Полная версия
По итогу прочитанного суть оказалась проста. Разводы здесь предусмотрены. Бюрократия процветает, а бедные вельможи вынуждены проводить дни и недели в ожидании принятия решения и оглашения результата на свои прошения.
Где-то на задворках сознания мелькнуло: «Впрочем, как и у нас…»
А где находится это «у нас» – до сих пор непонятно.
Уже в коридоре решила еще раз заглянуть в комнату с зеркалом, меня незримо тянуло туда, и тело словно само собой двигалось в нужном направлении. Ненадолго задержалась взглядом на своем отражении, впитывая каждую черточку, каждую морщинку и изгиб. Внезапно меня привлекло слабое свечение из сундука. В прошлый раз мне было не до него. Сейчас решила исправить ситуацию.
От старинной вещицы веяло холодом и морозной свежестью. Но это не оттолкнуло меня, даже наоборот. Я смело потянулась к медной ручке и открыла. Сразу же зацепилась взглядом за неприметный на первый взгляд сложенный пополам лист. Открыла и замерла.
– Вот это поворот! – чуть ли не подпрыгнула от радости. – Скряга Мэри, да ты полна сюрпризов. Вот это мне повезло с тетушкой!
К себе вернулась, когда за окном стемнело и замерцали звезды. В комнате меня дожидался одиноко стоящий таз с холодной водой и стакан такого же холодного молока на ночь.
После нехитрых процедур легла на кровать и закрыла глаза. День вышел сумбурным и странным, но довольно интересным. Мысли роились клубком. Всем нутром чувствовала, что надо избежать навязанного брака.
Зацепилась за первую же мысль – сбежать! Уйти прочь из этого дома. Оставался вопрос – как? Про «куда» я пока даже не думала, хотя, надо бы, но время поджимало. Чувство, что меня затягивает в паутину в роли наживки не отпустило даже когда я проснулась. Но зато за ночь хаос в голове упорядочился, и теперь у меня был какой-никакой план действий.
9 глава
Елена
Утро началось с бухтения служанки о том, что я слишком долго сплю. Еще не до конца придя в себя после услышанного вчера, я решила, что пора завязывать с такой несправедливостью. Раз уж я дочка и не абы кого, а целой маркизы, то могу себе позволить чуточку больше.
– Ты дверью ошиблась? – резко одернула одеяло из грубой ткани и потянулась.
День-то и правда выдался солнечный и теплый. Сквозь витражные окна особняка струился свет, играя золотистыми бликами на темном дубовом полу. Кольнула мысль, что мне еще повезло, что я не живу в каком-нибудь чулане или на чердаке. Видимо, до такого унижения матушка не додумалась.
Служанка в удивлении застыла, так и держа в руках медный тазик с водой. На ней было традиционное для прислуги строгое серое платье с белым передником, туго затянутое на талии.
Видимо, Хелен здесь и впрямь не уважают. Нет, вначале я хотела молчать, вплоть до исполнения своего плана. Но было одно но! Как скоро я смогу выполнить все задуманное, неизвестно, а быть грязью под ногами просто не хочу. Хватило случая с сестрой и парнем. Тьфу на них!
«Так, стоп! – осознание пришло внезапно. – Какой парень? Почему я о нем сейчас вспомнила? Он как-то связан с Розалин?»
Смутные воспоминания всплыли в голове – высокий темноволосый красавец, которого я видела в объятиях сестры, хотя знала, что он встречался со мной.
Решила отложить мысль на потом, сейчас надо разобраться с прислугой.
– Молчишь? – посмотрела прямо в наглые глаза девушки. Заметила, как бегает взгляд, а шестеренки в голове крутятся в поисках ответа. Что победит: ее ненависть к уродине или здравый смысл?
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
«Ох, ну вот хотела же по-хорошему», – вздохнула я и подошла ближе.
Лучи солнца наконец осветили меня полностью, и я заметила, как служанка едва заметно поморщилась, глядя на мое лицо. Онаявно хотела отшатнуться, но под строгим взглядом не решилась сделать и шага.
– Поставь сюда, – я удовлетворенно кивнула.
Девушка поставила таз на табурет и отошла назад.
Я опустила палец в таз с водой. Так и думала – еле теплая.
Умываться, как вчера, холодной? Внутри заскреблась обида. За что? Судя по внешности и отношению родственников, меня и так держат в «черном теле», так еще и прислуга, судя по всему, отыгрывается за свои обиды на мне.
