Хроники DemonsGrave - Дело 0

Анна не ответила. Она лишь молча моргала, её испуганные, огромные глаза смотрели прямо в его, пытаясь найти там ответы. Затем, не сказав ни слова, она кивнула и изо всех сил обвила шею брата своими тонкими, дрожащими руками. Она прижалась к нему так крепко, боясь, что если отпустит хоть на миг, то потеряет его навсегда в этом аду. Зажмурив глаза, она замерла.

Николас глубоко, со свистом вдохнул, собирая последние, жалкие крохи сил. Он вновь попытался встать. Боль пронзила его раскалённым клинком, вошедшим под лопатку. Спина полыхнула адским огнём, мышцы задрожали, и на мгновение ему показалось, что сознание сейчас покинет его. Но он стиснул зубы, подавляя крик, и сделал первый шаг. Один шаг. Ещё один. Каждый шаг отдавался в истерзанном теле такой болью, которая затмевала рассудок. Пол казался зыбким, будто бы Николас шёл по колено в густой грязи. Мир перед его глазами смазывался, превращаясь в хаотичное, безумное движение теней, света и кровавых пятен.

Пространство между стойкой регистрации и заветной дверью лечебницы, которое раньше казалось Николасу крошечным, теперь представлялось бесконечной, мучительной пустыней. Каждый метр был испытанием воли, каждый шаг — победой над смертью. Но Николас продолжал идти, преодолевая невыносимую боль в спине, слабость в ногах и удушье. Его дыхание становилось всё более хриплым, походившим на клёкот умирающей птицы, пот градом катился по лицу, заливая глаза, но он не останавливался ни на секунду. Он нёс Анну.

И вот, наконец, его нога, обутая в тяжёлый сапог, переступила порог. Он почувствовал благословенный прохладный воздух улицы на своей опалённой коже. Ещё шаг… Ещё один… Свет залил его глаза…

Ноги подкосились, будто подрезанные, и он рухнул на твёрдую землю, не в силах больше сделать ни движения. Сестра вскрикнула, её хватка на его шее ослабла, но Николас уже не слышал её. Боль стала слишком сильной, обрушившись на него гигантской, необоримой волной, поглотившей всё его существо, все его мысли и чувства. Зрение угасало, мир схлопывался в узкую точку. Но в последние мгновения, перед тем как окончательно погрузиться во тьму, он успел заметить, как к ним наперерез, с искажёнными от тревоги и ужаса лицами, бегут Александр и Дилан.

— Они здесь… Она в безопасности… — прошептал Николас пересохшими губами, прежде чем его сознание окончательно угасло, оставив его в тёмной, безмолвной пустоте.

25 мая 19.30. Северная окраина центральной площади. Аптека дядюшки Корокса. Адья Лейр Митран.

Проведя в лавке больше четырёх часов, Адья наслаждалась царившей в ней атмосферой. Этот приятный, обволакивающий запах сушёных трав и благословенная тишина были бы просто волшебными, если бы не некоторые элементы... Которые так и норовили заглянуть на склад, пытаясь привлечь к себе внимание. Навязчивые посетители раздражали девушку, и в своей голове она уже успела придумать сто одну изощрённую кару для того тупого красавчика в пёстром камзоле, что мешал ей работать.

Когда она наконец вышла из аптеки, на город тихо опустились сиреневые вечерние сумерки. Вздохнув, Адья на мгновение замерла на пороге, погружённая в размышления. Разговор с дядюшкой Короксом, давним другом её семьи, оказался насыщенным, полным неожиданных откровений и мудрых, порой колючих советов. Она называла его дядюшкой с самого детства — сначала в шутку, копируя взрослых, а потом и всерьёз, ведь он всегда относился к ней с той же суровой строгостью и искренней заботой, что и к собственным племянникам. Каждое его слово теперь гулко отзывалось в голове, заставляя её переосмыслить многие привычные вещи.

Девушка пошла в обратном направлении, по-прежнему желая срезать путь, как делала это обычно. Но в этот раз она предпочла двигаться по крышам, бесшумно скользя в тенях и ловко перепрыгивая с одного карниза на другой. Каждый её шаг был точным, выверенным, похожий на грациозный танец над бездной, в котором не было места ошибкам. Адья не боялась, что её заметят: сумерки уже сгустились, растворяя очертания предметов в густой вечерней синеве и делая её почти невидимой для праздных гуляк внизу.

