Хождение вокруг да около Хайдеггеровского Бытия и сущего

И это наполнение содержанием осуществляется нами в процессе раскрытия смысла истины и нахождения, сначала, недостающего нам идеального искомого сущего, — вид которого мы должны сформировать в своем уме-представлении — а затем, изготовления по образцу его и по определенной технологии подручного средства в материальном его виде. Вот только это средство может быть использовано для обновления какой-либо из структур социума.

Вот и вся процедура задействования первого и другого начала в бытийственном процессе раскрытия смысла явленной в просвете Бытия истины и осуществления События возникновения той Новизны, которая призвана обновить режим функционирования какой-либо из структур социума. А иначе, без обновления, ни одна из открытых систем существовать не может — энтропия никогда не дремлет, она всегда на страже и всегда в действии!

Это мы дали свое разъяснение обоих начал. А вот каким образом Хайдеггер характеризует это совмещение двух начал в работе «Событие»4:

«Первое начало (αληθεια) лишено основания, раскручивает себя в восходящем направлении из начала своего сплетения и только в познании своего иного начала проявляется как Иное, к которому невозможно приблизиться.

Первое и другое начало не есть два различные начала. Они есть одно и то же — но они есть это теперь в Между Тем, которое открывает себя познанию в прохождении мимо.

Восходя как несокрытость — раскрытие первое начало высвобождает себя из сплетений-пут в том смысле, что его сущение не возвращается к изначальности-начинания (...) заката (...), но имеет характер само-высвобождения. ... Начало начинается сперва с раскручивания-распутывания-развития, в противном случае не было бы никакой αληθεια, а тем самым не было бы — и никогда не было бы — возможности истины-правды». (Там же, стр. 43).

И далее в конце этой же страницы:

«1. Что есть первое начало; что есть это начало; что есть другое начало. Иное начало есть начинание неначатого (то есть перво-начала)».

После приведенного нами выше разъяснения попытаемся понять некоторые моменты данного текста автора.

Во-первых, «Первое начало (αληθεια) лишено основания» только потому, что истина как несокрытость является в наше сознание внезапно, как бы со стороны, без причины. Но, как мы знаем, — о чем Хайдеггер всегда умалчивает — эта беспричинность есть только видимость того, что будто бы не было причины. На самом же деле явление любой истины всегда обусловлено нашими размышлениями по данному вопросу на предварительном этапе рефлексии-1. Без этого ни одна идея не соизволит явиться в наше сознание.

Но мы всегда, во-первых, «забываем», о чем мы мыслили на этом этапе, а во-вторых, как правило, между концом этого этапа и явлением смысла идеи в наше сознание проходит достаточно длительный промежуток времени; промежуток, названный в научно-технической литературе инкубационным временем созревания смысла идеи. Это, когда доработкой предполагаемого (на этапе рефлексии-1) смысла идеи занимается уже не наше идеальное сознание (рацио), а само бессознательное на уровне процессов, происходящих при материальном взаимодействия самих нейронов.

Во-вторых, слова «раскручивание», «сплетение», «развитие», скорее всего, характеризуют сам процесс раскрытия смысла идеи-истины, когда мы то вспоминаем ускользающий из нашей краткосрочной памяти смысл идеи, то пытаемся подобрать из нашей долговременной памяти адекватные этому смыслу слова, его выражающие. И это попеременное хождение к смыслу истины, а затем к словам, выражающим этот смысл, и обратно, продолжается до тех пор, пока мы не оформим этот смысл и, тем самым не выразим его, то есть не наполним его содержанием. (Но это относится уже к другому началу).

А результатом этого наполнения вдруг окажется, что мы теперь:

- знаем, какие сущие входили в состав идеи-истины;

- знаем, какое идеальное искомое сущее послужило образцом для изготовления материального подручного средства;

- знаем, по какой технологии оно, последнее, было изготовлено;

- знаем, в каком виде оно может быть представлено;

- и знаем, для какой цели оно предназначено.