Отодвинула посудину от себя, показывая, что не буду ею пользоваться.
Служанка посмотрела на меня с удивлением. Не привыкла, что я могу перечить?
Глядя прямо мне в глаза, она пододвинула его обратно. С усилием, совершенно здесь ненужным. Табурет пошатнулся, таз накренился и тут же перевернулся, облив девушку водой, а затем с грохотом упал. Капли разлетелись по голому полу, на котором не было даже ковра.
– Когда будешь набирать новую, проследи, чтобы она была теплой, – проговорила как ни в чем не бывало и уселась за деревянный столик, на котором лежала расческа. Свои три волосинки после такого я ей точно не доверю.
Девушка посмотрела на меня с удивлением, смешанным с ужасом. Явно не такого приема с утра она ожидала. Опустилась на пол, чтобы поднять таз:
– Как скажете, госпожа.
На завтрак в итоге спускалась довольная. Может, мать и выскажет что-то, но морально я готова. Внутри горел огонь непослушания и бунтарства. Но, как оказалось, готова я была не ко всему.
Как только я вошла в залитую солнцем столовую с высокими потолками и хрустальными люстрами, сразу же наткнулась на радостный взгляд сестрички. Розалин, эта прекрасная фея с идеальными чертами лица – полная противоположность нескладной Хелен.
Внезапно вспомнился еще один фрагмент прошлого: все восхищаются красотой Розалин, в то время как я... вернее, Хелен всегда остается в тени.
Помимо воли, все внутри похолодело, а внутренности словно скрутило узлом. Не к добру этот взгляд, ох, не к добру.
– Доброе утро, Хел, – ее голос пригвоздил к полу на мгновение. – Ты задержалась.
– У нас на удивление нерасторопные слуги, матушка, – с гордым видом уселась на свое место я, чувствуя шероховатость резного деревянного стула.
Говорю, а сама замираю. Еще вчера я бы просто поздоровалась и пожелала хорошего дня. Но сегодня слова лились так легко и правильно.
– Думаю, вы платите им слишком много в нашей непростой ситуации.
В голове мелькали обрывки информации о том, что семья маркизы переживает не лучшие времена. После смерти отца титул сохранился, но состояние стремительно таяло.
– Не твоего ума дело, сколько я плачу им, – резко оборвала меня мать, высокая статная женщина с таким же благородным лицом, как у Розалин, но с жесткими складками у губ.
– Твой жених здесь! – выпалила Розалин, прежде чем я успела разложить салфетку на коленях. В ее глазах плясали огоньки триумфа и предвкушения.
Я замерла. Сглотнула, переваривая новость. Так вот оно что!
– Что же вы не предупредили? – смело посмотрела в глаза сестре, отчего та перевела взгляд на матушку. – Я бы надела свой лучший наряд и попросила прислугу сделать мне прическу. Негоже ведь перед будущим супругом некрасиво выглядеть.
Сегодня на мне было очередное мерзкое неудобное платье цвета болотной тины, с высоким воротником, который делал меня еще страшнее, хотя, куда уж больше. Ткань жесткая, колючая, совсем не похожая на легкий шелк, облегающий фигуру Розалин. Волосы уложены в тугой низкий пучок, отчего мое лицо казалось непривычно круглым.
– Не паясничай! – мать стукнула кулаком по столу с такой силой, что серебряная посуда с фамильным гербом зазвенела.
– А что вы сделаете? Выдадите меня за мерзкого толстого урода замуж? – я сделала глоток чая и тут же закашлялась, потому что в столовую вошел мужчина, как никто другой попадающий под это описание. И судя по взбешенному взгляду, мое мнение о себе он расслышал довольно четко.
10 глава
Елена
Поначалу хотела сказать, что все не то, чем кажется, и я вовсе не это имела в виду. А потом здравая мысль отрезвила – с какого это я должна хоть что-то объяснять? Меня буквально продают этому… хрычу, а я же еще и извиняться буду? Ну уж дудки.
Подняв голову, посмотрела на мужчину не моргая. Перед ним не забитая Хелен. Не ожидавший такого от меня, он поначалу глядел с презрением, но не получив той реакции, на которую рассчитывал, обратил взор на матушку.
