«На пределе»

Слишком много лет назад он однажды позволил младшему брату сделать выбор.

И потерял его.

С тех пор Дамир, возможно, пытался решать за всех. Чтобы никогда больше не повторить ту ночь.

— Поэтому ты командуешь мной, — тихо сказала София.

Он нахмурился.

— Что?

— «Ты никуда не пойдёшь». «Сядь». «Я отвезу». «Не встречайся с ним».

София слегка сжала его руку.

— Ты не просто самоуверенный придурок.

— Спасибо.

— Не перебивай.

— Хорошо.

— Ты боишься.

Дамир замер.

— Каждый раз, когда рядом с тобой кто-то делает что-то, что ты считаешь опасным, ты пытаешься отобрать у него выбор.

Он хотел возразить. Но не смог.

— Потому что однажды дал выбор Тимуру.

Тишина.

— И он умер.

Дамир отвёл взгляд.

— Да.

Одно слово. Честное.

— Но я не Тимур.

Он посмотрел на неё.

— Я знаю.

— Нет.

София покачала головой.

— Пока не знаешь.

Она придвинулась ближе.

— Ты не сможешь защитить меня, если будешь решать за меня.

— Я могу хотя бы попытаться.

— Тогда говори.

— Что?

— Говори, когда тебе страшно.

Он нахмурился, словно София предложила что-то совершенно невозможное.

— Вместо «ты туда не пойдёшь» скажи: «Я боюсь, что с тобой что-то случится».

Дамир усмехнулся.

— Звучит ужасно.

— Переживёшь.

— Не уверен.

София улыбнулась.

Совсем немного.

— Попробуй.

Он смотрел на неё. Несколько секунд. Потом отвёл глаза.

— Я боюсь, что из-за меня с тобой что-нибудь случится.

Улыбка исчезла с лица Софии. Он всё-таки сказал. Без шутки. Без защиты.

— Когда увидел сообщение Арсена на твоём телефоне…

Дамир сжал её пальцы.

— Я снова увидел ту машину.

У Софии сжалось сердце.

— Только вместо Тимура там почему-то была ты.

Она перестала дышать.

— Дамир…

— Именно поэтому я не хотел, чтобы ты ехала.

Он посмотрел на неё.

— Не потому, что считаю тебя слабой. Не потому, что хочу решать за тебя.

Голос стал ниже.

— А потому что я больше не переживу такое второй раз.

Эта фраза уничтожила последнюю защиту между ними. София почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что…

Она замолчала.

Потому что сердце билось слишком быстро. Потому что после услышанного она должна была думать о тысяче вещей. О Тимуре. Арсене. Лере. Алексе. О том, насколько сложным человеком оказался мужчина рядом. Но думала только об одном. Что не хочет видеть его таким сломанным. Что хочется быть ближе. Что это уже давно перестало быть простым любопытством.

— Потому что мне тоже страшно, — призналась она.

Дамир замер.

— Когда?

— Вчера.

Она сглотнула.

— Когда смотрела, как ты гоняешь.

София вспомнила, как машина Дамира неслась по трассе. Как Арсен пытался вытолкнуть его. Как несколько секунд она почти не могла дышать.

— Я думала, что с тобой что-нибудь случится.

Голос задрожал.

— И поняла, что мне не всё равно.

Дамир смотрел на неё, не моргая.

— Совсем не всё равно.

Тишина.

— Не говори этого, если не уверена, — тихо произнёс он.

— Почему?

— Потому что я поверю.

У неё защемило сердце.

— А если я хочу, чтобы ты поверил?

Он закрыл глаза.

— Зеленоглазая…

— Нет.

Она не позволила спрятаться за прозвищем.

— Теперь слушай меня.

Дамир открыл глаза.

— Я не знаю, что будет между нами завтра.

София говорила медленно, потому что каждое слово приходилось вытаскивать из себя.

— Не знаю, что я вообще делаю. Не знаю, почему всё произошло так быстро. Не знаю, правильно ли это.

Она подумала об Алексе. Больно. Честно.

— У меня слишком многое, в чём нужно разобраться.

Дамир напрягся, но ничего не сказал.

— Но я знаю одно.

София посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты исчез.

Он перестал двигаться.