Мягко спрыгнув на мостовую в очередном тупике возле площади, девушка поправила одежду и выбившиеся из причёски рыжие пряди. Она машинально проверила, все ли карманы закрыты и надёжно ли застёгнута сумка с ценными ингредиентами. Всё было в порядке, но впереди оставалась ещё половина пути, и расслабляться было нельзя. Но тут случилось то, чего она так опасалась: в животе громко, требовательно заурчало, и тело скрутило от внезапного, болезненного приступа голода.

«Salus» — эликсир бодрости — действовал безупречно. Он снимал накопленную усталость по щелчку пальца и возвращал ясность мысли, но цена за этот магический долг была непомерно высока. От него просыпался такой зверский, поистине первобытный аппетит, что принявший его был готов пожирать всё подряд, практически мгновенно перерабатывая различную еду в чистую магическую энергию. Дядюшка буквально заставил её выпить этот состав, как только увидел на пороге своей лаборатории её измождённое лицо, предварительно в пух и прах отругав за то, что она совершенно не бережёт себя.

— Вот чёрт! Немного не дотянула... — прошипела девушка, чувствуя, как адский голод с каждой секундой вгрызается в её внутренности всё сильнее.

Есть хотелось до безумия, до дрожи в коленях, отчего казалось, будто желудок готов переварить сам себя, а внутренности разрывались на части. Этот голод было невозможно сравнивать с обычным — он полыхал внутри, диктуя каждой клетке организма единственную цель: немедленно получить топливо, будь хоть жаренный стейк или дождевые черви. Адья чувствовала, что готова вгрызться в первый попавшийся кусок дерева, лишь бы унять этот невыносимый гул в животе. Ускорив шаг и буквально вылетев из переулка на площадь, она случайно сбила с ног проходившую мимо компанию молодых людей. Коротко извинившись, она поспешила ретироваться, не желая тратить драгоценные силы на пустые препирательства, и бросилась на поиски ближайшей таверны.

Увидев знакомую вывеску «Закуски Маркуса», она почти бегом пересекла площадь, не замечая толпы, которая начала стремительно собираться с наступлением темноты. Сердце забилось чаще, пульс ускорился, а взгляд был прикован к спасительным огням заведения. Инстинкты обещали ей, что всё закончится, как только она сделает хотя бы пару шагов в её сторону.

Толкнув плечом тяжёлую дверь, девушка шумно ввалилась в зал, где только начинал собираться вечерний народ, закончивший смену на фабриках. Пройдя через всё помещение, она заняла место в самом углу у окна, подальше от лишних глаз, и, громко свистнув официантке, дала понять, что не намерена ждать ни секунды.

К ней подошла ничем не примечательная официантка, но Адья, не дав той даже раскрыть рта для приветствия, резко бросила:

— Мяса, хлеба, жареной картошки и побольше овощей! И как можно быстрее! — она нервно хлопнула ладонью по дубовому столу.

Официантка подскочила от неожиданности, но, взглянув в лихорадочно блестящие глаза посетительницы, мгновенно поняла намёк и опрометью бросилась на кухню.

Начались томительные минуты ожидания, превратившиеся для молодой полукровки в истинную пытку. Голод сжигал её изнутри, его тянущая сила проникала в кости, создавая ощущения чёрной дыры внутри, обжигающая болью в животе и давящая на грудную клетку. В шуме таверны, среди звона посуды и ленивых разговоров, каждое мгновение казалось Адье бесконечным циклом мучений.

Она злилась на себя за то, что не успела дойти до дома. Ещё немного и вот они — родные стены, тёплая кровать и горячий ужин, что мог бы заглушить её терзания от эффекта зелья. Теперь же её тело, полное фантомных болей и раздражения, было вынуждено терзаться здесь, на виду у всех. Взгляд метался по залу, но ничто не могло отвлечь её от жгучего чувства, становящегося почти невыносимым. Она чувствовала себя зверем в клетке, и каждая секунда на скамье только подпитывала внутреннюю ярость.

Вообще-то Адья старалась обходить подобные места стороной — не из-за каприза, а зная о печальной, почти фатальной зависимости своего клана. Но в этот раз холодный разум был окончательно сломлен откатом от эликсира. И тут случилось то, чего Адья подсознательно боялась даже больше, чем голодной смерти. Жадно втянув воздух ноздрями, она почувствовала терпкий, кружащий голову аромат свеженалитого яблочного эля. Бармен как раз наполнял кружки компании юнцов, решивших провести этот вечер за выпивкой.

