Каннибал: оборотень без погон

-Ладно… Ты проводил какие-то особые допросы.

-Этого не было. Ой, ладно, ты ж от меня не отстанешь. Это было во время второй чеченской, мы не всех убивали, кого-то, особенно разговорчивого оставляли, а обычные методы, для наших граждан, не всегда работали… Не думаю, что в этом плане я виноват, что участвовал. Такого требовали обстоятельства.

-Ты с каким-то чиновником повздорил и принёс кучу проблем.

-Знаешь, такое вроде было. Я со многими там повздорил, так что могу спутать. Одного я в сети опозорил: его фото с любовницей выложил с вообще чужого аккаунта, и оно залетело! Почти пятьдесят тысяч лайков! В новости местные попало кстати. С другим просто словесная перепалка была, но нервов он мне подпортил знатно. Я толпу недовольных собрал случайно, потом кто-то особо активный моё место занял. Их и повязали, а я почуял неладное, вовремя убежал, ха-ха, до сих пор смешно. Какому-то идиоту я сломал забор, вырвал трубу и кипятком залило весь первый этаж его дома, еле ноги оттуда унёс. Я мало помню из того, что творил. Да, с некоторыми чиновниками я прямо ругался, иногда просто от скуки. Но это было, я не отрицаю. Но про какие конкретно проблемы, конечно, выбирай сам. Что он ещё про меня насочинял?

-Да вроде ничего больше, я по крайней мере это не помню…

-Ну вот, видишь, не такой уж я и страшный маньяк-некрофил-нюхатель трусиков. Ну, наверное, не страшный, надеюсь на это… Большая часть его историй не подкреплена ничем. Я только вот не пойму, как все ему так верят легко. Неужто я действительно создаю у окружающих такой образ?

Сильвер не знал, кому на этот раз верить: Панкратов – «скользкий тип», как выражалась Арина, и как его в очень мягкой форме оскорблял Рыжий. Врёт, как дышит. Ему не составляло труда обводить других людей вокруг пальца. Благодаря харизме многие ему верили. Ну вряд ли Панкратов просто так рассказал высосанные из пальца истории про Рыжего-мстителя-убийцу-каннибала. Не мог он просто так из воздуха достать эти факты. Но, опять же, обманщик он, как говорится, поискать ещё таких.

Вроде тогда верить надо Рыжему, если врёт Родион. Но тогда возникает вопрос, а почему Артур не может врать? Сейчас он очень спокоен, уверен в своей правоте. Да и врёт он, если по мелочам, тоже не краснея. Да и в любой сложный и неудобный для него момент он может снова запеть, что ничего не помнит. Ну, правда, он почти ничего не помнит. Только непонятно, это правда, или какие-то детали остались в его памяти. Касторский не знал, кому верить, но больше склонялся к тому, что правду говорит Рыжий: аргумент, как казалось офисному планктону, были убедительней, но, как говорил Панкратов, он старался быть осторожнее, и не задевать больные для Артура темы. Только вот не учёл Сильвер, что о кое-чём эти оба всё-таки умалчивают. Они не те, за кого себя выдают. Но Касторский не хотел лишний раз забивать себе голову.

Несколько минут они просто порассуждали, о том, что происходило пару лет. Но насторожило офисного планктона одно: спокойствие Рыжего. Нет, сейчас и правильно, что он спокоен, что, хотя бы сейчас он не нервничает. Но это спокойствие было слишком сильным. Артур будто засыпать начал. И о своих приключениях вообще не рассказывал. Ну, хотя о чём тут можно рассказывать, если ты провёл целых четыре года практически безвылазно в своей квартире. Хотя бы об успехе или неудаче в играх своих рассказал. Но нет, молчит об этом. Касторский наладил с ним контакт намного быстрее, чем представлял, но этот контакт был максимально поверхностным. Отставной майор держал дистанцию. И, пока рассказывал, он догадался чуть подробнее осмотреть лучшего друга, поскольку именно сейчас он мог лицезреть если не полностью, то хотя бы так иссохшую с годами оболочку.

