Полная версия
В образовавшейся тишине я отчетливо услышала бешеное биение своего сердца. Мэри, это та, которая умерла? Та самая? Я отползла чуть дальше от двух призраков и оперлась о стену. Перебор событий для одного дня.
– А я Елена, – снова представилась я не своим именем.
– А то мы не знаем!
– И что вам понадобилось от меня? Раньше-то я вас не видела.
– Так потому что была только часть тебя, а теперь вон – вся целая, – Мэри облетела меня по кругу, не обращая внимания на стену у меня за спиной. – Эх, красааавицей выросла, – снова затянула.
– Вы слепая? Или хотите так втереться ко мне в доверие? – скептически приподняла я бровь. – Если что, то способ сомнительный, я у матушки зеркало нашла и знаю, как выгляжу.
– Та это тьфу, – Мэри натурально что-то выплюнула на пол. – Я про настоящую тебя, а не эту оболочку из-за ритуала твоей сумасшедшей мамаши.
– Мне надо выпить! – я кое-как поднялась по стене и направилась на выход из ванной комнаты.
– Ты это, подумай, вся жизнь впереди еще, – Олаф остановился прямо передо мной, загораживая проход. – Но если чего, я это, – он замялся и потупил взгляд, – компанию составить могу.
– Да про молоко я, а не про это самое…
– А, – грустно улыбнулся призрак мужчины, – ну тогда пошли, покажу, где наливают.
Кухня оказалось маленькой, но до того уютной, что было сложно поверить в то, что таверна еле держалась на плаву. Большая каменная печь стояла прямо напротив входа. Помимо нее прямо на столешнице было несколько зон открытого огня, а рядом находилась зона для самой головки. Все было чистое и светлое – как только мы вошли, на потолке сразу загорелось несколько огоньков, которые давали очень яркий свет. А еще было очень большое окно, правда, я не видела в темноте, куда оно выходит.
– И где молоко? – я завертела головой в поисках нужного мне предмета.
– Ун моменто, – Олаф подлетел к неприметной двери и распахнул ее. – Вот это запасы!
– Да какие это запасы!? – Мэри появилась рядом и затараторила. Она удивительным образом сочетала в себе и торопыгу и женщину, которая вот абсолютно никуда не торопится, так как впереди еще много лет. Хотя, в принципе, учитывая ее состояние, так и было. – Вот в мое время сказали бы, что мышь повесилась.
– А как она повесится? – удивленно взглянул на нее собеседник. – У нее же лапки.
– Ой, ну тебя… – махнула на него Мэри.
Я же достала графин с чем-то белым внутри, судя по запаху, это было наисвежайшее молоко, не парное, конечно, но и не как у нас в магазинах со сроком годности в месяц. Я замерла. Снова новое слово пришлось кстати.
Открыв шкаф над рабочей зоной, нашла там какао порошок. Вначале хотела навести молоко с медом, но передумала.
– Мэри, как насчет огня? Мне бы подогреть немного, – спросила у тетушки.
Тут же, словно она только и ждала этого вопроса, женщина дунула на угли, и они загорелись слабым огнем. Я бы даже сказала, идеальным для подогрева молока. И как это у нее вышло только?
– Спасибо, – поставила на огонь ковшик с молоком и принялась ждать, когда поднимется пенка, медленно помешивая по часовой стрелке. Следила внимательно, ведь секунда промедления будет стоить мне очень дорого – запаха гари, который не выветрить, и грязной поверхности. И это помимо испорченного ночного напитка.
– Вот смотрю я на тебя, – произнесла, снова растягивая слова, Мэри. – Ты прям как заправский повар, а не дочь герцога. Неужто так с деньгами плохо стало? – и снова выжидающий взгляд на меня.
– Не знаю, – пожала я плечами. – Память что-то подводит в последнее время, да и с матушкой мы не в ладах.
– А это все последствия того ритуала! – со знанием дела отрезала Мэри.
«Сейчас бы зефирок, – подумала, глядя на готовый, исходящий паром напиток. – И корицы».
– Если еще что-то ищешь, то там, – Мэри указала на верхний шкаф.
– Ага! – я радостно прижимала к себе необходимые специи.
Добавила щепотку корицы, перца и, немного поразмыслив, все же отложила в сторону белый зефир – с перцем был бы перебор.
Села за стол и сделала глоток потрясающе вкусного напитка. Сладковато-перченый запах заполнил кухоньку, а пальцы немного обжигал край кружки.
