски пазла, который я до этого собирал совершенно неправильно. Её утренняя паника. То, как у неё округлились глаза при виде несчастной бирки. Как она полчаса назад молча, бледная, принесла этот чертов пакет с поло. Как напряглась из-за яхты.

И внутри впервые появилось очень неприятное ощущение, что я всё это время вообще не туда смотрел.

Я молча поставил стаканчик кофе на стол.

— Ты куда? — сразу спросил Стас.

— Сейчас приду.

И, не объясняя ничего больше, пошёл прямо к комнате Ульяны. С каждым шагом внутри закипала злость — на этот раз на самого себя.

За спиной Игорь тихо протянул:

— О-о. Сейчас будет либо драка, либо свадьба.

— Игорь! — шикнула Лена.

— Что? Я просто анализирую невербальную динамику Самойлова. У него челюсть свело.

Хорошо, что музыку в гостиной сделали громче.

Игорь что-то уже орал со Стасом про плейлист, Юлька смеялась, Лена спорила с кем-то по телефону насчёт брони. Поэтому, когда я зашёл в комнату Ульяны, нас никто не услышал.

Она металась по комнате от стены к стене. Маленькая. Растерянная. Напряжённая.

От прежней колючей и надменной девицы не осталось и следа. Глаза у неё подозрительно блестели, но она упрямо сжимала зубы, запрещая себе реветь. Увидев, что я зашёл, Ульяна резко отвернулась и начала зачем-то копаться в шкафу, будто внезапно именно сейчас ей срочно понадобились вещи.

Я молча закрыл за собой дверь, отсекая шум гостиной. Несколько секунд просто стоял у входа, разглядывая её напряженную спину. И это молчание давило на нас обоих. Она наверняка ждала от меня очередной порции пренебрежения или ехидства.

— В чём дело? — спокойно спросил я.

— Ни в чём, — слишком быстро, неестественно звонко ответила она, не поворачивая головы. — Всё нормально. Собираюсь.

Я сделал несколько шагов по прохладному каменному полу. Остановился прямо за её спиной — так близко, что отчетливо разглядел её беззащитную, тонкую шею.

— Ульяна.

Она замерла. Тонкие, побелевшие пальцы жёстко вцепились в пластиковую вешалку. Я впервые назвал её по имени, а не «Проблемной» или «Новенькой». И от этого простого звука её дурацкая защитная броня дала трещину.

— Это из-за меня? — тихо спросил я.

Она резко, судорожно выдохнула.

— Я сама виновата. Действительно Проблемная.

Пазл в моей голове сошелся окончательно, и углы у этого пазла оказались смертельно острыми для моего эгоизма. Избалованные принцессы так себя не ведут. Принцессы не просят у подруг деньги в долг по смс.

— Давай не будем об этом, — тихо, почти умоляюще сказала Ульяна

И снова уткнулась в шкаф. Будто внезапно вещи внутри стали самым интересным объектом в мире. Я молча смотрел ей в спину. На напряжённые плечи. На то, как она изо всех сил делает вид, что занята.

И внутри меня прямо сейчас с грохотом рушился тот образ капризной мажорки, который я сам себе услужливо нарисовал в аэропорту, едва увидев её чемодан. Ульяна всё ещё стояла ко мне спиной. Маленькая, упрямая и сейчас совершенно беззащитная. И я вдруг начал вспоминать какие-то мелочи.

Как вчера в ресторане она дольше всех смотрела меню. Как девчонки таскали пакеты после шопинга, а у неё за все дни так ничего и не появилось. Как Лена вчера смеялась над какими-то босоножками за семьсот евро, а Ульяна тогда только тихо, как-то отстраненно хмыкнула и обронила: «За такие деньги они должны сами ходить».

И я впервые за всё время нашего знакомства почувствовал себя полным идиотом.

Из гостиной сквозь дверь донёсся раскатистый голос Стаса:

— Да не ставь ты этот плейлист! Там половина песен про мафию!

— Это атмосфера Италии! — возмущённо крикнул Игорь.

— Это атмосфера ареста!

Юлька смеялась. Лена выбирала, какую шляпу брать на яхту.

Обычная жизнь продолжалась.

А я всё ещё стоял посреди комнаты Ульяны. Она так и не повернулась. Неловкость стала почти физической, и я понял, что сейчас лучше просто уйти.