Причем, написанное с заглавной буквы словосочетание «Между Тем» означает не что иное, как смысл самой истины, который «открывает себя познанию» в процессе «прохождения мимо» друг друга самого Бытия и тех суще-бытующих (сущих-культурных знаков), с помощью которых раскрывается сама истина Бытия.

В-третьих, выражение: «восходя как несокрытость ... первое начало высвобождает себя ..., но имеет характер само-высвобождения», означает не что иное, как высвобождение не имеющего никакого ни оформления ни выражения смысла идеи из плена его молчаливости, («без-словесности», «сигетичности», по Хайдеггеру), посредством оформления его во всем известные культурные знаки.

И в-четвертых, нам теперь понятно, что означает предложение: «Иное начало есть начинание неначатого (то есть перво-начала)». А означает оно то, что «безмолвный» смысл внове явленной идеи-истины сам по себе не может начаться, потому что он всего лишь смысл в своем «обнаженном» виде. А для того, чтобы он мог «начаться», «заговорить», а вернее, мог продолжиться, для этого ему необходима помощь, по Хайдеггеру, другого начала в виде оформления и раскрытия смысла первого начала в виде внове явленной алетейи-несокрытости.

Вот это оформление и раскрытие смысла идеи-истины — в своей содержательной последовательности — как раз и не было предпринято со времен Античности, вплоть до Новых и Новейших времен. Но, как это ни странно, незнание этой последовательности не препятствовало тому, чтобы осуществлялось раскрытие смыслов идей и не появлялось все новое и новое знание.

И здесь мы должны быть благодарны нашему бессознательному в том, что это оно ведет нас в нашем незнании к тому знанию, в котором есть Нужда не столько у нас самих, сколько у социума, который постоянно нуждается в обновлении, то есть в притоке Новизны самого разного вида в те или иные свои структуры.

Можно даже сказать, что наше бессознательное всецело находится на стороне социума, а не на нашей стороне. Мы — лишь средство, которым пользуется бессознательное для того чтобы исполнить задачу социума в его собственном обновлении. Оно, бессознательное, этакий, если можно так выразиться, «засланный казачок» в положительном смысле этого выражения.

Почему, спрашивается? Да только потому, что, во-первых, это оно, бессознательное, «подбрасывает» нам, в наше сознание, уже готовый смысл идеи-истины, сформированный (в своем окончательном виде) «вне» пределов нашего «хваленого» сознания, а во-вторых, это оно не дает нам возможности свернуть с пути раскрытия смысла идеи и получить то подручное средство, в котором нуждается, в первую очередь, сам социум. Ведь этот путь, путь получения нового знания (как методология) является единственным, как единственным является однажды проложенное потоком воды русло реки. И эта методология, как можно предположить, была «проложена» уже в глубокой древности, тогда, когда у человека обнаружилась способность создавать идеи на базе уже довольно-таки развитой способности логически мыслить.

Так что вполне обоснованным было бы сказать, что наше бессознательное находится «на службе» у социума. Это оно через нас, через наше продуктивное мышление исполняет «волю» самого социума — его Нужду в обновлении. Наша же «выгода» от этого — случайный, побочный продукт необходимой выгоды самого социума; выгоды, обусловленной, как это ни странно, Нуждой, то есть самим Бытием.

Следует заметить: у Бытия нет никакой заботы о нас — мы есть инструмент, им используемый. Используемый для поддержания функционирования более «совершенного» природного живого видообразования — соци-Ума. И этот инструмент должен быть всего лишь в исправном состоянии, то есть, исполняющим свою подручную функцию, функцию Подручного Средства, согласно самой идее социума. А исправность его состоит в том, чтобы улавливать «намеки» социума в виде тех негативных факторов, которые он «втайне» от нас генерирует в постоянном режиме своего функционирования. И не только улавливать, но и разрешать путем создания соответствующих идей.

