Каннибал: оборотень без погон

-Родио-о-о-о-о-он… - протянул Рыжий, дальше укусив в шею, оставив небольшой кровавый след, а потом снова вернулся к губам своего немного ослабевшего будущего обеда. – Родион. Родион. Роденька… Не кричи так... - Он то говорил на одном дыхании, то делал огромные паузы между словами.

-Я вообще-то Олег… - он получил сильный укус в шею. Отчетливо чувствовал, как по его коже течёт кровь. Как сумасшедший мужик шумно дышит в шею, облизывает налитые кровью зубы, и постоянно повторяет одно имя.

-Никуда ты не убежишь! – Рыжий отстранился, сверля своим безумным взглядом лицо этого Олега, и, судя по выражению лица, он кого-то представлял. Откуда-то сбоку отставной майор услышал знакомый голос, который много раз спасал его из самых разных ситуаций: «Давай, балбес усатый! Разорви его на куски!». На него сейчас никто не хотел обращать внимания, поскольку тот, к кому обращались, был занят куда более интересным делом.

Рыжий дал несколько пощёчин своему обеду, потом завёл чужие руки за спину, за небольшую деревяшку, которая выступала в роли небольшой колонны, и скрепил руки кандалами. Он не сбежит. Сильвер беззвучно плакал. Сглатывал то, что пыталось вырваться наружу, из желудка.

-Не трогай меня! Уйди! Отойди от меня! Что тебе вообще нужно от меня?! – Олег это прокричал на одном дыхании, потом несколько секунд смотрел в глаза своего палача. Серые, но сейчас они горели. Жаждали крови, мяса, и чего-то ещё. Мужчина шумно приводил своё дыхание в порядок, дёргал руками, ногами, постоянно меняя положение взгляда. Но этот взгляд ни разу не упал на Сильвера, который пытался не потерять сознание, и не издать ни одного звука. – Т-ты же меня отпустишь? Отпустишь? – Он заговорил ласково. Надеялся. Он еще не сдался, мужчина надеялся, что он сможет спастись от этого сумасшедшего мужика, который зачем-то приволок его в подвал. Выследил, усыпил транквилизатором, а из-за небольшой дозы пленник проснулся чуть раньше, чем нужно было. Артур рассмеялся. Сначала хрипло, а потом немного согнулся, одну руку положил себе на живот, а второй – закрыл лицо и нос. – Ты же отпустишь меня?!

-Какой же ты наивный! – Рыжий опять засмеялся. Его забавляла такая ситуация. – Даже расстраивать тебя не хочется... - Отставной майор переменился в настроении: если минуту назад он грубо бил и кусал, то сейчас он неспешно присел, взял складной нож, и стал водить самым кончиком лезвия по подбородку, а потом спустился к шее, и стал как будто играть с дрожащим кадыком. И взгляд у него стал немного спокойнее. – Удивительное зрелище. – Артур положил нож к ногам пленника, и стал водить рукой по его телу: сначала очертил плечи, потом стал щупать мышцы рук, груди и живота, сделав небольшой акцент на немного выступающих рёбрах. – Не нужно беспокоиться, ты не доживёшь до конца этого дня. – Рыжий как будто промурлыкал последнюю фразу, да ещё так похотливо. Любого бы стошнило. Касторский еле держался. – Давай, сволочь, моли о пощаде… Твоя жизнь в моих руках.

-Почему убьёшь?! Почему?! Что я сделал тебе не так?! Я в первый раз тебя вижу! – Олег снова начал неистово дёргаться, пытаться увернуться от ловких, тонких пальцев.

-Тебя это волновать не должно. Мне необязательно кому попало трепать о том, кто я, где мы находимся, почему ты связан, и что мне от тебя нужно. - Артур перебирал в руках различные оружия со стола, переминаясь с ноги на ногу и изредка поправляя распущенные волосы. - Боюсь, чтобы получить желаемое, тебе в любом случае придётся умереть. Что бы ты не предложил. Хотя, думаю, твои искренние мольбы смогут разбавить напряжённую обстановку, не думаешь?

