Её Темнейшество ищет мужа, вампирам просьба не беспокоить!

— Эту тайну я унесу с собой в могилу, — заявил мне клыкастый, подходя ближе и протягивая мне руку. — Я ценю твои старания, но можно было бы обойтись без них.

— Обойтись? — переспросила, не торопясь вкладывать пальцы в его ладонь.

Впрочем, это не помогло. Устав ждать, Емеля сам взял мою руку в свой захват и повёл к противоположному выходу из конюшни.

— У меня для тебя сюрприз, — обрадовал меня клыкастый.

У меня для него тоже. И не один. Но…

— Я не люблю сюрпризы, — замедлив шаг, я повернула голову, стараясь выглядеть максимально напуганной.

— Нам не придётся никуда ехать верхом, — поспешил успокоить меня Емеля, чуть крепче сжав мою ладошку. Как чувствовал, что я мечтаю её незаметно вытащить! — Я договорился насчет кареты. Никифор с удовольствием запряг её для нас.

— Карету? — пискнула я.

— Ты же переживала, что нас заметят вместе, — доверительно пояснил кровосос, склонившись ко мне чуть ближе. — Теперь твоя… добродетель останется в целости и сохранности.

Хотела бы я у него переспросить про добродетель, но споткнулась, поймав убийственный взгляд от стоявшего в стойле Сивки. Да… к такому повороту сын Ветра определенно не был готов.

По собственной воле встал в стойло.

Ждал обещанных развлечений.

А вместо этого провожал нас недовольным чуть прищуренным взглядом.

«Сама в шоке!» — выпучила я глаза в сторону Сивки.

— Ну же, смелее, — а вампир тем временем настолько осмелел, что посмел приобнять меня, подталкивая к выходу на улицу.

Где нас действительно ждала запряженная лошадьми карета.

— И чтобы окончательно развеять все твои страхи, — самодовольно протянул Емельян, подводя меня к своему «сюрпризу». — Вместо кучера буду я. Твоё уединение внутри я нарушать не буду. Просто скажи, куда ехать.

В зал Совета, а дальше порталом в тот мир, откуда ты сюда посмел приползти!— внутренне прокричала я.

Вслух пришлось ответить другое.

— Прямо. Тут одна дорога, не ошибетесь, господин, — протянула, прикидывая, смогу ли я его скинуть с козел прямо на ходу, если подчиню себе лошадок.

13

Емельян. Вампир, который вообще ничего не понял!

***

Растерянность, недоверие, лёгкий испуг с примесью вызова, что иногда читался во взгляде…

Помогая Клавке устроиться внутри кареты, я с жадностью впитывал в себя все эмоции, что касались миловидного личика. Да, эти эмоции были для меня особенными. Живыми.

Легко удивить девушку, если есть возможности произвести впечатление. В моём мире, разумеется. И у меня там было всё. Власть, деньги. Связи.

У вампиров никогда не было проблем с женским вниманием. Их словно манило к нам что-то. Обаяние хищника, внутренняя сила или они интуитивно старались быть с тем, кто сильнее? Кто знает. Но факт оставался фактом.

Признаться, были и те, кто сопротивлялся нашим чарам. Правда, не долго. Кому-то хватало лишь взгляда и намёка на улыбку, чтобы разрушить сотканную ими же оборону. На некоторых приходилось тратить чуть больше времени и ресурсов. Красивые жесты, цветы, спортивные машины…

И реакция всегда была предсказуемой. Сдерживаемые алчные взгляды, надежда на то, что они вытянули счастливый билет в виде обеспеченного ухажера. Приклеенные и отрепетированные улыбки. Каждый жест, каждое произнесенное слово – всё было насквозь фальшивым.

Но сейчас…

Сейчас я наслаждался искренностью девушки. Настоящими эмоциями. И мне нравилась каждая из них.

Красавица явно впервые видела карету изнутри. Неловко залезла внутрь, нерешительно присела, бросив в мою сторону нечитаемый взгляд. Было видно, что она сильно нервничает, не зная, как себя вести и что делать. И что самое удивительное – она не старалась мне понравиться. Это… интриговало.

И наверное, лучшим было бы прямо сейчас развернуться и уйти. Поступить так, как просили впавшие в ужас от встречи с ожившим мечом Ник и Артемий. Связаться с отцом, заявить, что больше не намерен принимать участие в этом безумии. Но…

Вместо этого, я осторожно прикрыл дверь за Клавой и аккуратно забрался на козлы, пристально отслеживая то, как на меня реагируют лошади. Пока всё шло не так плохо. Да, они напряглись, но никуда не рванули. Чем не хороший знак, показывающий, что я всё делаю правильно?

