Прошлое вернется вновь

— Также с нами живут её два сына от первого брака — Роберт и Руслан — и наш общий сын Артём.

Я посмотрела на него с презрением и ответила:

— Надеюсь, у меня будет отдельная комната, где я не буду с ними пересекаться.

Я взглянул на неё через зеркало заднего вида. Реакция была ожидаемой. Ну что я мог поделать?

Оставшийся путь мы ехали в тишине.

Высотки зданий уже давно перестали появляться за окном, и вместо них открылись рассеянные по местности богатые домики. Я невольно присвистнула.

Мы подъезжали к самому большому дому в этом районе, как мне показалось. Машина остановилась перед массивными воротами, которые стали медленно открываться. Взору сразу приглянулся двор.

Он представлял собой тщательно спланированный ландшафтный парк. Центральное место занимал фонтан: чаша из белого мрамора, по которой стекала прозрачная вода, создавая приятный шум и прохладу. В центре фонтана возвышалась статуя ангела из светлого камня с расправленными крыльями и умиротворённым выражением лица. В солнечную погоду капли воды переливались на свету, а вечером статуя подсвечивалась мягким светом, создавая атмосферу уюта и загадочности.

Вокруг фонтана располагались беседки из натурального дерева и кованого металла, увитые плющом и плетистыми розами. Внутри стояли удобные диваны и столики — идеальное место для отдыха или встречи с друзьями. По периметру двора были высажены декоративные деревья: японские клёны, кипарисы, магнолии, а также цветущие кустарники — гортензии, сирень, жасмин.

Цветочные клумбы были разбиты с учётом сезонности: весной здесь цвели тюльпаны и нарциссы, летом — розы, пионы, лилии, а осенью — астры и хризантемы. Дорожки вымощены натуральным камнем, между которыми пробивался аккуратный газон.

Вся территория двора была продумана до мелочей: здесь нашлось место для уединённых прогулок, зон отдыха и приёма гостей, а также уютных уголков для чтения или размышлений. Атмосфера этого пространства располагала к гармонии, вдохновляла и подчёркивала безупречный вкус хозяина дома.

— Ахренеть, — сказала я вслух. — То есть… Прошу меня простить. Вот это домик! А вы точно уверены, что я ваша дочь и действительно ли хотите, чтобы я тут жила?

— Лизи, это твой дом. Ты тут родилась и росла.

—— Хотите сказать, что я типа пропавшая принцесса? — я не удержалась

от иронии. — Я никогда не жила в такой роскоши. Если это дом, в котором я росла, значит, тут есть и моя старая комната?

— Есть. Но ты можешь сама выбрать себе комнату из тех, что пустуют.

Я попрошу Аглаю тебе их показать.

— Кто такая Аглая?

— Это наша горничная.

— Горничная? Ну да, как в таком-то доме не может быть вспомогательного персонала...

Машина Эдуард остановилась прямо возле крыльца дома, на котором нас уже ожидал его персонал. Я вышла из автомобиля, и к нам подошёл мужчина лет сорока пяти — воплощение достоинства и сдержанности. Его внешность полностью соответствовала образу идеального дворецкого: он был безупречно одет в строгий тёмный костюм, белоснежную рубашку и галстук, а обувь начищена до блеска. Волосы у него были тёмные, с благородной проседью на висках, аккуратно зачёсаны назад. Лицо гладко выбрито, черты правильные, но не запоминающиеся — он словно был создан для того, чтобы быть незаметным.

Взгляд внимательный и спокойный, в нём читались опыт и проницательность. Манеры его были безупречны: движения плавные и выверенные, голос тихий, но отчётливый.

— Добрый день, — сказал Виктор.

— Рад снова видеть вас спустя столько лет. С возвращением домой, Лизи.

— Познакомься, это Виктор, наш дворецкий, — сказал Эдуард.

Я медленно протянула Виктору руку. Он посмотрел на меня и, улыбнувшись, протянул руку в ответ.

— Не могу ответить вам взаимностью… Сказала я.

— Виктор, — ответил он. — Можете называть меня просто Виктор.

Я улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Виктор.

Виктор распорядился, чтобы обслуживающий персонал разобрал мои вещи.

