«На пределе»

— Ещё?

София сглотнула.

— Когда ты меня целуешь.

Дамир закрыл глаза. На секунду. Словно эта фраза потребовала от него больше выдержки, чем всё остальное.

— Не говори так, если через минуту собираешься остановить меня.

— А если не собираюсь?

Он открыл глаза. И всё. Больше между ними ничего не осталось.

Дамир поцеловал её. Сначала почти осторожно. Как будто всё ещё давал возможность передумать. София не дала. Сама подалась навстречу. Её ладони легли ему на грудь. Скользнули выше. К плечам. К шее. Дамир сразу притянул её ближе. Поцелуй стал горячее. Настойчивее. Не похожим на тот, что был утром. Там была злость. Ревность. Желание доказать. Сейчас — только желание. Чистое. Сильное. Такое, от которого кружилась голова.

София чувствовала его пальцы на талии. Дыхание. Губы. Тепло тела. Дамир на секунду оторвался от её рта, провёл губами по щеке к виску.

— Ты сведёшь меня с ума.

София едва смогла перевести дыхание.

— Мне казалось, уже.

Он тихо рассмеялся ей в кожу.

— Даже сейчас споришь.

— Привыкай.

Дамир снова нашёл её губы. На этот раз поцелуй оказался глубже. София инстинктивно прижалась ближе. Пальцы Дамира крепче сжались на её талии. Сердце колотилось так сильно, будто собиралось вырваться наружу. Она забыла про мастерскую. Про время. Про всё. Существовал только мужчина напротив. Его рот. Руки. То, как он то усиливал поцелуй, то намеренно замедлялся, заставляя её самой тянуться следом.

— Ты специально, — выдохнула София между поцелуями.

— Что?

— Издеваешься.

— Немного.

— Ненавижу тебя.

— Врёшь.

Она потянула его к себе за шею.

— Замолчи.

— С удовольствием.

И снова поцеловал. София рассмеялась прямо ему в губы. Господи. Как вообще можно было ещё вчера плакать вместе с этим мужчиной у озера, а сегодня чувствовать такой огонь от одного его прикосновения? Наверное, именно это и пугало. С Дамиром не существовало середины. Либо слишком больно. Либо слишком сильно.

Он отстранился первым. Лоб коснулся её лба. Оба тяжело дышали.

— София.

— Мм?

— Я хочу сказать одну вещь до того, как ты снова заставишь меня забыть собственное имя.

Она улыбнулась.

— Говори.

Его взгляд стал серьёзным.

— Я не знаю, что из этого получится.

Улыбка исчезла.

— Я тоже.

— У меня очень много дерьма в жизни.

— Заметила.

— Арсен.

— Да.

— Лера.

— Да.

— Гонки.

— Особенно они.

Он усмехнулся.

— Я сложный человек.

— Вот это откровение.

— Можешь не издеваться хотя бы минуту?

— Нет.

Дамир покачал головой. Но затем снова стал серьёзным.

— Я могу ошибаться.

— Будешь.

— Могу злиться.

— Уже.

— Иногда буду пытаться тобой командовать.

— Получишь по голове.

— Я не сомневался.

София ждала. Дамир смотрел ей в глаза.

— Но Николь больше нет.

Она замерла.

— Я не прошу от тебя ничего прямо сейчас.

Он провёл пальцем по её щеке.

— Не требую назвать это отношениями.

Пауза.

— Но если между нами будет это…

Взгляд опустился к её губам.

— Я не буду параллельно искать кого-то ещё.

София почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Почему?

— Потому что не хочу.

Просто. Без красивых обещаний. И от этого намного сильнее.

— А ты? — спросил Дамир.

Вот теперь стало сложно. София подумала об Алексе. О сегодняшнем разговоре. О том, как больно было отпускать. Но впервые могла ответить честно.

— Я сегодня закончила одни отношения именно потому, что больше не хочу жить наполовину.

Дамир смотрел на неё.

— Поэтому если мы попробуем…

Она сглотнула. Слово «мы» прозвучало страшнее любого признания.

— То никаких Николь.

— Никаких.

— Никаких девушек после ссор.

— Хорошо.

— Никаких «мне нужно было отвлечься».

Уголок его губ дрогнул.

— Это был очень плохой способ отвлечься.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

София прищурилась.

— И никаких секретов.

Вот тут он замолчал. Она сразу заметила.

