О том, Кто Есть. Часть 4. Откровение и христианство

Здесь появляется еще одна важная проблема: письменность. Иногда предполагается, что если государство Давида и Соломона было достаточно развитым, то от него обязательно должно было остаться огромное количество административных документов. Но такое ожидание плохо учитывает археологическую реальность. Сохранившиеся тексты X века крайне редки, однако это не означает отсутствия грамотности. Напротив, обнаружены несколько ранних алфавитных надписей из контролируемых археологических контекстов, в том числе в Хирбет-Кейафе, Бет-Шемеше, Тель-эс-Сафи и Иерусалиме.

Особое место занимает Тель-Зайитский абецедарий. Он демонстрирует использование алфавитного письма в Иудейской низменности в X веке. Такие находки не доказывают существования огромной бюрократической машины, но они показывают, что письменная культура уже существовала. Поэтому аргумент "в X веке не могло быть государства, потому что письменность еще не была развита" является слишком сильным.

Особенно интересен случай Гезера, поскольку именно здесь новые исследования создали серьезную проблему для слишком простой версии низкой хронологии.

В классической модели Ядина шестькамерные ворота Гезера, Хацора и Мегиддо считались частью единой строительной программы Соломона. Позднее Финкельштейн и его последователи перенесли соответствующие слои значительно позднее, главным образом в IX век. В таком случае знаменитые сооружения уже нельзя было связывать с Соломоном.

Однако в 2023 году была опубликована крупная работа по хронологии Гезера, основанная на новом радиоуглеродном материале и байесовском анализе стратиграфической последовательности. Исследование использовало практически непрерывную стратиграфическую последовательность, полученную в ходе новых раскопок, и специально ставило задачу независимо проверить хронологию памятника, не опираясь только на библейскую синхронизацию.

Результат имеет большое значение: данные не позволяют просто принять старую финкельштейновскую датировку Гезера как окончательно установленную. Они показывают, что развитие памятника было сложнее и что некоторые архитектурные фазы могут быть существенно более ранними, чем предполагала низкая хронология.

Это особенно важно методологически. В археологии недостаточно сказать: "Финкельштейн датировал слой IX веком, следовательно, Соломон отпадает". Сначала необходимо проверить саму абсолютную хронологию. Радиоуглеродные измерения, стратиграфия и новые раскопки могут заставить пересмотреть прежнюю последовательность.

Поэтому Гезер сегодня является хорошим примером того, почему низкую хронологию нельзя использовать как установленный фон, из которого автоматически выводятся все остальные даты. Современные исследования сделали картину сложнее, а не просто заменили одну уверенную дату другой.

С Хацором ситуация еще интереснее. Хацор был одним из крупнейших центров древнего Ханаана и продолжал играть важную роль в железном веке. Именно здесь обнаружены знаменитые шестькамерные ворота, которые Ядин первоначально связывал с Соломоном.

Амнон Бен-Тор, руководивший позднейшими раскопками Хацора, продолжает защищать раннюю датировку ворот и соответствующих архитектурных комплексов. В этой реконструкции монументальные сооружения Хацора могут относиться к X веку. Финкельштейн, напротив, связывает аналогичные архитектурные комплексы с более поздней фазой Iron IIA.Таким образом, Хацор нельзя использовать как бесспорное подтверждение ни одной из двух моделей. Сам Мазар подчеркивал именно эту неоднозначность: вопрос о датировке монументальных ворот Хацора, Мегиддо и Гезера остается сложным, а X век для части этой архитектуры продолжает оставаться возможным.

Это существенно отличается от популярного представления, будто археологи уже установили единую дату для трех ворот. На самом деле их сходство в архитектурном плане является аргументом для сравнения, но не гарантирует одновременности строительства. Одинаковый архитектурный тип мог использоваться в разные десятилетия и даже разные политические эпохи.

Если Гезер и Хацор демонстрируют серьезные проблемы для однозначной низкой хронологии, то Мегиддо представляет собой гораздо более сильный аргумент в ее пользу.

Здесь традиционно знаменитые шестькамерные ворота считались "соломоновыми". Однако дальнейшее изучение стратиграфии и новые раскопки изменили картину. В исследовании 2019 года Израиль Финкельштейн, Мэтью Адамс, Эрин Холл и Эйтан Леви пересмотрели систему ворот Мегиддо и показали, что знаменитые ворота 2156 относятся к слою VA-IVB, который они датируют поздним Iron IIA, то есть эпохой Омридов. Таким образом, ворота, которые долгое время считались главным археологическим свидетельством строительной программы Соломона, в этой реконструкции были построены примерно на столетие позднее его предполагаемого правления.

