Свет Лунного нефрита

Быстрые шаги и стук в дверь на время избавили юношу от необходимости отвечать демону.

— Ваше Высочество, с вами все в порядке? Я услышал шум. — Голос слуги, приставленного к принцу, был лишен заботливых нот, скорее, он звучал сонно.

— Отошли его, — тихо приказал Синь Мо.

— Все хорошо, Сяо Доу, я просто оступился и задел кровать. Но вот что, раз ты здесь, — юноша подошел к двери и открыл узкую щелку, — прошу тебя, сходи к знахарю, попроси передать для меня средство от ушибов.

— К знахарю? — Парень презрительно сморщил нос. — В императорском дворце нет знахарей, мы же не дикари! В Запретном городе живет императорский лекарь.

— Тогда сходи к лекарю, — стараясь не выказать раздражения, терпеливо проговорил Ци Сюй. — Я сильно ушиб ногу.

— Ладно, господин. Схожу.

Парень небрежно поклонился и пошел к выходу. Принц затворил дверь и обернулся к Синь Мо. Насмешливый взгляд, которым смерил его демон, был хорошо заметен даже в полумраке комнаты.

— Мальчик, ты должен заставить этих людишек уважать и бояться себя! А ты даже этого паршивца приручить не можешь! Долго вчера ночью провозился с той кошкой?

— Она все-таки подчинилась мне! — вздернув подбородок, ответил Ци Сюй.

— Хорошо, — примирительно произнес демон. — Вернемся к шаманским техникам. Я всего лишь хочу узнать, сможешь ли ты показать пару фокусов из их арсенала, если до этого дойдет дело?

— Зачем? — все еще напряженно переспросил юноша.

— Видишь ли, советник Юй Шань — не дурак, и он действительно сильный мастер. Пока я присматриваю за тобой и скрываю твою темную ауру, которая уже начала проявляться вовне. Я обещал тебе, что твое демоническое ядро быстро сформируется — и не обманул!

Демон поднялся, подошел к юноше вплотную и впился в него взглядом.

— Вместе с темным ядром растет твоя ярость. А твоя обида и тяжелые воспоминания из детства питают ядро. Ты — и впрямь благодатный материал! Пока эманации темной ци удавалось скрывать, выдавая ее за влияние защитных амулетов народа Бэйхунь. Но мне надо отлучиться на несколько дней. Если мастер Юй в мое отсутствие почует неладное, тебе придется выкручиваться самому. Люди из Бэйхунь обладают самобытными шаманскими техниками. Они, конечно, не сравнимы с темной магией, которой учу тебя я, но основы у них схожи, это сможет обмануть даоса на время. Так что, тебе они знакомы?

— Няня в детстве научила меня паре простых приемов, — опустив взгляд, тихо ответил Лин Ци Сюй.

— Значит, справишься, — кивнул демон. — И не забывай, я жду сведений о нефрите! Найди их! И…

Демон вдруг умолк на полуслове и резко повернул голову к двери. Ци Сюй тоже услышал тонкий скрип плохо пригнанной половой доски. Синь Мо подбородком указал на дверь, Ци Сюй неслышно подкрался и резко распахнул ее. Не ожидавший этого Сяо Доу, подслушивающий снаружи, потерял равновесие и свалился ему под ноги.

— Мерзавец! Ты следил за мной?! — В окрике принца смешались страх и ярость.

__________

[1] Час Петуха — от 17.00 до 19.00 по китайской системе исчисления времени (Википедия).

5.

Лин Ци Сюй ухватил незадачливого шпиона за шиворот и рывком поднял на ноги, вытряхнул из дверей спальни и снова швырнул на пол перед собой. Тот отполз на три шага и принялся усиленно кланяться, стуча лбом о доски пола.

— Говори, кто приказал тебе следить за мной?! Почему ты вернулся? Что ты делал у двери?..

Голос принца задрожал, он вдруг ощутил слабость в ногах. Сознание юноши помутилось при мысли, что его связь с демоном оказалась раскрытой. За такое его могли попросту повесить! По крайней мере, его отец, князь Лин Чэ точно казнил бы любого, кого заподозрили в демонических практиках. Няня, а затем служанка принца, Цюй Жань[1], и правда происходила из народа Бэйхунь, но тщательно это скрывала: князь до дрожи боялся, что какой-нибудь колдун подберется к нему и поработит его волю. Вряд ли в Цзин-го отношение к таким вещам было мягче.