— Дамир.

— Я постараюсь.

— Неправильный ответ.

— София, некоторые вещи касаются не только меня.

— Тогда говори хотя бы это.

Он нахмурился.

— Что?

— «Я не могу рассказать, потому что это чужая тайна».

София коснулась пальцами его груди.

— Только не заставляй меня снова узнавать правду от Арсена.

Дамир накрыл её руку своей.

— Договорились.

— Хорошо.

Он наклонился. София остановила его ладонью.

— Мы опаздываем спасать твою сестру.

Дамир замер.

— Чёрт.

Она засмеялась.

— Очень романтично.

— Ты сама меня отвлекла.

— Я?!

— Ты приехала и сказала, что думаешь обо мне.

— А ты совершенно ни при чём.

— Конечно.

— Самоуверенный…

Он быстро поцеловал её. Коротко.

— Договоришь потом.

— Дамир!

Он уже шёл к машине.

— Ты едешь или будешь ругаться?

— Я могу одновременно!

— Не сомневаюсь.

София направилась следом. И вдруг телефон в её руке завибрировал. Она автоматически посмотрела на экран. Неизвестный номер. Улыбка исчезла. Дамир заметил сразу.

— Что?

София открыла сообщение. Фотография загружалась несколько секунд. Первым она увидела знакомую крышу мастерской. Потом две фигуры. Она и Дамир. Несколько минут назад. Стоят в объятиях друг друга. Целуются. Снимок был сделан совсем недавно. Откуда-то с другой стороны дороги.

София резко подняла голову. Осмотрелась. Пусто. Ни машин. Ни людей. Только тихая улица.

— Дамир…

Он подошёл. Посмотрел на экран. Лицо мгновенно стало жёстким. Под фотографией была одна фраза.

«Наконец-то ты сделала выбор».

София почувствовала, как по спине прошёл холод. Следующее сообщение пришло прежде, чем кто-либо успел что-то сказать.

«Теперь посмотрим, кого выберет он».

Дамир выхватил взглядом каждое слово.

— Что это значит?

София не успела ответить. Третье сообщение. Фотография. На этот раз она узнала женщину не сразу. Тёмная машина. Девушка возле водительской двери. Лицо повернуто в профиль. Длинные волосы.

София посмотрела на Дамира. Он побледнел.

— Лера?

Дамир ничего не ответил. Просто забрал телефон. Под фотографией появилась последняя строка:

«Спроси брата, успеет ли он спасти сестру со второй попытки».

Несколько секунд вокруг не существовало вообще ничего. Ни мастерской. Ни улицы. Ни машин. Только эта фраза. София увидела, как пальцы Дамира начинают дрожать. То же самое дрожание, которое вчера заметил Рустам. То же самое, которое он пытался спрятать.

— Нет, — произнёс Дамир.

Тихо. Почти беззвучно.

— Нет.

Он сорвался с места.

— Дамир!

София бросилась следом. Он уже открывал машину.

— Подожди!

— Оставайся здесь.

— Ты опять…

— СОФИЯ!

Она замерла. Он впервые крикнул на неё так. Но в следующую секунду увидела его лицо. Это была не злость. Страх. Тот самый. Из ночи с Тимуром. Только теперь он происходил не в воспоминаниях. Прямо сейчас.

— Я уже потерял одного, — хрипло произнёс Дамир. — Я не потеряю ещё и её.

София подошла ближе.

— Тогда мы её найдём.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю достаточно.

— София…

Она открыла пассажирскую дверь.

— Я не останусь здесь.

— Это может быть ловушка.

— Конечно, это ловушка.

София посмотрела ему прямо в глаза.

— Поэтому тебе тем более не стоит ехать одному.

Дамир хотел возразить. Но телефон в его руке зазвонил. Оба вздрогнули. Неизвестный номер. Дамир мгновенно ответил.

— Где она?

Тишина. София слышала только слабый шум из динамика. Потом мужской смех. Арсен.

— Я задал вопрос.

Дамир говорил тихо. И от этого голоса становилось страшнее, чем от крика. София стояла рядом. Слышала обрывки.

— …приезжай…

— …один…

— …старое место…

Дамир сжал телефон так, что побелели пальцы.

— Если ты её тронешь…

Ответ Арсена София не расслышала. Но увидела реакцию. Дамир замер. Совсем.

