Тьма в его объятиях

Ты – не слабак.

У тебя есть, чем заняться, так что выкинь дерьмо об училке из головы и ищи своего ребенка!

Вдруг, Ульяна, выдернула руку из захвата Руслана и, с неожиданной для нее резкостью, выпалила:

- Если мы не знакомы, то чей ребенок сегодня спал на моих руках?

Что, мать твою?

- Повтори! – гнев неудержимо рвался наружу.

- Утром кто-то оставил возле моей квартиры малыша. Мальчика, - с вызовом ответила она. – Но вы, наверняка, не понимаете, о чем я, - съязвила стерва, - так что счастливо оставаться.

Выпрямив спину, чуть ли не до хруста, Ульяна развернулась, чтобы уйти.

Вот сучка, а у тебя, оказывается, коготки имеются, когда вокруг светло.

- Рус, вяжи ее и суй в машину, - тут же отдал распоряжение.

Руслан округлил глаза от удивления, но перечить, конечно же не стал. Игнорируя дикие вопли и несколько ощутимых царапин на руках, он всё же обездвижил Ульяну, затолкав ее на заднее сиденье.

- Давайте помогу, - с ненавистным мне сочувствием приблизился Руслан, когда я подтянулся на руках, чтобы перебраться в машину.

- Иди нахер! – рявкнул, как делал всякий раз, ощущая чертову беспомощность. – Я сам!

Я ненавидел эту коляску. Ненавидел вертолет и тварь, которая подстроила то крушение. Но больше всего на свете я ненавидел себя. За то, что не мог раз и навсегда спалить дотла гниль, окружившую меня. За то, что вынужден был проводить часы, дни, недели, как бесполезная амеба.

Когда все случилось, и врачи огорошили меня новостью об инвалидности, я пожалел, что не сдох вместо Камиллы. А еще сходил с ума от чувства вины. После рождения Ильи между нами что-то сломалось. Я потащил ее с собой в командировку просто из принципа. Чтобы сделать по-своему. В Ингушетии мы поругались. Сильнее обычного.

Камилла не хотела лететь обратно со мной. И снова я заставил. А теперь она мертва. Мать моего ребенка мертва из-за моего упрямства. И это еще одна причина для ненависти.

Мне пришлосьвыкарабкиваться. Ради сына. Оставить его сиротой я не имел права.

После операции и десятков часов боли я смог сесть. Специально потребовал коляску с ручным управлением, чтобы не потерять силу хотя бы в руках.

Врачи давали призрачные шансы, предлагая еще одну операцию.

Я согласился.

Лучше не стало.

И тогда мой хирург связался с каким-то светилом из Германии, и я улетел к нему, гонясь за очередной надеждой. Сына отправил сюда. В место, которое считал домом. Я хотел, чтобы он был здесь. Чувствовал мое присутствие в этих стенах.

Снова операция. Снова боль. Снова восстановление, терапия, упражнения.

Но впервые за четыре месяца ада, шансы могли стать реальностью.

А потом мне позвонили. Илью выкрали из-под носа у няни и увезли непонятно куда.

Я вылетел обратно первым же рейсом, и с тех пор, кажется, не спал.

Пять дней. Шестимесячный ребенок уже пять дней у какой-то твари.

И вот Ульяна, которая клялась, что не имеет к этому отношения, вдруг заявляет, что Илья у нее.

- Если ты что-то сделала с ним, я тебя уничтожу, - злобно проговорил, перебравшись на сиденье рядом с ней.

- Я не делала ничего, - глотая слезы прошептала она. – Просто услышала плач за дверью, вышла в коридор и… вот. Я вспомнила, что вы рассказывали про своего сына, поэтому решила разыскать вас. И я не имею понятия, действительно ли это ваш ребенок. Почему его принесли мне. И почему все вокруг пытались убедить меня в том, что вас не существовало. Я вообще не понимаю, что происходит!

