Каннибал: оборотень без погон

-Комплексы? Вряд ли у него настолько развита критика своего состояния. Учитывая ваши змеиные клубки, хуже женских, думаю, я знаю причину его комплексов...

-Слушай, я не святой, хотя в церковь ещё со службы по воскресеньям бегал. Все друг друга грязью крыли, у кого на что фантазии хватало. Сразу кстати Артур прокололся, и сначала у него была кличка трус. Не потому, что боялся всего. Воровал женские элементы нижнего белья и нюхал! Да-да, мы узнали, обалдели. Ладно подглядывать в щель замочную от раздевалки, все так делали, ладно камеру куда-то внутрь щелей прятать и на съёмку оставлять, но так вот... Эх, даже то, что он спускал доберманов на недоброжелателей, скандалил с депутатами, воровал оружие, пил на работе, расхищал могилы и ел оттуда не сгнившие части тел, и то, что сжёг особняк какого-то нефтяного владельца с его женой внутри здания - кажутся ещё вполне цветочками. Сколько проблем Рыжий иногда приносил... Хорошо, что свою коллекцию охотничьих ножей додумался не выносить из квартиры! И пил ещё как чёрт последний! Нет, поменьше меня, конечно, но на службе я всегда появлялся трезвым, в отличии от некоторых. Ха-ха, столько всего вспоминается... До сих пор аж тремор берёт, как подумаю, как мы Артура успокаивали и следили, чтобы он ничего с собой не сделал, после того, как спустил доберманов на какого-то вора, старого его недоброжелателя, а потом эти псины кинулись на Рыжего и порвали ему те штаны!

-А мне кажется, или Артур собак всегда боялся?

-Так-то оно да. Он и врачей боится, но это не значит, что ему уколы не делали.

-А как его вообще не посадили, или, как минимум, не выперли с вашей части?

-А мы с ним умеем хранить секреты. Ну, Артур умеет, я не очень, мой косяк. В любом случае большая часть слухи, но, думаю, то, что уж слишком часто Артур мелькает как какой-то ненормальный человек - звоночки те ещё. Нет, колокола. А ты ему ещё в гости собираешься!

-Ты можешь меня понять. Сам знаешь, осуждать - грех.

-Тоже верно. Просто говорю как факт. Будь осторожнее, если что-то с тобой случится, это будет на моей совести.

-Успокойся, Родион, всё будет в порядке.

-Как в прошлый раз, да? Когда тебя чуть не размазали в кашу, и твоя жена кошмарила наше отделение заявлениями полгода?

-Да нормально всё будет, точно! Тем более, я столько про него узнал...

-Подожди-подожди, про слухи ему, конечно, можешь рассказать, он посмеётся, а вот про службу не упоминай! И про женщин тоже! Он ненавидит вспоминать как хорошие, так и плохие моменты своей жизни. Ещё могу посоветовать тебе не обращать внимание, если он будет неопрятен. Также ты узнал очень мало. У него достаточно событий в жизни, которыми он не захотел бы разбрасываться. Но, знаешь... На его даче можно увидеть его настоящее лицо, а не то, которым обычно он сверкает перед окружающими. Будь осторожнее. - Связь оборвалась.

Офисный планктон ничего не ответил на последнюю фразу. Он всегда находил и Родиона, и Артура в какой-то степени странными: первый был чересчур грубый, самоуверенный и открытый, а второй – чересчур холодный, замкнутый и жестокий, хотя в грубости ему стоило отдать первое место. Касторский узнал достаточно о более детальной истории Артура. Сильвер не догадывался - знал о других фактах, поскольку какое-то время следил за Артуром. В жизни, социальных сетях... Рыжий достаточно болезненно замыкался, когда чувствовал, что за ним кто-то наблюдает, или слишком настойчив, поэтому Касторский был осторожен. Даже наблюдая за Артуром со стороны и фотографируя его разум слегка успокаивался, рассеивая туман тревожных бесцельных мыслей. В любом случае, единственное, в чём глубоко уверен Сильвер, и что действительно является правдой, что Артур и Родион - не те, за кого себя выдают. Просто скрываются, как могут.

Эти несколько лет он отчаянно стремился исключить воспоминания о Рыжем, открыв в своей жизни новую главу. Однако приступы от этого не проходили, сон никак не улучшился, моральное истощение было видно с первого взгляда на его слабое тело. Помимо ранней седины, волосы начали сильно редеть. И в весе он потерял достаточно: порой от страха за свою жизнь в горло и куска не лезло. Никак не получилось избавиться от тревоги. Только Артур может ему помочь уснуть хоть ненадолго. В квартиру заходит Арина.