Артур, как всегда, наклонял голову вбок, и на этот раз вправо. В разное время он наклоняет голову по-разному. Синяки под глазами как будто увеличились в полтора раза. Если раньше зеленоватый оттенок кожи был почти не заметным, и кожа выглядела хоть немного ухоженнее, то сейчас она будто стала бледнее. Хотя, казалось бы, куда. Места на костяшках пальцев были покрасневшими. На них были многочисленные царапины, как будто от стекла. Кожа больше не казалась такой упругой, какой она была раньше, четыре года назад. Сосуды и вены очень сильно выступали, особенно на кистях рук. Кожа была настолько тонкой, что содрать её на некоторых частях тела не составило бы огромного труда. Она будто обтягивала только кости, и оставшиеся мышцы. Не было никакого подкожного жира, да и малейшего намёка не было. Взгляд был особенно потухшим, и почти всегда был направлен либо вниз, либо сильно вверх, когда он начал закатывать глаза. Дышал он очень осторожно, много времени тратил на каждый вдох, и выдох. Складывалось такое ощущение, что дыхание причиняет ему боль, поэтому он старается несильно наполнять грудную клетку кислородом. Иногда он шумно шмыгал носом: его хронический насморк никуда с годами не исчез. Но летом симптомов намного меньше, чем зимой. Волосы стали длиннее: если раньше они только заканчивались на начале шеи, то сейчас они доросли до середины лопаток. Они были того же рыжего цвета, ни намёка на седину. Как всегда, волосы были лохматыми: отдельная крупная прядь ложилась Артуру на правый глаз, остальные выпутывались из хвоста, и лежали около ушей, около висков, но сейчас волосы у него были распущены. Несмотря на одежду, Сильвер прекрасно увидел, как исхудал его друг: помимо его внешнего состояния кожи и выпирающих костяшек, вещи стали намного просторнее. Те же штаны: болтающиеся раньше шнурки сейчас были завязаны в узел. Да и от каждого движения пальцами его сухожилия очень сильно выпирали. Насколько он похудел. И еще от него странно пахло. Похоже на запах крепкого алкоголя, только совсем слабо запах чувствовался, вперемешку с обычным мужским запахом. Он совсем потух. Впрочем, изначально было заметно, что с Рыжим что-то не так. Он всегда выглядел вечно уставшим, он и был уставшим всегда. Сейчас это видно сильнее. Редко, когда отставной майор действительно находил что-то хорошее в своей жизни, сейчас же он даже не помнит какие-то плохие аспекты своей истории. Кажется, он никогда не сможет отдохнуть.

Как Сильвер понял, Рыжий действительно почти ничего не делал последние несколько лет. Оно и понятно: службы нет, но деньги остались. Артура почти постоянно клонило в сон: он держал свои глаза чаще закрытыми, дышал тяжелее, и подпирал подбородок рукой. Касторский подумал, что лучше наладить с ним отношения, если что-то с ним вместе сделать. Это сближает людей. Да и он, видимо, сейчас немного пьян, либо только проснулся, а такими людьми манипулировать гораздо проще. В голову офисного планктона пришла, на его взгляд, просто гениальнейшая идея: попросить Рыжего что-то приготовить. Это заставит Артура что-то поделать, ну, и Касторский реально захотел есть. Почему бы не воспользоваться такой возможностью?

-Собственно говоря, Артур, а может быть, ты приготовишь что-нибудь для такого незваного гостя, как я? А то вдруг я проголодался?

-М, белобрысый, мне лень… Да и готовил я порядком очень давно. Слушай, я в последнее время вообще либо доставку заказываю, либо сразу покупаю только для разогрева. Да и продуктов сейчас у меня почти нет. Только яйца, молоко, чайные пакетики, соль и сахар. Может быть, ещё котлеты в морозилке остались, я уже не помню.

-Ясно, наш вояка готовить разучился. Не думал, что ты настолько ослабел с годами, что даже простенькое блюдо состряпать не в состоянии. Ну, ладно, простенькую яичницу я приготовить смогу. Не тревожить же нашего бытового инвалида? Ха-ха, как ты только до своего возраста дожил, ну и ну! Уверен, даже яичница для тебя – верх кулинарии! – Касторский решил немного позлить собеседника, и таким образом заставить его что-то поделать. Это ему показалось очень забавным. А вот как надо злить отставного майора он научился и на чужих, и на своих ошибках. И чтобы при этом уцелеть. Может быть, даже что-то у него и получится.

-Ты за базаром-то следи, критик недоделанный. Я тебе сейчас… Да не должен я тебе ничего доказывать, провокатор несчастный! – Да, за эти годы ослабело не умение готовить, а нервная система. А то бы так быстро точно не начал говорить на повышенных тонах.