Эдуард закурил сигарету и сказал, обращаясь к Виктору:

— Распорядитесь, пожалуйста, чтобы Лизи полностью разместили, познакомили

с домом и всем её персоналом. Не отказывать ей ни в едином вопросе и просьбе.

— Будет сделано, сэр, — ответил Виктор и коротко поклонился.

В этот момент из дома вышла женщина, отличающаяся аккуратностью, тактом и внутренней собранностью. Внешне она производила впечатление человека, для которого порядок и гармония — не только профессиональные обязанности, но и жизненный принцип.

У неё были мягкие черты лица и внимательный, доброжелательный взгляд, который сразу располагал к доверию. Волосы были убраны в строгую причёску, что подчёркивало её опрятность. Она была одета в безупречно чистую и выглаженную униформу горничной, которая сидела на ней идеально. Её движения были плавными и уверенными, без лишней суеты. Голос тихий, но отчётливый, речь грамотная и вежливая.

Я догадалась, что это была Аглая.

Здравствуйте, — поприветствовала я её.

Здравствуйте, Елизавета Эдуардовна, я — Аглая, — сказала она.

Я догадалась, кто вы, — резко ответила я. — а при упоминании отчества меня буквально передёрнуло.

— Пойдём со мной, я покажу тебе тут всё.

Я посмотрела на Эдуард, он мне кивнул, и я отправилась следом за горничной.

Аглая начала рассказ:

Дом Эдуарда Строгова — это воплощение элегантности и современного комфорта. Он построен в классическом стиле с элементами неоклассики: фасад украшен колоннами, лепниной и большими панорамными окнами, из которых открывается вид на ухоженный двор. Входная группа оформлена массивной деревянной дверью с коваными деталями, а над крыльцом — изящный козырек на резных опорах.

Внутреннее пространство дома отличается высокими потолками, просторными залами и обилием света. В интерьере преобладают натуральные материалы: мрамор, дерево, стекло. Мебель подобрана со вкусом — лаконичная, но дорогая, с акцентом на удобство и стиль. На стенах — картины современных художников, а в холле — эффектная люстра, подчёркивающая статус владельца.

Я смотрела на всё это, широко открыв рот.

«Куда я попала? Может, я ещё сплю?» — незаметно ущипнула себя за руку.

Аглая продолжила:

— Все комнаты хозяев расположены на втором этаже. Я покажу тебе несколько,

а ты выберешь, какая для тебя удобней всего.

Я перевела взгляд на Аглаю и сказала:

— Покажите мне самую дальнюю комнату.

Она протянула руку в сторону лестницы, пропуская меня вперёд.

Я поднималась по лестнице, всё ещё восхищаясь масштабами и красотой дома.

На стене висела картина — это было полотно «Тосканские сумерки», написанное знаменитым итальянским художником Лоренцо Беллини в конце XIX века.

На холсте, потемневшем от времени, был запечатлён умиротворяющий тосканский пейзаж. В лучах заходящего солнца, окрашивающего небо в нежно-розовые и золотистые тона, раскинулись пологие холмы, покрытые стройными рядами кипарисов. Вдалеке виднелись черепичные крыши стариной деревушки, утопающей в зелени виноградников и оливковых рощ. Узкая извилистая дорога вела к небольшой часовне, стоящей на вершине холма. Художнику удалось с невероятной точностью передать игру света и тени, а также ту неповторимую тишину и гармонию, которые свойственны только итальянской провинции.

Картина была не просто украшением интерьера — она была порталом в другой мир, напоминанием о вечной красоте и спокойствии, которые можно найти в простых пейзажах.

— Картина была приобретена на престижном аукционе в Лондоне, и её история окутывает комнату особой атмосферой. Твой отец выкупил её на аукционе Ричарда Тора, — проговорила Аглая.

— Значит, папочка коллекционер антиквариата?

— Можно и так сказать, — ответила Аглая.

Мы поднялись на второй этаж.

— Нам в левое крыло, пожалуйста, — произнесла Аглая.