Как и я. Вокруг все время вскрывается какое-то дерьмо, которое я никак не могу связать воедино.

Слишком много нестыковок. Слишком много совпадений.

Нужно хотя бы подобие контроля. Потому что пока события несутся с такой скоростью, я просто не успеваю реагировать. Кто-то подбирается ко мне. И я должен понять зачем. Как замешана в этом Дина. И почему в это впутана Ульяна.

- Вы знаете, где я живу? – испуганно спросила она, когда Руслан подъехал к дому. – Но откуда?

- Рус, - коротко скомандовал я, Руслану, который не нуждался в объяснениях.

- Ключи давай, - обернулся он к Ульяне.

- Как? Вы мне руки за спиной связали! – кажется, девчонка приближалась к откровенной истерике.

- Но не отрезал же, - ледяным тоном отозвался Рус.

Я взглянул на него, давая понять, чтоб не жестил. Легкий страх тонизирует и развязывает язык. А вот паника лишает разума и только мешает. Проходили уже.

Тяжело вздохнув, Руслан вышел из машины, открыл дверь со стороны Ульяны и разрезал скотч, которым были обмотаны ее руки. И откуда он его только взял? Не зря получает кучу денег.

- Ключи, - снова потребовал Рус, протянув ладонь.

- Вы правда думаете, что я оставила шестимесячного ребенка одного в квартире? Я может и идиотка, но не настолько, - огрызнулась сучка.

Я должен был бы разозлиться, но не получалось. Облегчение от того, что Ульяна, как минимум, адекватно отнеслась к младенцу, было слишком мощным.

- Где мой сын? – угрожающе взглянул на нее.

- У соседки. Она много раз бабушка и наверняка хорошо позаботилась о малыше. Но у бабы Розы слабое сердце. Не нужно ее пугать. Она этого не заслужила. Позвольте, я сама заберу малыша, - Ульяна несмело заглянула мне в глаза.

- Руслан пойдет с тобой – не обсуждается, - отрезал я.

- Но…

- Он не будет вмешиваться. Лишь наблюдать, - отмел ее возражения, одновременно давая Русу понять, что это приказ.

Глядя, как они заходят в подъезд, я не мог избавиться от навязчивой идеи, вспышкой пронзившей мою голову.

Бред, Ярский.

Полнейший…

Но поздно.

Я принял решение.

Глава 12.

- Улечка, точно всё хорошо? – в который раз переспросила баба Роза, с подозрением глядя на Руслана.

Нет, я в полнейшей…

- Да, Роза Маратовна, - постаралась выдавить улыбку. – Нашелся отец малыша, а этот молодой человек – его работник.

Руслан, чтоб тебя! Хоть бы на секунду изобразил на лице приветливость.

- Ладно, моя девочка, подожди немного. Принесу твоего богатыря с пожитками.

Через пару минут соседка вернулась с Ильей и пакетом вещей, которые я притащила, когда оставляла мальчика у нее.

Я потянулась, чтобы забрать малыша, но вдруг подумала, что Рус может быть против. Поэтому замерла, взглянув на него.

Руслан понял, что я предлагаю ему взять младенца на руки, и кажется слегка отшатнулся, округлив глаза.

Я с трудом сохраняла невозмутимость.

Такой весь из себя брутальный, а от маленького ребенка шарахается.

Мужчины…

Как только за Розой Маратовной закрылась дверь, Руслан подхватил пакет и своим фирменным требующим тоном произнес:

- Покажи, в чем Илью принесли.

Я тяжело вздохнула и открыла свою дверь. Не дожидаясь приглашения, Руслан оттеснил меня плечом, нагло врываясь в квартиру.

Удивительно, но к такому хамству я отнеслась равнодушно. Это меньшая из проблем.

- Эта? – донеслось из комнаты, а затем в коридоре показался Руслан с сумкой в руках.