— Что ты сказал?

Тишина.

— Повтори.

И вдруг из динамика донёсся женский голос. Далёкий. Испуганный. Но отчётливый.

— Дамир, не приезжай!

Связь оборвалась.

Дамир несколько секунд продолжал держать телефон возле уха. Словно если не убрать его, разговор ещё можно вернуть. София не двигалась. Он медленно опустил руку.

Фото: Алекс / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано нейросетями)

Фото: София / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано нейросетями)

Глава 8 «Точка невозврата»

Фото: Дамир, Арсен, Лера - сестра Дамира / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано нейросетями)

Машина летела по ночной дороге слишком быстро.

София поняла это сразу — не умом, а кожей. Тем самым предательским покалыванием на затылке, которое включается раньше, чем мозг успевает сложить два и два. Мир за стеклом перестал быть миром. Фонари превращались в размазанные золотые полосы. Деревья — в сплошную чёрную стену, готовую поглотить их обоих. Цифры на спидометре ползли вверх — 140… 160… 180, — и каждая новая цифра отзывалась в груди Софии глухим ударом.

Дамир не замечал их.

Он вообще ничего не замечал.

Он смотрел только вперёд — так, будто пытался прожечь взглядом саму тьму. Обе руки на руле. Побелевшие костяшки. Плечи напряжены до каменности. Челюсть сжата так, что на скулах ходили желваки, и в неверном свете приборной панели лицо казалось высеченным из гранита.

Телефон лежал между сиденьями.

Молчал.

После звонка Арсена — ни одного сообщения. Ни одной фотографии. Ни одной строчки. Ничего.

И именно это пугало сильнее всего.

Тишина была хуже угроз. Хуже криков. Хуже всего, что могло прийти в голову.

София несколько долгих секунд наблюдала за ним — за тем, как пульсирует жилка на его виске, как вздуваются мышцы на предплечьях, как он дышит — коротко, рвано, будто каждый вдох причинял боль.

— Сбавь скорость.

Никакой реакции.

Стрелка переползла на 190.

— Дамир.

Он переключил передачу. Мотор взревел — зло, надрывно, как раненый зверь.

София посмотрела на спидометр. Потом на его профиль. Потом снова на дорогу, которая неслась им навстречу чёрной рекой.

— Ты меня слышишь?

— Да.

Голос — как наждак по металлу.

— Тогда сбавь скорость.

— Мы и так теряем время.

— Если мы врежемся, Лере это очень поможет.

Пальцы Дамира сильнее сжали руль. София услышала, как скрипнула кожа оплётки.

— София, не сейчас.

— Именно сейчас.

— Я контролирую машину.

— Нет.

Он резко повернул к ней голову. Всего на мгновение. Но этого хватило — она увидела его глаза. Тёмные. Дикие. Затопленные чем-то, чему она боялась давать имя.

— Что?

— Ты сейчас не контролируешь ничего.

София старалась говорить спокойно. Ровно. Хотя сердце колотилось где-то в горле, а пальцы сами вцепились в ремень безопасности.

— Ты не здесь.

Дамир снова посмотрел на дорогу. Жёлтая разметка летела под колёса — раз, другой, третий.

— Я здесь.

— Нет. Ты снова в той ночи.

Тишина.

Только двигатель. Шины по асфальту. И его дыхание — тяжёлое, горячее, слишком частое.

София поняла, что попала точно в цель.

— Я не собираюсь обсуждать это сейчас.

— А я не обсуждаю.

Она повернулась к нему всем корпусом. Отстегнула ремень — плевать. Сейчас важнее другое.

— Посмотри на меня.

— София…

— На секунду.

— Я за рулём.

— Хорошо. Тогда слушай.

Она сделала вдох. Глубокий. Как перед прыжком в воду.

— Ты уже потерял брата.

Руки Дамира едва заметно дёрнулись. Машину повело — самую малость, но София почувствовала.

— И если сейчас разобьёшься, Лера потеряет второго.

Машина начала замедляться. Совсем немного — с 190 до 170. Но София заметила. И продолжила — тише, мягче, но с той же силой:

— Ты ей нужен живым.

Дамир молчал. Скулы по-прежнему сжаты. Но что-то в нём дрогнуло — она видела.

— И мне тоже.

Вот теперь он посмотрел на неё.

Коротко. Всего один удар сердца. Но этого хватило.