Иначе говоря, получается, что Нужда социума в виде генерируемых им негативных факторов принуждает нас к получению выгоды социума в виде его обновления. Тогда можно даже сказать, что само Бытие является ничем иным, как «требованием» обновления, «побуждением» к нему. Ведь должно же быть то, что «сдвигает» не-изменное, по-стоянное, за-стоявшееся к «сущностному-существенному» (Хайдеггер) изменению. А любое существенное изменение является обновлением. Причем напомним: «существенное» обновление означает:

- во-первых, исходящее от Нужды;

- во-вторых, полученное только по определенной (одной единственной) методологии, включающей в себя в обязательном порядке акт спонтанной самоорганизации нейронной материи нашего мозга;

- и в-третьих, предназначенное для сущностного обновления.

Об этом более подробно в тексте ниже.

Но у этого процесса есть и иная сторона. Потому что здесь как раз та развилка, за которой человек может увильнуть от своей Природой обозначенной ему обязанности быть Подручным Средством у соци-Ума, и сосредоточиться на обустройстве своего собственного меркантильно-субъективно-эгоистического существования, входящего в противоречие с бытийствованием самого социума.

То есть он, человек, удаляется с объективной тропы Вот-Тут-бытия социума на субъективную дорожку быть подручным средством у самого себя — удовлетворять свои собственные неимоверным образом возрастающие и разрастающиеся день ото дня потребности, те потребности, в которых у него нет настоятельной Нужды, но которые он способен удовлетворять посредством создания идей, то есть тем же способом, которым он может удовлетворять бытийственную Нужду социума в обновлении.

Вот это и есть в Бытийственной истории самое коварное и самое зловещее предательство интересов социума, обозначенное Хайдеггером терминами «махинативности», «сделанности» и т. д. «Коварное» потому, что этого никто не ожидал, а «зловещее» потому, что оно вещает только о том разрастании зла, которому мы вряд ли сможем противостоять. Все направлено на то, чтобы «сделать» все возможное для удовлетворения меркантильных интересов человека без глубокого осмысления того, что за этим может последовать и для человека и для социума в целом.

И здесь неоценимая заслуга Хайдеггере в том, что он обнаружил (открыл) ту «точку» бифуркации, после которой развитие истории вступило на тропу «в дебри», из которых нет выхода, кроме как двигаться вспять к тому, указанному Античностью «просвету», в котором нам, возможно, промелькнет истина самого Бытия. По крайней мере, только на это нам остается надеяться.

А теперь от нас самих снова возвращаемся к первому и другому началу. Итак, какие же примечательные особенности первого начала отмечает Хайдеггер?

Во-первых, то, что «бытие становится отличным от суще-бытующего». («Событие».Там же, стр. 55). То есть впервые, уже в ранней Античности (Анаксимандр, Гераклит, Парменид) произошло разделение понятий бытия и сущего. Более того, как отмечает автор, это разделение имеет принципиальный характер: «Бытие и суще-бытующее — различие? Бездна между бытием и суще-бытующим». (Там же, стр. 81). Иначе говоря, между ними нет никаких точек соприкосновения — между ними пропасть, «бездна». И ее нельзя одним махом преодолеть. Можно лишь ощутить-уловить некоторые «намеки» со стороны самого Бытия, и то только тогда уловить, когда оно «проявится» своей Нуждой, своими негативными факторами.

Во-вторых, то что «В первом начале бытие сущит как восход-восхождение. Сказывание бытия есть «изречение». (Там же, стр. 74). Иначе говоря, формой проявления алетейи-несокрытости становятся «изречения» древних мыслителей, обобщающие бытийственный опыт мышления. И эти обобщения достались нам в виде сохранившихся фрагментов.

В-третьих, осуществление самой алетейи происходит как «скачок- припоминание в поистине изначальное». Причем:

«Скачок имеет собственную историчность (...), которая определяется из принадлежности мышления к бытию .... Прыжок однажды удается, если будет приложено множество усилий». (Там же, стр. 77).

