Тьма в его объятиях

- С твоими ногами все прекрасно, – в голосе Ярского стали пробиваться хриплые нотки. – И я был бы рад видеть их чаще. Я говорю про то, что я – инвалид.

- Ну да-ну да, – с сарказмом выдала я. – Хоть ты это отрицаешь, но я прекрасно помню, что в подвале, чуть не разбила нос об тебя, и в этот момент мы совершенно точно стояли на ногах. Поэтому, извини, вот в этот маскарад я верю всё меньше. После аварии четыре месяца прошло. Что ты делал всё это время? Подбирал удобную коляску? Вряд ли. Не тот у тебя характер, чтобы ничего не предпринимать.

- А может моя травма необратима? – меня начинало злить, как усердно он пытается сделать из меня дуру.

- В интернете писали, что ты перенес несколько операций, и, вроде как, даже летал за границу. Это не похоже на необратимую травму. Скорее на погоню за надеждой, чтобы выкарабкаться. А насколько я успела тебя узнать, не получиться у тебя не могло.

- Как интересно, что после нескольких дней знакомства, ты меня записала в супермены, - никак не комментировал мои догадки Вадим.

- Я просто в людях разбираюсь. Часть профессии. Я вижу, как ты говоришь с окружающими. И как они говорят с тобой. Тебя уважают. И опасаются. Не как инвалида, а как человека, которому даже коляска не помешает добиться своего.

- Уже мешает, - с затаенной горечью произнес он. – А иначе бы на моего сына не посмели руку поднять.

- Больше этого не случится, - я видела, как беспокойство за ребенка захлестнуло Ярского. – Я глаз с него не спущу, обещаю.

Замолчав, мы повернулись в сторону спящего Ильи, который то улыбался, то забавно причмокивал ротиком.

- Ну какой же зайчик, - тихо восхитилась я.

- Почему у тебя нет детей? – спросил вдруг Вадим. – Кажется, ты к ним нормально относишься?

- Нормально? Я их обожаю, - с улыбкой заговорила, вспоминая любимых восьмиклашек. – Дети кажутся островком света в этой жизни. Как бы они ни хулиганили, если быть искренней, они в ответ дарят столько любви и позитива, что просто невозможно не чувствовать себя счастливой. Вот только родителей должно быть двое. А я пока не встретила мужчину, с которым ощутила бы безопасность.

- Безопасность? – удивился Вадим. – Я-то думал ты из тех, кто ждет великую любовь наперевес с конем и принцем.

Слова, сказанные Ярским, я слышала много раз. От родителей, подруг, даже посторонних людей. И уже давно смирилась с тем, что у меня искаженное понимание о «долго и счастливо».

- Для меня любовь – безусловное доверие к человеку. Когда знаешь, что рядом с ним, будешь защищена физически и морально. Когда он принимает тебя любую: счастливую, страдающую, уставшую. И разделить с ним можно всё, не боясь упреков и осуждения, – я с грустью усмехнулась, понимая, насколько наивно и нереально это звучит. – Вот это для меня важно. Потому что легендарные бабочки в животе однажды передохнут, а неправильный выбор останется. Ты действительно мне нравишься, Вадим. Как отец. И я бы хотела, чтобы у моего ребенка был такой же папа. Который будет готов за него весь мир разорвать и подарит безграничную любовь.

- Ты слишком высокого обо мне мнения, Ульяна, – севшим голосом проговорил Ярский. – Из-за меня у Ильи не будет матери. Так что не такой уж я и хороший отец.

Я не могла пошевелиться, потерявшись в волнах боли, что плескались в темных глазах Вадима. Впервые он позволил мне увидеть эмоции, надежно скрытые маской уверенности и гнева. Не стал прятать раны, что до сих пор кровоточат. Дал волю чувству вины, которое пожирало его душу день за днем. Делил со мной ад, пылающий в его груди.

- Здравствуйте, Вадим Дмитриевич, - раздался вдруг писклявый женский голос, нарушая хрупкость момента.