София увидела всё. Страх. Боль — древнюю, выжженную, которая не заживает, а только обрастает коркой. И то, как сильно три последних слова задели его — глубже, чем он позволял чему-либо себя задевать.

Дамир снова перевёл взгляд на дорогу. Скорость упала ещё — до 130. До 110.

— Не говори такое, когда я за рулём, — хрипло произнёс он.

— Почему?

— Потому что потом не жалуйся, если остановлю машину посреди трассы.

Несмотря на всё — на страх, на адреналин, на ночь, которая обещала стать кошмаром, — София почти улыбнулась.

— И что сделаешь?

Дамир бросил на неё взгляд. Тёмный. Голодный. Живой.

— Ты прекрасно знаешь.

— Самоуверенный.

— Сейчас не лучшее время проверять.

Но голос уже изменился. Оставался напряжённым — туго натянутой струной, — но перестал звучать так, будто Дамир готов убить себя об дорогу ради нескольких выигранных минут.

София отвернулась к окну. И только тогда заметила, что сама всё это время сжимала ремень безопасности так, что побелели пальцы. Она разжала их. Медленно. По одному.

Достала телефон.

— Что делаешь?

— Отправляю геолокацию Нике.

Дамир нахмурился — она видела это боковым зрением.

— Зачем?

— Чтобы хоть кто-нибудь знал, где я.

— Не нравится мне это.

София повернула экран к нему. Яркий прямоугольник карты резанул глаза в темноте салона.

— Тогда Рустаму.

— Тем более.

— Почему?

— Он приедет.

— Отлично.

— София.

— Что?

— Арсен сказал приехать одному.

Она подняла бровь. Медленно. С той самой интонацией, которую Дамир уже научился ненавидеть.

— Во-первых, ты уже нарушил это условие.

— Я заметил.

— Во-вторых, люди, которые похищают сестёр и заманивают тебя ночью на трассу, почему-то не вызывают у меня желания соблюдать их правила.

Дамир тяжело выдохнул. Воздух вышел из него вместе с частью напряжения.

— Отправляй Рустаму.

— Какая честь.

— Только напиши, чтобы не лез сразу.

— Конечно.

София быстро набрала:

«Мы едем к старой трассе, где погиб Тимур. Лера у Арсена. Геолокация здесь. Не звони. Просто будь рядом».

Ответ появился почти мгновенно.

«Понял».

Она показала экран Дамиру. Он кивнул. Ни одного замечания. Ни одной колкости.

Это напугало её сильнее, чем привычные споры.

София убрала телефон.

— Далеко ещё?

— Минут десять.

— Что там?

Молчание. Такое плотное, что его можно было резать ножом.

— Дамир.

— Старая трасса.

— Это я уже поняла.

Он ненадолго прикрыл глаза. Всего на секунду — но машина снова вильнула, и София задержала дыхание.

— Раньше там собирались гонщики.

— На нелегальные гонки?

— Да.

— Там погиб Тимур?

Пауза. Долгая. Как падение в пропасть.

— Почти.

София ждала. Не давила. Просто ждала.

— Он вылетел с трассы примерно в трёх километрах от места старта.

Дамир говорил монотонно. Слишком спокойно. Как человек, который пересказывал самому себе эту историю тысячи раз — до тех пор, пока слова не перестали значить хоть что-то.

— Машина перевернулась.

София ничего не сказала.

— Потом загорелась.

Ей стало трудно дышать. Горло сжало. Она вспомнила шрамы — те, что видела на его руке, под татуировкой. Огонь. Живой огонь, который жрёт металл и плоть. То, как Дамир сидел возле озера и едва мог говорить о брате — слова выходили из него, как осколки.

— Ты был там?

— Да.

Одно слово. И столько боли, что София больше ничего не спросила.

Несколько километров они проехали молча. Только двигатель гудел — уже ровно, почти убаюкивающе. Потом Дамир сам продолжил. Голос — глухой, будто из-под земли:

— Я ехал за ним.

София повернулась. В темноте его профиль казался вырезанным из камня.

— Что?

— Тимур не должен был участвовать в той гонке.

Руки на руле снова напряглись. Побелели.

— Я сказал ему не лезть.

— Но он поехал.

— Потому что хотел доказать, что не хуже меня.

В голосе появилась горечь. Такая едкая, что София почти почувствовала её вкус на языке.