Потянув за поводья, я направил их по дороге, наслаждаясь солнечным утром. Надо же, думал будет сложнее. Всё же, за рулём кареты мне прежде сидеть не доводилось. Но всё было проще некуда! Чуть натянуть – притормаживают. Пару раз символически похлестать – едем дальше!

Всё складывалось прекрасно. Кроме одного. Дорога была абсолютно пустая и с каждой минутой мне всё отчетливее казалось, что зря я посадил Клаву в карету. Здесь бы её всё равно никто не увидел! Ещё я жалел, что в этом мире не было открытых экипажей. Тогда я бы мог хотя бы переговариваться с девушкой. Может изобрести местным карету без крыши, пока я здесь? Мне это уже не поможет, но вдруг пригодится какому-нибудь бедолаге, что будет пытаться очаровать понравившуюся девушку, пытаясь при этом соблюсти приличия…

— Стоп! — рыкнул сам на себя, случайно натянув поводья и вынуждая лошадей остановиться.

Мне не понравился ход собственных мыслей.

Я не пытаюсь никого очаровать. Мне просто… интересно. Другой мир, другие нравы. Не более того.

Да и потом, Клава – отличный информатор. Кто знает, если она чуть больше начнет доверять мне, может вспомнит ещё про какой-нибудь подслушанный разговор?..

— Хорошо, что ты остановился, — резко обернувшись, я с удивлением наблюдал, как Клава уверенно запрыгнула на козлы и села рядом. — Там… очень душно. Можно я поеду здесь, господин?

— Емельян, — привычно поправил я её обращение ко мне. — И нет, я не возражаю. Тут всё равно очень пустынно. Безлюдно, — перефразировал я, заставляя лошадей тронуться. — Здесь всегда так?

— Да, — поспешно заверила девушка. — Про этот тракт мало кто знает.

— Мало кто знает про дорогу, что идёт от дворцовой конюшни? — переспросил я.

— Ну так… — начала что-то отвечать девушка, но замолчала, нахмурившись и смотря на что-то позади меня. — Какого…

Обернувшись, мне очень захотелось повторить не заданный Клавой до конца вопрос. Очень. Но всё, на что меня хватало, это с интересом следить за тремя кустами, что бежали рядом с нами по обочине, придерживая ветками корзинки с неясным содержимым.

— Ты знаешь, что это? — уточнил я у Клавы.

Судя по спокойной реакции девушки – опасность нам не грозила.

— Знаю, — хмуро отозвалась она. — Это шишиги. Они живут в Черном лесу. И мы хоть уже подъезжаем, очень странно, что они не там! — последние слова девушка сказала несколько громче.

— А зачем этим шишигам корзинки… — начал я вопрос, но не закончил.

Кусты чуть ускорились и неожиданно начали швырять в нас содержимое корзинок. Ими оказались лепестки каких-то цветов, что немного покружившись в воздухе, оседали на нас, на крыше кареты, на дороге…

— Ну, Алёна… — едва слышно выдохнула Клава, зло стряхивая с себя лепестки.

— Алёна? — переспросил я, посмеиваясь. — Что это было?

Опустошив корзинки, ожившие кусты скрылись так же внезапно, как и появились.

— Ведьма. Алёной кличут, — пояснила мне Клава. — Это она шишигам корзинки раздаёт. Чтобы путников с этой дороги отваживала.

— Любопытно, — усмехнулся я, замечая, что лес, рядом с которым мы ехали, терпит изменения.

Привычные деревья стали сменяться странными, с черными стволами и отсутствием листвы.

14

Немного успокоилась я лишь после того, как мысленно четвертовала Алёну. При помощи лощадей.

Ничему эту русалку жизнь не учит! То Кощея не признала и решила притопить в заводи (за что была лишена хвоста и месяц топала за ним в замок Бессмертных, вымаливать прощение). Теперь вот шишиг мне испортила…

Они должны были выскочить и напугать кровососа! А не закидывать нас цветами, как новобрачных!

У-у-у-у…

Нет, Алёна. Четвертованием ты не отделаешься.

Вскипячу вместе с заводью! И никто не осудит за…

— Я так понимаю, это и есть Черный лес? — поинтересовался у меня Емельян, останавливая карету и осматривая гладкие темные стволы зачарованного леса.