-Тихо там, но ты же знаешь, что на словах ты мне ничего не докажешь? Ну, давай, повар. Если у тебя, конечно, за всё время ещё не атрофировались и руки, и ноги. Или, ты забыл, где лежит твоя посуда? – теперь в кураж входил уже офисный планктон. Ему понравилось злить Рыжего, особенно, будучи уверенным в своей неприкосновенности.

-Что, думаешь, что так легко ты сможешь заставить меня что-то делать? Ха, как бы не так! Даже и не надейся! Слабину я тебе не дам.

-Ой, сразу бы сказал, что не умеешь. Мне сейчас твои слова не нужны. Я есть хочу, если захочешь, тебя покормлю. Ну, ладно, где тут у тебя сковорода? Раз ты не можешь ничего, то, так уж и быть, снизойду я до того, чтобы готовить на нас двоих, будучи гостем. – его план как-то быстро начал осуществляться. План: позлить Артура. Понадобилось намного меньше времени, чем обычно нужно для того, чтобы вывести его из себя. Внутри отставного майора что-то щёлкнуло. Глаза на секунду сверкнули, и сразу же приняли обычный вид. Желудок снова противно заныл.

-Значит так, если тебе недостаточно моих слов, то я выложусь на полную, если верить не хочешь. Я буду готовить на даче. Здесь жарковато, да и я тебя вроде давно обещал отвезти на дачу. Адрес сейчас тебе напишу. Туда приедешь на электричке, потом такси поймаешь. Там полно водителей возле станции. Не переживай, на ней абсолютно все поезда останавливаются, ну, кроме товарных. Лучше выйди у въезда в СНТ там просто часто ворота закрыты на ключ. У меня участок в лесу, поэтому возьми тёплой одежды. А то банально замёрзнешь. Не переживай, обратно я тебя отвезу на своей машине.

-Прости, что перебиваю, но почему мне надо завтра приезжать, а не сегодня? Я же могу тебя и подождать.

-Сильвер, я весной вообще не приезжал. В этом году это первый раз, когда я приезжаю на дачу. Поэтому надо будет проверить электричество, газ, воду, и всё остальное. Да и мясу нужно будет немного настояться, чтобы оно было более вкусным, в конце концов, мне надо себя в порядок привести… Поэтому приезжай даже лучше послезавтра. Я выеду завтра. Надо вещи собрать. Я же не знал, что ты, заноза эдакая, в такой момент появишься, когда тебя не ждёшь.

-Послезавтра, так послезавтра. – Сильвер был рад тому, что ему удалось вытащить такого человека, как Рыжий, на улицу. Не без уговоров, но Артур вроде сам даже предложил ехать на дачу. Может быть, это даже и к лучшему. Рыжий такой человек, что если договорится, то приедет несмотря ни на что. Касторский вроде и любил эту черту характера, а вроде, иногда она ему очень сильно мешала. Но своей цели офисный планктон достиг с самыми наименьшими потерями, даже без потерь: он цел, жив, здоров. А ему сегодня везёт.

Примерно через полчаса они решили разойтись: Артур стал собирать вещи, а Сильвер банально не хотел путаться у него под ногами, в прямом смысле этого слова. Касторский был очень рад, что его только что появившийся план сразу осуществился. Да, в везенье ему не занимать. Поэтому он практически сразу поймал нужный автобус, и доехал вообще без пробок. Так сильно ему не везло давно. Пока кое-что не всплыло в голове.

Мысли кружились в урагане, сменяясь одна за другой. Это сваливало тело с ног, глаза не находили себе места, лёгким не хватало мощности снабжать обороты тревоги. Рыжий. Его уже нет. Холодно и страшно. Нет, нельзя позволить страху свалить на землю. Каждый приступ ощущается как в первый раз: такой же уникальный, неповторимый, оттого и пугающий, и ужасный по своей сути. Мышцы отказывают одна за другой. Пот на коже усиливает озноб. Сердце стучало настолько сильно, что могло разломать рёбра. Он уходит из реальности. Нельзя. Нужно поймать мысль и развить её, чтобы прийти хоть к какому-нибудь логическому заключению и выпрыгнуть из этого противного состояния. Рыжий…