— Всю жизнь пытался.

— Дамир…

— А я позволял.

Он усмехнулся. Зло. На самого себя. Так, что у Софии защемило под рёбрами.

— Мне нравилось, что младший брат смотрит на меня как на какого-то чёртового героя.

— Ты не заставлял его ехать.

— Нет.

— Тогда…

— Я дал ему машину.

София замолчала. Вот оно. Ещё один кусок правды — острый, как стекло.

— Свою?

— Ту, на которой сам должен был выйти на старт.

Теперь она поняла. Всё встало на места — тяжёлые, холодные, беспощадные. Почему вина так глубоко сидела в нём. Почему прошло столько лет, а Дамир всё ещё возвращался в одну и ту же ночь. Почему он не позволял себе жить.

— Он попросил?

— Да.

— А ты согласился.

— Да.

Дамир коротко рассмеялся. Без веселья. Звук был сухой, как треск ломающейся кости.

— Потому что был уверен, что всё под контролем.

София смотрела на него. И видела — не мужчину, не гонщика, не того, кто умеет держать удар. Мальчишку. Которому было двадцать четыре. Который считал, что мир лежит у его ног.

— Тебе тогда сколько было?

— Двадцать четыре.

— А Тимуру?

— Двадцать один.

Всего три года. Мальчишки, которым казалось, что они бессмертны. Которые не знали, что смерть — это не абстракция из новостей. Что она пахнет горелой резиной и бензином.

— Машина была исправна?

Дамир резко посмотрел на неё. Глаза — как два выстрела.

— Конечно.

— Я не обвиняю.

— Я проверил её сам.

Ответ прозвучал мгновенно. Слишком быстро. Слишком резко. Как щит, который поднимают раньше, чем успевают подумать.

Что-то в его интонации заставило Софию насторожиться. Холодок пробежал по позвоночнику — не от страха, от интуиции.

— Тогда почему Арсен пишет тебе про «вторую попытку»?

Молчание. Густое. Липкое. Дамир смотрел вперёд.

— Потому что он больной ублюдок.

— Только поэтому?

Ответа не последовало.

— Ты что-то подозреваешь.

— София.

— Что?

— Сейчас главное — Лера.

Она поняла. Не время. Не здесь. Не сейчас. Но семя уже упало в тёмную землю. И оно прорастёт. Рано или поздно — прорастёт.

— Хорошо.

Через минуту Дамир свернул с основной дороги. Асфальт стал хуже — потрескавшийся, в заплатах, с ямами, которые машина глотала с глухим стуком. Фонарей больше не было. Только фары выхватывали из тьмы куски реальности: заросшие обочины, кривые дорожные знаки, чей-то старый бетонный забор, уходящий в никуда.

Впереди показалась заброшенная бетонная площадка. Огромная. Пустая. Мёртвая.

София сразу почувствовала, как изменился Дамир. Как воздух в салоне стал тяжёлым, электрическим. Он замедлил машину. Смотрел вокруг так внимательно, будто каждый метр этой земли был ему знаком — до последней трещины, до последнего пятна масла на бетоне.

Наверное, так и было.

— Это здесь?

— Да.

Он остановился. Заглушил двигатель. И несколько секунд не двигался — просто сидел, глядя прямо перед собой, и София видела, как в его глазах отражается что-то древнее. Что-то, что он привёз сюда с собой семь лет назад и так и не смог оставить.

В тишине стало слышно ветер. Где-то далеко стрекотали насекомые. Сердце Софии отбивало медленные, тяжёлые удары.

Она посмотрела вперёд.

На краю площадки стояла тёмная машина. Рядом — никого. Только чёрный силуэт, будто вырезанный из этой же ночи.

— Это её?

— Леры.

Дамир уже расстёгивал ремень. Движения — резкие, отточенные. Как у человека, который идёт на войну.

София схватила его за руку. Пальцы впились в горячую кожу.

— Подожди.

Он повернулся. Глаза — тёмные, беспощадные.

— Что?

— Ты не пойдёшь туда просто так.

— Пойду.

— Дамир…

— Она там.

— И именно поэтому Арсен знает, что ты полезешь, не думая.

Он посмотрел на её пальцы на своей руке. Потом ей в глаза. Долго. Так, что София почувствовала, как что-то внутри неё сжимается и дрожит.

— Останься в машине.