— И не хочу больше видеть, как ты садишься за руль с таким отношением к собственной жизни.

— София…

— Ты не обязан погибнуть только потому, что Тимур погиб.

Он резко вдохнул.

— Не надо.

— Надо.

Она сжала его ладонь обеими руками.

— Ты не вернёшь брата, если однажды не вернёшься сам.

Дамир закрыл глаза. На этот раз он не смог спрятать слезу. Она скользнула по щеке. София осторожно стёрла её большим пальцем.

— Он просил тебя уйти из той машины, — прошептала она. — Может быть, пора наконец его послушать.

Дамир открыл глаза.И в них было столько всего, что Софии стало больно смотреть.

— Ты сейчас понимаешь, что делаешь со мной?

— Нет.

— Вот и я нет.

Она едва заметно улыбнулась. Он поднял ладонь к её лицу. Остановился.

— Можно?

Несмотря на слёзы, София улыбнулась чуть сильнее.

— Учишься.

— С трудом.

— Можно.

Дамир коснулся её щеки. Не потянул. Не торопил. Просто держал ладонь, словно до конца не верил, что она действительно осталась. София сама сократила расстояние. И поцеловала его. На этот раз в поцелуе не было игры. Ни соревнования. Ни злости. Ни желания доказать, кто первым отступит. Он был другим.

Тихим.

Осторожным.

Почти болезненным.

Дамир коснулся её губ так, будто боялся потерять ещё и этот момент. София положила руку ему на шею. Он притянул её ближе. И только тогда поцелуй стал глубже. Теплее. Медленно. Не спеша. Кончик языка Дамира скользнул по нижней губе Софии, очерчивая её, дразня. И вот — первое касание языков. Осторожное, изучающее, как знакомство двух миров. Каждое движение — как вопрос и ответ одновременно. Между ними не осталось ни пространства, ни времени — только этот медленный, глубокий ритм.

Настоящее чувство прорвалось сквозь всю боль, которую он столько лет держал внутри. София чувствовала его дыхание. Тепло ладони на своей щеке. Дрожь пальцев. И понимала — сейчас перед ней совсем другой Дамир. Не тот, который всегда знает, что сказать. Не тот, который привык выигрывать. Не тот, кто способен вывести её из себя одной усмешкой.

Человек.

Сломанный в одном месте так глубоко, что много лет никто не мог туда добраться.

София отстранилась первой. Совсем немного. Их лбы соприкоснулись. Оба тяжело дышали.

— Это ничего не решает, — прошептала она.

— Знаю.

— У меня всё ещё миллион вопросов.

— Знаю.

— И я всё ещё злюсь.

— Особенно это знаю.

Она тихо рассмеялась.

— Идиот.

— Зеленоглазая.

— Что?

Он смотрел ей в глаза.

— Спасибо, что не ушла.

София почувствовала новый ком в горле.

— Я могла.

— Знаю.

— И ещё могу.

— Знаю.

— Тогда чего улыбаешься?

— Потому что пока ты здесь.

Ответ оказался настолько простым, что она не нашла, что сказать. Когда они подъехали к её дому, было уже поздно. Дамир остановил машину.

Несколько секунд никто не спешил выходить.

София расстегнула ремень.

— Напиши, когда зайдешь в дом.

Она посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Что?

— Дом в 5 метрах

— И?

— Я преодолею их.

— Рад за тебя.

— Дамир.

— Что?

— Ты неисправим.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Но ты всё ещё здесь.

София невольно улыбнулась.

— Спокойной ночи.

Она уже потянулась к двери, когда он позвал:

— София.

— Что?

Дамир смотрел на неё серьёзно.

— Не встречайся больше с Арсеном одна.

Она приподняла бровь. Он выдохнул. Явно заставляя себя продолжить.

— Пожалуйста.

София замерла.

Потом улыбнулась.

— Вот теперь правильно.

Она вышла.

Сделала несколько шагов.

— Зеленоглазая.

Обернулась. Стекло было опущено.

— Что ещё?

— Я серьёзно.

— Я поняла.

— Напиши.

— Напишу.

Она вошла в дом. Внутри было тихо. София прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. День казался нереальным.

Тимур.

Младший брат.