- Да, - ответила безэмоционально.

Я устала. Устала от напряжения. Я хотела поскорее отдать Ярскому все, что ему нужно, и больше никогда его не встречать. Я хотела обратно свою жизнь. В ней полно своихпроблем. Чужие я не потяну.

Илья вдруг начал хныкать, жалобно оттопырив нижнюю губку.

- Тшшш, тише маленький, - стала подкачивать его. – Может уже пойдем? Я бы хотела вернуть ребенка отцу, потому что вообще-то, так же, как и ты, не представляю, что с ним делать.

- Ты ж училка, - фыркнул Рус.

- Средних классов! – выпалила. – И откуда ты знаешь, кем я работаю? – Руслан вмиг подобрался, поджав губы. – А еще адрес. Не много ли личной информации у людей, которые утверждают, что видят меня впервые в жизни?

- Слушай, девчуля, - процедил он. – Все вопросы к шефу. Все претензии к шефу. Пожелания, предложения… Всё к шефу! Отвали от меня, закрой рот и не отсвечивай!

Выдав это, Руслан снова прошел мимо, не потрудившись сгруппироваться, поэтому нам с Ильей пришлось чуть ли не отскакивать в сторону.

Терминатор, блин.

- Да, малыш, сложно тебе живется в такой компании, наверное, - тихо проговорила я, залюбовавшись мягкими щечками. – Какой же ты сладкий! – не удержалась и чмокнула. – Я, кажется, буду по тебе скучать.

- Что так долго? – недовольно пророкотал Ярский, заметив наше приближение. – Дай мне его, - взгляд в мою сторону.

Может мне показалось, но голос Вадима слегка дрогнул. Он жадно всматривался в Илью, который моментально узнал отца, завертевшись нетерпеливо на моих руках.

- Сын, - тоном полным внеземного обожания и затаенной нежности, произнес Вадим, принимая малыша.

Илья тут же заулыбался, обхватив его ладошками за щеки, и начал неугомонно что-то лепетать.

А Вадим…

Таким этого мужчину я представить не могла. Его глаза искрились любовью. На губах играла улыбка, периодически переходящая в смех. Сильные руки, казавшиеся огромными по сравнению с малышом, держали бережно и надежно.

Ярский перестал замечать нас с Русланом, свою боль и мир вокруг, потому что вся его вселенная сейчас сошлась в одной точке. В глазах его сына.

Видя Вадима таким, я сразу же забыла и о его грубости, и о жестокости. Как можно в чем-то винить родителя, отчаянно пытавшегося защитить собственного ребенка?

- Илюша у вас. Я рассказала все, что знаю, - нехотя нарушила трогательную сцену. – Извините, но мне нужно вернуться к собственным проблемам.

Я развернулась, чтобы уйти, но Руслан перегородил дорогу.

- Она сбежать собиралась, - сообщил он Ярскому. – Все вещи упакованы.

- Не сбежать, а уехать! – тут же возмутилась и обернулась к Вадиму. – Я свободный человек. С каких пор, переезд вдруг стал чем-то запрещенным?!

- С тех пор, как у тебя оказался мой ребенок, - глухо отозвался Ярский, заставляя меня похолодеть от дурного предчувствия. – И именно в этот момент ты почему-то решила уехать.

- Ни вы, ни Илья не имеете к этому отношения! – почти взвизгнула. – Мне нужно оказаться как можно дальше от Дины!

- От сестры? – неверяще поднял брови Вадим. – Она же не криминальный авторитет. Не киллер. С чего вдруг такая паника?

- Вы понятия не имеете, на что она способна, - сдерживая слезы, произнесла. – Я и сама не знаю, чего от нее ожидать. Дина не просто в городе. Она уже была на моей работе, пробралась в квартиру. Она точно что-то замышляет, и я не хочу оставаться и узнавать, что именно. Подвал, чужой ребенок, и это только начало! Может сама Дина меня и не убьёт, но я не уверена, что она не найдет способа навредить мне чужими руками.