Панкратов говорил, что все ответы будут на даче у Рыжего. Что все байки – правда, и ответы в этом месте. Артур практически сразу же зовёт его в нужное место, причём невероятно настойчиво, как будто это прямая обязанность. Да и если подумать, во время первого их диалога Рыжий оправдывался невероятно глупо. Руки у него по локоть в крови, это точно. Но неизвестно, возможно ли это доказать, да и стоит ли? А если и стоит? Сильвер ловит себя на том, что эта мысль наполняет грудь кислородом. Ему даже не нужно дышать. Действительно – дача, отличное место для своих тёмных дел! Возможно, Панкратов сам был бы не против, если бы Касторский всё разузнал. Или доказал обратное, и не о простом человеке, а о Рыжем. Чёртов Рыжий никогда не даёт покоя: встретившись с ним в этот день офисный планктон спокойно проспал всю ночь, не заметив, как под утро в его постель вернулась жена. Ему не нужно было успокоительное, ему нужен был только Рыжий. Наконец-то он не чувствовал, что его хотят убить. Перманентная тревога испарялась, жить становилось возможно. Жить, не боясь, что через секунду можешь умереть. Все эти факты Родиона только подогревали интерес. Впрочем, Сильвер – взрослый человек, и так же взросло может решить проведать обстановку самостоятельно, никого туда не впутывая. Возможно, это утихомирит его любопытство надолго, если не навсегда.

***

-Артур, ты же помнишь, что как только появляется Сильвер – ничего хорошего от него не жди?!

-Да знаю я. Эта лицемерная бесхребетная тряпка вообще самостоятельно ничего не может, только за счёт других и выбирается. Раздражает его наигранность: «я решил тебя проведать, скучно было, бла-бла-бла…». Хуже речи товарища Полковника на мой день рождения, когда она желала мне всего самого прекрасного. Надо бы удалить его номер…

-Не поможет, этот сопляк тебя всё равно хоть с того света вытащит.

-Тоже верно…

-Уже, собственно говоря, начал: на улицу тебя уже вытащил, в твою отвратительную деревню, бр-р… Ненавижу её, надо хотя бы кое-что очень полезное сделать, если ты конечно понимаешь, о чём я говорю…

-Ха-ха, как ты думаешь, почему для демонстрации своих шедевральных навыков я решил выбрать именно эту глушь? М?

-Ах, ну ты и придумал, я-то уже думал, что ты совершенно бездарный, но нет, ты можешь что-то. Читаешь мои мысли, горе-вояка! Погоди, а за раз же не получится… Стоп, погоди…

-А Сильвер нам с тобой на что?

-Ха-ха, а ты забавный. Нет, я на полном серьёзе, круче и ничего не придумаешь! Капец, как представлю, так мурашки, которые я не могу почувствовать на своём теле, которого у меня тоже, вашу мать, нет!

Глава 3

Касторский подготовился к недолгому отъезду в виде сбора небольших вещей. С тем, чтобы отпросится у Арины, возникли совсем небольшие трудности: она снова не хотела отпускать Сильвера к Рыжему. Оно и понятно. Рука у Касторского далеко не тяжёлая, но из-за недавней ситуации, которая неожиданно сыграла на руку офисному планктону, Арина старалась лишний раз не доставлять проблем. Стоило надавить на банкротство компании её отца, и её долг перед матерью Касторского, так девушка сразу переставала лезть к Сильверу.

Поезда и маршрутки стали ходить намного реже, если сравнивать с прошлыми годами. Сильвер по-прежнему немного нервничал. Слова Родиона по-прежнему звучали где-то в правой части затылка, отбивая все попытки привести мысли в порядок. Хаос усиливался с каждой минутой.

Офисный планктон иногда начинал трястись. Мысли сменяют одна за другой, и будто они несут тело по миру. Человек с садистскими наклонностями? С диагнозом от психиатра? С несколькими скандалами позади? С особо сильным влечением к женщинам? Как же так получилось, что Сильвер не представляет своей жизни без такого человека? Когда ему было девятнадцать лет, покупая продукты в обычном магазине, произошёл захват заложников. Выстрелы, взрывы, угрозы убийства. Касторский был обычным заложником, уже даже смирился со смертью. Полиция сделала всё грамотно: обезвредив преступников, передавала захваченных каретам скорой помощи. На Сильвера машин не хватило. На руках его держал Артур, то ли покачивая, то ли потрясывая. Для напуганного подростка эти воспоминания стали решающими в вопросе о безопасности: о крепких руках, успокаивающем, полусонном взгляде, грубом голосе, который возвращал в реальность, особом запахе. Кошмары о приставленному к виску пистолету, который сопровождался криками и попутном избиении, мучают офисного планктона на протяжении всей жизни. Ему страшно слышать похожие голоса в своей жизни: как мужские, как и женские, жертв нападения или их зачинщиков. Детский плач. Он не был военным, но также боялся резких звуков, вспоминая, что неудачный такой хлопок может искалечить, если не убить. Реальность слишком опасна, чтобы не расслабляться. И его мозг как выжатый лимон трудился постоянно, не был в состоянии крепко уснуть, отпустив нервную систему и измученные мышцы.