Разбитая машина.

Ожоги.

Арсен.

Лера.

Поцелуй у озера.

Слишком много.

Она достала телефон. Написала:

«Я дома».

Ответ пришёл мгновенно.

«Вижу».

София нахмурилась.

Подошла к окну. Чёрная машина всё ещё стояла внизу.

Она невольно улыбнулась.

«Сталкер».

Ответ:

«Предусмотрительный».

«Езжай домой».

«Командуешь?»

София усмехнулась.

«Прошу».

Через пару секунд:

«Вот теперь правильно».

— Невыносимый.

Она всё ещё улыбалась, когда телефон снова завибрировал. София решила, что это Дамир. Открыла сообщение. Улыбка исчезла. Неизвестный номер.

Тот же.

Фотография.

Сначала София не поняла, что именно видит. Ночной подъезд. Мужчина возле двери квартиры. Женщина напротив него.

Дамир.

Его невозможно было не узнать.

Рядом стояла высокая стройная девушка с длинными тёмно-каштановыми волосами. Даже на случайной фотографии она выглядела эффектно — тонкая фигура, уверенная осанка, движения женщины, которая прекрасно знает собственную привлекательность. Её ладони лежали на груди Дамира. Он наклонился к ней. Их губы соприкасались.

София перестала дышать.

Нет.

Она увеличила изображение. Может быть, старое. Полгода назад. Год. До неё. До их знакомства. До того, как он впервые назвал её зеленоглазой.

Телефон завибрировал.

«Правда понравилась?»

По спине прошёл холод.

Следующее сообщение:

«Тогда держи ещё одну.»

Вторая фотография. Чётче. Та же высокая шатенка обнимает Дамира за шею. Он стоит возле двери квартиры и целует её. София смотрела на дату. Несколько дней назад. Уже после того, как они познакомились. После первой гонки. После его сообщений. После его взглядов. После того странного вечера, когда ей уже казалось, что между ними происходит что-то, чему она пока не может дать имя.

Телефон снова завибрировал.

«Спроси Дамира, кто такая Николь.»

София несколько секунд смотрела на имя. Николь.

Совсем недавно она сидела у озера и слушала, как Дамир впервые за много лет говорит о погибшем брате. Видела его слёзы. Касалась шрамов под татуировкой. Говорила, что не хочет, чтобы он исчез. Целовала его, веря, что между ними наконец рухнула хотя бы одна стена. А теперь перед ней стояла новая. И у этой стены было имя.

Николь.

Внизу коротко взревел двигатель. София подошла к окну. Машина Дамира медленно отъехала от дома. Ещё минуту назад ей хотелось, чтобы он задержался. Теперь внутри разрасталось другое чувство.

Холодное.

Неприятное.

Похожее на ревность, которую она пока не имела никакого права испытывать. И именно это злило сильнее всего. Она снова посмотрела на фотографию.

Дамир и Николь.

Его губы на губах другой женщины.

София знала:

он ничего ей не обещал. Они не были парой. Не договаривались о верности. Она сама только сегодня сказала, что не знает, что между ними будет.

У неё был Алекс.

Человек, которого она тоже пока не смогла отпустить. Разум повторял всё это снова и снова. Но сердце не слушало. Ей было больно. До смешного больно. Будто Дамир нарушил правило, которое они никогда не устанавливали.

Пришло новое сообщение. На этот раз от него.

«Спокойной ночи, зеленоглазая.»

София смотрела на знакомые слова. Ещё вчера от этого прозвища внутри становилось тепло. Сейчас оно почти обожгло.

Она начала печатать:

«Кто такая Николь?»

Остановилась.

Стерла.

Снова написала:

«Когда сделано это фото?»

Стерла и это.

Нет.

Сегодня она уже однажды совершила ошибку, позволив Арсену рассказать ей чужую правду первым. Больше не собиралась. София заблокировала телефон. Положила на стол. Отошла. Через две секунды вернулась и снова взяла.

Фотография никуда не исчезла.

Как и имя.

Николь.

София закрыла глаза.

За последние сутки она узнала самую страшную тайну Дамира. Узнала, почему он боится потерять тех, кто становится ему дорог. Почему пытается всё контролировать. Почему под татуировкой на левой руке скрываются шрамы. Почему одна короткая фраза способна вернуть его в ночь, в которой погиб родной брат. Ей казалось, что после этого она увидела настоящего Дамира.