– Ну, – я обвела уставшим взглядом прижавшихся друг к другу привидений, – рассказывайте. Только чур все сразу и без уточняющих вопросов. Их я задам потом.
17 глава
Елена
– Дело было так, – начала Мэри, и на мгновение ее лицо накрыла маска скорби и печали. – Твоя мать, Маргарет, очень долго пыталась захомутать твоего отца. И все вроде бы было у нее ладно – и фигура, и лицо, но вот что-то да стопорилось. Не делал он ей предложение, и все.
– Представляю, как бесилась эта зазноба! – вставил реплику Олаф, но под грозным взглядом Марго сразу же стушевался и умолк, отлетев на всякий случай подальше.
– Может, и бесилась, но виду не подавала. Всегда гордая и неприступная. У нее было много поклонников, но остановила она свой выбор именно на мистере Эверли, очень уж ей хотелось заполучить титул герцогини. Зачем ей графы да бароны?
– И правда, не того полета птицы, – не удержавшись, вставила я ремарку. – Простите, оно само вылетело, – извинилась, когда Мэри шикнула на меня.
– Да, вы во всем прааавы, – устало вздохнула женщина. – Но это не оправдывает ее ни в коем разе.
Больше мы не перебивали. Судя по реакции на рассказ, Олаф тоже не знал подробностей произошедшего. Оказалось, что когда Маргарет уже была близка к своей цели стать герцогиней, появилась она – светлое и нежное существо по имени Амелия. Она-то и затмила разум моего отца. Завидев красотку с ангельской внешностью, он тут же переключился на нее, позабыв о матушке.
Тогда как так получилось, что в итоге она добилась того, чего хотела? Все просто. Отец хоть и был повесой, но повесой самых честных нравов. Узнав, что матушка понесла, он как честный человек и аристократ принял единственное верное решение – женился на будущей матери своих детей. Вот только была одна проблема. Чтобы понести как можно быстрее, Маргарет провела запрещенный ритуал на крови, ускорив момент моего зачатия и заплатив за это довольно весомую цену. Вернее, заплатила я своей внешностью. Темная сущность запросила себе за работу часть души будущего, еще не рожденного ребенка. В общем, мне не повезло. Или наоборот, повезло – иначе без него я и не родилась бы. Тут как посмотреть.
– Так, – я принялись ходить по кухоньке из угла в угол: семь шагов в ширину и десять в длину. – Это все, конечно, очень занятно. Но при чем тут моя внешность?
– Так теперь-то душа вернулась, – воскликнула Мэри, от избытка чувств чуть не оторвав очередную рюшку с платья. – И надо бы объединить две части в одну.
– Ритуал провести, да? – прищурилась я, глядя в глаза мертвой родственнице.
– Ох, дамы, – Олаф заметался по кухоньке. – И зачем я с вами связался?
Он то и дело поправлял свои длинные усы, закручивая их все сильнее, но они, как назло, все время возвращались обратно в прямое состояние.
– А ну замолчи, старый, – и без тебя проблем хватает. – Сам вызвался мне, между прочим, помогать.
Голова кружилась. Не только от боли после удара, но и еще от обилия информации. Душа, ритуал, объединение. Ну и страшно было. Если из-за одного я стала такой, то не повредит ли еще один? Вдруг станет только хуже?
– А почему вы раньше не пришли мне на помощь?
– Ну как это не пришли? А на сундук кто указал? Как, по-твоему, ты нашла его? Столько времени мимо ходила и не замечала. Я уж думала, срок вступления в наследство выйдет – и все, плакала моя Таверна.
– А почему раньше не видела вас? – вопросы множились…
– Так душа только наполовину тут была, говорю же, – кажется, Мэри начала выходить из себя от моих вопросов. Заметалась прямо под потолком.
А я что? Спрашивала дальше:
– А почему именно сейчас вернулась обратно? Да и память совсем подводит, по сути, кроме нескольких дней ничего не помню, а еще слова какие-то странные все время в голове, – снова потянулась к карману в поисках черной гладкой штуковины.
– Так все ясно! – глаза Мэри загорелись нездоровым блеском. Как вообще такое бывает у призраков? – Ты там просто умерлааа. Ну или что-то такое случилось, что душа вернулась на место.
Я замерла. Как умерла? И она так спокойно об этом говорит? Хотя да, она же призрак, чего уж ей.