-Ты как себя чувствуешь? Какие планы? - рутинный вопрос, если не включать то, что Арина подошла к мужу и едва прикоснулась к его плечу.

-Я завтра поеду к Артуру. Всё, давай до завтра, пожалуйста, я очень устал.

-Я тебя не отпущу к этому монстру. Слушай, давай с тобой договоримся так, если ты хочешь поехать к Артуру, то я поеду с тобой.

-Без обид, но это может его смутить и общение совсем не склеится, даже в квартиру он не пустит, я буду один.

-Пожалуйста, давай ты не будешь к нему приезжать. Ты тоже решаешь, к кому мне не стоит заходить, если тебе не нравится человек, знаешь, давай ты не будешь подходить только к одному Артуру, ладно?

-А вот это уже не тебе решать. – Касторский огрызнулся, и быстрым шагом направился к себе в комнату. Внезапные запреты порой раздражают до безумия. Его перехватила Арина, и со всей силы вцепилась своими ногтями в запястье мужа. - Родион мне рассказал всё, что нужно, хотя более мрачного, чем ожидалось, если честно, я даже удивился, что есть ещё что-то, о чём я не знал!

-Сильвер, мне решать. Не забывай, я намного сильнее, чем ты думаешь. Помнишь, мы с тобой даже боролись давно? Мы с тобой равны, я наверняка смогу тебя защитить от него...

-Не говори ерунды. Оставь меня, со мной будет всё в порядке. Артур больше не причинит мне вреда. В конце концов, если бы не он, я умер тогда. Сам я не способен ни на что, без Рыжего... Арина, всё будет хорошо, не переживай. Я поеду один.

-Перестань упираться. Оставь ты этого Артура, не подходи ты к нему, либо только в моём присутствии. Тебя вполне устраивало следить за ним с дистанции. Ты меня вообще слушаешь?! – Арина последнее прокричала, будто хотела достучатся до мужа. Касторского эти качели только сильнее разозлили. Он даже ногой отогнал своего кота, который полез ластится к хозяину. – Тебе же отличные успокоительные и снотворные прописали, тебе не нужно встречаться с этим монстром. Да, эффект накопительный, но ты подожди ещё, лекарства подействуют! Сильвер, не ведись на поводу у страха.

-Хватит выставлять меня дураком, при этом называя меня по ненавистному мне имени! – Сильвер резко отвесил пощёчину своей супруге, и та разжала руку, которой до крови впилась в запястье мужа. Она пошатнулась, и сделала несколько шагов назад, шокировано смотря то на свою ладонь, которой держалась за новый синяк, то на мужа уже в неуклюжей боевой стойке. – Не смей командовать мной! Это моя жизнь, и я решу, что мне делать, а что мне не делать! Не делай вид, как будто я виноват во всём. Тебе прекрасно известны обстоятельства. Дай я хотя бы ненадолго почувствую, что меня не хотят убить, что меня смогут защитить, что я в безопасности.

Сильвер закрыл дверь в комнату. Арина несколько секунд так стояла, держась за очередную рану, потом медленно опустилась на колени. Душа девушки разрывалась на огромное количество мельчайших осколков. Её опять не слушают. Снова ставят в такое положение, когда она является причиной всех мировых бед. А она просто хотела обезопасить Сильвера от сумасшедшего мужика.

Из её глаз покатились слёзы. Слёзы горя, отчаяния, осознания своей собственной беспомощности, и осознания своего бессилия против этой ситуации. Сильвер очень часто доводил её до такого состояния, когда принимал решения, почти не обдумывая, но потом очень сильно жалел об этом. Только на ошибках своих он, увы, так и не научился.

Касторский же не раздевался, сразу рухнул на кровать, почти без движения. Уставился в потолок. Он всегда так делал, когда что-то обдумывал. Когда стемнеет, Арина придёт сюда, потому что спать на диване она не будет. В любом случае они помирятся.

Снова Касторская уходит на балкон, выкуривая сигареты и по звонку жалуется подругам. Снова она провела в слезах несколько часов, вернувшись под ночь. Вечером привела себя в порядок, даже потеряла интерес к пенному, сразу же легла на другую половину кровати. Сильвер, как лёг сразу после ссоры, так и продолжал лежать. Но невозможно понять: спит ли он, или нет.