Но теперь становилось очевидно:

это была только часть.

И если София действительно собиралась позволить этому мужчине приблизиться ещё сильнее, ей придётся узнать его целиком. Даже те стороны, которые причинят боль. Она посмотрела на фотографию в последний раз.

На Дамира.

На высокую стройную шатенку, обнимающую его за шею.

На дату.

А затем тихо произнесла в пустой комнате:

— Кто ты такая, Николь?

Ответа, конечно, не последовало. Но София уже знала одно. Завтра этот вопрос она задаст не Арсену. Не Нике. И не самой себе. Она задаст его Дамиру.

И на этот раз не позволит ему ответить:

«Не сегодня».

Фото: София / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано с помощью нейросетей)

Глава 7 «Без права на ревность»

Фото: Дамир и София возле университета / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано с помощью нейросетей)

София не спала.

Не «плохо спала». Не «проворочалась полночи». Она не спала вообще — и к трём часам ночи это перестало быть просто бессонницей и превратилось в пытку.

Она честно пыталась. Выключила телефон — и тут же включила снова. Положила экраном вниз на тумбочку — и через минуту уже держала его в руках, как проклятая. Закрыла глаза. Сосчитала до ста. Потом до двухсот. Потом сбилась и начала заново. Перевернула подушку холодной стороной вверх. Встала выпить воды. Вернулась. Легла.

Не помогло.

Потому что стоило закрыть глаза — и перед ними вспыхивала одна и та же фотография. Как вспышка. Как удар под дых.

Дамир. Николь. Её руки на его груди — наглые, уверенные, как у женщины, которая знает, что имеет право. Его губы на её губах. И проклятая дата под снимком, которая жгла изнутри сильнее всего.

София резко перевернулась на спину и уставилась в потолок. В темноте он казался бесконечным.

— Это ненормально, — прошептала она в пустоту.

Но ненормальным было не это.

Ненормальным было то, что раздражало её сильнее всего. Не фотография. Не Николь. А то, что она, София, не имела ни малейшего права на эту злость.

Не имела.

Дамир не был её мужчиной. Не обещал ей верность — ни словом, ни взглядом, ни чёртовым намёком. Они даже познакомились совсем недавно. А у неё самой был Алекс. Человек, которого она до сих пор не отпустила. Человек, которому только вчера сказала, что запуталась и не знает, чего хочет.

По всем законам здравого смысла она должна была посмотреть на фотографии, пожать плечами и сказать себе: «Это было до нашего поцелуя. Он свободный мужчина. Его жизнь».

Вот только ничего подобного не получалось. Потому что при одном воспоминании о губах Дамира на губах другой внутри начинало неприятно жечь — так, будто кто-то провёл по коже горящей спичкой. И это чувство было настолько настоящим, что никакими разумными доводами его невозможно было заставить исчезнуть.

София раздражённо потянулась к телефону. 03:17. Ни одного нового сообщения от Дамира. Последним всё ещё висело: «Спокойной ночи, зеленоглазая».

Она несколько секунд смотрела на экран. Потом открыла фотографию снова.

— Зачем я вообще это делаю?

Увеличила. Лицо Николь было видно лучше. Высокая. Стройная. Длинные тёмно-каштановые волосы. Красивые черты лица. Та самая уверенность во взгляде, которую невозможно купить одеждой, макияжем или дорогими украшениями. Эта женщина явно знала, что красива. И явно чувствовала себя рядом с Дамиром слишком свободно для случайной знакомой.

София увеличила снимок ещё сильнее. Её взгляд остановился на руке Дамира. На том, как он держал Николь. Не отталкивал. Не стоял неподвижно. Отвечал.

В груди снова неприятно кольнуло.

— Прекрасно.

Она заблокировала телефон. Через десять секунд разблокировала снова. Открыла переписку с Дамиром. Пальцы зависли над клавиатурой.

«Ты спишь?»

Стерла.

«Нам нужно поговорить».

Стерла.

«Кто такая Николь?»

Снова стерла.