Сильвер сжался. Звуки из комнаты напоминали фильм ужасов, особенно комментарии. Лязги ножа сменялись тресканьем паяльника, от которого Артур на следующий день будет незаметно потирать пальцы, а всю эту картину приправляли безумные вопли пленника. Униженного, в момент остающимся без глаза, уха и языка. Касторский судорожно хватает себя за эти места, утверждаясь, что всё на месте, и что зрелище перед глазами никак не отпечатается на его теле. Теле. Рыжий откровенно млел от спортивного телосложения будущего обеда, поскольку прямо сейчас поедал отрубленное ухо, судя по звукам, пытался откусить от конечностей кусок кожи с мясом, в конец лаская языком внутрь глаза, вычищая дочиста. Офисный планктон разрывается от безумного страха. Это творит ни кто иной, как его спаситель и образ совершенства - бесстрашия. Паршиво вдвойне. Но его нервы заморозились: он не может пошевелиться, дышит через раз, и обливается беспокойным потом.

Артур не обращает внимания на эти крики. Он не о чём не думает. Он просто доверился своим животным инстинктам, и утоляет голод и жажду, нетерпеливо начиная почесывать кожу головы пленника.

В этот момент телефон Рыжего сначала начинает вибрировать, а потом – пищать. Как же не вовремя ему позвонили. А ведь отставной майор занимался очень полезным делом. Он невольно отстранился, потупил взгляд, и взял окровавленными руками телефон. Ему звонил сосед, Анатолий. Мужчина лет пятидесяти, с полностью седой головой, пивным животом и отсутствующими манерами. Тот имел привычку обычно заходить без стука, прямо на участок. Но Артур предусмотрел этот вариант развития событий, поэтому закрылся на замок.

-Завались. Хоть один писк – язык отрублю. Понял? – Рыжий угрожающе взглянул на обессиленного пленника, лениво вставая на ноги, и поднимаясь по лестнице.

-Артур Макарыч, день добрый.

-Вам того же.

-Очень рад вас видеть, особенно, спустя столь долгое ваше отсутствие. У меня к вам есть небольшая просьба. Обещаю, это не займёт много времени. Это так, на пять минут, и больше я вас не потревожу, честное слово.

-Да говорите вы уже.

-Можете, пожалуйста, загнать машину на участок? Ко мне приезжает грузовик через десять минут. Не хочу, чтобы ваша машина загораживала им проезд.

-Ладно, через пару минут подойду.

-Артур Макарыч, я к вам сейчас сам зайду…

-Н-нет-нет, не нужно! Честно, я немного занят… Давайте я быстренько отгоню её, но ко мне заходить не стоит, правда…

-Ну не бойтесь! – Громкий звон металла. Калитка была устроена таким образом, что, приложив достаточное количество усилий замок можно было открыть снаружи. И замок никогда не открывался тихо, обязательно гремел на всё СНТ – У меня на участке точно такой же ужас твориться, когда я первый раз приезжаю, вам нечего стыдиться, это нормально.

Несколько мгновений, Артур не дышит. Он весь трясётся, потеет, сердце ломает рёбра. А потом отставной майор начинает так шумно дышать, что в голове появляется туман. Ему нехорошо. Рыжий подбегает к раковине, которую установил между печкой и газовой плитой, дёргает за кран, и подставляет руки. Ему всё равно, что сейчас хлещет ледяная вода на кофту, и жутко морозит руки. Ему главное сейчас не подать вида о своём состоянии. Он зачерпывает немного воды руками, и умывает лицо. Снова зачерпывает, и вытирает руками кофту. Психует, резко снимает её, заметя футболку, переодевается. Кофту кидает в сторону холодильника. В горле пересохло. Он снова подходит к крану, и начинает жадно пить ледяную воду. Шумно дыша и дрожа всем телом. Вода немного возвращает отставного майора в реальность.

Олег хныкал. Его звуки не слышны отсюда. Да и Артур просто не позволит зайти этому соседу так далеко на участок. За пленника Рыжий не тревожиться. Сейчас, по крайней мере. Дверь можно оставить открытой, позволив одиноким лучам света проникать в это ужасное место.

Весь запыхавшийся, мокрый, дрожащий выбегает на дорожку, и едва не сносит этого мужика, который обломал отставному майору всё удовольствие. Оба смотрят друг на друга. Анатолий был немного напуган, больше озадачен таким видом собеседника, а Рыжий… С Рыжим всё понятно.

-Я сколько раз просил не заходить ко мне на участок без спроса?! А?! Знаете, в следующий раз я буду писать на вас заявлении о незаконном проникновении на чужую территорию.