- Неужели, ты правда настолько боишься собственную сестру? – прозвучало с сомнением.

- Да, - ответила, не задумываясь. – Потому что её ненависть ко мне это не просто чувство. Это диагноз.

- В каком смысле?

- Параноидальный синдром. У Дины фиксация на том, что я разрушила ее жизнь.

- Так значит она лечилась у психиатра? – Вадим внимательно всматривался в мое лицо.

- Номинально. Как я и говорила: она превратилась в паиньку, проходила терапию, а когда никто не видел, грозилась меня уничтожить, - тревожные воспоминания заполоняли сознание одно за другим. – Я понятия не имею, где проведена черта, за которую Дина не ступит. Но точно уверена, что мои границы гораздо уже.

- Что ж, ты очень убедительно изображаешь непонимание и невинность, - задумчиво произнес Ярский. – Но раз за разом оказываешься в центре событий. Поэтому отпустить тебя, Ульяна, я не могу.

- Да что это вообще значит?! – кажется у меня начиналась истерика. – Запрете меня в подвале, пока не сгнию?

- В этом нет необходимости, - Ярский не реагировал на мои крики. – Если ты ни при чем, мы даже поможем друг другу.

- Как?

- Тебе нужна защита от сестры. А мне – няня для сына.

- Я не понимаю, - прошептала пересохшими губами, отвергая немыслимую догадку, возникшую в голове.

- Ты переезжаешь в мой дом. Немедленно.

Глава 13.

- Что?! Нет! – я сорвалась на крик. – У меня своя жизнь! Своя! Работа, родители! Я вас не знаю! И боюсь! Вы не можете заставить меня!

- Вообще-то, как раз могу, - поглаживая Илюшу, возразил Вадим, будто между прочим. – Но предпочел бы обойтись без этого.

- Но я не умею обращаться с малышами! Я даже не воспитатель! – я совершенно не понимала, чего добивается этот мужчина.

- Разберешься. Это в твоих интересах. К тому же мой повар – Лидия Семеновна сможет тебя консультировать. Она, как ты выразилась, много раз бабушка.

- Это какой-то бред, - я в отчаянии закрыла лицо руками.

- Это реальность, Ульяна. Ты можешь ее принять или сопротивляться, но это ничего не изменит. Рус, сходи с ней в квартиру, пусть возьмет необходимые вещи.

Я чувствовала себя зверьком, загнанным в угол. Не в силах защититься. Не в силах выбирать.

С каждой секундой все становилось хуже. Так, словно моя жизнь катилась в бездну. И скорость этого падения была немыслимой.

Утопая в безысходности, я взглянула на Вадима. На его лице была непоколебимая решимость. Весь его вид кричал о том, что мне не сбежать. Даже проблемы с позвоночником не делали Ярского менее опасным в моих глазах. Пусть я почти не знала Вадима, но чувствовала его стальную волю. Он добьется своего, во что бы то ни стало. А если я стану помехой на этом пути, Ярский просто перешагнет через мою жизнь, не оставив от нее камня на камне.

Мне было некуда бежать. Да и смысла не было.

Но я побежала. Просто подальше от него.

Шум адреналина в ушах.

Отчаянная дробь сердца.

Краткий миг свободы.

И мертвая хватка сзади, лишающая надежды.

Руслан догнал меня и закинул на плечо.

- Пусти меня! Пусти! – я отчаянно извивалась и колотила его кулаками по спине.

- Угомонись, дура! – вскрикнул Рус, когда я чуть не повалила нас обоих на землю.

Водитель запихнул меня на сиденье рядом с Вадимом и снова скрутил руки чертовым скотчем.

- Жаль, - спокойно заговорил Ярский, словно ничего особенного не произошло, – что ты не захотела по-хорошему.