Здесь важно подчеркнуть, что это не просто повторение старой позиции Финкельштейна. Новые раскопки 2018 года позволили исследователям пересмотреть всю последовательность ворот Мегиддо. Был обнаружен более ранний вариант ворот, относящийся к позднему Iron I, а затем шестькамерные ворота, относящиеся к позднему Iron IIA. Поэтому нынешняя интерпретация Мегиддо основана на новой стратиграфической информации, а не только на старой полемике вокруг керамики.

Именно поэтому Мегиддо следует рассматривать отдельно от Гезера. Нельзя сказать: "три одинаковых ворот были построены Соломоном" - это уже не соответствует современному состоянию исследования. Но нельзя и сказать: "все три однозначно относятся к IX веку". По крайней мере Гезер и Хацор демонстрируют гораздо более сложную картину.

Первоначальная логика была чрезвычайно привлекательной. В 3 Царств говорится, что Соломон укрепил Хацор, Мегиддо и Гезер. Затем археологи обнаружили на всех трех памятниках похожие шестькамерные ворота. Следовательно, казалось естественным связать эти три сооружения с Соломоном.

Но с точки зрения современной археологии это рассуждение содержит круговую зависимость. Если мы датируем архитектуру X веком потому, что Библия говорит о строительстве Соломоном, а затем используем датировку архитектуры X веком как подтверждение исторического рассказа о Соломоне, мы не получили независимого подтверждения.

Именно поэтому спор о хронологии имеет такое значение. Сначала нужно установить дату на основании археологических данных - стратиграфии, керамики, радиоуглерода, связей с другими памятниками, разрушительных горизонтов и других независимых критериев. И только после этого можно спрашивать, соответствует ли эта дата библейскому рассказу.

Но из этого не следует, что библейский текст бесполезен. Он является еще одним историческим источником, который нужно подвергать критике так же, как любой другой древний текст. В некоторых случаях его сведения могут оказаться позднейшей литературной реконструкцией, а в других - сохранять древние исторические традиции.

Самым сильным независимым свидетельством существования Давидовой династии остается надпись из Тель-Дана. Она была обнаружена в 1993-1994 годах и относится к IX веку до н.э. В ней содержится выражение, которое большинство исследователей интерпретирует как "Дом Давида" - династическое обозначение Иудеи. Надпись была создана не иудейским автором, а противником Иудеи, что особенно важно для исторической критики: это не позднейший текст Иудеи, пытающийся прославить собственного царя.

Разумеется, существуют альтернативные интерпретации. Некоторые исследователи предлагали понимать "byt dwd" иначе - например, как название места или иной термин. Однако чтение "Дом Давида" стало преобладающим в современной научной литературе, хотя отдельные детали и исторические выводы остаются дискуссионными.

Значение надписи при этом часто преувеличивают. Она не рассказывает нам, каким был Давид, не подтверждает рассказ о Голиафе, не доказывает существование огромной империи и не подтверждает все события книг Самуила. Она свидетельствует о гораздо более конкретном факте: в IX веке до н.э. существовала политическая династия, известная как "Дом Давида". Поскольку династия обычно получает название от основателя, это является серьезным внешним свидетельством исторической основы Давидовой традиции.

Иными словами, Тель-Дан гораздо лучше подтверждает историчность Давида как основателя династии, чем историчность всех подробностей его биографии.

Это различие принципиально. В исторической реконструкции совершенно нормально признать существование исторического царя и одновременно считать значительную часть рассказов о нем литературно обработанной. Собственно, именно так сегодня часто работают с древними царями вообще.

С Соломоном ситуация сложнее. В отличие от Давида, для него пока нет столь же сильного и общепризнанного внешнего эпиграфического свидетельства. Поэтому историчность Соломона в значительной степени оценивается через совокупность косвенных данных: развитие Иудеи X века, характер Иерусалима, раннюю письменность, административные структуры, архитектуру, региональные связи и саму библейскую традицию.

Здесь особенно важно не делать ложной альтернативы. Отсутствие надписи "Соломон, царь Иудеи" не означает, что Соломона не существовало. Для огромного количества правителей древности вообще не сохранилось прямых надписей. Но и наличие нескольких сооружений X века не позволяет автоматически приписать их Соломону.