В ночи Касторский распахивает с ужасом глаза. Дышать нечем. Вокруг него дым. Арина просыпается от хрипов под боком, берёт воду и выливает на лицо Сильвера. Тот не может совладать с собой. В очередной раз.

-Открой глаза. Ну же, хватит!

-Мне нечем дышать... Я не могу! - Касторский видел перед своими глазами не сонную жену, а неизвестного в маске. - Нет, нет, не трогайте меня! Я ничего не смогу, я бесполезен, оставьте меня в покое! - Контуры комнаты расплывались. Сердце стучит так сильно, что будто ломает рёбра и стремиться выскочить через глотку. Глаза будто вытекают из глазниц вместе со слезами. Лёгкие горят. Вокруг оглушительные взрывы. Крики. - Ты что, не видишь, здесь стреляют?! Нам нужно скорее спастись!

-Можешь! Пошли, смотри... - Арина взяла его под бок и потащила на захламлёный балкон, открыла окно на распашку. - Видишь, рассвет! Дыши, давай...

-Ложись... - Касторский вырывается. Вместо розового восхода он видит багровые взрывы и пожар. Он оказывается сиильнее, вырывается из хватки жены, падая на пол и закрывая голову руками. - Нет... Рыжий... Где же Артур? - Арина ничего не сможет сделать. Глядя на это зрелище охота сделать хоть что-нибудь, но она не сможет. Она не помнит Сильвера до того момента, как он не страдал такими приступами паники, да и не должна была, они познакомились значительно позже этой ситуации. Нужно просто ждать, когда тот наконец-то выдохнется и перестанет выть от страха.

Арина отдаляется меньше чем на минуту, тот за всё время не изменился: по-прежнему безудержно трясся на полу, закрывая спину, голову и лицо руками как мог. Она идёт максимально тихо, присаживается ближе, укрывает его одеялом, приобнимая. Как только Касторский перестаёт резко двигаться, рядом с ним сначала садится кот, и бодает его, а потом и ложится рядом. Эти кошмары мучают их обоих на протяжении долгих лет, и седеть из-за них начала уже Касторская. Но нельзя оставлять человека в таком состоянии наедине с собой. Выводит из себя этот многоугольник, что Сильверу для спокойствия необходимо видеть Рыжего, его трогать, обнимать. Даже прослушивая его голосовые сообщения или вспоминая совместные времяпровождения - уже становится легче. Хотя такие вспышки держатся достаточно долго и мучительно истощают всю семью. Сильвер не в состоянии справиться самостоятельно, его супруга не сможет заменить Артура, но может облегчить приступы. Он её любит, но в таком состоянии даже не может вспомнить её имени.

-Не-е-ет... Нет, я не хочу умирать! Кто-нибудь вызвал полицию? Скорую? Артур?! Где же ты, Рыжий?!

***

-Артур, стой, нет!

Отставной майор стоит у окна, высунул голову, и наблюдает на вид из седьмого этажа, едва заливаясь слезами.

-Отстань… Спасибо за всё, но это мне не нужно. Ничего мне больше не нужно…

-Балбес усатый, сколько можно! Подумай о Сильвере, о Родионе, в конце концов, обо мне вспомни! Мы оба знаем, чего тебе не хватает, так давай попробуем добиться этой цели вместе! Всё хорошо будет, ты наконец-то будешь спокойным… И девушка у тебя будет, как ты и хотел: пышная шатенка с карими глазами. Давай ты сделаешь ма-аленький шажочек назад, и быстренько тебе всё организуем. Давай я тебе даже пообещаю, что не буду называть тебя балбесом, хорошо?! Ты этого хочешь? Я даже подкалывать тебя перестану и бесить, нет, стоять…

-Прости, я просто устал… Не могу так.

-Тряпка, не реви! Успокойся, всё будет хорошо, я тебе обещаю! Чёрт, как высоко, даже меня сейчас стошнит! Что же ты не отрубаешься?

На этом слове составляющее желудка Рыжего едва не вылилось наружу, и Артур с ужасом толкнулся назад, упал на пол, закрыл рот руками, и едва не разрыдался. Открытое нараспашку окно из-за порыва ветра само закрылось. Князь подошёл к Рыжему, и с замиранием несуществующего сердца заметил: глаза странно мокрые.