Остатки самообладания слетели, подобно сухим листьям в штормовую погоду. Рука девушки сама собой взметнулась вверх, и она крикнула, перекрывая гул голосов:

— Эля, любезнейший! Поживее!

Бармен понимающе кивнул и потянулся за глиняным кувшином. Когда перед ней на столе оказался тёмный сосуд с узким горлышком, источающий приторно-сладкий аромат яблок и брожения, время окончательно застыло. Она смотрела на горлышко сосуда и втягивала дурманящий аромат напитка. Двигая кончиком носа, она улавливала запах, который подействовал на неё как никогда прежде; всё её существо восторженно откликнулось на зловещий зов предков. Ужас перед последствиями и дикая радость смешались в голове в неразличимый коктейль. Голод и жажда, ненасытные и злые, окончательно вырвались наружу. Забыв о приличиях, Адья вцепилась в кувшин и жадно приложилась к горлышку. Она чувствовала, как горечь и сладость обжигают язык, проваливаясь внутрь. Тонкие струйки пролитые мимо рта, стекали по щекам и подбородку, смачивая одежду и накидку. Но это не останавливало её от этого безумно-вкусной амброзии. В голове складывалось ощущение, что само время и жизнь текут в её горло вместе с этим прохладным напитком.

Из ступора её вывел резкий свист, раздавшийся за соседним столиком. Опустив кувшин и тяжело дыша, она посмотрела на того, кто посмел её потревожить, и встретилась взглядом с тем самым парнем, которого сбила с ног, выбегая из переулка.

— Это многое объясняет, — с наглой усмешкой протянул он, обернувшись к своим приятелям. — Красотка просто умирала от жажды!

Его друзья дружно расхохотались.

Тепло сладко поползло по венам, заставляя девушку млеть от внезапного прилива блаженства. Она отбросила всё: стеснительность, былую осторожность, все свои вечные сомнения и правила. Алкогольный яд радостно бурлил в теле, пока её губы невольно растянулись в хмельной, вызывающей улыбке, а мир вокруг вдруг стал невероятно ярким и дружелюбным. Каждый шорох и запах обострились, наполняясь новым, глубоким смыслом. Каждая клеточка её тела впитывала этот огонь, мышцы расслабились, а тяжёлые думы утекали прочь, не смея задерживаться и секунды. Голод, усталость, страх перед будущим — всё исчезло. Осталась только эта обманчиво-сладкая и бесконечная лёгкость.

— Вы что, не можете молчать? — девушка резко развернулась к соседнему столику, её глаза сверкали от ярости. — Или вам не хватает хлеба и зрелищ этим скучным вечером?

Компания парней, до этого вовсю хохотавшая, притихла. Один из них, с нагловатой ухмылкой, лениво протянул:

— А что, не нравится? Может, мы слишком сильно тебя развлекаем?

В голосе Адьи зазвучала ледяная насмешка:

— О, конечно, просто глаза не могут оторваться. Вы, наверное, думаете, что я вам завидую, да? Но, увы — я уже пресытилась зрелищами таких вот… персонажей. — последнее слово она выплюнула с явным презрением.

Парень явно не ожидал такого резкого отпора и заметно смутился, потирая затылок.

— Что-то ты, девочка, больно нервная, — пробормотал кто-то из его друзей, пытаясь сохранить лицо.

— А я-то думала, что у нас тут весело! Видно, ваше присутствие — это как раз тот момент, когда от тоски хочется пить без остановки. — Адья усмехнулась, её изумрудные глаза вспыхнули от злобы и алкогольного азарта. — Но завидовать вам не буду, уж извините. Слишком мелко.

Когда наконец принесли еду, Адья не стала церемониться. Она буквально вцепилась в тарелку, придвинув её к самому лицу, и принялась жадно есть, запихивая в рот огромные куски и совершенно не заботясь о манерах. Приборы были забыты напрочь, только руки и пальцы могли насытить её в этом водовороте изобилия. Картошка, истекающее соком мясо, овощи — всё смешивалось в безумном ритме в одно целое, а со стороны казалось, будто она не ела целую вечность. Её движения были резкими, почти хищными, как у голодного зверя, дорвавшегося до долгожданной добычи.