Вот здесь одно из немногих мест, где Хайдеггером признается инсайтный способ проявления бытия алетейи как первого начала. Потому что здесь фигурирует и «скачок», и «припоминание» того, что было причиной этого скачка — а было внезапное проникновение в наше сознание нового для нас смысла идеи-истины-алетейи. И мы в процессе раскрытия смысла идеи и оформления его должны время от времени «припоминать» его. Более того, автором отмечается историчность этого смысла, поскольку он не выдуман нами самими, а преподнесен нам (из бессознательного) самой Нуждой социума в обновлении. Вот эта историчность и изначальность обосновывается автором характером того, что припоминается в процессе «настоятельного вникания»:

«Но то, во что следует проникнуть, припоминая, — это отнюдь не прошлое, но есть суще-бытующее грядущего — само бытие в его истине». (Там же, стр. 71).

Иначе говоря, припоминать нам надо не то, что мы когда-то знали ранее, а тот только что явленный смысл, который — во избежание ускользания из краткосрочной памяти и последующего забвения — нуждается в раскрытии своего содержания посредством оформления в культурные знаки и фиксации в нашей долговременной памяти. Вот этот ни на что не похожий смысл называется автором «грядущим», поскольку, будучи раскрытым, из него получается нового вида подручное средство («суще-бытующее»), которое является «ядром» самой истины Бытия.

А если оно получено из истины, значит оно приобретает «статус» обновителя, то есть может быть использовано в будущем-«грядущем» для обновления какой-либо из структур социума. Так открытие расщепления атомного ядра, сопровождаемого выделением огромного количества энергии, стало подручным средством для обновления таких социальных научно-технических структур как энергетика, вооружение, медицина.

Так что возникновение чего-либо «грядущего» и его применение-использование — есть осуществленное «само бытие в его истине». И оно, это осуществленное, имеет у Хайдеггера статус исторического События, в противоположность историографического события, события, как можно предположить, не имеющего никакого отношения ни к Нужде социума в обновлении, ни к истине Бытия и раскрытию ее смысла.

Но кроме того, автором все же отмечается причастность человека к этому «скачку», поскольку он может быть удачным только в том случае, «если будет приложено множество усилий». А эти усилия, как мы знаем, могут быть приложены только на этапе нашей предварительной рефлексии-1, когда мы испробываем разные подходы-гипотезы к разрешения возникшей перед нами задачи .

В-четвертых, как мы уже отмечали ранее, первое начало и начало другое проявляются в одно и тоже время, но в их временной последовательности, одно за другим, поскольку:

«Первое начало нуждается в другом начале, иначе оно не было бы первым. Однако эта потребность не есть какой-то недостаток, а неисчислимое богатство Первого, которое единственно таит в себе предварительность начала». («Событие». Там же, стр. 82).

И действительно, первое начало является изначально важным, поскольку оно приносит с собой самое главное — инсайтный смысл идеи-истины Бытия. Причем самым загадочным является то, что этот «без-звучный» смысл — Хайдеггер называет его «голосом» Бытия — проникает в наше сознание в своем уже готовом виде. И у нас нет необходимости его дорабатывать, — этим занималось наше бессознательное на предыдущем этапе инкубационного созревания смысла идеи — нам нужно всего лишь оформить его содержание в культурные знаки и тем самым раскрыть его смысл.

А вот из раскрытия смысла мы получаем сначала вид недостающего идеального искомого сущего, а затем, по образцу последнего изготавливаем нового вида материальное подручное средство. И это уже относится к другому началу. Так что можно сказать, что граница между двумя этими началами пролегает по линии, после которой начинается наше раскрытие и оформление внове явленного в просвете, инсайтного, смысла идеи-истины. А оно происходит уже на этапе нашей рефлексии-11, то есть в другом начале.