-Рыжий, ну ты чего, тихо… Ничего больше не имеет значения, ты очень устал, тебе надо отдохнуть… Просто надо отдохнуть. Вот и всё. Давай, ляг получше, хоть на полу, тебе нужно уснуть. Я со всем смогу разобраться…

-Князь… - Повисла страшная пауза. И с ней, назло словам больного воображения, из глаз покатились слёзы. К сожалению, или счастью Князь не может их вытереть. – Князь, я не хочу так больше жить! Я не хочу больше жить! Оставь меня, я хочу умереть! Дай мне умереть!

***

Следующий день Сильвер ждал с особым нетерпением: он наконец-то встретится с Рыжим. Он дождался встречи с тем человеком, которого не видел почти четыре года. Этот человек был невероятно дорог для офисного планктона, но не смыслом жизни. Лишь возможностью нормально существовать.

Раньше Касторский мог не думать о нём достаточно долгое время, иногда даже забывал о его факте существования. Но вскоре его зависимость стала проявляться сильнее: Сильвер стал искать больше поводов для встреч с Артуром, узнавать о нём любую информацию, хоть правдивую, хоть и ложную. Он сходит с ума без дорогого человека. Воспоминания приносят слишком много боли.

Касторский с утра немного нервничал: всё-таки четыре года они не виделись. Они оба успели поменяться за это время. Правда, офисный планктон пока не знал, как изменился Рыжий, и мог только догадываться о том, во что он мог превратиться. Сильвер всеми силами отгонял плохие мысли. Еду на этот раз он покупать не стал: Артур всё равно это не съест. Сейчас достаточно просто попробовать прийти к нему, поговорить, составить компанию для отставного майора. Прощупать почву. Сильвер знает, что он живой: Панкратов в этом полностью уверен. Для офисного планктона этого было больше, чем достаточно. Даже думая об Артуре воспоминания сидели лишь в подкорке разума, и никак не проявлялись наяву или задними мыслями.

Поднявшись на лифте на 7 этаж, и некоторое время стоит у двери. Возможно, что он просто собирается с мыслями, пытается предположить их будущие диалоги в голове, придумывает фразы, вспоминает всё, что ему говорил Панкратов. В принципе, главные запреты он понял: это не говорить о прошлом. Насчёт остального Сильвер надеялся только на себя. Это его и пугало: раньше он мог надеяться на своих друзей, на супругу, на служителей закона, в конце концов, и Рыжий точно не представлял столько опасности, также был и единственным спасением. Может быть, Артур уже сошёл с ума, и, как только увидит, убьёт Сильвера, а потом уйдёт, как будто ничего не было. Не попробуешь – не узнаешь.

Сильвер не может долго стоять под дверью. В конце концов, для чего он пришёл? Явно не для того, чтобы просто постоять, подумать, а потом уехать восвояси. Поэтому он набрался решимости, шумно вздохнул, и сделал шаг к двери, и, совсем слабо нажал на кнопку звонка. Никакого звука, конечно, на было: слишком слабо он нажал. Надо было надавить посильнее. По телу офисного планктона пробежала дрожь. Он испугался, правда, пока не понимал, чего конкретно. Может быть, побоялся взглянуть в глаза? Возможно. Касторский уже далеко не маленький ребёнок, который может только от одного вида опасности спрятаться под мамину юбку. Он должен собраться с силами, и нажать на звонок.

Снова он вздыхает, делает решительный шаг вперёд, и давит на звонок, что большой палец начинает подрагивать. Он услышал слабый звон. Рыжий говорил, что хотел сделать безупречную звукоизоляцию. И, скорее всего, так он и сделал, поэтому Сильвер слышит не очень громкий, но такой режущий слух звук. Вряд ли Артуру, по ту сторону двери нравится слушать эти звуки, поэтому офисный планктон не стал долго звонить, а убрал палец с кнопки, и стал ждать. Только вот, чего именно он собрался сейчас ждать? Что его впустят с хлебом с солью? Что его обнимут? Явно не это.

Касторский был уже готов принять тот факт, что Артур может его прогнать, обматерить, и даже побить. Или даже пустить в квартиру после всего этого. Непредсказуемость Рыжего пугала не только Касторского: никогда не знаешь, где находится точка невозврата. Обычно отставной майор достаточно спокоен, и даже на оскорбления и унижения не обижается, наоборот, поливает грязью в ответ. Но стоит ему начать нервничать, даже немного, то этот ком тянется за ним очень долгое время, начиная от минуты, и заканчивая годами, и потом всё это взрывается. И не поймёшь, почему он сорвался.