Получается так, что только Артур может успокоить наплыв тревоги, снова напоминая то объятие, пока не приехала ещё одна машина. Касторский иногда ловил себя на том, что едва не плачет: живот скручивает, в глазах иногда темнеет, да и в горле сразу пересыхает. Тяжело офисному планктону в таких ситуациях. Выбор у него есть, и он его сделал.

Маршрутка остановилась около небольшого магазина с весьма скудным ассортиментом товаров. Ещё он и открывается на час позже, чем написано. Все к этому уже привыкли. Но теперь Касторскому надо пройти по этой небольшой дороге, потом свернуть направо, к двум СНТ, а если пройти дальше, то будет выезд на главную дорогу.

Качество дорог оставляет желать лучшего. Либо это земля, либо она тонким слоем посыпана песком, либо вообще полностью засыпана мелкими камнями. Конечно, дороги неровные, холмистые, немного резкие, и посередине растёт трава и другая живность. По бокам от дороги – различные заборы, а в одном месте – яма. Столько внимания он уделял окружающей местности поскольку это помогает хоть как-то вернуться в реальность.

Отступать нельзя. Офисный планктон сделал свой выбор, может быть не правильный, но мужчина был уверен в правильности своего выбора. Может быть, этот выбор приведёт к неутешительным последствиям, а может быть, всё обойдётся. Кто же знает. Время почти три часа. Машин не слышно. Нужно поспешить, ведь с минуты на минуту может приехать Артур, и тогда вряд ли что получится.

Когда Касторский повернул, стало очень прохладно. Это на всем переулке так: тень от леса. В жару очень приятно находится, но в обычное время очень холодно. Участок Рыжего находится совсем рядом с лесом, и их разделяет один хлипкий забор с еле живой калиткой. А вот про забор в сторону дороги так и не скажешь: высокий, в сетку, а на верху – колючая проволока. Слава богу забор в лес со стороны дороги не выглядит таким уж и крепким: прутья кто-то отогнул, и Сильвер уверен, что сможет туда пролезть.

Овраг. Крутой, опасный, с огромной кучей поваленных деревьев, опавших листьев, и разбитых бутылок. Если в такой упасть, то можно сломать себе шею. Надо быть осторожным. Офисного планктона в могилу сведёт скорее его нервозность, чем другие обстоятельства. Перелезть через все опасные участки к калитке в участок заняло немного времени.

Сильвер наступил на дорожку из нескольких кирпичей, облокотился на деревяшку забора, и просто осматривался. Краска с обоих домов слезала очень заметно. Газон неухоженный, сразу видно, никто не приезжал. Одуванчики, лопухи, крапива, и прочие сорняки на газоне, и в трещинах дорожки. Клумбы, где когда-то были цветы, теперь трава, и то неровная. Больше про этот участок на данный момент Касторский ничего сказать не мог.

Один дом был заперт на внешний замок, туда не пройти. Доковыляв до второго дома, который с печкой, Касторский обнаружил, что одна из дверей не заперта никак. Замок был выломан ещё давно. Пройдя в одну большую комнату с небольшой перегородкой без двери, он освещал себе путь фонариком. Это была кухня. Газовая плита не работала, печь как будто давно никто не прочищал. Телевизор был повёрнут в сторону разложенного дивана. На диване виднеются пролежни в нескольких местах. От предыдущего хозяина участка по-прежнему на полке стояли награды. Эта дача совершенно не обжита, хотя отставной майор приобрёл её крайне давно. Даже ложки здесь лежат не так, как в квартире. Странно. Но здесь невероятное количество ножей: обычные и более крупные. В самом конце ящика лежал даже тесак с застывшими следами крови. Собственно говоря, на полу были какие-то пятна. Если пятна вблизи стола можно списать на пролитый чай, который Артур готов пить всегда, то пятна вокруг открытого подпольного помещения объяснить сложнее. В холодильнике нет ничего, разумеется. В ящиках только хлам. Но это и пугало. Отставной майор стремился изредка убегать сюда. Зачем? Просто выбраться на природу, побыв на своей уличной территории? Странно. Что-то не сходится, совсем не может быть, чтобы из следов были только пыльные волосы, побитые дверные проёмы в верхней части и непонятные следы на полу. Здесь пахнет холодом, лесом и мужчиной. Сильвер узнает этот запах из тысячи. Он особенно сильный около плиты, дивана, холодильника. Но слова Родиона по прежнему отдавались у него в голове.