- По-хорошему? – я снова кричала, от чего малыш на руках отца заерзал и стал похныкивать. – По-хорошему, это когда ты спрашиваешь, а человек соглашается! – от захлестнувших эмоций я неосознанно стала «тыкать». Плевать. Да и на предостерегающий блеск в темных глазах Ярского тоже плевать. – Выбор без выбора не имеет ничего общего с «по-хорошему»! Лучше бы сыном занимался, а не бегал людей запугивал! Тогда бы его не похитили! А теперь, конечно же, все виноваты, кроме тебя! Потому что проще воевать с миром, чем признать свою отцовскую несостоятельность!

- Закрой рот! – страшно рявкнул Ярский. Илья громко расплакался. Я мгновенно остыла и прикусила язык. Этого человека не сдержит инвалидная коляска. Он меня придушит в секунду. – Ты ничего не знаешь о моей жизни! – продолжал он, опасно понизив голос. – С этого момента ты заткнешься и будешь держать свои мысли при себе! Обращаешься ко мне только по вопросам ухода за Ильей. А в остальное время не попадаешься на глаза! Уяснила?!

- Да, - просипела я, вжимаясь в дверь за своей спиной. Сейчас Ярский был по-настоящему страшен. Потемневшее от гнева лицо. Вздувшиеся вены на шее. Тяжелое дыхание. Своим неосторожным высказыванием я вывела Вадима из себя и точно не собиралась дальше проверять хрупкие границы его выдержки. Поэтому замолчала, отвернувшись к окну.

- Какие вещи брать? – спросил Руслан, заглядывавший теперь в открытое окно со стороны Ярского. Во мне поднималась новая волна ярости. Я изо всех сил стиснула зубы.

- Ты вопроса не слышала?! – Вадим был в бешенстве.

- Этот вопрос не связан с Ильей, - процедила я. – И мне было велено закрыть рот.

Ну зачем, Ульяна?!

- Ты чего, бессмертная? – ошарашенно пробормотал Рус.

Скорее безумная.

- Еще один взбрык, и ты будешь ходить по дому голая, - с холодной злостью заявил Ярский.

- Идите к черту оба! – воскликнула я.

Да что со мной такое?!

Видимо, расшатанные нервы мешали собраться и взять под контроль реакции. Хотя, признаться, от собственной несдержанности стало легче.

Когда наконец-то подгрузился мозг, пришло осознание: сейчас меня прикончат.

Кажется, Вадим набрал воздуха, чтобы снова начать орать, но к моему удивлению, вмешался Руслан.

- Вадим Дмитриевич, я когда сумку искал, видел чемодан со шмотками. Давайте я его возьму и поедем?

- Иди. Только быстро. Еще немного времени в замкнутом пространстве, и я сверну ей шею.

Путь до дома Ярского прошел как в тумане. Я приказывала себе молчать и не нарываться.

Пока Вадим представлял меня крайне удивленной Лидии Семеновне, Руслан освободил мои руки и вложил в них Илью. Видимо, чтобы не было возможности наделать глупостей.

Малыш тут же схватил в кулак мои волосы, ощутимо их потянув, но видя, как он рассмеялся при этом, я тут же перестала замечать боль и невольно улыбнулась в ответ.

- Покажите Ульяне детскую и гостевую, - властно заявил Ярский, как-то странно глядя на меня.

- Зачем гостевую? – переспросила я.

- Предпочитаешь спать на полу в коридоре? – съязвил Вадим.

- Предпочитаю спать за пределами твоего дома, - чёрт, Ульяна, ты рискуешь оказаться закопанной под какой-нибудь туей элитных сортов. - Я уже говорила, что не умею обращаться с малышами. Что я буду делать, находясь с Ильей в разных комнатах? Поставьте мне в детскую диван или раскладушку. Я буду спать там.