– Значит все воспоминания оттуда – из прошлой жизни? – я остановилась прямо посередине кухни.
– Наверное, – махнула рукой Мэри. – Вот ритуал единения душ проведем и узнаем. Если вспомнишь прошлое, то да, значит было.
– А если нет? – тело от перспективы покрылось мурашками.
– Значит не сработало, и ты просто сошла с ума, и тебе видится всякое такое, – как ни в чем не бывало продолжило приведение.
– Олаф, – повернулась к мужчине, ища подтверждение слов. – Так и есть? Я сумасшедшая?
– Все мы немного того, – задумчиво ответил он, витая в своих мыслях.
– Да уж, занесло меня.
– Да тебе повезло! – радостно парила вокруг меня Мэри. – Мы сейчас как вернем тебе память, как наладим быт в таверне, как заживем!
– Ладно, – согласилась я, сама не зная с чем. – Я вас выслушала, даже частично прониклась печальной судьбой моей матери. Но мне надо подумать.
С одной стороны, стать цельной очень хотелось. Не дело ведь жить наполовину. Я ведь всем нутром чувствовала, что что-то не так. С миром, со мной. Все было чужим, таким, будто смотрю со стороны, как фильм с середины. И с этим надо было что-то делать. Но если не получится? Вдруг ритуал пройдет не так, как запланировано. Тогда все это, и я обвела взглядом свою небольшую компанию, окажется лишь плодом моего воображения. Готова ли я расписаться в том, что сошла с ума? Было сложно сделать выбор, и я решила взять небольшую паузу. Не дело это, решать все в один момент, даже не подумав.
– Сегодня был очень сложный и долгий день, – я зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Мне сложно сейчас все взвесить и дать ответ. Мысли путаются от обилия информации.
– Ну началооось… – протянула Мэри.
– Я говорю это не для того, чтобы потянуть время и потом сказать «нет», – я выставила вперед руку, останавливая готовый сорваться с ее уст поток слов. – Мне надо поспать и решить на свежую голову. В таком состоянии я не хочу, – выделила тоном, – и не буду принимать решение.
– А по мне, так мудро, – вылетел вперед Олаф. – А то огорошила девицу новостями и сразу ответ хочешь. Ох, не дело это.
– Ну ладно, – Мэри села на стул, – я может и правда была не права. Но завтра обязательно скажи! Я прилечу и не уйду, пока не дашь ответ.
К себе поднималась, казалось, из последних сил. Бросив свою тушку на кровать, закрыла глаза, чтобы открыть их уже утром с бьющейся набатом мыслью в голове, вернее, решением о том, что надо сделать.
18 глава
Елена
Пение птиц и шум за окном говорили о том, что утро наступило уже давно. Поначалу я не поняла, где нахожусь, и несколько минут лежала, просто глядя в потолок, собирая мысли в кучу.
– Наследство, привидения, – пробормотала невнятно, и сон сняло как рукой.
Наспех умывшись, на этот раз ванная была в полном моем распоряжении, спустилась вниз, где меня уже поджидали работники таверны. Среди мужчин были и новые лица, видимо, горничная пришла с утра, пока я спала.
– Всем доброе утро! – улыбнулась как можно приветливее. Они же не виноваты, что я половину ночи ходила по коридорам и не выспалась.
– Доброго, – Томас, кажется, оценил мой неказистый внешний вид. – Плохо спали?
– Да, но не это важно. До какого срока я должна официально вступить в наследство, чтобы Скупой Чарли больше не мог претендовать на это место? – проблем было много, разлеживаться некогда.
Томас задумался и потер переносицу:
– Думаю, еще несколько дней. Надо сверить дату, когда было написано завещание.
– Верно, – я кивнула, соглашаясь. Сбегала в комнату и вернулась уже с бумагой. – Так, что тут у нас… Ага, написано двадцать шестого числа, а сейчас?
– Двадцать первое! – воскликнула невысокая девушка, кажется, ее звали Лили.
– Отлично! Есть небольшой запас, – я воодушевилась – хоть что-то идет так, как я задумала. – Вы завтракали? Любите блины?
По ошарашенным от незнакомого слова лицам поняла, что пора заводить сборник рецептов с новыми для всех блюдами. Может, вообще, запатентовать их потом? Мысленно подсчитывая будущую возможную прибыль, направилась на кухню:
– Идемте, буду угощать вас.