Поэтому наиболее осторожная позиция состоит в том, что историчность Соломона остается менее непосредственно подтвержденной, чем историчность Давида, но его существование вполне совместимо с археологической картиной ранней монархии. Основной вопрос заключается не столько в том, существовал ли царь с таким именем, сколько в масштабе и характере его царства.

Еще одним важным аргументом является развитие письменности. В последние десятилетия количество ранних алфавитных надписей из контролируемых археологических контекстов существенно увеличилось. Помимо Кейафы, известны ранние надписи из Иерусалима, Бет-Шемеша и Тель-эс-Сафи. Это не превращает Иудею X века в бюрократическое государство ассирийского типа, но показывает, что письменная коммуникация существовала и развивалась уже в раннем железном веке.

Это имеет значение и для оценки библейских текстов. Нельзя просто предположить, что все исторические традиции о Давиде и Соломоне обязательно возникли спустя несколько столетий, потому что "в X веке еще никто не умел писать". Такая формулировка больше не соответствует археологическим данным.

Но существует и противоположная крайность. Наличие письменности не доказывает, что книги Самуила и Царств были записаны в X веке в их нынешнем виде. Между существованием грамотных людей и существованием сложной литературной традиции существует огромная дистанция. Текст мог формироваться постепенно: часть традиций могла существовать устно, некоторые могли быть записаны значительно раньше окончательной редакции, а позднейшие редакторы могли соединить различные источники в единое повествование.Именно такой подход хорошо соответствует общей картине древнеизраильской литературы, которую мы уже рассматривали ранее. Историческое ядро и окончательная литературная форма текста - не одно и то же.

Мазар и Финкельштейн: два разных способа читать одну археологию

Спор между Амихаем Мазаром и Израилем Финкельштейном особенно полезен потому, что оба являются крупными археологами и оба работают с одним и тем же материальным материалом. Их разногласие показывает, насколько сильно археологическая реконструкция зависит от хронологии.

Для Финкельштейна X век характеризуется значительно меньшей степенью государственной централизации. Иерусалим был небольшим центром, а наиболее впечатляющие монументальные сооружения северной части страны возникли позже, прежде всего при Омридах. Поэтому традиционное представление о Давиде и Соломоне как правителях огромного централизованного царства он считает исторически преувеличенным.

Мазар, напротив, считает, что археологические данные позволяют увидеть в X веке более высокий уровень политической организации. Он не считает необходимым принимать библейское описание буквально во всех деталях, однако полагает, что развитая ранняя монархия и часть архитектурных комплексов X века вполне совместимы с существованием Давидовой и Соломоновой власти. Его позиция особенно важна потому, что она показывает: альтернативой низкой хронологии не обязательно является библейский максимализм.

Этот промежуточный вариант сегодня особенно продуктивен. Можно одновременно утверждать, что Давид и Соломон были историческими правителями, что в X веке существовала реальная политическая структура в Иудее, что она могла быть более развитой, чем предполагает наиболее минималистическая реконструкция, и при этом отрицать, что Давид управлял огромной империей от Дана до Беэр-Шевы в том виде, в каком это иногда представляет популярное чтение Библии. Показательно, что крупная работа Авраама Фауста и Зева Фарбера 2025 года специально посвящена пересмотру чрезмерно скептических реконструкций X века. Авторы считают, что археологические данные последних десятилетий требуют вновь серьезно рассматривать возможность значительного политического образования в эпоху Давида и Соломона. При этом они предлагают собственную реконструкцию, а не простое возвращение к старой модели.

Следовательно, говорить сегодня, что "мейнстримная наука доказала, что Давид и Соломон были всего лишь мелкими племенными вождями", было бы так же неправильно, как утверждать, что археология доказала существование описанной в Библии огромной империи.

Что в итоге можно считать исторически надежным?

Если отделить относительно надежные выводы от более спорных реконструкций, картина становится гораздо яснее.

Во-первых, существование исторического Давида имеет серьезное внешнее подтверждение благодаря Тель-Данской надписи и династическому обозначению "Дом Давида". Это не подтверждает каждую деталь его биографии, но делает представление о Давиде как полностью поздней литературной фикции крайне трудно защищаемым.

Во-вторых, существование ранней династии в Иудее и политического образования вокруг Иерусалима в X веке вполне совместимо с археологическими данными. Хирбет-Кейафа, ранняя письменность, архитектурные остатки Иерусалима и другие памятники показывают, что регион был способен к более сложной социальной организации, чем предполагалось наиболее радикальными версиями минимализма.