На крышу уверенной походкой вплыла длинноногая рыжая девушка в возмутительно коротком светлом сарафане.

Вадим повернулся к ней, окинул взглядом, как по мне, дольше необходимого задерживаясь на открытых участках тела. Почему-то захотелось скрестить руки на груди и демонстративно отвернуться.

- Виктория, я вас ждал, - чересчур томно отозвался Ярский, приподнимая уголок губ в улыбке.

Ну конечно, полуголой девице мы улыбаемся! Это на Ульяну можно срываться, она-то ноги под джинсами прячет!

Все мужики одинаковые!

- Где я могу переодеться? – призывно улыбаясь, спросила бесстыдница.

- В моей комнате. Там все и будет происходить, - загадочно сообщил Вадим.

Происходить?

Серьезно?

Хоть бы сына постеснялся!

И его няню!

Мне как существовать в квартире, зная, что у них там всё будет происходить?!

- Мы пойдем, - выпалила я, подскакивая на ноги. – За подгузниками. И гулять. В общем, не будем вам мешать.

Кажется, недовольное лицо удержать в себе не получилось. Ну и ладно! Пусть Ярский знает, что я не одобряю его распутное поведение. Уж домой мог бы и не таскать девиц!

- В квартире напротив Руслан со своими ребятами, - отлипая наконец от длинноногой, сообщил Вадим. – Зайди к ним, попроси сопровождение.

Почему-то хотелось съязвить. Ну или хотя бы фыркнуть. Поэтому, чтобы не позволить себе лишнего, я молча кивнула, ухватилась за коляску и понеслась прочь.

Охранять нас с малышом пошел сам, его высочество, Руслан. Странно, учитывая, что я по какой-то причине сильно ему не нравлюсь.

- Руслан, слушай, - любопытство пересилило здравый смысл, - а кто эта… девушка?

- Твое какое дело? – огрызнулся он. – Твоя задача – следить за ребенком, а не за боссом. Этим и займись. Няня.

Вот и поговорили…

Глава 22. (Ярский)

- … так что они перешли к финальному этапу реконструкции, но возникли сложности с доставкой материала, поэтому сдачу объекта нужно передвинуть хотя бы на пару недель,- наконец-то закончил свой нудный доклад мой ведущий инженер-строитель.

Когда я только начинал бизнес, наивно рассчитывал, что создам работающую структуру и буду потом жить в свое удовольствие, аккумулируя все на расстоянии.

И вот до чего это расстояние довело. Меня не было чуть больше месяца, а разгребать теперь долбанную «удаленку» полгода, не меньше.

И это при том, что я всегда был на связи и решал срочные задачи.

Вот уже четвертый час приходилось выслушивать, как много всего пошло не так.

Никак не мог решить – психовать из-за того, что взрослые люди, которым я плачу немалые деньги, потерялись в трех соснах, или радоваться, что я такой незаменимый.

Телефон в кармане коротко завибрировал, обозначая новое сообщение. Обычно на рабочих встречах я не отвлекаюсь, но после стольких часов, даже я не вывожу. Нужен брейк.

Интересно, что там, потому что, в общем-то все, кто может мне слать сообщения, сейчас в этой комнате.

Разблокировал экран, нажав на оповещение, и замер. Открылся пустой диалог, куда пришло видео. От Ульяны. На нем Илья с умильно-деловым видом сидел в детском стуле и пробовал какую-то зеленую жижу.

Что это за гадость?

Видимо, у сына примерно такой же вопрос возник, учитывая, как он скривился, пытаясь распробовать, что бы это ни было.

Но через пару секунд Илья расплылся в двузубой улыбке, возбужденно замахал ручками и потянулся вперед, явно требуя добавки.

Сдерживать смешок я даже не пытался. Мой сын – важнее всего на свете. Какая может быть работа, когда он пробует свою первую еду?

«Что было в ложке?» - быстро набрал сообщение.

«Кабачок», - тут же ответила Ульяна. – «Извини, если не вовремя. Я подумала, что ты захочешь увидеть первый прикорм.»