Я шла медленно, внимательно рассматривая изысканный декор второго этажа. Вдоль стен тянулись изящные карнизы, на которых местами виднелась позолота, а высокие окна были задрапированы тяжёлыми шторам благородных оттенков. На стенах висели старинные картины в массивных рамах, а под ногами мягко пружинил дорогой паркет, отражая свет массивной люстры, свисающей с потолка. Атмосфера была наполнена ощущением величия и уюта одновременно.

Какой же всё-таки был огромный дом! Пространство казалось бесконечным: коридоры сменялись анфиладами, а за каждым поворотом открывались новые залы и переходы. Я невольно сравнивала этот особняк с дворцом из старых романов — столько деталей, столько истории в каждом предмете интерьера.

Мы пришли к самой последней комнате в этом доме. По пути я успела заметить множество дверей, ведущих в разные стороны, но меня не особо интересовало, что за ними скрывается. Всё моё внимание было приковано к той, к которой мы направлялись. Однако сейчас, когда мы остановились, я обратила внимание: дверь в комнату, которую она открыла, была прямо напротив другой двери. Это показалось мне странным и даже символичным. Я не удержалась и спросила:

— А что находится за той, второй дверью?

— Библиотека, — ответила мне Аглая. — Можешь посещать её в любое время. Все книги в твоём распоряжении.

«Отлично», — подумала я. Уединённый уголок. Навряд ли в этом доме кто-либо увлекается литературой. Скорее, библиотека тут для красоты.

Я оглянулась на Аглаю, которая вошла в комнату, и проследовала за ней.

Войдя в комнату, я невольно подумала: «Вот чёрт! Она же больше моего дома,

в котором я жила».

— Я медленно обвела взглядом комнату мой взгляд первым делом упал на кровать в центре комнаты. Широкая, с мягким изголовьем, она манила прилечь прямо сейчас — утонуть в подушках и укрыться лёгким покрывалом. «Как же здесь уютно, — подумала я. — Можно будет читать допоздна: вот же торшер рядом, и тумбочка, куда поставить чашку с какао…»

Я подошла к окну и слегка отодвинула лёгкие шторы. За стеклом раскинулся сад — зелёные деревья, клумбы с цветами… Я представила, как буду сидеть на подоконнике с книгой и чашкой чая, слушать пение птиц и смотреть, как меняется пейзаж в зависимости от времени суток.

«А гардеробная! — Я распахнула дверь и ахнула. — Да это же настоящая мечта!» Просторные шкафы вдоль стен, деревянные дверцы со стеклянными вставками… Я провела рукой по гладкой поверхности и шагнула внутрь. Мягкое освещение подчёркивало каждую деталь, большое зеркало в полный рост отразило мое сияющее лицо. Пуфик в центре так и звал присесть, а полки и вешалки выглядели идеально организованными: свитера аккуратно сложены, платья и костюмы висят ровными рядами, внизу — целая коллекция обуви. «Здесь можно проводить часы, выбирая наряд и любуясь собой», — грустно улыбнулась я.

Из гардеробной я направилась в ванную. Светлые тона, мраморный пол, мозаика на стенах… Взгляд зацепился за ванну на изогнутых ножках — такую элегантную, будто из старинного замка. Рядом — современная душевая кабина. Я коснулась пушистого полотенца на полке, заметила ароматические свечи и изящные флаконы с косметикой. Зеркало в золочёной раме отражало мягкий свет, создавая ощущение настоящего спа‑салона. «После тяжёлого дня здесь можно полностью расслабиться», — вздохнула я.

Раздвижная перегородка отделяла основную часть комнаты от личного кабинета. я скользнула туда и огляделась. Массивный стол из тёмного дерева, удобное кресло, стеллажи с книгами… На столе — лампа с абажуром, ноутбук и органайзер. На стенах — полки с любимыми книгами и несколько картин, которые сразу вызвали в душе отклик. «Вот оно место, где можно работать, творить, размышлять… Где идеи будут приходить сами собой».

Я вернулась в центр комнаты и ещё раз огляделась. Воздух, свет, гармония — всё здесь было продумано до мелочей. Плавные переходы между зонами создавали ощущение единого, живого пространства.

Я повернулась к Аглаи и сказала:

— Спасибо, я остановлюсь на этой. Другие смотреть не хочу.