— Он самый, — тихо прокомментировала я, стараясь говорить так, чтобы в голосе не проскользнули горделивые нотки.

Всё же, Черный лес – самое лучшее место на свете. Потому что это мой лес.

— Прогуляемся? — не дожидаясь от меня ответа, Емеля спрыгнул с козел и, обойдя карету, подал мне руку, желая помочь спуститься. — Тебе нечего бояться.

На этот раз вампирёныш был как никогда близок к истине. Не то, чтобы я испытывала страх… нет. Но здравые опасения присутствовали.

Раз уж Алёна умудрилась испортить мне шишиг, кто её знает, что ещё она умудрилась переделать? Я очень надеялась, что ничего, но…

Стоило мне спуститься и пройти с Емелей чуть глубже в лес, как я едва не застонала в голос.

— Что это? — кровосос тоже замер, разглядывая открывшуюся взгляду картину.

Пушистое покрывало, приоткрытая корзинка, что стояла рядом. Две тарелки. Два фужера. Пятилитровая банка с кривой надписью: «Шишки еловые». Даже знаю, чья трёхголовая лапа это писала…

— Выглядит так, словно мы спугнули чьё-то свидание, — усмехнулся Емеля.

А вот мне было не до смеха.

Леший должен был появиться и закричать грубым голосом, что покарает незваных гостей, а не устраивать нам перекус! Лицо клыкастого должно было отражать лишь ужас! Страх! Отчаяние! А не вот эту самодовольную ухмылку!

— Здесь часто устраивают подобное? — задал он следующий вопрос.

Ответить я не успела.

Словно из ниоткуда появились соловьи, распевая свои излюбленные трели. При свете дня. Кружась над нами, периодически замирая и образуя собой…

— Мне кажется, или они летят в форме…

— Клином! — не дала я вампиру договорить, прекрасно понимая, что его смущает.

— Очень похоже на… сердце, — с сомнением отозвался Емеля, наблюдая за пернатыми, что продолжали поражать нас своими вокальными возможностями.

— Это… клин. Соловьи всегда так летают днём, — я старалась говорить как можно убедительнее.

— Какой странный клин, — судя по голосу, клыкастый в мои аргументы не поверил. — Никогда бы не подумал, что однажды буду чувствовать себя диснеевской принцессой, — задумчиво протянул Емельян, не сводя глаз с птиц.

— Что? — если честно, я ничего не поняла из его сравнения.

— Я говорю… — начал вампир объяснять, но отчего-то передумал, позволив себе очередную улыбку. Махнув рукой в сторону, он коротко произнёс: — Странный лес.

— Черный лес он… такой. Окутан тайной и… мраком, — мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать особенно высокие ноты у вошедших в кураж птичек.

И чуяло моё сердце – без Елены здесь не обошлось. Кто ещё мог заставить птах летать так, чтобы получилось сердечко?

А значит, весь мой план провалился. Жаль. Задумка проучить зарвавшегося вампира была прекрасна.

С другой стороны, пока мы всё ещё здесь, у меня есть время наказать Емелюшку за его длинный язык и неподобающее отношение…

Надо просто действовать самой, отступив от всех запланированных на сегодня увеселений.

— Господин… а давайте уйдём отсюда? — предложила я, поясняя: — Мне здесь жутко.

И ведь почти не врала. Кожа покрывалась мурашками, стоило представить, как мы с Емельяном здесь сидим и кушаем еду, приготовленную заботливой русалкой. Как разговариваем, в то время как над нами кружат соловьи, изображая сердечко…

Клянусь, в моём воображении, в этой картине в какой-то момент просто обязаны были вновь появиться шишиги с проклятыми лепестками!

Бр-р-р!

— Жутко? — с сомнение посмотрев на меня, Емельян снова окинул взглядом подготовленное для нас вероломной Алёной место. — Рядом со мной тебе нечего бояться. Помнишь? Я вампир. А кроме нас, кажется, здесь никого нет.

То что он бросил по округе нечто похожее на поисковые чары – я почувствовала. Чуть не фыркнула, усмехнувшись скудности его магии.

Вслух пришлось сказать другое:

— Но кто бы здесь не… завтракал, они могут вернуться, — заметила я, демонстративно отступая в сторону. — Может не будем им мешать? Не по-людски это…

— Хорошо, — покладисто заверил меня Емельян. — Но ты не будешь возражать, если мы немного прогуляемся здесь, перед тем как вернуться к карете?