-Артур Макарыч, ну зачем же вы сразу заявление! Крайности! Я к вам как человек к человеку, с душой, так сказать, с чистым сердцем и благими намерениями прихожу, а вы на меня хотите написать заявление…

-Пойдёмте уже. Ещё посмотрим куда вы свою машину поставили. Вдруг вам тоже прокатиться придётся…

Сильвер не дышал. Он всё время сидел под лестницей, закрыв рот руками, и наблюдая за тем, как Рыжий мучил какого-то мужика, которого офисный планктон видит в первый раз. Ещё и называл этого мужика Родионом, и будто заигрывал с ним. Но самое ужасное, что Артур сотворил с ним. Касторский слушал каждую мелочь, что в данный момент происходила. Он сейчас сможет выйти сухим из воды: Если Артур будет за рулём, он и не заметит, как Сильвер убежит через лес, а там – через калитку к небольшому отрывку улицы, как он туда и попал, и куда глаза глядят.

Машина Рыжего в последнее время, когда заводится, сначала сильно гремит, как будто сейчас отрицательная температура, а дальше спокойно заводится, и едет. Такие не совсем приятные звуки Касторский смог расслышать. Отставной майор никому не позволяет сидеть за рулём своей машины, поэтому офисный планктон был уверен. Ну, как уверен. Дрожал, плакал, всхлипывал, зажимал рот руками.

-Эй… Эй, мужик… Мужик! – Пленник оживился. Умоляюще смотрел, готовясь рвануть, и убежать вместе с незнакомцем с растрёпанными белыми волосами – Умоляю, помоги! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! – Олег это шептал. Наверное, боялся, что сможет привлечь каннибала. Сильвер будто не замечал собеседника, и осторожно выглянул за дверь. Рыжий пока что едет назад, но зеркала не видны. Значит, и Артур не видит, что происходит на кухне. Пора.

Касторский делает глубокий вдох, и неуверенный шаг. Ноги, как назло, шатаются, будто после бурной пятницы, сердце бьётся так сильно, дышать совсем нечем, становится так жарко, что бедняга едва не теряет сознание. Нужно бежать. Бежать, в лес. Не оглядываясь назад, как можно быстрее. Если он успеет, то всё будет хорошо. Он тщательно обдумает ситуацию, и будет уже делать выводы с холодным рассудком. А не сейчас, когда он хочет разрыдаться от безумного страха.

Так громко топает по деревянной веранде, и в итоге прыгает на дорожку, после чего пытаясь открыть калитку, ведущую в лес. Сейчас он молится, чтобы Артур не услышал шаги. Руки трясутся, и ему еле удаётся открыть замок калитки, и ступить на землю. Холодную, прочную, но такую чужую. От этой земли так и веет её хозяином. Касторский отходит к забору, где его не будет видно, если заглянуть в калитку, и падает на колени, упираясь в землю руками.

Его тошнит. Сильвер больше не в силах держать себя. Он старается как можно тише выплюнуть всё, выплакать всё, и успокоиться. Его жутко трясёт. Голова кружиться. Невыносимый привкус после тошноты. Ему хочется пить. Освежиться, открыть второе дыхание, и убежать. Ему слишком плохо, чтобы принимать какие-то решения. Пока что он остаётся в таком странном положении: полусидит на земле, упирается руками, и пустой взгляд направлен к коленям. Тяжело дышит, дрожит, плачет. Прокручивает в голове моменты жестокого расчленения, которые в его памяти теперь останутся навсегда.

А завтра ему придётся делать вид, что ничего не произошло. И Рыжий тоже будет делать вид, что ничего не произошло. Все будут прятать друг от друга одну и ту же тайну. С одной стороны, это абсурдно. А с другой… Всё происходит не во сне, а наяву.

Мотор машины глохнет. Сильвер слышит два голоса: это они. Потом оба утихли, и начали расходиться. Касторский не может пошевелиться. Его тело что-то парализовало, как и разум. Он сейчас весь парализован, не в состоянии думать, не в состоянии что-то делать. Ему плохо. Сейчас ему слишком плохо.

Сколько времени прошло? Сказать он не может. Как будто в трансе: вроде он есть, он существует, вроде чувствует абсолютно всё, но пошевелиться не может. Сильвер смог подняться на ноги, когда солнце скрылось за горизонтом. Касторский осторожно выглядывает из-за калитки, которая выходила на улицу. Ни в каком окне не горит свет. Рыжий спит. Сейчас он не опасен. Касторский трясётся, но пролезает через калитку. Едва не падает. Хнычет, вытирает слёзы о рукав, но пролезает. Не вспомнит потом, как добрался до населённого пункта.