— Как угодно, Елизавета Эдуардовна — сказала она мне.

—Зовите меня просто Лизи, — попросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не нужно всех этих формальностей.

Аглая, женщина с безупречной осанкой и внимательным взглядом, едва заметно кивнула. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.

— Хорошо, Лизи, — спокойно ответила она. — Я распоряжусь, чтобы все твои вещи принесли в эту комнату и разобрали.

Я мысленно возразила ей. Мысль о том, что чужие руки будут копаться в моих вещах, перекладывая их по своему усмотрению, вызывала внутренний протест. Это было бы вторжением в тот крошечный островок личного пространства, который у меня ещё остался.

— Нет, Аглая, это лишнее, — я постаралась произнести это твёрдо, но вежливо. — Я сама разберу свои вещи так, как мне будет удобно.

Она снова склонила голову в знак согласия.

— Поняла вас, — произнесла она и, сделав шаг к выходу, на мгновение задержалась в дверном проёме. Она обернулась и добавила, указывая изящным жестом на прикроватную тумбочку: — Если я вам понадоблюсь, там есть кнопка. Просто нажмите на неё, и я сразу приду.

— Спасибо, я вас поняла, — сказала я ей вслед.

Тяжёлая дубовая дверь бесшумно закрылась, отрезая меня от внешнего мира и оставляя в звенящей тишине огромного дома.

Я осталась одна. Вокруг простирались стены, отделанные дорогими тканями и деревом, мебель казалась музейной, а воздух был пропитан запахом старинных книг и воска. Этот дом подавлял своим величием. Он был чужим. Абсолютно чужим.

Ноги вдруг стали ватными. Я прислонилась спиной к прохладной стене и медленно сползла по ней вниз, пока не оказалась сидящей на полу. Тяжёлая, свинцовая грусть навалилась на меня всем своим весом, не давая дышать. Это не мой дом. Здесь нет моих родных голосов, моего привычного беспорядка, моего уюта. Всё вокруг было холодным, идеальным и совершенно безразличным ко мне.

Почему это случилось именно со мной? Я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, пытаясь спрятаться от этой новой реальности.

Взяла телефон дрожащими руками и набрала номер папы. Пальцы скользили по экрану, с трудом попадая по цифрам: каждый символ давался с усилием, будто сам воздух сопротивлялся этому звонку.

Гудок… Ещё один…А затем – резкий, безжалостный сигнал: вызов сброшен.

Я была раздавлена. В груди разливалась тяжёлая пустота – та самая, что поглощает целиком, не оставляя места ни надежде, ни слезам. Дыхание сбилось, а в горле встал колючий ком, мешающий вдохнуть полной грудью.

«Почему?» – беззвучно шептали губы, но ответа не было. Только тишина вокруг, да глухой стук собственного сердца, отсчитывающего секунды в этом новом, чужом мире, где папа больше не ответит на звонок.

Резкая трель телефона вырвала меня из оцепенения. На экране светилось имя «Никита» и маленькое красное сердечко — наш привычный символ. Я знала, что он ждёт ответа. Но сил говорить с ним сейчас просто не было.

«Я тебе, конечно, рада, милый, но не сейчас», — подумала я и решительно отключила звук.

Я понимала, чем это может грозить: Никита не терпел, когда его игнорировали. Обычно после пропущенных звонков следовал шквал упрёков и гневных сообщений.

Но сейчас мне было всё равно. Моё душевное состояние было слишком хрупким для его взрывного характера. Я положила телефон на тумбу и встала, чтобы немного пройтись по комнате и размять затёкшие мышцы.

В дверь снова постучали — на этот раз громче и увереннее.

— Да-да, войдите! — крикнула я.

В комнату вошли пятеро грузчиков в униформе. Они внесли коробки и пакеты — всё моё прошлое, упакованное в картон и полиэтилен. Старший из них вопросительно посмотрел на меня:

— Куда прикажете ставить?

Я обвела взглядом просторную комнату. Идеального места для этого хаоса здесь не было.

— Бросайте прямо посреди комнаты, — устало махнула я рукой.