София медленно отпустила его.

— Нет.

— София.

— Даже не начинай.

— Я прошу.

Она замерла. Не приказывает. Просит. Голос — низкий, хриплый, и в нём — то, чего она никогда раньше не слышала. Страх. Настоящий. Не за себя.

Дамир заметил её реакцию. И это стало ещё сложнее.

— Пожалуйста.

Вот теперь стало по-настоящему трудно. Потому что он не давил. Не командовал. Он просто просил — так, как просят только у тех, кого боятся потерять.

— Хорошо.

Он явно не ожидал.

— Что?

— Я останусь возле машины.

Дамир прищурился. Недоверчиво.

— Возле?

— Это максимум, который получишь.

Несколько секунд он смотрел на неё. Изучал. Будто пытался найти подвох. Не нашёл.

— Ладно.

Открыл дверь. Ночной воздух ворвался в салон — холодный, пахнущий пылью и чем-то ещё. Чем-то старым. Забытым.

— Но если услышишь хоть что-то…

— Я звоню Рустаму.

— И садишься в машину.

— Посмотрим.

— София.

— Иди уже.

Дамир тихо выругался — она не разобрала слов, но интонация была красноречивой. Вышел.

София тоже.

— Я сказал…

— Возле машины.

Она демонстративно положила ладонь на крышу. Металл под пальцами был ещё тёплым.

— Вот машина.

Дамир посмотрел на неё так, будто мысленно пересматривал все решения последних дней, которые привели его к этой женщине.

— Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?

— Иногда.

— Когда?

— Не помню.

— Прекрасно.

Он развернулся. Пошёл к машине Леры. Шаг — широкий, уверенный. Но София видела: спина напряжена так, что, казалось, вот-вот треснет.

— Лера!

Тишина.

— ЛЕРА!

Ничего. Только ветер шевелил сухую траву на бетоне.

София почувствовала холод внутри. Не снаружи — изнутри. Будто кто-то провёл ледяным пальцем по позвоночнику.

Дамир дёрнул водительскую дверь. Открыто. В салоне никого. Пусто. Только слабый запах духов — женских, лёгких, — который ещё не выветрился.

Он обошёл автомобиль. Медленно. Внимательно. Как хищник, который чувствует засаду, но не видит её.

— Чёрт.

И тогда из темноты раздались медленные хлопки.

Раз.

Другой.

Третий.

Звук — сухой, издевательский — рассёк тишину, как нож.

София резко обернулась. Сердце ухнуло вниз.

Из-за бетонной конструкции вышел мужчина. Высокий. Тёмная куртка. Руки в карманах. Двигался лениво, будто прогуливался по собственному саду.

Даже с расстояния София поняла — Арсен. По тому, как мгновенно застыл Дамир. Как воздух вокруг него стал тяжёлым, звенящим.

— Всё-таки приехал, — произнёс Арсен. Голос — ровный, почти дружелюбный. От этого становилось только страшнее.

— Где Лера?

— Здравствуй сначала.

Дамир шагнул к нему. Один шаг — а расстояние между ними сократилось вдвое.

— Где. Моя. Сестра.

Арсен улыбнулся. Медленно. Широко.

— Всё такой же.

— Последний раз спрашиваю.

— А потом что?

Дамир молчал. Кулаки сжаты. Жилка на виске бьётся.

— Ударишь?

Арсен сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь их разделяло не больше двух метров.

— Как тогда?

София увидела, как Дамир сжал кулаки. Как побелели костяшки. Как всё его тело подалось вперёд — на миллиметр, но она заметила.

— Не смей.

— Или что?

Арсен посмотрел мимо него. Прямо на Софию. Медленно. Оценивающе. Как на товар.

— А зеленоглазую всё-таки привёз.

Всё внутри неё похолодело. Кровь отхлынула от лица. Руки стали ледяными.

Дамир мгновенно переместился так, чтобы встать между ними. Закрыл её собой. Полностью.

— На неё не смотри.

Арсен рассмеялся. Тихий, довольный смех.

— Вот теперь интересно.

— Где Лера?

— Живая.

— Покажи.

— Нервничаешь?

Дамир сорвался.

За несколько быстрых шагов оказался рядом, схватил Арсена за куртку и прижал к бетонной стене. Удар — глухой, тяжёлый. София услышала, как воздух вышел из лёгких Арсена.