Воспоминания снова атакуют в спину, расстилаясь по груди и атакуя в горло и голову. Беззвучный крик. Больно, холодно и страшно. Его освободитель от тревоги в итоге оказался новым источником страха. Рыжий – действительно маньяк-каннибал. Да, Касторский больше никогда не сможет смотреть на Артура, как раньше. Тот, кого он боготворил, оказался самым настоящим монстром в человечьей шкуре. Ведь человек не может вытворять такое. Но мысли Сильвера тревожит не только это. Ведь завтра ему придётся делать вид, будто ничего и не было. Артур ведь не знал, что офисный планктон случайно узнал его тёмный секрет, поэтому придётся вести себя, как обычно. Но как человек может вести себя, как ни в чём не бывало, если он находится в одной комнате с сумасшедшим каннибалом?

Нужно привести себя в норму. Нельзя позволить тревоге повалить себя на землю и уйти под неё. Спереди какой-то свет. В конце тоннеля? Нет. Свет будущей смерти. Это что-то стремительно приближается в сторону Сильвера. Он цепенеет, раскрывая рот, не в силах даже подать голос. Он нуждается в спасении. Нужен Рыжий… Нет, не нужен больше! Вспоминая Артура Касторский видит последние моменты, как тот отрубает уши, как тот выжигает паяльником глаз и ест его на живую. Сейчас Сильвер не может вспомнить образ Артура, как своё спокойствие и безопасность. Свет приближается, спасение всё же нужно. Только вот, ни от какого Рыжего Сильвер сейчас помощи принимать не хочет. Арина никогда не была тем человеком, на которого можно положиться в полной мере. Она не избавляла от тревоги. С родителями отношения крайне холодные и отстранённые, поездка на родину лишь укрепила это высказывание. Спасение не ждёт, время на исходе. Надо спасаться самому.

Ноги в момент наливаются кровью. Тело сходит с ручника, лёгкие наконец-то работают, и Сильвер, спустя полсекунды, прыгает в сторону, поймав равновесие, вглядываясь в ослепительные огни. Это была просто машина, которая ехала посреди улицы. Могло случиться столкновение, на такой скорости могло привести к неприятным последствиям. Касторский спасся сам, в этот раз без Артура. Он падает на землю. Сил совершенно не осталось. Вся его жизнь была связана с избеганием риска и опасности. Считается ли его уход от возможных травм обычным убеганием от опасности, или это его личностное достижение, поскольку он сделал это сам, без ожидания помощи и воспоминания образа Рыжего?

***

-Артур! Доброе утро, чёрт бы тебя побрал… Фу…

-Чего… А, опять ты. Ну что тебе неймётся, я наконец-то нашёл отличный способ развлечься. Знаешь, могу себе позволить, в отличии от некоторых.

-Ты слишком эмоционален. Тебе стоит поменьше кричать, да и когда пришёл этот кусок жира… Ты должен лучше контролировать себя… А, хотя, кому я это вообще рассказываю?! Ты отлипнешь от его руки, балбес усатый?! Отвратительное зрелище!

-Не завидуй, и дай хоть в одиночестве побыть… И выйди пожалуйста, неудобно как-то перед тобой. Или же ты… Хочешь вместо его руки?

-Иди-ка ты, нет! Балбес усатый. Так ещё и озабоченный рукоблуд в придачу, в чьей башке я вообще живу?!

Глава 4

Время близилось к рассвету. Округа пустая. Никого нет. Прохладно. Проснулся он быстро, но дальше двигался он пошатываясь, держась за горло. Касторский постоянно поправлял чёлку, вытирая нос рукавом. Одежда сильно мялась, в нескольких местах были пятна. Небрежно накинутый шарф едва не падал с плеч, только закрывал этот глубокий шрам под подбородком.

Эти страшные картины не могли просто так исчезнуть из его памяти. Эти картины будут ему снится всю оставшуюся жизнь, будут сводить офисного планктона с ума. Сильвер никогда не забудет эти ужасные крики, которые иногда начинают звучать в его голове. Он никогда не забудет эти ужасные раны, которые сделали этого бедного человека инвалидом. Эти раны иногда будто появлялись на теле. Офисный планктон начинал навязчиво трогать правое ухо, убеждаясь, что оно на месте, и это всего лишь игра его воображения. Касторский постоянно тёр правый глаз – боялся, что от него осталась дыра, наполненная кровью, глазным белком и слюной. Так боялся, что эти раны ему предстоит почувствовать самому. И что пленник ещё успеет испытать, но офисный планктон это не увидит.