С содержимым шкафчиков успела познакомиться еще вчера и теперь точно знала, что и где лежит. Достала венчик и глубокую миску.
– Томас, с тебя несколько яиц, да выбери посвежее, – отправила повара за ингредиентами. – А еще молоко и мука. А масло подсолнечное я возьму здесь.
Томас пошел не сразу, я видела, как в нем боролись мысли: послушать незнакомку, пусть и законную владелицу этого места, или показать себя как повара и сделать по-своему. К моему счастью, он решил дать мне шанс проявить себя. Подумав немного, он кивнул и отправился к ящикам хранения.
– Ой, – обернулась я к нему, когда он выложил на стол требуемое. – А еще масло сливочное.
– Сразу бы весь список огласили… – понуро побрел обратно.
– А вы точно знаете, что делать? – поинтересовалась Лили, осторожно выглянув из-за спины Генри.
– Подожди немного и узнаешь, – я разбила в миску пару яиц и начала помешивать венчиком. – Но, если что, – обвела взглядом присутствующих, – я никого не держу. Можете и кашу поесть.
Как раз на плите стояла кастрюля с кукурузной вроде бы, запах шел вкусный, но что-то мне подсказывало, что такая еда им уже приелась.
Во взбитые яйца налила молоко, добавила муки и снова начала мешать. Следом, как только на поверхности появилась небольшая пенка, насыпала несколько ложек сахара и кинула щепотку соли. Теперь дело было за малым – добавить муки и гашеной соды. Ее я тоже нашла в шкафу на полочке еще вчера, когда искала какао. Уксуса только не оказалось, но я заменила на лимонный сок. Продолжая взбивать венчиком все до однородной массы, попросила все того же Томаса разжечь огонь и поставить на него сковороду с тонким дном.
– Есть такая? – конечно, нужно было раньше спросить, ну а вдруг?
– Есть, от покойной Мэри осталась, но мы ею так и не пользовались, – с этими словами поставил на столешницу блестящую новенькую сковороду.
– То, что надо! – подождав, когда появится жар, взяла половник и вылила немного получившегося теста на сковороду. – Теперь надо подождать немного.
– А все герцогини такие, как вы? – неуверенно спросил Генри. Фингал под его глазом, кажется, обзавелся новыми цветами и теперь переливался темно-зеленым цветом.
Я замерла прямо с половником в руке. Честно признаться, я и сама не знала, можно ли меня назвать герцогиней. По статусу – да: отец родовитый, значит и я дама «голубых» кровей. А по повадкам я – это просто я.
– Не знаю, Генри, – я покачала головой. – Может, и найдется кто-то еще, мир-то большой.
Он кивнул, принимая мой ответ.
– А сейчас смотрите внимательно, – произнесла шепотом. – Сейчас буду переворачивать.
Подхватила ножом с тонким лезвием кончик блинчика, перехватила пальцами и быстро перевернула на другую сторону. Я гордилась собой – уже через минуту на большой круглой тарелке лежал мой первый блин в этом мире, который даже не вышел комом.
Когда стопка стала довольно внушительной, да и от теста осталось совсем немного, я попросила потушить огонь и вскипятить воду на чай. К блинчикам достали немного сметаны и варенья, и разлили все по пиалам.
– Ммм, как вкусно! – Генри взял сразу по одному блину в каждую руку и теперь чередовал намазанный вареньем с тем, на котором была сметана.
– Приятного аппетита, – тоже откусила немного от своего.
Завтрак вышел немного странный. Меня вроде и приняли, но смотрели с опаской и недоверием, хотя от еды не отказались, это уже было хорошо.
– А мне понравилось! – Лили допила свой чай и опустошила тарелку. – Ваша светлость, большое спасибо за такой чудесный завтрак. Томас, конечно, знаток своего дела, но, признаться, каша да вареные яйца на завтрак уже порядком поднадоели.
– То-то ты добавки всегда просила, – буркнул на нее повар.
Успела заметить, как покраснела девушка. Ага, значит что-то там нечисто с этими добавками. По виду Лили и не скажешь, что она любитель съедать по две порции.
– Томас, предлагаю сделать эксперимент, – в голове тут же возникла идея.
– Эксеп… – он безуспешно попытался повторить за мной. – Что сделать?
– В ближайшие дни, наверное, лучше с послезавтра, введи в меню блинчики. Порция из двух штук, могут подаваться с медом, сметаной и вареньем. Фаршировать тоже, конечно, можно, но начнем с этого.