Мужчины молча выполнили указание и так же молча удалились, оставив меня наедине с горой вещей, возвышавшейся посреди идеального порядка чужой спальни.

«Ну что ж, Лизи, слезами тут не поможешь», — сказала я себе мысленно и принялась за работу.

Два часа пролетели незаметно в шуршании скотча и перекладывании одежды. Когда последняя коробка опустела, я без сил упала на кровать. Тело ныло от усталости.

«Надо было всё-таки не отказываться от помощи», — пронеслось в голове запоздалое сожаление.

Отдышавшись, я потянулась за телефоном. Экран вспыхнул, показывая время: восемь вечера. А рядом с часами — пятнадцать пропущенных вызовов от Никиты.

Я тяжело вздохнула. Мда... Беда.

Мне срочно нужен был кто-то свой. Кто-то из прошлой жизни. Я открыла список контактов и нашла номер Ксюши. В трубке раздались три длинных гудка.

— Алло? — голос подруги звучал удивлённо.

— Привет, Ксюша... — мой голос предательски дрогнул. — Я переехала в новый дом. Не по своей воле. Только что я закончила разбор вещей и дико устала. Меня как будто поезд переехал... На меня свалилось сегодня столько всего... Голова кругом и ощущение, что я сплю.

Ксюша помолчала секунду.

— Твои родители заставили тебя, что ли?

Я невесело усмехнулась в ответ:

— Хы... Как оказалось, они вовсе и не мои родители. Сегодня утром ко мне приехал мужчина и заявил, что он мой родной отец. Я пыталась дозвониться до Глеба... но он, сукин сын, даже не соизволил взять трубку и объясниться. Чтоб ты понимала... они даже не проводили меня.

— Какой кошмар! — воскликнула подруга с искренним сочувствием. — Лизи! Может быть... может быть, стоит заявить в полицию о твоём похищении?

Я горько рассмеялась в трубку:

— Ну, я тебе скажу... Если тебя похищают и везут на крутой тачке в шикарный дорогой дом... то наверное стоит? — смех оборвался так же резко, как и начался.

Ксюша явно растерялась:

— Что? Прости?

Я сделала глубокий вдох:

— Эх, Ксюша... Моим отцом оказался крупный миллиардер Эдуард Строгов.

На том конце провода повисла оглушительная тишина, а затем раздался пронзительный визг:

— Что?!

Ксюша закричала ещё громче:

— Кто?!

— Ксюша! Прекрати орать мне в ухо! Да, ты не ослышалась.

Подруга шумно выдохнула:

— Обалдеть! Лизи! Так радоваться надо! Нет?

Я закрыла глаза. Радоваться? Чему?

— Чему радоваться? Тому, что всё это время мне морочили голову? Что люди, которых я считала родителями, нагло мне врали? Они разрушили мне жизнь... милая...

Голос Ксюши снова стал серьёзным и деловитым:

— Слушай, Лиз... Твой так называемый новый папаша при деньгах. Ты можешь ни в чём себе не отказывать. Живи как раньше! Просто не обращай на него внимания — вот и всё. И теперь у тебя есть безлимитная карта на всё, что ты хочешь!

Её слова заставили меня задуматься лишь на мгновение.

— Может быть... — задумчиво протянула я. — Я подумаю над этим, Ксю.

— Когда мы сможем встретиться? — протараторила в трубку Ксюша, сгорая от любопытства.

— Честно говоря, я пока даже не знаю, — вздохнула я, чувствуя, как наваливается усталость. — Мне нужно немного освоиться и понять, что мне вообще можно делать

в этом доме. Вдруг меня вообще не будут никуда отпускать, чтобы я не сбежала?

— я горько усмехнулась собственной шутке.

Я встала с кровати, ощущая, как гудят ноги после разбора вещей, и медленно прошла на балкон. Оказывается, в моей комнате был и он. Я опустилась в плетёное кресло из ротанга, обитое мягкими подушками, которые тут же приняли форму моего тела, даря мимолётное ощущение уюта.

Пока Ксюша рассказывала мне о том, как прошёл её день, я бездумно смотрела на открывающийся вид. Сад, раскинувшийся внизу, был идеально ухожен: ровные дорожки, подстриженные кусты и цветочные клумбы создавали картину умиротворения. Но моё внимание привлекло движение у ворот. Во двор медленно въехала чёрная машина.