Нет. Она не собиралась выяснять такое сообщениями. После сегодняшней ночи Дамир получил достаточно поблажек. Он хотел честности? Получит. Всю. Включая ту её часть, которая сейчас ревновала его так сильно, что София сама себя едва узнавала.

---

Утром телефон зазвонил в тот момент, когда она наносила тушь. София посмотрела на экран.

Дамир.

Сердце тут же сделало совершенно ненужный скачок — и она разозлилась на себя за это тоже. Специально подождала несколько секунд. Только потом ответила.

— Да?

— Доброе утро.

Его голос был низким, немного хриплым после сна. И это тоже раздражало. Потому что звучал слишком хорошо. Слишком тепло. Слишком близко — так, будто он стоял прямо за её спиной.

— Доброе.

Несколько секунд тишины — той самой, в которой слышно чужое дыхание.

— Ты не выспалась, — произнёс Дамир.

София замерла с кисточкой возле ресниц.

— Ты теперь по голосу определяешь?

— У тебя он другой.

— Какой?

— Такой, будто ты хочешь кого-то убить.

Она медленно положила тушь на стол.

— Возможно.

— Меня?

— Пока не решила.

На другом конце повисла короткая пауза — и в этой паузе София почти услышала, как он улыбается.

— Что случилось?

— Ничего.

— София.

— Что?

— Я уже знаю твоё «ничего».

— Поздравляю.

— Зеленоглазая…

— Десять тридцать.

— Что?

— Будь возле университета в десять тридцать.

Теперь замолчал он. София посмотрела на своё отражение — бледное лицо, слишком тёмные глаза, слишком упрямо сжатый рот.

— Это приказ? — спросил Дамир.

— Нет.

Небольшая пауза. И тише:

— Это просьба.

Она услышала тихий смешок — короткий, почти ласковый.

— Учишься.

София стиснула зубы.

— Не беси меня с утра.

— Хорошо.

Он явно улыбался. Она слышала это по голосу — и ненавидела то, как от этой улыбки внутри что-то теплело.

— Буду в десять тридцать.

— Не опаздывай.

— Я никогда…

Она сбросила звонок. Несколько мгновений смотрела на телефон. И только потом поняла, что тоже улыбается.

— Ненормальная.

Улыбка мгновенно исчезла, стоило ей вспомнить фотографию. Нет. Сначала разговор. Потом всё остальное.

---

Дамир приехал в десять двадцать три. Разумеется.

Его чёрная машина стояла возле университета именно там, где останавливаться было нельзя. София заметила её ещё с лестницы. И самого Дамира тоже. Он стоял, прислонившись бедром к машине, скрестив руки на груди. Чёрная футболка. Тёмные джинсы. На левой руке от плеча до кисти тянулась знакомая татуировка. Вчера София впервые узнала, что скрывается под частью этого рисунка. Шрамы. Огонь. Тимур.

От этого воспоминания злость на мгновение отступила — и стало больно. Но затем Дамир увидел её. И улыбнулся. Совсем немного, одним уголком губ. И почему-то от этой улыбки София опять вспомнила Николь.

Прекрасно. Злость вернулась — горячая, острая, стыдная.

Дамир понял это почти сразу. Выпрямился. Когда София подошла, он внимательно посмотрел ей в лицо — так, будто читал по коже.

— Так.

— Что «так»?

— Убить всё-таки меня.

— Ещё не решила.

— Уже второй раз за утро слышу.

— Значит, ситуация серьёзная.

Он открыл перед ней пассажирскую дверь. София даже не посмотрела.

— Мы никуда не едем.

Бровь Дамира едва заметно поднялась.

— Нет?

— Нет.

— Тогда зачем я приехал?

Она достала телефон. Открыла фотографию. Протянула ему.

— За этим.

Дамир посмотрел на экран. Сначала выражение его лица не изменилось. Потом исчезла улыбка. Совсем. София наблюдала за ним слишком внимательно — каждое движение глаз, каждую складку между бровями, каждый вдох.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

Очень спокойно. Слишком спокойно.

— Не тот вопрос.

— София.

— Кто такая Николь?

Он поднял взгляд. Молчание длилось всего несколько секунд. Но ей хватило.

— Понятно.

София забрала телефон и развернулась.