Задохнувшись от темпа, она на мгновение замерла, чтобы перевести дыхание. Жирные от сока пальцы тут же инстинктивно потянулась к глиняному кувшину, но пальцы нащупали лишь пустоту — он был пуст. Не отрывая взгляда от тарелки, она выкрикнула, не стесняясь, на весь зал:

— Эй! Добавьте ещё! Живее!

Громкий крик эхом отозвался в притихшем помещении. Посетители вздрогнули и в некоторой панике перевели взгляды на неё. Адья же, не обращая внимания на косые взгляды толпы, снова вернулась к поглощению пищи. Это было больше похоже на какой-то дикий ритуал — поглощать всё и сразу, не давая времени ни себе на раздумья, ни окружающим на осуждение — чем на обычный приём пищи.

Когда к ней подошла официантка с новым подносом, Адья моментально почувствовала её «особенность». Это была девушка с чёрными волосами, которые в живописном беспорядке падали на плечи. Её глаза, тёмные, почти бездонные, явно скрывали в себе тысячи мыслей, которые невозможно было прочесть с первого взгляда. Светлая кожа с едва уловимым серым подтоном придавала ей загадочный вид, юного создания, не из мира сего. В каждом движении незнакомки сквозила спокойная, храбрая невозмутимость, но Адья уловила в её походке нечто чуждое — едва заметное движение на её коже, как тень от света юркнула прячась под рубашку.

«Что это было? Тень двигалась?» — думала Адья, но голос официантки прервал её.

— Вот ваш напиток, — произнесла девушка. Голос был низким и немного резким, лишённым всякой суеты. В нём чувствовалась стальная уверенность человека, который видел в этой жизни и не такие сцены.

Адья не ответила ни слова. Она выхватила кувшин и осушила его до дна в несколько жадных глотков. Тепло мгновенно пронзило вены, возвращая миру чёткость и уют. С непринуждённой грацией алкоголика она издала громкую отрыжку, которую обычно издают гномы или орки после хорошей посиделки и удовлетворённо откинулась на спинку стула. В этом состоянии ей было плевать на чужие взгляды — алкоголь уже выстроил вокруг неё комфортный кокон и выковал броню от чужого мнения.

Официантка даже не шелохнулась. Ни один мускул на лице не дрогнул, лишь в её глазах скользнуло нечто похожее на мимолётную улыбку, которая давала понять, она привыкла читать подобные сигналы без лишних слов. Адья почувствовала, что-то знакомое внутри, что эта встреча взглядами была не спроста. Обычный обмен напитками… Не-е-ет… В черноволосой незнакомке чувствовалась глубина, которая интриговала, заставляя внутри всё трепетать. Адья с вызовом взглянула на неё, добавив в голос нотку игривости:

— Ну-ка, милая, поведай мне о всём разнообразии хмельных радостей, что у вас подают. — она позволила себе лёгкое изящество в жесте, не скрывая интереса и играя взглядом по её фигуре, начина с ног и заканчивая её притягательными глазами. — Что здесь стоит отведать, чтобы прочувствовать истинный вкус этого… заведения?

Официантка, не меняя выражения, начала перечислять напитки с точностью знатока: крепость, аромат, тончайшие нюансы вкуса и что, с чем лучше подойдёт. Она говорила о лёгких элях, дурманящих ликёрах, которые заставляли забывать обо всём, и горьких настойках, которые созданы лишь для того, чтобы поднять на ноги мертвеца.

— Мне нужно что-то… особенное, — перебила её Адья, сжимая горлышко пустого кувшина, медленно обводя его пальцем по кругу. — То, от чего сердце пустится в пляс, а по жилам потечёт бурлящая кровь. Чтобы я почувствовала, что по-настоящему живу, а не просто… существую.

Черноволосая наклонилась чуть ближе и произнесла почти шёпотом, тщательно подбирая слова:

— Есть один напиток... он называется «Пламя Вечного Леса». Это смесь редких трав и алкоголя, который моментально воспламеняется при малейшем прикосновении огня. Его вкус — горячий, немного обжигающий, но после него ты чувствуешь, как внутри всё воспламеняется и наполняется силой.

Адья усмехнулась, хищно прищурившись:

— Вот это то, что мне нужно!

Черноволосая посмотрела на неё с явным интересом, оценивая масштаб трагедии и решительность гостьи. После короткой паузы она тихо спросила:

— Ты ведь не местная, верно?