– Леди Маргарет, – теперь его поросячьи глазки смотрели прямо на мать. – Я, конечно, наслышан о том, что у вас, скажем так, в семье есть проблемы, но чтобы все было настолько плохо, – он цокнул языком и покачал головой.
Фу! Я словно товар на рынке!
– Ох, мистер Оттомберг, – матушка натужно засмеялась, но в глазах застыл лед. Кому-то не поздоровится после трапезы. – Я бы не была так категорична. Уверена, вы сможете укротить нашу Хел и сделать ее образцом благодетели и примерной женой.
«Красиво говорит! – пронеслось в голове. – Это она так завуалированно назвала абьюзерство и тиранию? Интересно, откуда я знаю такие слова? Они кажутся чужими, но в то же время привычными».
– Боюсь, мне потребуется чуть больше ресурсов для этого, чем ожидалось, ваша светлость, – мой жених сделал глоток чая и потянулся толстыми пальцами, похожими на сардельки, за куском жирной ветчины.
Мать недовольно нахмурилась. Это он сейчас под предлогом моей проблемности попросил за меня больше денег, чем договаривались изначально?
– Наша семья окажет любое содействие, которое вам будет необходимо, – с трудом выдавила из себя Маргарет.
– Но, матушка… – начала было Розалин, но под строгим взглядом матери тут же стушевалась.
– Я рад, что мы пришли к договоренности, – с удовлетворением кивнул граф и с предвкушением посмотрел на меня.
Да уж, такого ничем не пронять. Разве только узнать, на что у него аллергия, и стать безутешной вдовой. Но вряд ли получится. Где такой, как я, найти нужные связи и взять ресурсы?
Дальше трапеза продолжилась в обычном режиме. Родственники вели непринужденный разговор, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Интересно, в какую копеечку им обошлись мои слова о женихе? Хочется думать, что в довольно большую.
– Граф, – матушка протянула ему руку и, еле заметно поморщившись, сжала ладонь. – Я думаю, нам стоит обсудить детали в кабинете. Я прикажу прийти Хел чуть позже, когда мы подпишем необходимые документы.
– Довольна? – как только я перестала слышать шелест подола матери, ко мне подскочила Розалин.
– Интересно, чем? – я поднялась из-за стола. – Тем, что этот ходячий холестерин помрет раньше, чем мне исполнится тридцать? Если ты об этом, то да, вполне.
– Ты… ты… – не привыкшая хоть к каким-то ответам сестры, брюнетка в бессильной злобе сжимала и разжимала кулачки.
– Да я поняла уже, что я, – обошла ее по дуге. – Если тебе больше нечего добавить, то мне пора.
– Оливия, ты слышала? – сестра бросилась искать помощи и поддержки у подруги, которая была свидетелем этой некрасивой сцены.
– Ох, Рози, – та, недолго думая, подбежала и обняла сестру. – Как тебе тяжело здесь приходится! Я так сочувствую тебе.
Вскинув бровь, я с удивлением смотрела на эту холеную брюнетку, румянец которой просто кричал о том, что она катается как сыр в масле. Невольно сравнила со своим болезненным внешним видом ее – пышущий здоровьем.
– Милая Оливия, вас не тошнит? – я вложила в голос максимум заботы и сочувствия, на которую сейчас способна.
– Н-нет, – удивленная моим вопросом, рыжая девушка даже перестала поглаживать по голове Розалин. – А что такое?
– Столько притворства и лести могут кого угодно довести до приступа рвоты. Вы бы подумали об этом. Все же истинная цель любой женщины нашего королевства – быть усладой для глаз мужа и его опорой. Так, кажется, писал Годрик четвертый в своих мемуарах?
Под удивленные взгляды я вышла из столовой и направилась к себе в комнату. Скоро матушка пришлет служанку за мной, чтобы подписать договор с графом. Да, я в курсе, для чего он приехал, и что долгих расшаркиваний с его стороны можно не ждать. Я – товар, да еще и с бонусом в виде денег, он – покупатель, который не станет откладывать в долгий ящик возможность поправить свое положение.
Так и вышло. Когда служанка привела меня в кабинет матери, все уже было решено. В кабинете было холодно, и душил спертый воздух. Показалось, будто я попала в склеп. Тяжелые шторы, еле пропускающие солнечный свет, массивная мебель из темного дерева и повсюду книги с золотыми корешками. Но никакого уюта, даже с учетом того, что все светильники горели. В воздухе витало напряжение и вместе с этим – как будто удовлетворение.