Мысли Касторского тревожил человек: Артур. Вернее сказать, монстр в человечьей шкуре. Сильвер его чуть ли не боготворил, всю свою позднюю молодость. Не мог нормально уснуть, если не знал, что с Артуром. Ведь только отставной майор мог защитить его: от людей, от кошмаров. Касторский хотел спать спокойно. Рыжий, конечно, всегда казался Сильверу немного странным, но он и подумать не мог, что это всё по этой причине. И этому человеку Касторский доверял много лет, мечтал разделить с ним обед, стать чуть ближе. Надолго, но зато он выспится в кое-то веки. Почувствует себя в безопасности. Но Касторский не знал, что он доверял человеку, поедающему других людей. Офисный планктон никогда не сможет доверится каннибалу, монстру. Он будет молится, чтобы не пересекаться с ним лишний раз. Впрочем, это одновременно означает, что придётся мириться с кошмарами. Касторскому не помогают никакие снотворные, и он надеялся, что, хотя бы совместный сон с человеком, который спас ему жизнь, поможет хотя бы на время забыть о кошмаре. Видимо, такого не случится никогда.

Сильвера пугало не только это – завтрашний, вернее, уже сегодняшний день ему предстоит делать вид, будто он ничего не знает. Ему надо будет целый день вести себя, как обычно. Наедине с человеком, который оказался монстром. Ужасное стечение обстоятельств. Касторский уже в который раз жалел, что повёлся на свой больной ход мыслей.

Касторский с трудом смог подняться из травы, не говоря уже о том, чтобы идти в сторону станции. Глаза слипаются. Все кости жутко ломит. Он не смог отдохнуть в этом сне, и сейчас охота прилечь, чтобы окончательно полегчало, восстановить силы. Но здесь не выйдет: в людных местах долго задерживаться не стоит. А спать у всех на виду плохая идея: примут за бездомного, и в полицию загребут. А этого Сильвер точно допустить не может, поэтому решил, что пока что будет сидеть около станции на автобусной остановке, делая вид, что просто ждет автобус, которого всё нет и нет. А для этого надо подзарядить телефон, чтобы быть всегда на связи, и созваниваться с Артуром, делая вид, что сейчас он находится в электричке. Несмотря на то что Рыжий не собирается встречать Касторского от станции офисный планктон все же должен сделать вид, что сейчас он находится в дороге.

Сильвер долго думал о разном. О ситуации с Артуром, о том неизвестном мужчине, о том, как теперь нормально смотреть Артуру в глаза. Зная, что он может стать следующим. В голове постоянно сидела одна пугающая мысль: что Сильвер соучастник преступления. Он видел пытки, угрозы, но никому не сказал, даже после того, как он привёл себя в порядок. Бедняга чувствовал постоянно вину, и ему казалось, что лучшим вариантом как можно скорее поднять местную полицию на уши, чтобы Рыжий не успел замести все следы, рассказать обо всём, чтобы маньяк получил по заслугам.

Но у Касторского нет доказательств: на слово ему никто не поверит. Кровь можно стереть, как и остальные следы пленника, мясо либо выкинуть, либо скормить кому-нибудь. Его руки максимально связаны, он не может ничего сделать, кроме как прикидываться недалёким человеком и делать вид, что ничего не произошло.

Сильвер не мог понять еще кое-что: кто этот человек, которого пытал Артур? Они знакомы? Почему Рыжий называл его по-своему, хотя тот назвал своё имя? Это именно Панкратов, или есть ещё в его окружении какой-то другой Родион? Зачем отставному майору вообще кого-то пытать? Да ещё и таким извращённым способом. Что он будет делать с телом? Откуда вообще этот мужчина взялся? Слишком много вопросов, и совсем нет ответов. Касторский понимает, что Артур будет делать вид, как будто ничего и не было. Что он только приводил участок в порядок, чтобы не позориться, и просто приготовил что-то, о чём и поспорил с Сильвером. Вспоминая это, в голове офисного планктона проносится одна не менее пугающая мысль, правда, она также быстро ускользает из его головы.

Стоило зарядить телефон, и оставалось много времени до встречи. Гостиниц в округе нет, а спать хочется невероятно, так что Сильвер, прогулявшись по посёлку городского типа, забрёл под пустой мост, облокотился о бетонную стену, разматывая шарф, и ложась на него головой, как на подушку.