Адья, усмехнувшись, протянула руку:

— Адья!

Незнакомка приняла рукопожатие, и её ладонь оказалась неожиданно прохладной:

— Румер! Рада знакомству. — добавила она с лёгкой улыбкой

— Ну что, Румер, давай! Удиви меня! — Адья азартно потёрла ладони, предвкушая продолжение банкета.

Девушка без лишних слов, повернулась и направилась к бару, где уже начала готовить этот уникальный напиток. Адья же с интересом наблюдала за её движениями, уже предвкушая, какой эффект окажет этот напиток на неё.

Закончив с приготовлением, Румер аккуратно поставила бокал с напитком перед загадочной посетительницей и немного отступила, чтобы чиркнуть спичкой и поджечь напиток. Пламя должно было вспыхнуть ровно настолько, чтобы прогреть эфирные масла трав, но не обжечь гостью. Однако в этот самый момент Румер почувствовала лёгкое, прохладное движение на своей руке — Нефи, её вечно любопытный и, без сомнения, проказливый спутник, соскользнула вниз. Скользким жгутиком она намеренно ткнулась в жидкость, решив немного напакостить и посмотреть, что из этого выйдет.

В следующую секунду раздался едва слышный хлопок и огонь вспыхнул слишком резко, слишком ярко, разом охватывая бокал и взмывая вверх яростными языками пламени. Воздух мгновенно наполнился сухим жаром, вспышка озарила полутёмное помещение, заставив ближайших посетителей в страхе вздрогнуть и отодвинуться. Но самое скверное произошло мгновением позже — яростный огонь перекинулся на лёгкую ткань накидки незнакомки, которая всё это время скрывала её лицо и плечи. Материя вспыхнула, как вспыхивают сухие листья, и пламя принялось стремительно пожирать её, ползая по плечам живыми рыжими змеями.

Необычного, почти изумрудного оттенка огонь лизал дорогую ткань плаща, на глазах превращая её в чёрные обугленные ошмётки. Румер замерла, видя, как пламя, которое спровоцировала Нефи, ведёт себя как нечто одушевлённое; в её глазах мелькнуло истинное отчаяние. Она бросилась к столу, порываясь чем-то накрыть бокал или сбить огонь, но было уже поздно. Лёгкий страх охватил её, и она растерянно огляделась по сторонам, не зная, как исправить содеянное.

Видя панику в глазах официантки, Адья не стала ждать помощи. Она мгновенно сбросила горящий капюшон, резким движением стянув его в сторону, чтобы не дать огню перекинуться на волосы. Сконцентрировавшись на тушении, она парой быстрых хлопков погасила остатки пламени, и только в этот миг осознала: её лицо теперь открыто для всех. В тот момент, когда обгоревший капюшон окончательно упал на плечи, гул в таверне смолк. Все взгляды переключились на неё. Дымка от угасающего огня медленно рассеивалась, и черты Адьи стали ясно видимы. То, что увидели посетители, повергло их в шок — перед ними сидела эльфийка.

Парни, сидевшие за соседним столиком, застыли в немом удивлении. Их челюсти едва не коснулись стола, а взгляды намертво приклеились к её изящным заострённым ушам и ярким, почти светящимся магическим зелёным глазам. Молча они обменялись красноречивыми взглядами, пытаясь осознать, как в захудалой закусочной оказалась представительница этого гордого народа.

Адья, понимая, что играть в прятки больше нет смысла, сдержанно выпрямилась. Её скулы слегка порозовели от неловкости и выпитого эля, но голос оставался спокойным и твёрдым, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.

— Ну что, ребята, теперь всё увидели? Утолили любопытство? Если хотите, я могу поделиться парочкой секретов, но не думаю, что ваш мозг готов к такой нагрузке.

Тишина в компании длилась ещё несколько секунд, прежде чем один из парней, всё ещё не в силах поверить своим глазам, наконец выдавил:

— Ты… настоящая эльфийка? Это же просто невероятно! В нашем-то районе…

Адья взглянула на него с нагловатой усмешкой и поправила растрепавшиеся волосы.

— А я и не говорила, что я обычная горожанка. Эльфийка, да. А теперь давайте продолжим вечер, если вы не возражаете.