На столе я заметила два развернутых свитка и белоснежное перо в чернильнице.
– Хел, – мать скривилась при взгляде на меня. Я не граф, чтобы она скрывала свое отвращение за жеманством. Мне, как родной дочери, можно показать и истинное отношение. – Граф любезно согласился взять тебя в жены и сделать так, чтобы ты более ни в чем не нуждалась.
– Так мило с его стороны, – без разрешения я уселась в кресло прямо напротив него.
Поросячьи глазки тут же впились в шрам на моем лице, беззастенчиво его разглядывая. Линия пересекала щеку и уходила к виску.
– Особенно после того, что он о себе услышал. Бесспорно, мне повезло. Такой отходчивый мужчина, это просто дар богов.
– Хелен, – мать говорила медленно, четко произнося каждую букву моего имени.
– О, уверена граф не в обиде. Он же, как-никак, смотрится иногда в зеркало, в отличие от меня.
– Так, все! – мать, не выдержав, сунула мне в руки свиток.
Боится, что я наговорю еще на несколько золотых?
– Подписывай!
Специально долго вчитываюсь в стандартный текст документа. Ну хотя бы здесь мать не стала юлить. Образец был в своде законов, и я выучила его практически наизусть. «Такой-то берет в жены… имя и фамилия. Дата, подпись». Ничего критичного.
– Подписывай! – сорвалась на крик Маргарет, когда я в третий раз вернулась к началу текста.
Деваться некуда, и я поставила подпись. Писала неуклюже в надежде, что будет трудно прочесть. Но для матери это было неважным. Как только перо закончило движение, она вырвала пергамент и жадным взглядом пробежалась по строкам.
– Ну вот, граф, – довольно улыбнулась удачно заключенной сделке. – Сегодня же отдам документы в канцелярию. Думаю, их рассмотрят быстро. Неделя, не более. Так что забрать жену сможете уже в следующий вторник.
– С вами приятно иметь дело, – пожал ей руку мой теперь почти уже муж. – Хел, – обратился ко мне, – я буду очень рад видеть вас у себя дома. Обещаю, вам понравится.
От его слов меня бросило в дрожь, и ладошки сразу стали мокрыми от пота. Громко сглотнула. Шрам на щеке пульсировал жаром, предупреждая об опасности. Тон графа не предвещал совсем ничего хорошего. И в том, что мне понравится, тоже есть сомнения. Скорее, понравится ему.
– Хел, – мать смотрела на меня исподлобья. – Я прошу тебя не делать глупостей. Во имя Розалин и всей нашей семьи. Веди себя благоразумно.
Захотелось рассмеяться. Это она сейчас мне так тонко намекнула, чтобы я не смела выходить из комнаты в окно третьего этажа? Да как бы и в планах не было. Но я просто люблю жизнь. А вот чем руководствуется эта странная женщина? Я должна забыть их ко мне отношение и все простить?
Вслух же произнесла совсем другое:
– Я самый трезвомыслящий человек в этом доме, матушка. А теперь, – поднялась с кресла, подбирая серый подол своего «великолепного» платья, – мне пора идти. Надо начинать собирать вещи.
Мать кивнула, даже не подумав о том, что у меня всего несколько платьев и нет личных вещей. Ее мысли уже были заняты другой дочерью. Я же практически вбежала к себе, запирая дверь изнутри. Пора готовиться к побегу!
11 глава
Елена
Ожидаемо вещи собрала быстро – пара платьев легко уместились в небольшую сумку. Удивительно, что у меня вообще было хоть что-то в шкафу. Теперь финансы. Как ни прискорбно это заявлять, но с деньгами у меня туго. Опущу тот факт, что наличности в комнате я не нашла. А про украшения, которые можно заложить, и думать не стоило – пусто.
– Да уж, Хелен, – прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – Интересно, если я возьму у матери немного, это будет воровством?
Совесть грызла меня совершенно бессовестно, и я терзалась сомнениями, молча уставившись в стену.
– Но если по документам я все же член семьи, значит, и деньги частично принадлежат мне? – да, дилемма. Но не может же быть так, чтобы у меня совсем не было украшений? Вон Розалин с ног до головы увешана побрякушками. Значит, по статусу и мне положено. – Так, ну если совсем быть честной, то и замуж надо выходить, как приказала матушка.