«Правильно подумала. Спасибо.»

Дальше появился значок, что она набирает сообщение, но ничего так и не пришло. А Ульяна тут же вышла из сети.

Я был не удивлен. Вот ни капли. Эта женщина оказалась взрывом мозга во плоти.

Нет, она не скандалила, не ныла, не пилила. С огромным старанием заботилась об Илье. Иногда даже мне казалось, что Ульяна чересчур загоняет себя.

Она нашла общий язык с персоналом, с охраной, даже с альпинистом, что окна мыл. При этом умудрялась совершенно не вписываться в мои рамки, не поддаваться прогнозированию и не оправдывать ожиданий.

Например, я снова застал ее спящей в кровати с Ильей. И в этот раз хорошенько отчитал (может даже слишком). Запретил Ульяне укладывать моего сына в небезопасных условиях и, глядя на ее бледное, перепуганное лицо, был уверен, что теперь-то детская люлька с мягкими бортиками игнорироваться не будет.

Хер там.

На следующий день снова застал Илью в постели няни. Только на этот раз вокруг были расставлены тяжелые обеденные стулья, имитирующие ограждение. А на тумбочке еще и распечатка лежала об опасности мягких бортиков для детского дыхания.

Стерва.

Еще из странностей. Всякий раз, когда к нам приходила Виктория, Ульяна становилась чернее тучи и спешила уйти с Илюшей на прогулку. Я сначала не понимал, что на нее находит.

Руслан подсказал. Случайно, конечно.

Он сообщил, что у Ули нездоровый интерес к Вике. И меня вдруг осенило.

Сосредоточенный на восстановлении, я совершенно не заострял внимание на том, что Виктория – привлекательная девушка. И Ульяна явно приписывала моему мануальному терапевту (кем, собственно, являлась Вика) функции, которые та не выполняла.

Так что это была не странность. Не вынюхивание (хотя именно на это ставил Рус).

Обычная, понятная и, почему-то, такая сладкая женская ревность.

Сначала я собирался рассказать Уле про Вику правду. А потом решил повременить. Все-таки приятно, когда красивая, умная, светлая девушка, притягивается к тебе, несмотря на всю твою тьму.

В общем, за десять дней в Москве, я уже перестал удивляться финтам Ульяны. Даже больше. Я теперь каждый день начинал, предвкушая, что же она выкинет сегодня. С этой мыслью я нетерпеливо возвращался домой. На радость сотрудникам и охране, которым больше не приходилось сидеть со мной на работе допоздна.

Квартира тоже изменилась. Я видел, что Ульяне в ней некомфортно, и понимал почему. Несколько лет назад, когда я еще верил в то, что Камилла станет хозяйкой моего дома и хранительницей очага, я позволил ей отделать там все по своему вкусу. Конечно, работал дизайнер, но у него было распоряжение полностью угождать моей жене.

В итоге, сто раз пожалел о том, что не взглянул на проект перед реализацией. Потому что каким бы стильным и дорогим ни было это место, домом его назвать было сложно. Уюта не было. Сплошной выпендреж. Такой, чтоб звать друзей, якобы в гости, и водить их с час из комнаты в комнату, понтуясь душем для собак в прихожей. И это при том, что у нас не было собаки!

Короче говоря, когда Ульяна очень завуалированно намекнула, что хочет сменить обстановку в их с Ильей комнате, я с радостью разрешил ей приложить руку ко всей квартире, если захочется.

Возможно, я совершаю второй раз ту же ошибку.

Но мне все равно.

Почему-то присутствие Ульяны в моей квартире было важно. Ощущать его было важно. И видеть ее комфорт тоже было важно.

В конце концов, настроение Ули очень тонко считывает Илья, поэтому для моего сына лучше, если его няня будет довольна.

Что за чушь, Ярский? Ты же сам в это не веришь.

Не думал, что это возможно, но у Ульяны получилось вдохнуть жизнь в серый «оплот» дизайнерского искусства. Постепенно в квартире появлялись фотографии, живые растения, какие-то статуэтки.