- Как скажете, Ульяна Константиновна, - издевательски протянул Ярский мое отчество, в который раз давая понять, что знает обо мне все. Плечи невольно передернуло.

А в голове возникла мысль, сформулированная совершенно неподобающим образом: как я ввязалась в это дерьмо?!

Глава 14. (Ярский)

- Вадим Дмитриевич, можно сказать? – подал голос Рус, когда пауза затянулась.

- Валяй, - я оторвал взгляд от стены, в которую бездумно пялился все это время.

Ну как бездумно.

Прокручивая вновь и вновь слова Ульяны о том, что я плохой отец.

Можно было бы проигнорировать. Пропустить мимо ушей. Забыть.

Если бы в глубине души я не говорил себе то же самое каждую секунду.

Если бы я не угробил жену…

Если бы был на ногах…

Если бы остался рядом…

Десятки «если бы», при которых мой сын не пострадал бы.

- Разве безопасно подпускать ее к ребенку? – снова вырвал меня из задумчивости Руслан.

- А что тебя смущает?

- Ну для начала – отсутствие опыта.

- Ни у одной матери нет опыта с первым ребенком. Но им же не запрещают рожать, - нахмурился я.

- Но в том-то и дело. Она – не мать.

- Ты сам собирал характеристику на Ульяну, - зачем-то я бросился защищать девчонку. – Ученики ее нахваливают. Как там было? «Спокойная, терпеливая, добродушная…». Значит, детей любит. Поэтому уж точно не станет вредить Илье. Ты видел сколько вещей она для него накупила? Семеновна разбирала, сказала, что толковый набор. И это при отсутствии опыта и в стрессовой ситуации. Я уверен – Ульяна быстро сориентируется. Лидия Семеновна будет присматривать и помогать, если что. А я ей к зарплате полставки няни накину.

Не знаю почему, но я был уверен: Ульяна очень серьезно отнесется к ответственности за ребенка. Правда, это была моя единственная уверенность в отношении нее.

Я думал, что девчонка – мямля, которая не пытается постоять за себя, а оказалось, что она вполне может кусаться.

Считал забитой училкой, но увидел огонь в ее глазах.

При этом, я почти физически ощущал её ужас. И это пробрало. Реакция на меня. Она боялась! Боялась ни на что не способного инвалида-колясочника.

Кажется, впервые за четыре месяца я не видел жалости, обращенной в мою сторону. Ульяна считала меня опасным, и вся сжималась от одного взгляда. И это было… лучшее, что произошло за последнее время. Я вдруг перестал ощущать себя ущербным подобием мужчины. Почувствовал, что не беспомощен. Что не до конца растерял себя.

- Ладно, а если всё же эта Савенко не такая невинная, какой хочет казаться?

- А вот это уже твоя зона ответственности, - прозвучало резко, но сомнения Руса начинали напрягать. – Выдели людей для того, чтобы отслеживали перемещения и контакты. Если Ульяна имеет отношение к происходящему, мы быстрее узнаем об этом, не выпуская ее из поля зрения.

- Есть в этом, конечно, доля правды, но все же мне, как начальнику охраны, не нравится идея поселить ее в доме, - Руслан тяжело вздохнул и нервно взъерошил волосы. – Но даже это не самая большая проблема. Проблема в том, что вы ей верите.

- Ты сам сказал: история про сводную сестру – правда. Да и не похожа она на преступного гения. Даже рот закрыть вовремя не может. Импульсивная очень. Волнение выдает на раз. А еще то, как она с Ильей обращается, - перед глазами появилась картинка, как бережно Ульяна прижимала к себе моего сына и улыбалась.

- Как?

- Лучше, чем родная мать, - прорычал я. – Ты помнишь, как Камилла визжала, когда Илья на нее срыгнул? Её ребенок. Её плоть и кровь. А Камилла смотрела на него с такой брезгливостью, словно ее дерьмом облили, - в который раз, вспоминая это, я почувствовал, как кровь начинает закипать.