Без допросов.

Без попыток что-то выяснить.

Поэтому молча вышел из комнаты и прикрыл дверь. На кухне Юлька как раз искала зарядку среди проводов. Я подошёл к ней и незаметно сунул в руку сложенные купюры.

Она удивлённо подняла глаза.

— Передай Лене, — тихо, одними губами приказал я. — Скажи, это от Ульяны.

Юлька нахмурилась ещё сильнее.

— В смысле от Ульяны?

— Просто передай.

Она переводила взгляд с купюр на меня, явно вообще ничего не понимая. Я резко развернулся и ушел к выходу на террасу. Внутри всё глухо кипело.

Глава 17. Цена независимости

Ульяна

Пока остальные шумно и хаотично собирались на яхту, я впервые за все последние дни чувствовала себя по-настоящему, оглушительно одиноко. Из комнаты доносился смех Юльки, Стас опять не мог найти плавки, Лена кого-то торопила, Игорь уже открыл пиво «для настроения», хотя на часах ещё не было двенадцати.

А я сидела на балконе, обняв колени руками, и смотрела вниз на узкую итальянскую улицу. Солнце уже вовсю палило, нагревая старую терракотовую черепицу крыш. Внизу кто-то лениво и размеренно крутил педали велосипеда. На соседнем балконе пожилая итальянка привычным движением развешивала белоснежное бельё под доносившиеся из глубины её квартиры хриплые переборы старой музыки.

Жизнь вокруг была такой красивой, тёплой и лёгкой. Город жил так спокойно, будто у людей здесь априори не бывает проблем с деньгами.

Юлька так и не ответила.

Наверное, просто не увидела.

Я открыла банковское приложение и ещё раз посмотрела на остаток.

Потом быстро закрыла.

Нет. Если я сейчас отдам эти пятьсот евро за палубу, то оставшиеся 10 дней отпуска мне придётся буквально считать каждый цент.

Я тяжело выдохнула и перевела взгляд на тонкую полоску лазурного моря, которое заманчиво виднелось в просвете между домами. Ну и ладно. Не поеду я на эту яхту. Ничего со мной не случится. Посижу на городском пляже, почитаю книгу.

Зато не останусь никому должна.

Хотя внутри всё равно было горько. До слёз обидно. Потому что я действительно очень ждала этот день.

Глава 18. Привкус вины

Глеб

Я в это время сидел один на террасе наверху. Шум компании начал утомлять. Я медленно пил остывший кофе из бумажного стаканчика и безучастно смотрел на раскинувшийся внизу город. Внизу гудели улицы. Средиземное море переливалось ослепительно-синим, почти ядовитым глянцем под полуденным солнцем. Где-то на набережной играла музыка. Обычная, рафинированная, идеальная Италия. Только внутри, прямо под ребрами, мертвым грузом засело липкое, крайне паршивое чувство.

Я перегнул. Жестко, по-хамски перегнул палку.

Нет, я всё ещё злился из-за всего и Кирьянова по-прежнему умудрялась раздражать сильнее всех знакомых людей. Но теперь это раздражение изменило траекторию, стало другим. Более… сложным. Многослойным. И отдавало привкусом вины, которую я органически не переносил.

Перед глазами всплыло её лицо, когда она смотрела на ценник. То, как она испуганно пряталась в шкафу, лишь бы не признаваться в финансовой яме.

И внутри снова неприятно кольнуло.

— О, вот ты где затихарился, — Игорь поднялся на террасу с пакетом льда. — От людей бегаешь?

— Я отдыхаю от вас.

— Врёшь. Ты думаешь.

Я усмехнулся краем губ, но ничего не ответил. Игорь бросил лёд на стол и внимательно, с долей ехидства посмотрел на меня исподлобья.

— Только не говори, что тебе начала нравиться Проблемная.

— Даже не спрашивай.

— Значит начала.

— Игорь.

— Всё-всё, молчу. — довольно констатировал он, поднимая руки вверх в защитном жесте и пошёл обратно к лестнице.

Я остался в полном одиночестве, впервые за много лет вообще не понимая, что за каша варится у меня в башке. Откинулся на жесткую спинку шезлонга и шумно выдохнул сквозь зубы в знойный воздух.