Я подскочила к перилам балкона, вцепившись в них так, что побелели костяшки пальцев.

— Это не машина Эдуарда! — прошептала я вслух, сама не веря своим глазам. — Неужели это мои новые родственники?

В трубке послышался обеспокоенный голос подруги:

— Кто там, Лиз?

— Ксюша, давай я тебе потом перезвоню. Кажется, мои новые родственнички приехали.

— Да, хорошо, пока, — сказала Ксюша и отключилась.

Я убрала телефон в карман штанов и замерла, превратившись в наблюдателя. Сердце колотилось где-то в горле. Из машины вышла она. Майя Строгова. Женщина была роскошна — это было первое, что бросалось в глаза. На ней был идеально скроенный классический белый костюм, который подчёркивал стройную фигуру. Аккуратно уложенное каре обрамляло ухоженное лицо, а белоснежные туфли на немыслимо высокой шпильке делали её походку грациозной и уверенной. Она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала.

Я невольно одёрнула себя, поправляя простую рубашку, и с досадой подумала, что явно не вписываюсь в их стиль. Мой повседневный вид казался чужеродным на фоне этой безупречной роскоши и выверенной элегантности, которая царила внизу.

В этот момент моё внимание привлёк мужчина, вышедший со стороны водительского места. Он двигался с какой-то врождённой, почти кошачьей грацией.

Я подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть его. У него была утончённая, почти классическая внешность: высокий, стройный, с благородными, чётко очерченными чертами лица. В его облике не было ничего лишнего, всё казалось гармоничным и завершённым.

«Кто это? — пронеслось у меня в голове. — Сын Майи или её личный водитель?» В его манере держаться чувствовалась уверенность, но она не была показной.

Он обошёл машину и, подойдя к Майи, приобнял её за талию. В этом жесте было столько непринуждённости и родственной близости, что у меня сразу отпали последние сомнения — это, без сомнения, её сын. Вот только кто именно? Руслан или Роберт? — пронеслось у меня в голове.

Я поймала себя на мысли, что уже несколько минут бесцеремонно пялюсь на них сверху, словно зритель в театре. Щёки обожгло жаром от смущения. Вдруг они поднимут взгляд и заметят меня? Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Я резко отстранилась от перил, словно они были раскалены, и, отступив на шаг, быстро развернулась и забежала обратно в комнату. Оказавшись в безопасности, я прижалась спиной к закрытой балконной двери, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание.

Собравшись с мыслями, я прошла в ванную комнату и посмотрела на себя в зеркало. Вдруг послышалось тихое «уррр» — это был мой живот. Последнее, что я съела, — это был бутерброд утром. Желание поесть заставило меня выйти из комнаты, но перед этим я привела себя в порядок.

Я приняла освежающий душ, чтобы смыть с себя усталость и все тревоги сегодняшнего дня. Выйдя из душа, я нанесла лёгкий макияж, подчеркнув пухлые губы бальзамом, и расчесала свои длинные и густые ресницы. Волосы я высушила и оставила распущенными, чтобы они свободно спадали по плечам.

Зайдя в гардероб, я выбрала чёрное платье-лапшу с изящным вырезом до бедра и тонкими лямочками на плечах. Собравшись с духом, я вышла из комнаты. По дороге на кухню мне посчастливилось никого не встретить, чему я была очень рада.

На кухне меня встретила женщина. У неё были мягкие черты лица, которые освещала тёплая, искренняя улыбка. Глаза — большие, внимательные, с искоркой доброго юмора и мудрости, словно она видела человека насквозь и всегда была готова поддержать. Волосы, уже тронутые сединой, аккуратно уложены в простую причёску.

Её фигура — полная, но не тяжёлая, движения плавные и уверенные. Она предпочитала удобную, скромную одежду: платья в цветочек, тёплые кофты, на ногах — мягкие тапочки. На шее можно было заметить скромные бусы.

— Привет, моя дорогая! — радостно сказала она. — Я так рада тебя видеть! Я так скучала по тебе.