У нас с женой были проблемы. Всякие. Были разногласия и недопонимания. Я всё это воспринимал, как норму семейной жизни. Но то, как Камилла относилась к сыну… За это я ее ненавидел.

Сперва старался не заострять внимание, надеясь, что со временем проснется тот хваленый материнский инстинкт, о котором все говорят. Даже психолога нанял, списывая всё на послеродовую депрессию.

Но ни врач, ни время не помогали. Камилла при любой возможности сваливала из дома, прикрываясь сложным периодом и шаткой психикой.

Я первое время терпел.

Пока не понял, что жене плевать на нас с Ильей. И что еще важнее – мне плевать на нее.

Тогда и случилась эта командировка в Ингушетию. Я решил проверить – осталось ли между нами хоть что-то, что можно спасти. Оказалось – нет.

Камилла призналась, что давно уже завела любовника и собирается подать на развод.

Я был в бешенстве. О разбитом сердце, конечно, речи не шло. Скорее об уязвленной гордости.

А потом ее не стало. И я буду до конца жизни виноват перед ней.

- Вадим Дмитриевич, я помню, - осторожно проговорил Руслан. – Но будьте пожалуйста поосторожней с доверием. Ведь и Камиллу Маратовну вы когда-то сочли… подходящей для брака.

- Тонко, - горько усмехнулся я. – И хоть мне хочется кинуть тебе в голову степлер, признаю, что смысл в твоих словах есть. Я буду на чеку.

- Это хорошо, - чуть поколебавшись ответил Рус. – Тем более, кое-что произошло.

- Говори, - напрягся я, предчувствуя дерьмо.

- На счет Ульяны Савенко полчаса назад поступило пять миллионов рублей. И мы не можем отследить источник.

- Ты думаешь.., - неужели я настолько плохо разбираюсь в женщинах?

- Да. Это вполне могут быть деньги за похищение вашего сына.

Глава 15.

Что ж, надо во всем искать положительные стороны.

Я не сижу в помещении без окон и света.

И даже больше: яростные крики, доносящиеся из гостиной, наконец-то адресованы не мне.

Видимо, Ярский был полон решимости разнести свою службу безопасности в пух и прах за то, что они так и не успели, до моего появления здесь утром, выяснить местонахождение Ильи.

- Не дай Бог ему хоть как-то навредили, я с вас шкуру спущу!– грозился он.

На самом деле, прежде чем идти орать, Вадим заглянул в детскую, куда меня привела Лидия Семёновна. Он велел уложить малыша на небольшой диван, стоявший в углу, и раздеть его.

- Сыночек, - с трепетом протянул Ярский, вложив в каждую маленькую ладошку по большому пальцу. Илья тут же ухватился за них и принялся подтягиваться вверх. – Вот это по-мужски, - одобрительно отозвался Вадим.

Затем он тщательно промассировал все тельце, осматривая каждый миллиметр, но никаких видимых повреждений не обнаружил.

Поняв это, я ощутила, как накатывает облегчение. Оказывается, все это время я практически не дышала, мысленно молясь, чтобы с Илюшей всё было хорошо. Если и правда, Дина причастна к похищению, я рада, что она хотя бы не опустилась до того, чтобы навредить младенцу.

- Завтра в восемь утра Вы должны быть готовы ехать в клинику. Я договорился об обследовании, - жестко заявил Ярский, даже не повернув головы в мою сторону.

- Хорошо, - неуверенно отозвалась. – А что нужно с собой? Пеленку там может или полотенце?

- Подгузники, питание, погремушка, - перечислил Вадим с таким выражением лица, будто я – идиотка. Остальное в клинике дадут. И да, у Ильи будут брать кровь, так что за два часа не корми его.

- Я поняла.

Ярский тут же потерял интерес ко мне, поцеловал сына и выехал из комнаты, срывать злость на охране.