Вообще-то я давно и осознанно привык жить один. Спокойно. Системно. Без вот этих бабских качелей, хлопающих дверей, перепалок на кухне и чужих слёз за стенкой.

Женщины в моей жизни обычно были другими. Красивыми. Уверенными. Статусными. Знающими цену брендам, ресторанам и собственному времени. С ними всё было прозрачно и предсказуемо.

А Кирьянова…

Она была концентрированным хаосом. Стопроцентным. Колючая. Гордячка. Постоянно спорит. Постоянно огрызается. Вечно притягивает косяки.

И теперь я вообще хрен знал, как смотреть ей в глаза. Внутри впервые в жизни ворочалось какое-то странное, чужеродное чувство заботы. Не жалости — жалость я презирал. Именно заботы.

Будто хотелось просто… решить её проблему и чтобы она перестала так смотреть. Так напряжённо. Так настороженно.

Это ощущение бесцеремонно ломало мои личные границы. И, если честно, знатно выбешивало. Потому что я не планировал ни во что вовлекаться. Не хотел, чтобы проблемы Проблемной вдруг становились моими.

Особенно когда знаю её всего несколько дней...

— Самойлов! — громогласный ор донёсся снизу, разбивая мои думы вдребезги.— Мы вообще сегодня поплывём или ты там медитируешь?!

Я невольно усмехнулся. Стасон в своем репертуаре. Стабилен как скала.

— Иду, не ори, — крикнул я в ответ.

Я поднялся с шезлонга, смял в кулаке пустой кофейный стаканчик и ещё раз коротко обвёл взглядом залитый солнцем город. А потом медленно пошел вниз, навстречу этому дню.

Глава 19. Поехали! Или приплыли

Ульяна

Я всё ещё сидела на балконе, перебирая пальцами край шорт, когда дверь комнаты тихо открылась. Юлька осторожно заглянула внутрь, окинув меня оценивающим взглядом.

— Ты чего ещё не собралась?

Я удивлённо подняла на неё глаза.

— В смысле?

— В прямом! Едем, подруга.

Я нахмурилась.

— Ты же мне не ответила.

Юлька странно махнула рукой:

— Всё нормально, поехали. Всё уже оплачено!

И тут же скрылась в комнате, даже не дав мне нормально ничего спросить. Я несколько секунд просто сидела, пытаясь осознать услышанное.

Потом резко вскочила.

Сердце внутри радостно подпрыгнуло так сильно, что я чуть не рассмеялась. Я быстро схватила сумку, купальник, парео, кое-как запихнула всё внутрь и почти выбежала в гостиную.

На ходу затягивая волосы в хвост, я поняла, что впервые за весь этот бесконечный, дурацкий день мне снова стало дышать легко и правильно. Нас ждало море.

Глеб

До порта мы ехали шумно и весело.

Точнее, основной децибельный удар на себя брали Стас с Юлькой. Они вообще перманентно существовали в каком-то своём автономном режиме вечной, классической итальянской семьи с битьем посуды и бурными примирениями.

— Я тебе говорила взять защитный крем! — пилила его Юлька, пытаясь перекричать свист ветра в полуоткрытых окнах минивэна.

— Я взял!

— Стас, это масло для интенсивного загара! С нулевой защитой!

— Ну а что, я должен был читать по-итальянски?!

— Там солнце и ноль нарисовано, гений!

Игорь уже ржал с переднего сиденья:

— Вы бы ещё моторное масло взяли вместо крема.

— Не подсказывай ему! А то намажеться! — возмутилась Юлька.

Лена тем временем сидела впереди, красиво закинув ногу на ногу, будто ехала не в минивэне, а снималась для рекламы дорогого курорта. На ней был лёгкий белый костюм поверх купальника, огромные дизайнерские очки и какая-то невозможная соломенная шляпа, которую она периодически поправляла с видом женщины, привыкшей, что на неё смотрят.

Хотя, если честно, смотрели действительно все.

Даже горячие итальянские мачо на пролетающих мимо мотоциклах сворачивали шеи на светофорах.

— Лен, ты специально так упаковываешься, чтобы другие женщины комплексовали? — поинтересовался Игорь, с явным удовольствием рассматривая свой личный трофей.

— Да, — спокойно ответила она.

— Честно хотя бы.

— А смысл врать?

Стас заржал.

— Игорь, ты вообще как её терпишь?