— Не буду, — тихо ответила, прикидывая, как смогу сделать его прогулку незабываемой.

По намеченному маршруту идти определенно нельзя. Я чуяла, что Алёна и остальные ловушки успела переделать. И мне не хотелось смотреть, на что хватило её романтично настроенного воображения.

Пришлось идти по самому краю Чёрного леса, задумчиво вглядываясь сквозь стволы деревьев. Надеюсь, со стороны казалось, что я иду с опаской, а не прикидывая, что будет, если я случайно повалю одно дерево прямо на клыкастого.

Было интересно узнать, какой будет при этом звук. Просто «шмяк» или что-то большее. Любопытно посмотреть на регенерацию вампирёныша. Выживет он после такого или нет? А если «да», то сколько времени ему потребуется для восстановления?

— Клава, стой! — я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что произошло.

Секунда, и Емельян довольно грубо отталкивает меня себе за спину, словно защищая. Я не поняла, откуда он достал меч, но испытала настоящий ужас, заметив того, на кого вампир им замахнулся.

— Нет! — закричав, я рывком кинулась вперед, падая на колени и закрывая собой вышедшего к нам паучка от меча Емельяна.

15

— Что ты творишь? — рыкнул Емельян в тот момент, когда я, зажмурившись, ожидала удара в спину.

— У меня к тебе тот же вопрос! — прижав детеныша к груди, я медленно поднялась на ноги, с опаской оборачиваясь на кровососа.

Мысль о том, что мне не нужно было рисковать собой, чтобы помешать ему, пришла в голову только сейчас. Отбросить клыкастого в сторону тьмой – и всё! Но… не додумалась. Растерялась, действуя на эмоциях. Хорошо, что кроме паучишки этого никто не видел… засмеяли бы!

— Я думал, он хотел напасть, — меч исчез из рук Емельяна так же внезапно, как и появился.

Вопрос о том, где он его хранил был снят. Не в штанах, как я наивно предполагала. Всего лишь в браслете, что он носил на левом запястье. В тот момент, когда кровосос убрал железяку, я почувствовала связующие чары. Топорная работа, стоит признать. С другой стороны, что ждать от вампира? Кажется, я называла их способности средними. Признаю, ошиблась. Они находились на уровне семилетней ведьмы. Ни ума, ни фантазии, ни возможностей.

— Напасть? — зло протянула я, поглаживая мохнатое брюшко пригревшегося в моих руках паучка. — Это детеныш!

— Он размером с кошку, — не согласился со мной вампир. — Может отпустишь его? И… вернёмся к карете?

— Разумеется вернёмся, — хмуро ответила я. — А малыша я отпущу сразу же, как найду его маму.

— Что…

— Детёныши пауков никогда не подходят к границе, — отчеканила я, объясняя бессердечному вампиру очевидные вещи. — Он потерялся и напуган. Поэтому он и вышел к нам. Попросить помощи. Неужели ты думаешь, что я брошу в беде ребёнка?

— Я думаю… что не хочу знать, как выглядит его матушка, — понизил голос Емельян. — Ты уверена, что это хорошая идея? Он же…

— Он же что? — поторопила я кровососа с продолжением фразы, чувствуя, как в груди всё клокочет от гнева. — Ужасен? Страшен? Непонятен тебе? И именно поэтому тебе проще махать мечом, чем помочь ему?

— Я хотел сказать «дикий», — зло прищурил глаза кровосос. — И меч я убрал.

— Лишь потому, что я закрыла детеныша. Иначе бы ты…

— Я хотел защитить тебя! — не дал мне договорить Емельян, повышая голос и делая шаг в мою сторону. — И поверь, я как никто знаю, как обманчива бывает внешность. Откуда мне было знать, что он безобиден? — в последних словах кровососа отчетливо слышалось сомнение.

— Как тут не поверить, — усмехнувшись, я бодро развернулась и направилась в глубь леса. — Наверное, ты ещё и по поступкам судишь, не обращая внимания на слухи и чужие мнения.

Как было со мной.

В памяти всплыло каждое его гнусное высказывание, от чего желание стукнуть его по голове каким-нибудь деревом стало нестерпимым. Останавливало одно: мне не хотелось, чтобы паучишка стал свидетелем такого кровавого представления.

Может, на обратном пути…

— Именно так, — уверенно заявил Емельян, следуя за мной. — Куда ты идёшь?

— Туда, — я даже рукой махнула, указывая вампиру направление. — Я же сказала. Малыша нужно вернуть маме.