В-третьих, масштаб этого государства остается спорным. Нет достаточных оснований считать археологически установленным существование огромной империи Давида и Соломона. Особенно проблематично автоматически приписывать им северные монументальные сооружения, потому что по крайней мере Мегиддо дает сильные основания относить знаменитые ворота к более поздней Омридской эпохе.

В-четвертых, Гезер и Хацор нельзя использовать как бесспорное опровержение Финкельштейна. Новые исследования Гезера серьезно осложняют позднюю датировку, а Хацор остается предметом открытого спора. Поэтому нельзя механически переносить датировку Мегиддо на остальные памятники.

В-пятых, Иерусалим представляет собой особый случай. Наличие значительных ранних сооружений возможно и вероятно, но самые важные объекты, которые могли бы непосредственно подтвердить или опровергнуть библейское описание строительства Соломона, находятся в зоне, которую невозможно полноценно исследовать археологически. Поэтому аргумент от "отсутствия дворца или храма" здесь значительно слабее, чем в обычном археологическом поселении.

Наконец, необходимо различать историческое существование монархии и библейскую литературную картину. Даже если Давид действительно был царем, основал династию и сделал Иерусалим политическим центром, это не означает, что каждое описание его завоеваний сохранилось без литературной обработки. Точно так же существование Соломона не требует принимать буквально все числа, размеры, богатства и масштабы его царства.

Таким образом, археология не уничтожает историческую основу рассказов о Давиде и Соломоне, но заставляет читать их гораздо осторожнее. Современная картина находится между двумя крайностями. С одной стороны, уже недостаточно убедительно представлять Давида и Соломона как полностью вымышленных персонажей поздней иудейской литературы: существование Давидовой династии имеет внешнее свидетельство, а археология показывает реальную политическую и социальную трансформацию Иудеи в раннем железном веке. С другой стороны, археология пока не позволяет подтвердить огромную централизованную империю, описанную поздней библейской традицией, во всех ее подробностях.

Наиболее осторожная историческая реконструкция поэтому может исходить из существования ранней Давидовой монархии, возникшей в Иерусалиме в X веке до н.э., и одновременно признавать, что ее точные размеры, административная структура и степень контроля над северными территориями остаются спорными. Дальнейшая история Израиля как раз показывает, почему этот вопрос так важен: в IX веке на севере возникает мощное Израильское царство Омридов, а Иудея постепенно развивается как отдельное государство. Именно переход от ранней монархии к разделенному царству и появление пророческой критики станет следующим этапом в истории формирования библейского монотеизма.

Глава 8. Израиль и Ветхий Завет: Разделенное царство.

После смерти Соломона единое Израильское царство, согласно библейскому повествованию, распалось. На севере возникло Израильское царство со столицей сначала в Сихеме, а затем в Самарии, на юге сохранилось Иудейское царство со столицей в Иерусалиме. В дальнейшем эти два государства развивались одновременно, но далеко не симметрично. Именно северное царство в течение большей части IX и первой половины VIII века до н.э. было более крупным, населённым и экономически мощным. Иудея же долгое время оставалась сравнительно небольшим государством, которое значительно усилилось только в конце VIII и VII веках.

Это обстоятельство особенно важно, поскольку библейская литература в конечном счёте была сохранена и отредактирована преимущественно в Иудее. Поэтому история Северного царства в Библии представлена гораздо менее подробно и почти всегда через отрицательную богословскую оценку. Основатели северной династии и большинство его царей описываются как продолжающие "грех Иеровоама", то есть культовые практики, связанные с Вефилем и Даном. В результате получается парадокс: исторически наиболее могущественное государство эпохи разделенной монархии занимает в библейском повествовании второстепенное место. Именно этот дисбаланс Израиль Финкельштейн попытался исправить в своей книге "The Forgotten Kingdom", где история северного царства реконструируется прежде всего по археологии и внешним письменным источникам.

Первым царем Северного царства библейская традиция называет Иеровоама I. Согласно 3 Царств, он установил культовые центры в Вефиле и Дане и сделал их альтернативой Иерусалиму. Исторически детали его правления известны плохо. Однако само возникновение северного государства вполне соответствует археологической картине раннего железного века: в центральной части северных гор и Изреельской долине постепенно формируется политическое образование, которое в IX веке превратится в значительную региональную державу.

После Иеровоама следуют Наддав, Вааса, Ила, Замврий и Омри. Библейский рассказ проходит через их правления почти стремительно: многие цари получают всего несколько стихов. Но именно Омри представляет собой огромный исторический перелом. В Библии ему уделено лишь несколько стихов, однако внешние источники дают совершенно иное представление о его значении.