Решив, что надо либо во всем слушаться и быть примерной дочкой, либо взять свою жизнь в свои же руки, я направилась к выходу.
По коридору кралась тихо, вздрагивая каждый раз от скрипа половиц.
– Нет, – приложила руку к груди, пытаясь успокоить биение сердца. – Так ты быстрее приступ заработаешь, чем деньги найдешь.
Постояла несколько минут и с новыми силами двинулась вперед. Кабинет матери на мое счастье оказался не заперт. Лунный свет падал в окно и освещал идеально чистую поверхность стола. Я подергала ящики, которые ожидаемо были закрыты.
Хотела было уже уйти отсюда и отправиться в путь налегке, как внезапно уловила еле заметное сияние от одной из картин. Еще раз оглянулась на окно – свет шел не оттуда. Значит… магия? Хотя на самом деле мне было все равно. Все, чего я желала – убраться отсюда побыстрее, желательно с деньгами на ближайшее время.
– Так, что тут у нас? – недолго думая сняла картину с гвоздика. Под ней оказалась небольшая ниша, к моему удивлению ничем не прикрытая. – Неужели удача наконец-то повернулась ко мне передом?
Протянула руку и сразу же уперлась во что-то твердое и звонкое.
– Есть! – судя по весу, я стала обладательницей… Задумалась и приоткрыла мешочек. Там были и серебряные монетки, и медные. А потом заметила еще один. Одновременно с этим, на пол упал какой-то лист.
– Ага! – вгляделась в витиеватые строки. – Значит слугам тот, что поменьше, здесь судя по всему медяки, да пара серебряных.
Пробежалась по строкам дальше. Судя по написанному, жених Розалин Кевин вполне неплохо вложился в мой будущий брак. Судя по цифрам, тот мешочек, что тяжелее и был моим приданным.
– Раз это деньги мне на свадьбу, то тогда и совесть будет чиста. Хотя… странно, что хранят их вот так вот в мешочках, а не на карточках.
Поняла, что снова сказала какое-то незнакомое слово. Да и видеть монеты было странно. Казалось неправильным, что они вот так лежат без присмотра. Надежнее на карточке или в банке.
– Да уж, так и с ума сойти недолго.
Спрятала во внутренний карман добычу и повесила картину на прежнее место. С нее на меня смотрел беловолосый мужчина с теплым взглядом. Морщинки сеточкой оплетали его глаза. Добрый. Честный. Глянув на него еще раз, я осторожно вышла из кабинета.
Трудно планировать побег, когда все вокруг кажется странным и незнакомым. Но, кажется, я справилась. Когда на цыпочках проходила мимо комнат прислуги, к черному входу, то молилась всем неизвестным богам, чтобы «шалость удалась». Перед самым порожком, ведущим на свободу, остановилась и замерла, прислушиваясь к звукам. На секунду показалось, что слышала чье-то облегченное дыхание. Будто бы само это место ждало, когда я уйду. Сожалела о том, что не смогла попрощаться с Гертрудой, но нянюшка могла испортить весь мой план. Почему-то я была уверена, что мою идею уйти в никуда она восприняла бы в штыки. Порой старое зло лучше нового. А пожилая женщина казалась мне именно такой – страшащейся всего неизвестного. Решила, что напишу ей потом, как все образуется. Держать в неведении о том, как я живу, не собиралась, но и говорить раньше времени было бы глупо.
Улица встретила меня уханьем совы где-то вдалеке да стрекотом сверчков. Трава шелестела от порывов ветра, а может, это был еж на ночной охоте за мышами.
Здраво рассудив, что с утра по дороге поедут телеги на базар да в город, решила идти вдоль нее. Надо было продержаться всего пару часов, а потом уже и солнце начинает вставать. Главное, не сесть в свою же телегу, хотя из перешептываний прислуги я поняла, что в город мать отправляет за покупками через день, так что шанс встретиться с кем-то из дома Эверли был мал. Но рисковать все равно не хотелось.
Поначалу я шагала резво, адреналин подскочил настолько, что даже тени, притаившиеся в лесу справа от меня, не были мне помехой. Я бодро шла, весело напевая про себя какую-то мелодию.
Слов не понимала совсем, но произнося очередную строку, ощущала себя непобедимой и несломленной. Да, это странное чувство победы, когда идешь одна по темноте практически среди леса.