— Стой.

Дамир перехватил её за запястье. Не грубо. Просто остановил. София сразу посмотрела на его руку. Он отпустил. Сам.

— Прости.

Она скрестила руки на груди.

— Я слушаю.

Дамир провёл ладонью по затылку. И впервые с момента встречи выглядел так, будто понятия не имеет, с чего начать.

— Николь — женщина, с которой я раньше встречался.

Что-то внутри Софии неприятно опустилось. Хотя она именно этого и ожидала.

— Встречался?

— Не так.

— Очень содержательно.

— Между нами никогда не было отношений.

— А что было?

Дамир посмотрел ей прямо в глаза.

— Иногда мы проводили время вместе.

София поняла всё без дополнительных объяснений. И почему-то именно это — не фотография, не поцелуй, а вот это сухое «проводили время вместе» — ударило сильнее всего.

— Потрясающе.

Она отвела взгляд.

— София…

— Не надо.

— Ты спросила.

— Я знаю.

— Тогда дай мне договорить.

Она молчала. Дамир выдохнул.

— Мы знакомы давно. Николь никогда не хотела отношений. Я тоже.

— И всех всё устраивало.

— Да.

София кивнула. Спокойно. Слишком спокойно.

— Хорошо.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Что — нет?

— Это твоё «хорошо» означает совершенно не «хорошо».

— А что ты от меня хочешь?

Голос стал резче.

— Чтобы я устроила сцену?

— Я хочу, чтобы ты перестала делать вид, будто тебе всё равно.

Эта фраза задела — потому что попала точно в цель.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— У меня нет права устраивать тебе сцены.

— При чём здесь право?

— При том!

Несколько студентов обернулись в их сторону. София понизила голос — но он всё равно дрожал.

— Мы не встречаемся, Дамир.

Он молчал.

— Ты мне ничего не обещал.

— Да.

— Я тебе тоже.

— Да.

— Поэтому мне совершенно всё равно, кого ты там целовал.

Он посмотрел на неё. Просто посмотрел. София выдержала секунды три.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто видишь меня насквозь.

— А разве нет?

— Нет.

— Тогда почему у тебя руки дрожат?

София резко опустила глаза. Предательские пальцы действительно дрожали. Она сжала их в кулаки.

— От злости.

— На кого?

— На тебя.

— Почему?

— Потому что ты невыносимый!

— Не причина.

— Потому что…

Она остановилась. Дамир ждал. Спокойно. Не торопя. И это бесило ещё сильнее.

— Потому что мне неприятно смотреть, как ты целуешь другую женщину!

Слова вырвались громче, чем она собиралась. Тишина. София закрыла глаза.

Всё. Произнесла. Обратно не заберёшь.

— Довольный? — процедила она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тебе больно.

Ответ сбил злость. Всего на секунду. Но Дамир успел это заметить.

— Это фото было сделано несколько дней назад, — сказал он.

— Я умею читать дату.

— До того, как между нами что-то произошло.

— Между нами что-то происходило с первой встречи.

Он замер. София сама поняла, что сказала. Слишком поздно. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Даже так?

— Только попробуй сейчас улыбнуться.

Улыбка исчезла.

— Не буду.

Она прищурилась.

— У тебя получается ужасно.

— Стараюсь.

— Дамир.

— Всё. Серьёзный.

Он действительно перестал улыбаться.

— Да. Я был у Николь после той гонки.

— Зачем?

Ответа не последовало сразу. София почувствовала новый укол

— Сложный вопрос?

— Нет.

— Тогда?

Дамир посмотрел ей в глаза.

— Хотел перестать думать о тебе.

Она замерла. Из всех возможных ответов этот оказался последним, который София ожидала услышать.

— Что?

— Ты услышала.

— Не надо придумывать красивое оправдание.

— Это не оправдание.

— Тогда что?

— Причина.

Он сделал полшага ближе. И воздух между ними стал другим — плотнее, горячее.

— Ты появилась внезапно. Раздражала меня. Спорила. Смотрела так, будто я последний идиот на земле.

— Иногда ты им являешься.

— Спасибо.

— Не за что.

— А потом уехала, и я понял, что продолжаю думать о тебе.

София молчала.

— Мне это не понравилось.