Как назло, Сильвер слышит звук колёс, когда машина едет по мелким камням. Так звучит двигатель машины Артура. Подвывает, будто капризничает. Машина глохнет. Дело плохо. Он не должен был находится здесь прямо сейчас.

Касторский не сможет убежать: Артур банально его заметит, и погонится за ним. Один на один офисный планктон никак не вытянет. Ему стало плохо, опять. В глазах потемнело, а живот скрутило по новой. Времени на обдумывая плана мало. Бежать на него с ножом? У Рыжего пистолет. В лес он сбежать не успеет, его банально увидят, и далеко он не сбежит. Сдаться он не может, тогда это будет сразу концом. Единственное верное решение, которое видел в данный момент Сильвер, это спрятаться. В подсобке. Залезть туда, терпеливо подождать ночи, даже раннего утра, и часов где-то в 4-5 вылезти, и сбежать таким же способом, которым он и добрался на участок. Отличный план. Но только в теории. Но Сильвер надеется, что Рыжий будет спать в другом доме.

Пулей, открывает дверь, и захлопывает её, буквально прыгая под лестницу, и сжимаясь комком там. Он ничего не видит: настолько темно, что перед глазами иногда начинают бегать пятно. Он ничего не слышит: сердце настолько громко стучит в ушах, что его иногда дёргает от этого. Он ничего не чувствует: по всему телу судороги бьют молниями, заставляя постоянно дрожать, и держаться за живот. Ему страшно. Слишком страшно. Главное, что задание он выполнил. Видео он записал. Но осталось не менее сложное: выбраться отсюда живым и невредимым. Хотя, кое-что было заметно: огромный стол с разложенными на нём инструментами. И пятно, в которое даже спустя столько времени было противно наступать.

Сколько времени прошло, офисный планктон сказать не мог. Всё это время он пытался перестать нервничать, и начать думать головой, начать принимать осознанные, взвешенные решения. Хотя, взвешенные решения, если имеешь дело с сумасшедшим отставным воякой? Возможно, так оно и есть, кто же знает. Тут больше играет удача: повезёт – не заметит. Не повезёт – убьёт. Кто же знает, что у Рыжего в голове творится.

Дверь распахнулась с грохотом, да так, что доски затряслись. Стало резко светло. Мужчина полетел на пол, с грохотом приземлился, и пытался отползти назад. Рыжий осторожно спускался по ступенькам. Пока Сильвер не мог его до конца рассмотреть.

Артур распустил волосы. На его лице не было маски, да и у мужчины глаза завязаны не были. Рыжий, как всегда, наклонил голову, только сейчас он улыбнулся: криво, даже пугающе. Глаза так и наливаются кровью. Сам дрожит, иногда всхлипывая. Глядя на него в данный момент, охота вызвать психушку. И полицию, на всякий случай. Потому что он не адекватный сейчас. Он привёз какого-то мужика на дачу, и кидает в свой подвал.

Этот мужчина был достаточно высокий, и широкоплечий. Волосы светлые и короткие, на лице – едва заметная щетина. На нём были джинсы, водолазка, и тонкая жилетка. На запястьях небольшие гематомы. Руки хорошие, как говорит Рыжий, мясистые.

Мужчина стал отползать назад, правую руку вытянул вперёд, а левой потирал точечную рану на шее. Ещё что-то бурчал себе под нос. Глазами матом поливал. Ещё рявкал, рычал, как дикий зверь. Рыжий спрыгнул с лестницы, приземлился рядом с тем мужчиной. Отставной майор схватил запястья пленника руками, прижал их к холодному полу, и его самого опрокинул, нависнув сверху. Сильвер закрыл рот и нос руками. Содержимое желудка медленно поступало к глотке, дышать стало значительно труднее. Артур стал, как Сильвер увидел, целовать пленника. Сначала в губы. Со стороны выглядело, будто тот и не хотел делать больно своему пленнику, только лишь поиграть с ним, и отпустить.