Сильвер услышал шаги по ту сторону двери. Теперь Касторский наконец-то понял, что игра в русскую рулетку только что началась. Через секунду было слышно, как Артур прислонился к двери. Наверное, смотрел в глазок. Или открывал замки. Сердце офисного планктона заколотилось быстрее. По лбу начали скатываться отчетливые капли пота. До, он нервничает, потому что боится того, что произойдёт в ближайшем будущем.

Дверь медленно открылась. Совсем немного, как оказалось, она была на цепочке. Практически невозможно было увидеть, как выглядит хозяин квартиры, ибо от него виднелась только тень. И лохматые рыжие волосы, которые слегка блестели в местах, куда попадали лучи солнца.

-Белобрысый?! Ты зачем ко мне пришёл? - сейчас не понятно, что Артур испытывает, задавая такой вопрос. Непонятно: ждал ли он Сильвера или нет, сразу прогонит или позволит поздороваться. В каком он состоянии находится сам. Интонация может сказать о многом, но это тот редкий случай, когда невозможно увидеть его настоящее состояние, когда невозможно подобрать правильные в данный момент фразы. Хотя, точно можно было сказать, что он слегка удивлён.

-И тебе привет. Да так, знаешь, я очень давно не видел тебя, да и не слышал ничего… Вот и решил тебя проверить. Да-да, спустя целых четыре года я отважился, и решил подойти к тебе. Кстати, а может, ты мне дверь откроешь?

-А, дверь… Сейчас-сейчас. – Рыжий сначала закрыл её, звякнул цепочкой, и наконец впустил гостя в квартиру. Его голос был тише, как будто за все годы одиночества не проронил ни слова. Стал будто более заторможенным – Кстати, а почему отважился? Я же вроде не бил тебя, ну так, покричу иногда, но вроде я тебе прям сильно больно не делал… И… Стоп, четыре года?

-Похоже, что ты ничего не помнишь с нашей последней встречи. Короче, мы там, это, поговорили, новости посмотрели, а потом я к себе ушёл, ничего особенного. – Касторский был прав, Артур ничего не помнит. И даже не заметил, что прошло целых четыре года. Может быть, это даже и к лучшему. Сильвер только сейчас решил рассмотреть того, кто с ним идёт рядом. Одежда в общем стала как будто больше на размер, волосы значительно отросли и сравнялись в ровный, но при том волнистый срез, Касторский не сразу заметил, как на шее у его объекта обожания висел тот самый амулет в виде рысьей морды. Артур не забыл про подарок, он помнит это. По крайней мере на это надеялся офисный планктон.

-Сильвер, скажи мне честно, зачем ты опять пришёл ко мне? Спустя столько времени, и… Где ты был раньше? Я думал тебе позвонить, и даже звонил, но, ты постоянно был недоступен…

-Три года назад я улетел в Штаты, у мамы тогда здоровье пошатнулось, и ей нужна была помощь. Эти три года я ухаживал за ней, остальное время проводил со своими заграничными знакомыми и друзьями, даже какое-то время снова работал. На самом деле, я хотел прилететь ещё весной, но, если ты смотришь новости, то знаешь, что Россия перекрыла вообще все воздушные и морские границы. И только недавно удалось их снять, и вылететь. Я уж думал, что на всю жизнь там останусь. Представляешь, потерять всё, что нажил, и остаться в другой стране никем, жутковато. Кстати, Артур, а откуда у тебя эта побрякушка на шее? Я у тебя её раньше не видел. – Сильвер сел на кухонный диванчик, а Артур сел на стул, напротив стола.

-А, ты про эту… Да так, не помню. Давно это было. Я уж и забыл. Погоди, а почему ты эту тряпку с шеи не снимаешь? Замёрз, что ли?

-Я горло недавно простудил из-за мороженного, теперь боюсь ещё раз, что такое произойдёт. – На самом деле, он не простужал себе ничего: на горле остался шрам от ножа, когда Артур чуть его не зарезал. Поэтому он всегда носит этот шарф, ему проще сказать отмазку, чем расписывать ситуацию – Знаешь, я мог бы и догадаться, что ты вообще ничего не помнишь. Это на тебя очень похоже, почти постоянно всё забываешь.

-Наверное, если эта штука до сих пор со мной, то её подарил близкий мне человек. Обычно подарки я убираю на дальнюю полку, или сразу выбрасываю. Ох, сейчас я начинаю жалеть, что стал таким забывчивым. Ну, ладно, рассказывай, что я пропустил. Родион там про меня небось такие байки насочинял, что любой бы писатель-сказочник позавидовал его фантазии…

-В каком смысле, байки?