Потом Уля осмелела, и я стал обнаруживать мебель, которой раньше не было. А когда ей и это сошло с рук, почувствовала свободу окончательно, и решила повесить шторы, заставив сначала ребят из охраны монтировать карнизы.

Кажется, в какой-то момент Ульяна и сама поняла, что переборщила с «легкими» изменениями, когда велела дырявить мои потолки. Но злиться не хотелось. Особенно, когда увидел её с ужасающе милым, виноватым выражением лица.

- Что натворила? – спросил тогда с порога.

- Да так, по мелочи..,- неуверенно отозвалась Ульяна.

- Конкретнее?

- А давай ты сначала посмотришь, а потом посчитаешь до десяти?– с опаской предложила она.

Но мне понравилось.

Все понравилось.

Пылесборники на окнах, фикус, сохший каждую секунду, что его не успели полить, желтое кресло странной формы и хаос на книжных полках, который Ульяна устроила, переставив издания по общности тем, а не цветам корешков.

Во всем этом было столько жизни, столько тепла, что мне хотелось раствориться в собственных ощущениях.

Я стал наконец чувствовать, что меня ждут. Каждый раз, как я открывал дверь, Ульяна тут же выходила в прихожую с Илюшей. Сын оказывался в моих объятиях, а она, выдавая сотни слов в секунду, рассказывала, как прошел их день, и что новенького появилось в копилке навыков Ильи.

Мы вместе ужинали, я зачем-то рассказывал про дела в офисе, и Ульяна внимательно слушала, будто ей было не все равно.

Руслан видел, что с каждым днем мы все больше сближаемся, и капал мне на мозги своими предостережениями. Я лишь отмахивался. Просто знал, что могуверить Ульяне. Я хотелей верить. Но предпочитал не задумываться о причинах.

Возвращаясь сегодня, сразу понял – что-то не так. Еще до того, как заметил незапертую дверь и бардак в прихожей. Холодом пробрало. И из темноты подсознания стал подниматься страх.

А потом я услышал крик Ульяны и звон стекла.

Глухой звук падения и плач Ильи.

- Вадим Дмитриевич.., - предостерегающе заговорил Руслан, но было поздно. Наплевав на все, я вскочил на ноги и помчался на второй этаж…

Глава 23.

Замок входной двери привычно щелкнул, и я поплелась в прихожую, чтобы встретить Вадима. Сегодня он, к счастью, вернулся пораньше.

Даже не знаю, с чего у меня появилась привычка встречать Ярского на пороге.

Может оттого, что четыре стены и забота о малыше даже такого угрюмого буку превращают в желанного собеседника? Хотя стоит признаться, в последнее время он вел себя вполне сносно. Не рычал, не рявкал и даже приносил новости из мира без подгузников.

Я во всей красе прочувствовала прелести «декрета». И будь моя воля – построила бы реабилитационный центр для мамочек, в котором им бы делали массаж всего, чего можно, поили валерьянкой, и давали сидеть в полнейшей тишине, глядя в одну точку.

Даже с одним ребенком я забыла, когда расчесывалась в последний раз. А у кого-то же двойни…

Я бы не смогла.

Это при том, что Вадим, несмотря на своё физическое состояние, времени с Ильей проводил больше, чем некоторые здоровые отцы. Играл с ним после работы, давая мне время на то, чтобы спокойно принять ванну. Даже пару раз забирал утром, когда малыш просыпался рано после «бурной» ночи.

Не знаю, как выдерживают всё это другие няни, но я откровенно не справлялась. В голове был туман, а в мечтах лишь сон. Я забыла, чем вообще занималась до появления ребенка, наливала в кофе кефир вместо молока, и кажется, гуление Илюши стала понимать лучше, чем речь взрослых.

Еще и Вадим требовал, чтобы Илья спал отдельно.

Я хотела послушаться. Честно.

Но через несколько дней, настолько вымоталась, вскакивая по ночам, что мне стало все равно, даже, если он свернет м