Пускаться в долгие объяснения своего происхождения она не собиралась — это, в конце концов, никого не касалось. Эльфийка так эльфийка; спорить и доказывать, что она лишь полукровка, было лень, да и зачем расстраивать людей, жаждущих легенды? Её глаза сверкнули авантюрным блеском, и она залпом выпила горячее, обжигающее содержимое своего бокала, даже не поморщившись. Опустив пустую тару, она уставилась на Румер прямым, пронизывающим взглядом, в котором читался нешуточный интерес.

— «Пламя Вечного Леса», говоришь? — мягко переспросила Адья, с характерным стуком возвращая бокал на стол.

Румер, заметив, что эльфийка явно разглядела Нефть, притаившуюся на руке, окончательно растерялась. На её лице отразился неподдельный испуг.

— Это что ещё за фокус такой был? — с лёгким сарказмом вполголоса произнесла Адья, так, чтобы слышала только черноволосая. — Ты что, тайная волшебница, или это твой личный секретный ингредиент?

— Простите, я… я не знаю, как это вышло, — прошептала Румер, нервно теребя пальцы и стараясь спрятать руку с Нефтью за спину.

Не обращая внимания на её смущение, Адья продолжала изучать её с весёлым любопытством.

— Да не переживай ты так. Это всего лишь огонь, — тихо добавила эльфийка, и в её голосе проскользнули тёплые нотки.

Румер, хоть и продолжала заметно нервничать, не могла не поддаться этой странной уверенности, исходящей от гостьи. Видя, как спокойно Адья отреагировала на вспышку и разоблачение, она почувствовала, что ледяной ком беспокойства в её душе начинает таять.

— Вкусно, — с озорной улыбкой подытожила Адья. — Теперь можно и продолжать веселье, не так ли?

Румер осторожно кивнула, чувствуя, как её страх постепенно растворяется в том странном, почти гипнотическом спокойствии, которое источала Адья. Она решила, что пришло время сделать шаг назад и поскорее скрыться на кухне, пока ситуация не приняла новый оборот, но Адья, заметив это движение, резко дёрнула её за руку. Румер, не ожидавшая такого напора, потеряла равновесие и с коротким вскриком, полным неожиданности, опустилась на скамью прямо рядом с эльфийкой.

Адья по-хозяйски обняла её за плечи, бесцеремонно притянув поближе, наглядно демонстрируя: «Никуда ты не уйдёшь, голубушка». Она посмотрела на Румер уверенным, слегка затуманенным хмелем взглядом, и её голос стал обволакивающе тёплым:

— Ты что, серьёзно думала, что просто развернёшься и всё закончится? — она усмехнулась, и Румер показалось, что в её глазах заплясали весёлые искорки. — Здесь ты и останешься. Все мы иногда падаем, Румер. Но знаешь, это не конец. Это просто момент, когда начинается что-то совершенно новое. Так что успокойся. Всё будет хорошо. По крайней мере, ты теперь не одна.

Румер, совершенно ошарашенная этим порывом искренности, почувствовала, как напряжение наконец покидает её плечи. Она тихо, облегчённо выдохнула и, всё ещё немного смущённо и настороженно, посмотрела на Адью снизу вверх.

— Ты действительно считаешь, что после такого, всё может быть в порядке? — спросила она, но в её голосе уже не было того парализующего ужаса, что сковал её мгновениями ранее.

Адья, не выпуская её из объятий, уверенно кивнула:

— Конечно. Я тебе говорю — ты остаёшься, и никуда тебя не отпущу. Я вообще терпеть не могу, когда люди трусливо сбегают от хороших моментов. Ты будешь здесь, со мной. А если захочешь — я буду рядом столько, сколько потребуется.

В этот момент на пороге таверны возник новый посетитель, с ног до головы закутанный в плотный серый плащ. Его фигура на мгновение застыла в дверном проёме, прислушиваясь к разношёрстному шуму зала, а затем его взгляд, надёжно скрытый глубокой тенью капюшона, принялся методично изучать обитателей заведения. Выбрав цель, незнакомец уверенно двинулся вперёд. Его шаги были твёрдыми и бесшумными, как у человека, который точно знает, за кем пришёл.

Адья заметила его сразу — ещё до того, как он пересёк половину зала. Даже сквозь алкогольную дымку и полумрак таверны она узнала эту характерную, чуть пружинистую походку. Когда фигура наконец замерла у их стола, капюшон качнулся, и из-под ткани донёсся знакомый голос, пропитанный крайним облегчением и долей праведного гнева: