Мой наглый гад

Я забросила в рот малинку и раздавила ее языком.

Ммм, какой аромат...

И закат такой чудесный. Заходящее солнце раскрашивало и без того разноцветные крыши домов на соседней улице в еще более яркие оттенки. Рай для глаз художника.

Переливы, отсветы.

Игра бликов, света и теней. Мой преподаватель в академии всегда советовала наблюдать за природой. В ней ответы на все вопросы, в ней гармония и покой. Я слопала еще несколько ягод.

Даже малина идеальна.

А вот у меня на душе паршиво так, что сладость ягоды почти и не чувствуется. В жизни тоже как будто бы все идеально. Футболочку я постирала, она стала чистой. И этот наглец ее забрал с каменным лицом.

Сказал спасибо даже!

Поднял столб пыли своим черным броневиком и умчался в даль улицы.

Добилась? Добилась.

Я мрачно разжевала последнюю ягоду. Я же упрямая, это хорошее качество, ага. Прекрасно все. Мне с гадами и наглецами не по пути. Я отставила чашку и вздохнула.

– Алисочка! – за забором показался платочек баб Кати. – Алиса, девочка, ты дома?

– Иду, – я вздохнула еще тяжелее.

Общаться с соседкой сейчас не очень хотелось, но притворяться, что я ее не слышу я не стану.

– Ой, Алисочка! – бабуля, с которой я дружила, в общем-то, расплылась в улыбке. – А что, твой молодой человек уехал уже? Я глянула, машины нет...

– Он не мой молодой человек, баб Катя, – отрезала я.

С-соседи...

Любименькие мои. Все-то они увидят и обо всем в курсе.

– Да? – расстроилась старушка. – Жалко. Красивый такой, внимательный. Мы с ним поговорили так хорошо, знаешь. Он спрашивал, что ты любишь.

На ее хитренькую улыбочку мне захотелось снова вздохнуть.

Так вот кто ему растрепал, что я художник. А я-то думала, откуда он узнал, карандаши эти приволок. А это вот кто, понятненько теперь.

Сводня у меня за забором образовалась неожиданно.

– Он не хороший, – отрезала я. – Он плохой, баб Катя.

– Да ты что?!

– Ага, – я оперлась о забор между нашими участками и серьезно на нее посмотрела. – Он, знаете, кто?

– Кто??

– Из этих, – я пощелкала пальцами, вспоминая слово. – Которые женщин обманывают и пользуются ими. Брачный аферист, вот! Втирается в доверие, а потом оп! И дом уже на него переписан, а ты на улице без гроша, представляете?

– Алиса, что ты говоришь! – баб Катя в ужасе даже креститься начала.

– Правду. Спокойной ночи, баб Кать! – я оттолкнулась от забора, разворачиваясь. – Устала я сегодня, а завтра работать с утра, опаздываю с заказом.

– Конечно, спи, детка, спи!

Я улыбнулась мрачненько.

Вот так вот. Нечего кому попало рассказывать все обо мне. В конце концов, в наше время это, действительно, небезопасно. Ладно Яромир, а если бы это кто-то другой был?

Я подхватила чашку из-под малины на крыльце и распахнула дверь в дом.

Ой-ей!

На кухонном столе трезвонил телефон.

– Алло?

– Лисицына Ева Сергеевна?

– Я, – я поставила чашку в раковину и еще раз глянула на дисплей: номер незнакомый.

– Скажите, пожалуйста, вы сейчас свободны для работы? Мы бы хотели заказать вам портрет, интерьерный.

– Размер? – я расслабилась. Такие звонки не часто, но бывали. Собственно, нынешний заказ я точно так же получила, по телефону.

– В полный рост заказчика, – мужской голос общался со мной сухо и по существу. – Только нам нужно исключительное качество исполнения, в вашем стиле. Оплата – полмиллиона рублей. Аванс - двести тысяч, остальное по мере выполнения. Вы согласны?

Я моргнула обоими глазами, но по очереди.

Сколько?!

Сколько-сколько???

Это шутка такая? Средняя цена за портрет «в рост» у таких как я тысяч пятьдесят. Ну, семьдесят. Но не полмиллиона же! Мне стало жутко.

За что такие деньги? У меня даже ни одной выставки не было, я художник без имени.

Разве что за...

– Обнаженку не пишу! – выпалила я, сжимая телефон крепко-крепко.

– Э, – мужчина на той стороне радиоволны немножечко завис. – Нет, Алиса Сергеевна, ничего такого не требуется. Заказчик адекватный.

– Так это разве не вы?

– А, нет. Я его помощник.

– Это радует, - брякнула я. – То есть, радует не то, что вы помощник, а то что ваш шеф адекватный человек.

– Я понял, – ему юмора и тактичности явно не доставало. – Тогда, если вы не против, я мог бы завтра подъехать к вам для составления договора.

– А куда вы подъедете?

– Куда скажете.

У меня окончательно отлегло от сердца. Зря я напрягаюсь, они меня не знают. Может, просто порекомендовал из бывших клиентов. Обычный заказ, обычная работа, просто небыстрая будет. Писать с натуры долго, если натурщик неподготовленный.

Человек, способный платить полмиллиона явно не молод, верно, ведь? Стоять в определенной позе продолжительное время и не шевелиться ему будет сложно.

Я продиктовала скучному менеджеру адрес кофейни в центре нашего городочка и положила трубку.

Полмиллиона!

– Уи-и! – я присела и забарабанила по столу, как заяц лапками по пню.

Это же огромные деньжищи для меня!

Пятьсот тысяч рублей! Да я бы даже за сумму аванса уже была готова работать! Да, такой заказ пишется долго, месяца три работы точно, но этих двухсот тысяч мне хватит и на четыре!

Я бросила телефон, выскочила на крыльцо. Прижала кулаки к груди и закружилась на нем, поднимая юбку платья потоком вечернего воздуха. Если бы могла бы – закричала бы на весь этот мир!

Таких бы заказов мне штуки четыре!

Тогда я смогла бы оплатить аренду галереи и организовать свою собственную выставку. Это моя мечта! Показать всем свои работы, которые я заботливо упаковываю и составляю в самой дальней комнате дома.

Я спрыгнула с крыльца.

Может, к баб Кате сходить? Перепугала же старушку точно своим диким рассказом о Яромире. Дурная, старость нужно уважать, вдруг у нее давление подскочит к ночи? Я выскочила из-за угла дома, чтоб дойти до калитки, но остолбенела сразу же.

Желание бежать куда-то пропало.

– Вы... Вы, – я беспомощно разевала рот, тыкая в него пальцем.

– Привет, ромашка, – над забором возвышался Яр.

Сидел верхом на белом коне и гаденько так, ехидно улыбался:

– Ты сказала больше не приезжать, но про прискакать ведь речи не шло?

Глава 6. Алиса

Лошадь фыркнула.

Скосила на меня огромный темный глаз, переступила своими здоровенными копытами. Я таких огромных животных боюсь вообще-то, но раз уж между нами забор, можно, наверное, и подойти?

Вот только она о моих терзаниях даже не подозревала. Задрала свой волосяной хвост и на мою шикарную клумбу вдоль забора повалилось...

То, что обычно и естественно, разумеется, для любого живого организма.

Но не в таком же количестве!

И не на мои цветы.

– Мои ромашки! – я почти повисла на заборе, невольно протягивая руку к белым некогда головкам. Сейчас у них что цвет, что запах радикально поменялся.

– Упс, – наглый гад даже не пытался сдержать свою ухмылку. Толкнул пятками животное, заставляя чуть развернуться, но было уже поздно. – Издержки производства, Лисичка, пардон.

– Производства чего? – мне захотелось взвыть.

Опять явился! Довольный как... Как конь! И даже переоделся где-то! Джинсы те же, а вот вместо белого поло на наглеце красовалась такая же белоснежная рубашка.

И где он взял коня?!

– Так впечатление произвожу на тебя, ты не оценила что ли?

– Количество этого впечатления я оценила, да-а, – протянула я, глядя на внушительную кучку, поломавшую мне цветы.

Лошадь громко фыркнула в мою сторону.

– Ой! – я вцепилась в доски забора. Обиделась она, что ли?

– Ах, ты, аферист!

Я увидела баб Катю боковым зрением. А вот остановить ее не успела.

– Опять явился, гад! А, ну! Пош-шел!

Бойкая старушка лошадку не боялась. И аферистов брачных, похоже, тоже.

Держа двумя руками метлу, которой она подметала дорожки в своем дворе, она подкралась к нам и от всей души шлепнула коня по крупу.

Я завизжала.

Раскрыв огромный рот с желтыми зубами, лошадь взвилась на дыбы. Заржала оглушительно прямо мне в лицо, замолотила копытами по воздуху.

– А-а-а! – я закрыла лицо руками, одновременно приседая со своей стороны забора.

Будто бы все небо закрылось ее огромной тушей.

Я слышала только мат Яромира и дикий храп испуганной, как и я, лошади. Копыта по укатанной десятилетиями ходьбы пыльной земле стучали гулко, как мое же собственное сердце внутри.

Визга больше не было.

Мышцы окаменели. Стянулись сухожилиями будто бы везде. Паника. Я даже вдохнуть не могла, клубы пыли от бьющегося коня охватили меня, проникая между старыми досками.

В глазах стало мутно и черно.

– Бабка, твою мать!

Я услышала, как грохнула совсем рядом калитка.

Задребезжала разболтанными от времени петлями, заскрипела старым деревом досок.

– Лиса! – сильные руки подхватили меня под локти, вздергивая вверх как пушинку. – Алиса! Да посмотри ты на меня!

Я не могла.

Тело не слушалось. Из-под век текли слезы, а я только пыталась дышать, но получалось не очень хорошо.

– Испугалась? Ты просто испугалась? – Яр подхватил меня на руки. – Ударилась или что?

– И-ис, – я заикалась, втягивая воздух сквозь сжатые челюсти.

– Понял, – он перехватил меня крепче, почти бегом бросаясь в дом.

Распахнул ногой дверь, усадил меня на диван в гостиной и стал с усилием растирать плечи. Размял кисти рук, заставляя кровь течь по венам нормально, а тело хоть как-то двигаться.

– Воды надо, – он метнулся к раковине и набрал жидкости из-под крана в тот же самый стакан, из которого я пила недавно. – Вот, держи! Пей.

– Спас-си-бо.

Зубы стучали о стакан, но Яр не отпустил мои пальцы. Помог придержать стакан, пока я пила. Забрал его, поставил на стол, присел передо мной. Снова взял мои пальцы, массируя каждый по отдельности.

– Реально испугалась так сильно? – спросил он, когда я раздышалась. В теплом шоколаде глаз плавало беспокойство.

Я кивнула.

Сама не ожидала, если честно. И сейчас даже стыдно было за такую реакцию. Но я кроме кошек, ни до какого животного дотронуться не могла никогда почему-то.

А тут конь!

– А он не убежит?

– Кто? – не понял Яромир.

– Конь, – меня передернуло.

– А, не, я на забор повод набросил, – он вдруг улыбнулся мягко-мягко. – Барышня ты моя тургеневская. Как же ты его ждать собиралась, если пугливая такая?

– Кого? – мне стало жарко. Тело, наконец-то среагировало на адреналин и начало гореть.

– Так принца своего.

Я уставилась на него.

Так он реально, что ли, хотел на меня впечатление произвести? Приехал ко мне как принц из сказки? На белом, прости, Господи, коне?

Яромир неожиданно поднялся.

Обошел диван, на котором я сидела, потянул заляпанную красками простынь, которой я прикрыла недописанный портрет заказчика.

– Эй! – я подскочила, когда она уже сползла на пол.

– Охренеть...

Яромир потрясенно задрал брови вверх.

Повернулся ко мне, заставляя застыть в шаге от него и от картины.

– Это ты? В смысле, твое? В смысле, сама?

– Ну, – я даже опешила. – Да.

– Реально? Сама нарисовала?

– Художники не рисуют, – я не знала, как реагировать. Чувствовала, что он в восхищении, и это было приятно, но что говорить, не знала. – Они пишут.

– Ты сделаешь мне так же, – Яр снова повернулся к портрету.

А-а-а...

А наглости ему не занимать, да? Хотя, о чем это я, это же было изначально очевидно.

– Нет!

– Почему? Лиса, чего ты меня так в штыки-то все время воспринимаешь, а? Я настолько тебе неприятен?

Он подошел ко мне, встал совсем близко. Нарушил снова все мыслимые и немыслимые границы. Окутал своим теплом, еще более ярким, чем днем, ароматом немножко резкой мужской туалетной воды.

Дышать снова стало сложно, только причина была уже другая.

Такой близкий.

Настолько сильный и безумный, безудержный Медведь...

– Алиса?

– Нет, – я сжала губы и отвернулась в сторону. Чего ж так неловко-то рядом с ним? – Но я, правда, не могу сейчас. У меня заказы, этот нужно закончить и новый уже сделали.

– Откажись, я заплачу больше!

– Не могу я! – вскинула я на него взгляд.

Яромир ухмыльнулся.

Фирменной своей, наглой улыбочкой расцвел. И сгреб меня в объятия, даже не подумав разрешения спросить. Наклонился к моему лицу, опять согревая дыханием:

– Хочешь, я тебе покажу, как умею убеждать?

Глава 7. Яромир

Я обхватил нежную шейку всей ладонью.

Дернул на себя рывком всю целиком. Ромашка дикая, может ведь и взбрыкнуть. Схитрит, опять начнет к разуму взывать.

А он, сука, отключается с ней рядом!

Ее губы оказались мягкими. Пухлыми, упругими. С легким привкусом малины, деревенской юной свежести. И я впился в них без зазрения совести. Не стал смотреть в глаза Лисе.

Там по-любому испуг или растерянность.

Не хочу останавливаться, не смогу!

Алиса схватилась за меня. Растерялась, точно. Замычала что-то мне в рот, разжала челюсти. И я не стал тупить. Толкнулся меж зубов языком, прижал ее язычок, заставил подчиниться себе.

Она изогнулась в моих руках.

Затрепетала всем телом, выдохнула мне в лицо через нос. А я только ладонями по ее спинке проехал. Прогладил хрупкую фигурку, запоминая каждый сантиметр.

Не тощая. Зря я в бане это ляпнул.

Изящная.

И неопытная. Понять, не хочет с тобой девушка целоваться или не умеет, не сложно. И осознание это дало в голову сильнее даже, чем возбуждение. Неопытная!

Чистенькая вся.

Свеженькая.

Моя!

Я впился в ее рот уже без всякого стеснения. Твою мать, как я тебя хочу, Лиса! Внутри все рвалось на куски и горело. Я жадный! Она заскребла по моим плечам пальцами.

Попыталась запрокинуть голову, чтобы вывернуться, но я уже запустил пальцы в светлые пышные волосы.

Зацепился ими за корни, сдавил, намотал на кулак, не позволяя отстраниться.

Сла-адкая...

Ее хотелось вылизывать. Пить слабые стоны бесконечно.

Язычок у Ромашки был маленький, неумелый. Гибкий и сильный, но слишком робкий. И я показал ей, как надо. Медленно, аккуратненько уже. Каждый мой нерв был натянут до предела, пока я ее вел за собой. Не напирал, не завоевывал уже, а учил отвечать. И она попыталась. Неуверенно коснулась моего языка кончиком своего.

Будто боялась, что мне не понравится. Будто бы я мог ее за это осмеять!

А меня вывернуло наизнанку от этого!

Лиса таяла на моих руках. Будто дышать перестала совсем, запуталась, испугалась нашей внезапной близости. А мне хотелось другого! Огня ее, яркости. Дерзости во всем, не только на словах. Вдохнуть в нее жизнь хотелось, поделиться собой.

Да я бы всего себя ей отдал, лишь бы приняла!

Язык прошелся по ее зубкам.

Ровненьким, беленьким. Я застонал мысленно. От ее улыбки у меня в штанах стояк дубовый, хоть кирпичи перешибай. Дышать ей... Вот этим нежным ароматом, не пошлым химическим, не наигранно сексуальным, как любят себя покрывать опытные телки.

Я не давал ей передышки.

Не отрывался ни на секунду, не смотрел на ее лицо. Оно у меня в голове было: закрытые глазки, длинные ресницы и губы...

Влажные, мной зацелованные, приоткрытые в стоне от удовольствия.

Хотелось разодрать на ней это легкое платье. Сорвать с себя рубашку и джинсы. Полный контакт, кожа к коже. Но я только обнимал ее крепче. Вдавливал в себя.

Твою же ма-ать...

Я же тебя съем, Лиса, когда дорвусь окончательно.

Она начала слабеть. Напряженность исчезла, а тело стало расслабляться. Все, Ромашечка? Ты сдалась?

Я отпустил ее губы на секунду.

Лицо было бледным. Да, блядь!

– Алиса! – голос сорвался от недостатка кислорода. – Алиса, е-мое!

– Там они! – на крыльце затопали. – Ай! Убил уже!

В дом ввалился мент, а за ним, мой личный, твою мать, уже триггер – бабуля! Я развернулся к ним спиной, прикрывая свою девочку от чужих глаз.

Обхватил ее начавшие снова розоветь щечки ладонью.

Ромашка, очнись, а?

Я же почти пересрал уже, ты что творишь со мной?

– Алисочка! Петрович, что ты стоишь? Он же убил ее! – от ее воплей заломило в висках.

– Пусти, – тонкие пальцы Лисы чуть сжали мои бицепсы.

Я выдохнул.

Барышня, как есть. Обморок от поцелуя – это что-то новенькое. Но регулярные тренировки порешают, не проблема.

– Гражданин, вы тут по какому праву? – меня похлопали по плечу. – Документики предъявите.

– Отпусти Алисочку, аферист проклятый!

– Да, и гражданку отпустите.

– Лиса? – я посмотрел на свою Ромашку.

– Пусти, – она чуть заметно кивнула.

Толкнув мента в грудь плечом, я шагнул опять к дивану. Усадил Алису на него, поправил на ней платье, прикрыв коленки. Нехрен тут перед чужими мужиками ножками светить.

– Проблемы, командир? – я глянул на его бляху, запоминая номер.

– Алисочка, детка, ты как? – ушлая бабулька пролезла мимо нас к Лисе.

– Документики предъявите, – участковый сурово свел брови.

– В машине документы, – мне хотелось выматериться. – На коне бардачка нет, если ты не в курсе.

– А конь откуда? Украли?

– Ты что, долбанулся? – я задрал брови.

– Не грубите, гражданин! Давайте выйдем, пока тут женщины разбираются, – он потянул меня за рукав рубашки, но я вырвал его из его пальцев.

Бросил взгляд на Ромашку, которая уже вполне сносно выглядела. А потом на бабку. Вот не зря же у меня к ней сразу аллергия проявилась. С какого хрена она меня аферистом начала величать, нормально же пообщались вроде днем?

Еще и ментенка приволокла!

– Алиса, я сейчас вернусь, – я улыбнулся своей девочке.

Бабка что-то пробурчала, гладя ее по руке, но я не стал даже вслушиваться. Вышел вслед за участковым.

– Конь чей? – он уже стоял у забора.

– Арендовал. Конюшня в пригороде, знаете? И машина моя там же стоит, можете позвонить, по номерам пробить все.

– Разберемся.

– Командир, давай вот только без этого, а? – я поморщился. – Хочешь, я тебе денег дам?

– Вы мне взятку предлагаете? – мент понизил голос.

– Только не говорите, что не брали никогда, ладно? – я хмыкнул. – Все равно не поверю.

Он выпрямился.

Выпятил грудак, одновременно распахивая калитку.

– Я офицер! А вы себе только что еще одну статью добавили, понятно? Вяжите коня за Ниву и поедем в отделение! Или предпочитаете с ними? – он постучал пальцем по наручникам на поясе.

Глава 8. Алиса

Стеклянная дверь кофейни открылась наружу от толчка ладонью.

Небольшая сумочка, висевшая на плече, качнулась от движения и хлопнула меня по ягодицам. Пришлось ее придержать ее рукой. От ощущения теплой кожи под пальцами внутри стало тоже тепло.

Двести тысяч!

Двести тысяч рублей. Громадные деньги, я столько ни разу даже в руках не держала за один раз. А этот помощник, оказавшийся низеньким и суетливым молодым человеком в сером костюме, передал мне их после подписания договора так просто и незатейливо.

Выложил на стол, другой рукой подвигая к себе кофе.

Может, он помощник какого-нибудь олигарха?

Таких клиентов у меня еще не было. Просто состоятельные люди – были. Простым работягам ростовые портреты ни к чему, собственно. Я еще раз оглянулась на кофейню, но этот парень за мной так и не вышел до сих пор. Допивал свой кофе, наверное, или звонил своему начальнику, докладывал о том, что договор заключен.

А мне вот никто не позвонил.

Я нахмурилась, еще раз поправила ремешок сумки на плече и ускорила шаг. А куда я тороплюсь? Домой? А что мне там делать? Яромир, как вчера исчез вместе с нашим участковым, так и не объявился.

– Алло, баб Кать? – я прижала начавший вибрировать звонком телефон к уху.

Не ее я бы хотела услышать, не ее.

Я отчего-то чувствовала себя виноватой за то, что произошло. По-дурацки вообще все вышло, никогда же раньше я в обмороки не падала.

Ну, не от мужчин точно!

– Алисочка, я на посту, – тон у соседки был как у шпионки. – Весь день, как ты ушла, сижу у окна и смотрю.

– На что смотрите? – мне захотелось дать себе по лбу.

Обеспечила старушке развлечение на старости лет, сумасшедшая.

Как бы она теперь во вкус не вошла в своей разведывательной деятельности, а то потом вообще никакого покоя не будет.

– Аферист не появлялся, – понизила голос до шепота она. – Я специально сижу и смотрю, но пока тишина.

– Баб Катя, да не аферист он! – я сдалась.

– Это он просто тебя убедил уже. Ты молодая, наивная, хорошая девочка. А я-то всю его гнилую натуру разглядела вчера, что ты думаешь. Пожила! И участковый его забрал не просто так явно!

Мне захотелось застонать от бессилия.

– Ты не переживай, детка, мы тебя ему в обиду не дадим, – успокоили меня. – Ты занимайся своими делами, работай. Я за всем присмотрю.

– Ладно, баб Кать.

Я опустила телефон и даже стукнула им сама себя.

Балда!

И принц этот на белом коне тоже хорош!

Не позвонил, не приехал. Никакую весточку не передал, просто испарился. От баб Кати я вчера избавилась уже через час, когда убедилась, что у нее с давлением все в порядке, а она убедилась, что Яромир ничего плохого мне не сделал.

Я остановилась на перекрестке.

Ну, вот где он?

Неужели его, правда, посадили в тюрьму? За что?!

Может, в полицию пойти, узнать? А что я скажу? Я та, на которую вчера напал и зацеловал до обморока якобы брачный аферист? Я закусила большой палец зубами. Кошмар. Меня тут полгорода знает.

Вот сплетни-то будут, ого-го!

И сама позвонить ему я тоже не могу, у меня просто номера нет. И так полночи не спала, думала про него. И про поцелуи тоже.

Впервые такого дурного и наглого встречаю.

Смешок вырвался сам собой.

Это же надо, прискакать на коне! Много ли девушек могут похвастаться таким визитом? А многие ли пытаются избавиться от внимания назойливого сынка богатого бизнесмена?

Только я, похоже.

Даже сестра, кажется, уступила уже старшему брату Яромира. Ева, точно! Может быть, позвонить ей и спросить у нее номер? Но она же поинтересуется зачем он мне...

Ой, нет.

Я резко свернула на соседнюю улицу и пошла к станции.

Я не буду звонить. Я просто поеду в Москву и встречусь с ней. И там, как-нибудь что-нибудь выведаю. Других вариантов у меня нет. Рассказывать сестре о том, что я целовалась с братом ее жениха в родительском доме я пока не в состоянии.

Дождавшись электричку, я запрыгнула в вагон и пристроилась в уголке у окна.

Ехать – почти два часа.

Я блаженно прикрыла глаза. Даже успею поспать немного. Просто подремать, потому что после вчерашних приключений и волнений спала я отвратительно. Даже вечерний теплый душ не помог.

Задергавшийся в ладошке будильником телефон разбудил, вырвал из сна.

Электричка подъехала к Белорусскому вокзалу, и я вышла вместе со всеми остальными пассажирами на московские улицы. А не буду я сестре звонить. И искать этого ненормального не буду, не маленький.

Раз уж додумался провернуть это все с конем, то и из проблем должен выпутаться. Я же ему никто. Не мамочка, не девушка.

Я лучше пойду в свой любимый мастеровой магазин!

У меня же есть куча денег! А у меня заказы, заказы, мне нужны краски, мне нужны кисти! А он, что очень удачно, совсем недалеко от вокзала.

Набрав по телефону своего бывшего преподавателя, Евгению Викторовну, я поскакала в свой личный рай. И пока ходила между рядами, болтала с ней о всякой ерунде. Разумеется, похвасталась заказом. Выслушала, какая я умница и что она всегда в меня верила. Она тоже подрабатывала частными клиентами, так что мы были на одной волне.

А еще, она была единственной, кому я могла рассказать об этом.

Хвастаться было неприлично, но меня же распирало просто!

– Это тоже берете? – женщина на кассе потянула к себе рулон большого холста, который я выложила из тележки последним.

– Да, да, – я сбрасывала в огромный пакет все накупленное.

– Ага. С вас двадцать три тысячи восемьсот сорок три рубля. Оплата картой?

– Нет, – я спохватилась. - Наличными, сейчас.

Я расстегнула сумку, думая как бы умудриться вытянуть из заветного пакетика нужную сумму и не показывать все. Но в следующую минуту этот вопрос отпал сам собой.