Ассирийцы позднее будут называть Израиль "Домом Омри" - именно по имени основателя династии. Это показывает, что для международной политики IX века Омри был фигурой гораздо более значительной, чем можно предположить по объему библейского рассказа. Археологические данные также позволяют связать его эпоху с масштабным строительством и централизацией Северного царства.

Династия Омридов - Омри, Ахав, Охозия и Иорам - является, вероятно, наиболее важным политическим явлением разделенной монархии до эпохи Иеровоама II. Именно в IX веке Северное царство становится настоящей региональной державой.

Омри основал новую столицу - Самарию. Согласно 3 Царств 16, он купил гору Шемер и построил на ней город, назвав его Самарией. Археология действительно показывает появление в Самарии крупного царского центра. Монументальная архитектура Самарии, Изрееля и Мегиддо образует единую систему царских и административных центров, характерную для развитого государства. Исследования последних лет рассматривают эти памятники как элементы единой политической системы, которую вполне разумно связывать с Омридским Израилем.

Особенно важен Телль-Изреель. Здесь была обнаружена огромная укрепленная царская резиденция с казематной стеной, башнями и воротами. Комплекс относится к Iron IIA и традиционно связывается с Омри и Ахавом. Даже если точная последовательность строительных фаз остается предметом дискуссии, сам масштаб сооружения показывает, насколько далеко ушло Северное царство от небольших раннежелезных поселений предыдущих столетий.

Самария стала еще более значительным центром. На вершине холма находился царский дворец, а вокруг него формировался административный комплекс. Мегиддо контролировало один из важнейших сухопутных путей Леванта, а Хацор - северные коммуникации. Таким образом, Омридское государство представляло собой не просто несколько городов, а сложную сеть административных, военных и царских центров.

Внешние источники подтверждают масштаб этой державы. Стела Меши, царя Моава, сообщает о конфликте Моава с Израилем и прямо связывает израильское господство над Моавом с Омри. Ассирийский монолит Шалманасара III, описывающий битву при Каркаре в 853 году до н.э., упоминает Ахава Израильского. В ассирийской надписи Ахав выступает участником крупной коалиции западных царей против Ассирии. Таким образом, Ахав оказывается не второстепенным местным правителем, а участником международной политики.

Особенно интересен ассирийский источник: Ахав, согласно надписи, выставил значительный военный контингент, включая большое число колесниц. Точные числа в царских надписях следует воспринимать осторожно, поскольку древние монархи имели очевидную тенденцию к самопрославлению, однако сам факт участия израильского царя в крупной антиассирийской коалиции сомнений практически не вызывает.

Библейский рассказ об Ахаве сосредоточен прежде всего на религиозном конфликте с пророком Илией, культе Ваала и истории Навуфея. Археология показывает совершенно другую сторону его правления - строительство, военную организацию, международные союзы и экономическую мощь. Эти две картины не обязательно противоречат друг другу. Библейский автор интересовался прежде всего отношениями царя с Яхве, тогда как археология показывает материальную и политическую сторону его государства.

После Ахава власть перешла к Охозии и затем Иораму. Именно в это время Израиль продолжал сохранять сильные позиции, но сталкивался с давлением Арама-Дамаска и другими региональными противниками. Иорам погиб во время переворота Ииуя.

Ииуй основал новую династию и одновременно совершил один из наиболее хорошо документированных царских актов древнего Израиля. На знаменитом Черном обелиске Шалманасара III изображен Ииуй, склонившийся перед ассирийским царем. Надпись идентифицирует его как Ииуя, сына Омри - то есть ассирийская традиция еще долго могла называть Израиль "Домом Омри", даже после уничтожения самой династии Омридов.

Это изображение имеет большое значение для исторической реконструкции. Оно дает независимое изображение израильского царя, которого мы знаем из библейского повествования, и показывает, что Израиль в IX веке был частью хорошо документированного международного политического мира.

Ииуй правил около трех десятилетий, а его династия продолжалась до Захарии. Среди его преемников были Иоахаз, Иоас и Иеровоам II. При первых царях этой династии Израиль испытал тяжелое давление со стороны Арама-Дамаска. В 3 Царств и 4 Царств это отражено в рассказах о войнах с арамеями.

Однако в первой половине VIII века ситуация резко изменилась. Ассирия начала активно вмешиваться в дела Сирии и Палестины, а Арам-Дамаск постепенно ослаб. В результате Израиль смог вновь расшириться. Кульминацией этого процесса стало правление Иеровоама II.