Вот и Хайдеггер в той же работе «Событие» отмечает:

«Только в другом начале познается начинание-начинательство и обеспечивается просвет самого начала». (Там же, стр. 224).

Но тогда спрашивается, как, по Хайдеггеру, обнаруживается само (первое) Начало и как осуществляется «просвет самого начала»? Оказывается:

«Вот-Тут-Бытие есть со-бытованное время-пространство, места-очаги воспоминания. В этом очаге сокровенно тлеют угли начинания». (Там же, стр. 219).

Как мы можем это понять? Скорее всего, если в самом «начинании» в наше сознание явился исайтный смысл идеи-истины, то оформление и раскрытие его заключается только в том, что мы попеременно вос-поминаем ускользающий смысл и запечатлеваем его в каких-либо словах. Вот это имение в виду изначально явленного смысла истины Хайдеггер называет «очагом», в котором «тлеют угли начинания». И они «тлеют» до тех пор, пока мы не раскроем смысл нашей идеи-истины и не перестанем обращаться к этому «очагу».

Так что только после раскрытия смысла мы постфактум можем понять, что в первом начале нам был явлен сам смысл в виде просвета-озарения. И задача другого начала в том, чтобы раскрыть «содержание» того, что всего лишь на мгновение промелькнуло в нашем сознании в первом начале. И это самое первое, самое изначальное, Хайдеггер называет пра-бытием, которое «высвечивая себя в просвете», «отличает себя от суще-бытующего» (там же, стр. 240), то есть от того сущего-подручного средства, которое появится в результате раскрытия смысла истины. Причем само пра-бытие автор характеризует как:

«Судьбоопределяющие стечения есть миги пребывания истины пра-бытия». (Там же, стр. 257).

И конечно же, под «стечением», как мы можем предположить, следует понимать стечение разного рода никогда не предсказуемых обстоятельств, которые всегда в «наличии», и стечение которых — в одном месте и в одно время! — есть Бытие само по себе, то Бытие, которое никогда и никем не может быть определено. Потому что оно, по слову Хайдеггера, «без-дно-основно», то есть: есть та «без-дна», которая Бытийствует сама по себе в самом начале возникновения всего сущего, и в которую никому не суждено ни заглянуть ни проникнуть.

Для окончательного понимания сути первого и другого начала приведем еще одну цитату из той же работы «Событие»:

«Познание начала есть сначала — если рассматривать в порядке познания — познание иного начала и только в этом познании иного начала и в начинании его первое начало становится начальным». (Там же, стр. 144).

Что мы можем понять из приведенного предложения? Скорее всего, то, что мы бы так и ничего не узнали о «содержании» первого начала, если бы вдруг не очутились в другом («ином») начале и не раскрыли смысл внезапно явившейся в наше сознание истины Бытия как самого пра-бытия. А «не узнали» бы потому, что оно, первое начало в виде алетейи-несокрытости смысла,

- во-первых, несокрыто в своей целостной явленности как сам понятный только нам смысл;

- а во-вторых, все же сокрыто отсутствием «одеяния» на нем в виде делающих его видимым для других «одеянием» из культурных знаков, его оформляющих.

Так что без этого культурно-знакового «одеяния» этот смысл видим только нами, создателями этого смысла, и видимо только в виде «голого» смысла. Вот для чего необходимо другое начало — чтобы, оформляя и тем самым раскрывая этот смысл, «одеть» его в те знаки (слова, выражения, символы и т. д.), которые делали бы его понятным-«видимым» не только для нас самих, но и для кого угодно, заинтересованного в этом знании. А без этого «сущностное знание» (Хайдеггер) не распространялось бы в обществе, а забывалось бы «на корню», так и не выйдя из «уст» его создателя.

Иначе говоря, секрет первого начала скрыт в другом начале, которое призвано только к тому, чтобы, оформляя первое начало — в виде истины-алетейи-несокрытости — в культурные знаки, раскрывать его скрытый, потому и «тайный» смысл. Попросту говоря, другое начало — это «ключик» к тому, что нам выдало наше бессознательное в самом Начале, которое и есть пра-бытие.