– Фаршировать-то зачем? – искренне удивился Томас.
– Чтобы было вкусно, – на радостях, что блинчики понравились, хотела щелкнуть его по носу, но вовремя затормозила себя. Трогать такую гору мышц было опасно.
– Так, ладно, – хлопнула в ладоши. – Теперь все идут по своим делам и делают то же, что и обычно. Да, мне бы посмотреть доходные и расходные книги. К вечеру желательно их принести.
– Как скажете, ваша светлость, – Генри, кажется, ничего не смущало. Последний блинчик махом исчез у него во рту, и тарелка опустела.
Оставшись одна, задумалась, как позвать Мэри. С ответом я была готова.
– Ох, думала, не уйдут уже, – появилась передо мной тетушка, поправляя на руках длинные белые перчатки увешанными кольцами пальчиками. – Руки у тебя, конечно, золотые, но жаль, что я не дожила до твоих… как их там? О, блинчиков!
Проплыв по воздуху, она сделала вид, что принюхивается к пустой тарелке. На кухне и правда пахло едой. Даже стало жаль ее, столько упускает.
– Так что надумала? Или еще рано спрашивать? – теперь она маячила прямо у лица. – Только чур Олафу не говори, что я сама спросила, – заговорщицки подмигнула мне, – у нас пари. Он говорит, я и до обеда не продержалась бы.
«Да, тетушка, честные игры не для вас», – подумала и тут же ответила на ее вопрос.
19 глава
Елена
– Рассказывайте, что за ритуал надо провести, и что для него надо.
– Моя девочка! – Мэри кинулась ко мне обниматься, но ожидаемо прошла сквозь меня, обдав могильным холодом. Сложилось ощущение, что меня поместили в морозильную камеру полностью раздетой. В общем, бррр. – Я так и знала, что ты согласишься! – родственница закружилась вокруг меня волчком. Поразительно жизнерадостное и активное привидение.
– Ну, – я присела обратно на стул, надеясь, что это хоть как-то замедлит тетушку. – Выбора-то особо и не было. Либо оставаться и дальше наполовину человеком без памяти, либо возвращать себе все то, что у меня отняли еще даже не при рождении.
– Вот! – Мэри наконец-то замерла. – Значит мне надо… – она призадумалась, и между бровей залегла складка. – Надо найти блокнотик. Погоди…
Я и слова сказать не успела, как она бесследно растворилась в воздухе, не оставив после себя даже дымки. С ее энергией еще бы жить и жить. Интересно, если спросить, как она умерла, обидится или нет?
В итоге так, за размышлением о вечном, я и просидела, пока тетушка искала свою вещицу.
– Значит так, на чем мы остановились, – тетушка посмотрела на меня так, словно видит впервые.
– Так ритуал же… – опасливо произнесла я.
– Ага, – согласилась Мэри. – А какой?
Тут мне стало страшно. И в руки этой дамы я собираюсь отдать свою судьбу? Может и не стоит оно того?
– Ну по объединению души и возвращению памяти.
– А ты мне зубы-то не заговаривай! Чай не болтать сюда пришла, а дело делать, – продолжила она как ни в чем не бывало. – Под кровавой луной на четвертый день после цветения папоротника надобно тебе испить по капле из трех источников.
– Ну все, – сказала я безжизненным голосом. – Я пропала. Мне никогда не стать самой собой.
– Это еще почему? – на меня с любопытством смотрели бывшие когда-то голубыми глаза.
А слезы начали капать сами собой, медленно стекая по щекам прямо в ворот платья:
– Папоротник не цветет, он… он… – зарыдала я взахлеб, – спорами размножается.
– От придумала! Тебя что, в том мире совсем не учили ничему? – Мэри обреченно закатила глаза. – Как раз несколько дней назад отцвел, я еще смотрела, как девки деревенские лепестки в полнолуние ищут, мы их с Олафом как раз все попрятали. Вот умора-то была.
– Точно? – новый лучик надежды озарил мое лицо.
– Пфф, – усмехнулась Мэри. – Я что, кровинку родную обманывать буду, по-твоему?
Ох, я бы много что хотела ей высказать на этот счет, но ситуация требовала пиетета и преклонения перед мудрой женщиной, поэтому я лишь отрицательно покачала головой.