— Ты действительно считаешь это хорошей идеей? — возмутился вампир, обгоняя меня и вынуждая остановиться. — Я всё понимаю. Твоё желание помочь… этому пауку. Но… разве не ты говорила, что Черный лес полон опасностей? Что тут Кладенец проводит свои обряды и… — шумно выдохнув, кровосос покачал головой. — Мне нравится твоё сострадание и желание помочь ближнему, кем бы не был попавший в беду. Но меня терзают здравые опасения на счет того, как нас встретит… мать этого существа. Если мы её вообще найдём.

— И что ты предлагаешь? — елейно протянула я, всматриваясь в лицо вампира.

— Вернуться к карете, — заявил мне Емельян. — Вернуться в Китеж. Я обращусь к правителю с просьбой помочь… детёнышу. Клава, мне кажется, будет разумным передать это дело в руки тех, кто знает, что делать.

— Хочешь сказать, что я не знаю, что делаю? — от такой наглости я даже опешила.

— Я хочу сказать, что ты очень милая и самоотверженная девушка, — продолжим рыть себе могилу вампир. — Но ты всего лишь официантка… подавальщица на постоялом дворе, — перефразировал он. — Ты чистишь полы в конюшне и торгуешь цветами. Тебе не кажется, что прогулки в таком опасном месте, учитывая твою подготовку и знания… несколько необдуманное решение?

Вот же…

Я почти забыла, что я сиротка-глупышка. Спасибо клыкастый, что напомнил. Вот только паучка я всё равно в беде не брошу.

— Я поняла, — кивнув, я похлопала Емельяна по плечу. — Если вы боитесь, можете вернуться в карету. А я вернусь к вам, когда найду маму паучка.

Мило улыбнувшись, я обошла вампира и уверенно направилась дальше, попутно отправляя тьму на поиски пауков. Ближайшее гнездо было далековато, малыш не мог отойти настолько. Значит, маменька сама выгуливала выводок, от которого отбился кроха.

— В таком меня ещё никто не смел обвинять, — едва слышно возмутился вампир, вновь нагоняя меня. — Нельзя путать здравомыслие с… что ж, придётся иначе. Клава, — позвал он и я почувствовала, как вампирёныш пытается на меня воздействовать. — Мы возвращаемся к карете и попросим помощи в Китеже. Идти самим в глубь Черного леса – плохая идея.

— Я с вами не согласна! — заявила я, даже не обернувшись на него. — И если вам так страшно – подождите меня у кареты. Или на конюшне. Можете вообще уйти домой, я сама со всем справлюсь.

Мне даже оглядываться было не нужно, чтобы почувствовать, как перекосило лицо гадкого вампира от шока.

Его чары не сработали! Как же так? О, ужас! О, кошмар!

Что же делать?

— Представляешь, насколько он слабенький? — на грани слышимости прошептала я паучку, что крутился в моих руках, пытаясь устроиться поудобней. — Он жалок.

— Клава! — вновь выкрикнул Емеля и, судя по звуку, всё это время вампир стоял на месте, поражённый своим провалом. — Стой!

Догнав меня, Емельян снова встал на моём пути, чуть склонившись, заставляя меня смотреть в его глаза.

— Мы идём обратно. Сейчас же.

— Ой, а у вас глаза светятся! — мне огромных усилий стоило не засмеяться ему прямо в лицо. — Это всё магия Чёрного леса, она не даёт чужакам творить ворожбу, — пояснила, тут же изобразив максимально возможное удивление. — А вы что, колдовать умеете? А что именно сделать хотели?

Вместо ответа на мой вопрос Емельян витиевато выругался.

16

— Дурацкий лес! — пожалуй, это было самое приличное из того, что периодически говорил Емельян, следуя за мной.

И если сначала я украдкой усмехалась и переспрашивала, что он сказал, часто уточняя, что значит то или иное слово, то… мне быстро это надоело. Да и были дела важнее, чем ставить вампира в неудобное положение.

Как я не старалась, сколько сетей не пускала по округе – результата не было. А Емельян… больше мешал, чем помогал. Да и раздражал своим сосредоточенным пыхтением. Сильно.

— Нет, так не пойдёт, — прошептала я, останавливаясь и призывая тьму, прицельно ударяя Емельяна по затылку.

Секунда, и мужчина валится на землю, вызывая удивление у пригревшегося в моих руках паучка.

— Твоё гнездо в самом сердце Черного леса, — пояснила я детёнышу, проводя кончиками пальцев по его мохнатой спинке. — Даже спрашивать не буду, как ты умудрился забраться так далеко. И почему мама за тобой ещё не прибежала.