И в-пятых, Хайдеггером отмечаются две ранее никем не замеченные особенности явления истины-алетейи-несокрытости в наше сознание. Во-первых, это уже отмеченная нами ранее «бес-словесность» и «беззвучность» внове явленного смысла; смысла, еще не облаченного в одеяние каких-либо знаков: слов, символов и т. д. А во-вторых, — это «без-образность» этого смысла. А она является следствием «беззвучности», поскольку в самом «обнаженном» смысле нет тех слов, каждое из которых связано с каким-либо образом, имеющим то или иное наименование, могущее быть озвученным. Иначе говоря, этот смысл является в наше сознание без какого-либо сопровождения культурными знаками. Эти знаки начнут «проявляться» по мере оформления самого смысла и раскрытия его содержания. (Но это уже будет прерогативой другого начала).

Вот каким образом автор фиксирует эти две особенности:

«Отклик в резонанс есть отклик в резонанс бытия; его беззвучный голос и его лишенное образов чередование связных тем становится доступными восприятию. В чем? В первом познании лишенности нужды-необходимости». («Событие». Там же, стр. 90).

Причем следует отметить, что «отзвук в резонанс» — это и есть повторное («резонансное») — после инсайта — взывание к самому «беззвучному голосу» смысла идеи с той целью, чтобы запечатлеть его в адекватные ему слова, символы, метафоры и т. д. В то время как «чередование связных тем» является не чем иным, как последовательным возникновением содержания самого смысла идеи по мере оформления его в культурные знаки и, тем самым раскрытия ее смысла.

4. Ведущий вопрос Хайдеггера и выход на основной вопрос: закольцовывание существующего в наличии сущего с самим Бытием

На ведущий вопрос, что есть сущее как таковое, — заданный еще в Античности — мы можем ответить, только дав ответы на три сопряженных между собой вопроса:

- почему и каким образом возникает сущее,

- в каком виде оно может быть представлено,

- и для чего оно может быть предназначено?

Остановимся на каждом из них, чтобы нам было более понятным дальнейшее изложение нашего текста.

1. Почему и каким образом возникает сущее?

Сначала, для понимания общей картины, напомним еще раз и обозначим, что мы понимаем под термином «сущее»? Сущее — это тот объект, — а в нашем случае это материальный предмет-подручное средство — функционирование которого в той или иной открытой системы осуществляет в постоянном режиме обновление последней. Так, например, некогда в древности созданное подручное средство в виде языка-голоса до сих пор осуществляет функцию выражения смыслосодержащей информации и передачи ее на расстоянии слышимости другим человеком; а, положим, такое внове открытое подручное средство как таблица периодичности свойств химических элементов Менделеева осуществляет функцию систематизации последних, чего ранее не наблюдалось в такой научной дисциплине как химия. И так со всяким сущим, которое нас окружает и которое ранее было нами создано, или было создано в ареале самой (живой) Природы.

Итак, возникает вопрос: почему и каким образом возникает сущее, то сущее, которое нам всего ближе, а именно, сущее, относящееся к нашему социальному бытию и существованию? Причем сразу же произведем подразделение этого сущего по двум «статьям»: сущее существующее и сущее бытийствующее.

Сущее существующее — это то, которое уже возникло в своем материальном виде, в виде подручного средства, того средства, которое уже исполняет свою функцию обновления каких-либо структур социума.

Сущее бытийствующее — это то сущее, которого еще нет в готовом виде, но уже возникла Необходимость в его существовании, поскольку в социуме самом по себе уже возникла потребность в обновлении каких-либо (соответствующих) структур посредством применения-использования именно этого сущего-подручного средства. И бытийствование этого сущего продолжается вплоть до формирования его идеального (искомое сущее) вида и изготовления по образцу последнего подручного средство в материальном своем исполнении .