– Значит с цветком проблем нет, что еще у нас, – она сверилась со списком, – ну разве что вещь одного из пяти хранителей мира. Вот тут могут быть проблемы.
– Ой, – вспомнила, как тетушка Марта говорила про высокопоставленных гостей в своей таверне. Может, подойдет? – Погоди немного. Я сейчас.
Рванула в комнату. Сейчас буквально решалась моя судьба. Думала о том, что если тот кусочек дерева с кареты мужчины подойдет, то я, наверное, не перестану благодарить местных богов за удачу.
Мэри, естественно, не послушала и отправилась за мной, практически наступая мне на пятки, фигурально выражаясь.
– Как же хорошо, что я еще не дошла до уборки здесь! – выпалила, вытаскивая из шкафа мой скарб, с которым я и прибыла сюда. А комната и правда требовала небольшой ревизии – было слишком много, на мой взгляд, ненужных вещей. – Вот! – на открытой ладони лежал небольшой кусочек дерева, щепка, по сути. Сама не знала, почему я ее не выкинула, а отцепив от платья, просто положила внутрь.
– Дай-ка поближе, – Мэри практически опустила аккуратный носик мне на руку. – Пахнет силой, славой и деньгами. А еще чем-то таким, что не могу уловить.
– Так подходит или нет?
– Да, – она кивнула, поправляя выпавший из прически локон. – Определенно кто-то из хранителей. У них, знаешь, такая аура особенная. Знала бы я раньше, пока еще была жива, то непременно бы воспользовалась этим. А еще мне кажется, что я где-то уже слышала этот аромат. Откуда вещица?
Я даже испугалась азартного блеска в ее глазах, а еще от смены ее настроения. Что-то тут было нечисто. Поистине опасная женщина, с такой точно не будет скучно.
– Так я когда ехала в карете в таверну к тетушке Марте его нашла, – почему-то начала говорить шепотом. – Он зацепился за подол платья и пришлось немного подпортить имущество вашего хранителя.
– Интересно ритуал сработал, – проговорила Мэри.
– Еще один, что ли? – мне стало страшно. – Что происходит?
– Ну… – женщина немного замялась, но под моим строгим взглядом сдалась. – Надо же было тебе как-то помочь добраться досюда. Ты бы знала, сколько попыток было до этого, чтобы достучаться до тебя. Когда ты наконец-то обратила внимание на сундук с завещанием, я места себе не находила от радости, ведь до этого, сколько бы я ни магичила, ты его просто не замечала. Ну а потом я провела еще один, чтобы помочь тебе добраться сюда. Время-то на исходе! – она заметалась по комнате. – Скоро моя таверна перейдет Скупому Чарли.
– Так, ладно, – я хлопнула в ладоши. – Даже не буду говорить, что все это было крайне опасно. Ну да ладно, что там с источниками? Что это и с чем это едят?
– Их не едят, а пьют, что ж ты за неуч у меня, – озабоченно произнесло приведение. – В общем, слушай: одна - слеза девственницы, вторая – смех ребенка, ну и третье – слеза прощения.
– Так ты говорила, источники… – вот как с ней разговаривать. Где я все это найду за день-то?
– Каждая из капель является символом одного из источников. Смех – вера в хорошее и непоколебимое чувство того, что все будет хорошо. Прощение – символ внутренней силы и принятия, ну а с девственницей, мне кажется, и так все ясно – чистота и непорочность.
– Ну допустим, – меня снова отпустило, и паника сошла на нет. С такими эмоциональными качелями я скоро поседею, или хуже того, стану компаньоном тетушки Мэри, и будем летать вместе, срывая цветки папоротника.
– Ну вот, предлагаю пройтись по городу и набрать все, что надо, – тетушка воодушевленно потянула меня за руку.
– Эй, есть проблема, – я так и осталась стоять посередине комнаты. – Боюсь, при виде меня, никто смеяться не будет.
– Да, запоминающаяся ты у меня, ничего не скажешь, – Мэри недовольно сморщила носик. – Мать твоя постаралась, конечно. Ладно, – махнула она рукой, – твоя взяла. Сама схожу и соберу все, что надо. Жди здесь и никуда не выходи. Вон, в дела таверны вникай, а то расхлябались они у меня тут, ничего не скажешь.
Странно, на мой взгляд, наоборот – работали на чистом энтузиазме и как могли, они ж все же не управленцы. Но спорить не стала, тем более Томас уже, наверное, должен был найти книги, которые я просила.