Спустя примерно час-полтора мой запал на самостоятельную взрослую жизнь начал угасать. Ноги болели и, скорее всего, уже начали кровоточить от мелких камушков и корней деревьев, которые прекрасно ощущались сквозь тонкую подошву. Да и довольно легкое домашнее платье, пусть и под плащом, явно не годилось для долгих пеших прогулок. Меня уже начинал бить мелкий озноб – становилось довольно прохладно, особенно у кромки леса. А еще вдобавок мне стали мерещиться то звуки приглушенных шагов, то хруст веток из глубины тьмы.
Поэтому, когда я среди этой какофонии у себя в голове распознала звук телеги и колес, то счастью моему не было предела.
Остановилась и притаилась за деревом, положив мешок с пожитками на землю. Руки тоже устали. И это еще у меня вещей было мало. Скрип колеса постепенно приближался, а когда я услышала ржание лошади, то даже подалась вперед. Это был мой шанс. Я приготовилась сделать невозможное – всеми правдами и неправдами добраться до города именно с этими путниками.
– Ну, Хелен, давай! – подбодрила себя и выглянула из укрытия, чтобы тут же отпрянуть обратно.
12 глава
Елена
Вопреки моим ожиданиям, ехала не телега, а карета. Без герба и прочего. Выглядела довольно скромно. Решив, что сама я больше пройти не смогу и километра, практически выбежала на дорогу.
Сзади, как я и рассчитывала, у кареты был приступок, на который можно было залезть. Если бы карета ехала медленнее. Об этом я подумала, ощущая, как слеза бежит по щеке. Все зря. Я не успевала, а рассчитывать на то, что путник в карете позволил бы такой уродине, как я, составить ему компанию, и вовсе не стоило.
И тут мне повезло во второй раз, карета притормозила.
– Эхх, была не была! – сжала покрепче свой кулек с пожитками и ринулась вслед замедлившейся карете. Пока она не набрала скорость, у меня были неплохие шансы успеть сесть на запятки.
Я не знала, почувствовал ли кто-то, как я плюхнулась на место, но на мое счастье никто не стал останавливать карету, чтобы проверить. Теперь у меня было время, чтобы перевести дух.
Подтянув ноги к себе, я уперлась в них подбородком и задумалась о том, как быть дальше. Впервые за несколько дней я ощущала себя не то чтобы хорошо, но появилось стойкое понимание, что это моя жизнь, и только я несу за нее ответственность. Да, как бы странно это ни звучало, в доме было иначе – все решалось за меня, а я не могла противостоять этому.
На руку неожиданно села маленькая коричневая птичка. Посмотрела своими черными глазками-бусинками и тут же умчалась обратно. Решив, что это хороший знак, я прикрыла глаза всего на минутку, чтобы открыть их уже на въезде в город.
– Ой, – я ошарашенно огляделась.
Пока я дремала (и как еще не упала на кочках), уже наступило утро. Первые солнечные лучи пробивались сквозь крыши домов и падали узорами на утоптанные земляные дорожки. Вокруг ходили люди, удивленно разглядывая меня. Явно не каждый день такое увидишь. Дальше тут было опасно оставаться. Я надвинула капюшон, чтобы скрыть лицо, и спрыгнула с запяток.
– Черт! – тихонько выругалась про себя, когда край юбки за что-то зацепился. Меня чуть было не потащило за каретой, так сильно ткань зацепилась за вылезшую щепку. – Неужто на ремонт денег нет?
Рванула со всей силы и все же слезла с приступка. Правда, оставляя после себя довольно приметные следы пребывания – щепка откололась и теперь на ее месте зияла небольшая дыра.
– Ай, ладно, – махнула рукой и так и пошла по дороге.
Для начала надо было где-нибудь спрятаться и дождаться отправления в нужное мне место. В свитке из сундука, из той самой комнаты с зеркалом, были подробные указания, куда идти и что делать. Тогда я решила, что писавший его думал, что я совсем глупая. Сейчас же была благодарна тому, как все было расписано.
Судя по тексту, который я нашла в сундуке, мне была нужна почтовая карета до небольшого городка севернее того места, где я находилась сейчас. Ехать надо было пару дней, и вот там-то меня точно ждала новая жизнь. Воскресила в памяти изъеденные временем строки и смело зашагала вперед в поисках таверны «Серый гусь». Благо, ее было видно издалека – флюгер в виде того самого гуся весело крутился по ветру.