-В прямом смысле. Родион – мастер рассказывать про меня всякие истории, хоть правдивые, хоть лживые. И вторых у него намного больше. Помню, что я как-то побил одного подозреваемого, за то, что всем мозги вынес, так на следующий день все на меня так смотрели, как будто я его у них на глазах расчленил. А он остался живой, и я, на удивление, ему ничего не сломал. А оказалось, что это Родион всем разнёс такую легенду. И ему все верят. Поэтому и считают, что я такой монстр. Ну, давай, какие про меня байки рассказывал этот гад. Ладно, истории.

-Ну, про грубость в общении я сам знаю, это про тебя… Буду вспоминать… Ты сжёг дачу какой-то крупной шишки, и его жену в придачу.

-Было такое, ладно, признаюсь. Это я помню. Жалею о том, что не смог вообще сжечь его. А вот жена его случайно попалась, это я тебе своей мамой клянусь. У меня не было в планах убивать его бабу.

-Ты пил на рабочем месте.

-Не помню даже… Я ж трезвенник, никак не могу прижиться к культуре, хотя сколько лет. Хотя, вроде и было…

-Так ты пил на рабочем месте или нет?

-Нет, не пил... Точно не пил, успокойся уже. На работе я не пил.

-Ладно… Ты воровал оружие.

-Нет… Зачем мне брать чужое, у меня и своего добра навалом…

-У тебя есть оружие помимо служебного и личного пистолета?

-Да, например – коллекция охотничьих ножей, которую мне в своё время на новый год Лёха подарил, ты его не знаешь. Фанатик колюще-режущих предметов, мать его. Если говорить откровенно, то даже кухонный нож для хлеба – и то оружие. Некорректно как-то он про меня. Так про оружие можно что угодно завуалировать, и выставить меня главным маньяком.

-Ты подсматривал за женщинами в их раздевалке.

-Ладно, да… Ха-ха, ну а кто в моём возрасте ещё не хотел поглядеть на полуголых девушек?

-И воровал их нижнее бельё…

-Не говори так, как будто я во всём виноват! Они сами у меня в квартире его забывали, я им не мама, чтобы трусы подавать!

-Конечно, ты же их нюхал потом…

-Ха-ха... Что, нет! Хватит говорить это так, как будто это утверждение! Не делал я таких вещей, я нормальный мужчина, может быть, не очень активный в связи с характером и прошлыми травмами. Давай какую-нибудь другую чушь от Родиона.

-Ты некрофил.

-Нет... У меня нет влечения к мёртвым девушкам, исключительно к живым. Ну не смотри ты на меня так, и так неловко, ещё ты своими характеристиками с таким тоном голоса добиваешь!

-Ты ж захоронения расхищал и ел то, что сгнить не успело.

-Фу, нет. Спасибо, ты мне весь аппетит отбил. Ещё и друг называется.

-Ладно, ты спускал доберманов на каких-то людей.

-Я собак боюсь. Вопрос закрыт. Что дальше?

-Это я знаю, но Родион упомянул именно про доберманов.

-Собаки – жуткая головная боль, доберманов я тоже не люблю. Можешь поспрашивать у кинологов, я раньше с ними пересекался от скуки, они тебе во всех красках расскажут, как меня эти псины гоняли…

-Ещё и штаны порвали...

-А-а-а, ты про это! Забудь, кинологи выступление организовывали, за кулисами мы о чём-то разговаривали, а я после дела, упал в какую-то вонючую яму. На меня все собаки косились, а эти проклятые доберманы в итоге вырвались с поводков и вцепились мне в рабочие штаны. Хорошо, что мне бесплатно новые отдали.

-Звучит странно, но ладно. Также тебя считают виновным в пропаже без вести человека, который остриг тебе волосы за неделю до твоей отставки.

-А-а-а, сдох всё-таки… Так, нет, не подумай ничего, я к этому ни разу не причастен! Я не делал ему ничего плохого. Так, побил немного. Ладно, руки вывернул, ну, перестарался, с кем не бывает. А потом почему он на связь выходить перестал это я не знаю. Он вообще из микрозаймов не вылезал, так что я уверен, кто-то вовремя подсуетился под то время, когда я лично с ним разбирался. Ну не делал я ему ничего, отстань уже.