Проспал Сильвер часов семь, конечно же, с своим любимым кошмаром: выстрелы, взрывы, грохот, звон стекла, вой сирен. Сколько бы эти воспоминания не являлись в голове у офисного планктона, пугался, как впервые. И проснулся в холодном поту. Впрочем, как и всегда. Только вот, вспотев, ему удалось замерзнуть: под мост солнце не попадало, и трава была невероятно сырой. Глаза по-прежнему болели. Самая середина дня, и время звонить Артуру. Секунд двадцать трубку никто не брал, пока оттуда внезапно не послышался глухой кашель.

-Белобрысый, что ты хотел? Ты конкретно где сейчас находишься?

-И тебе доброе утро. Только приехал на станцию, куда мне ехать дальше? Ты меня на машине заберешь, или мне самому придется добираться до тебя?

-Вау, ты не настолько глуп, каким я тебя представлял. Поедешь на маршрутке до конечной. Справа от выхода из станции есть остановка, облезлая такая, и около остановки куча маршруток. Жди, которая с зелёной номерной табличкой. – Сильвер старался запомнить всё, что сказал Рыжий, и основную мысль ему удалось уловить.

-Понял. А ты, получается, на конечной будешь? Или мне куда-то дальше надо будет пересаживаться?

-Скорее всего я подойду к остановке, и мы пойдем пешком. Машину лень выгонять, а ты сам не дойдёшь до моего участка. Ты не такой уж и умный, чтобы справиться с такой сложной задачей – Касторский усмехнулся про себя, стараясь это не выдавать в своём голосе.

-Понял. Как сяду в маршрутку – напишу.

На этом разговор их кончился. Офисный планктон побрёл к станции, встал лицом от выхода, и действительно: справа была облезлая полуразрушенная остановка, как и в тот раз. Ему повезло: маршрутка тут ещё стоит, и ждет три минуты. Сильвер поспешно зашёл туда, для собственного спокойствия спросил насчёт маршрута, и благополучно оплатил проезд, написав Рыжему, чтобы тот начал собираться.

Дорога знакомая. Действительно. Касторский не до конца понимал, почему его так явно недооценивают. Конечно, офисный планктон не пойдет на верную гибель свою, а просто убежит, или переждёт, но это не делает Сильвера трусом. Вчера же он сам смог доехать до участка Артура. И вот подъезжает он к знакомому магазину, видит до боли знакомый силуэт отставного майора, и понимает, что сейчас предстоит самое сложное: притворяться, как будто ничего не было. Будто Касторский здесь впервые, ничего не знает.

Рыжий впервые за всё это время одел длинные шорты и кроссовки, а не любимые жесткие брюки и сапоги. Также одел кофту без рукавов с небольшим пятном в районе низа живота. Руки по-прежнему были забинтованными, но в этот раз очень аккуратно. Бинты в том же самом месте были красноватыми. Кончики пальцев были в пластырях, и, кажется, прикосновения причиняют немало боли. Он как всегда хмурился, прищурив глаза от невыносимого солнца.

-Вау, ты доехал. Приятно удивлён, что тебя не сожрали где-то по дороге сюда.

-Я тоже рад тебя видеть. У тебя здесь какое-то дело?

-Нет. Я сюда вышел тебя встретить и проводить ко мне. Таксисты местные тебя бы украли, а мне бензина не хватит, чтобы потом до ближайшей заправки доехать. Не переживай, до дома я тебя закину, просто сразу поедем на заправку, а потом домой.

-Что ж. Может быть, пойдем тогда?

По пути на дачу Рыжий успел во всех красках расписать, что надо делать, чтобы не попасть здесь под машину, потому что иногда несколько личностей гоняют, как в городе, как не попасть к бездомным собакам в зубы, что не стоит есть всё, что висит на кустах, что иногда тут разъезжают менты и без причины останавливают даже пешеходов, и другие веселые приключения, которые могут поджидать Сильвера на столь непредсказуемом и опасном пути, и он искренне удивлялся: почему в те разы, когда он шёл по этой дороге, ему не попалось ничего, что перечислял Артур.

-Эй, Артур, а ты не мёрзнешь? Ты говорил, что на участке у тебя – жуткая холодина. Ты обычно летом в кофтах теплых ходишь, а тут, так открыто…