Паучок заворочался, с опаской рассматривая мирно спящего Емельяна.

— Да брось, — поспешила я его успокоить. — Он не заметил мои поисковые чары. Не поймёт и кто его вырубил. Но ты прав. Нужно подстраховаться.

Не придумав ничего лучше, я призвала шишигу и приказала взять ветками полено.

— Если он вдруг очухается раньше, чем я вернусь, — начала я инструктировать с предвкушением подрагивающий листиками куст. — Ждёшь, пока он тебя заметит. Отбрасываешь полено в сторону и убегаешь. Понятно?

Шишига закивала ветками, залихватски перекинув полено через ствол. Выглядело эффектно. Оставалось надеяться, что Емельян тоже впечатлится. Если проснётся, конечно. Всё же, чарами я его приложила знатно. Но… окутывать его тьмой не рискнула. Всё же, минимальные способности у него есть. И тот факт, что он не замечает ворожбу вокруг, не означает, что кровосос не сумеет разглядеть воздействие на себе. Так что… спишем всё на злостное нападение шишиги, в крайнем случае.

В идеале я планировала вернуться до того, как Емельян придёт в себя. Буду рядом, когда он откроет глаза. Даже повизжу, вслед улепетывающей шишиге. Скажу, что её нападение спугнуло паучишку и он сбежал, а нам лучше вернуться к карете, ведь в лесу очень и очень небезопасно.

Да, мой план был прекрасен.

— Ну что, готов вернуться домой? — улыбнулась я детенышу.

На мгновение мне показалось, что паучишка чуть сильнее сжался, но внимание на этом заострять не стала, призывая черный огонь и перемещая в сердце леса.

— Какого… — выдохнула я, рассматривая вывернутые с корнем деревья, выжженную землю и едва уловимый остаточный след чьей-то ворожбы. — Кто посмел?! — рявкнула так, что эхо подхватило мой грозный окрик, разнося его по округе.

Стало понятно, как малыш оказался на окраине. Паучки просто разбежались, испугавшись нападения. И стало очевидно, почему их мать не кинулась за ними.

Давно в Черный лес не наведывались охотники.

— И кому жить надоело? — поинтересовалась я, подходя к добротно сколоченной клетке, внутри которой лежала паучиха. — Всё хорошо, малыш, — поспешила я успокоить забившегося в моих руках детёныша. — Она просто спит.

Да, её состояние я поспешила определить до того, как приблизиться. Сонные чары я узнала сразу. Вот только понять, кто их наложил, было не так просто. Осторожно перехватив паучишку, чтобы освободить руку, я провела ладонью по балкам клетки, считывая магический след.

Он был странным. Это точно были не люди, «вкус» их магии я прекрасно знала. То, что я чувствовала сейчас, казалось мне слишком чужеродным. И это… пугало.

— Хотела бы я, чтобы нарушителями оказались вампиры, но… — с досадой признала я очевидное, убирая руку от клетки и призывая черный огонь. — Но у них на такое силёнок не хватит. А жаль. Такой повод выкинуть их домой. Что ж, — пронаблюдав, как мои чары оставляют от клетки лишь несколько горсток пепла, я отпустила паучишку на землю. — Беги к маме, пушистик.

На всякий случай отступив назад, я сняла чары с паучихи, наблюдая, как она распахивает глаза и утробно шипит, готовясь к нападению. Не поняла ещё, что всё закончилось.

— Всё хорошо, девочка. Всё хорошо, — уверенно произнесла я, привлекая её внимание и давая время осознать, что врагов поблизости нет.

Только я и один из её малышей.

Если бы не серьёзность ситуации, наверное, я бы позволила себе улыбнуться. Просто представив, как завизжал бы Емельян, увидев то, что вижу сейчас я. Его испугал детёныш, что размером едва дошёл до кошки. О, уверена, вид мамы заставил бы его потерять сознание. Паук размером с лошадь… да, для тонкой нервной системы кровососа – это был бы перебор.

А пока перебор – это то, что я думаю о глупом вампире вместо того, чтобы искать нарушителей.

— Покажешь мне, что произошло? — попросила я паучиху, делая несколько шагов в её сторону и протягивая ладонь.

Она повела себя странно. Едва заметно покачав головой, посадила детеныша себе на спину и… сбежала. Мгновение и я стою одна, рассматривая место, где только что стояла пленённая паучиха.