Ненавидя себя за охвативший тело страх, Лин Ци Сюй снова сгреб сжавшегося Сяо Доу за ворот, поднял и прижал к стене.

— Ты будешь говорить?

— Н-ничего, господин, я ничего не услышал! Я вернулся спросить, нужна вам мазь или припарки, и услышал только, как вы что-то произнесли и тут же распахнули дверь! Я ничего не знаю!

— Я говорю сам с собой, когда мне скучно, — медленно отчеканил принц, пытаясь не выдать себя голосом. Тут он вспомнил подернутые туманом глаза рыси с вертикальными зрачками. — Смотри мне в глаза! — приказал он хрипло, пробуя применить прием с порабощением воли теперь на человеке. Но парень в ужасе зажмурился и затряс головой. Ци Сюй распрямил ладонь и наотмашь ударил слугу по щеке.

— Смотри на меня, ну!

— Что здесь происходит? — резкий оклик заставил Лин Ци Сюя ослабить хватку. Выскользнув из его рук, Сяо Доу тут же снова упал на колени и склонил голову, обернувшись к вошедшей внутрь наследной принцессе Ли Шуан.

Принц ощутил, как сердце его пропустило удар. Девушка, на голову ниже его самого, смотрела сейчас на него с таким высокомерием, с каким, должно быть, цапля смотрит на ползущего по ее ноге жука.

— В-ваше Высочество, — пробормотал юноша, запинаясь.

— Чем провинился этот несчастный, что ты его так сильно ударил? — лед в голосе Ли Шуан мог бы заморозить целую площадь людей. Лин Ци Сюй поежился.

— Ступай вон, — негромко приказал он Сяо Доу, и тот мгновенно вскочил и, продолжая кланяться на ходу, сбежал к заднему выходу из дома.

На минуту в небольшом переднем зале дворца повисло напряженное молчание. Принц глянул на принцессу и опустил глаза к полу. Он пытался выровнять дыхание и успокоиться. О чем думала Ли Шуан, понять было сложно, но, судя по нахмуренным бровям и поджатым губам, это было что-то нелицеприятное для него.

— Принц Лин Ци Сюй, — наконец произнесла она безразлично, — мы пришли, чтобы проведать тебя и пригласить на нашу церемонию надевания шпильки совершеннолетия. Она состоится через неделю. Поскольку стодневный траур по императору Хуайди еще длится, сама церемония будет строгой и скромной. Но мы надеемся, что ты примешь приглашение и присоединишься к нашему празднику.

— Я?.. — растерянно переспросил принц и поднял взгляд. Бровь Ли Шуан насмешливо вздернулась, и Лин Ци Сюй торопливо сложил руки перед собой в малом приветствии[2] и скороговоркой произнес: — Благодарю гунчжу за приглашение! Этот чужеземец польщен, что удостоился чести быть приглашенным на столь важную церемонию.

Принцесса коротко кивнула и собралась было уйти, как Лин Ци Сюй тихо ее позвал:

— Ваше Высочество, — он сделал шаг вперед и протянул было руку к Ли Шуан, но тут же убрал ее за спину, — Ваше Высочество, прошу простить за сцену, свидетельницей которой вы оказались. Я проявил несдержанность и сожалею об этом.

В ответ девушка лишь бросила на него беглый взгляд, как на неодушевленный предмет, отвернулась и, не произнеся больше ни слова, ушла из дворца Цветущей сливы.

Принц проводил ее взглядом, устало пожал плечами и вернулся в спальню. Демон ее уже покинул, и эта новость принесла юноше облегчение и придала сил.

Ли Шуан позвала его на свою церемонию совершеннолетия! Приглашение неожиданно согрело душу юноши: он и не думал даже, что наследная принцесса про него помнит. С того самого дня, когда гунчжу приняла его присягу, они ни разу не виделись. С одной стороны, это полностью устраивало принца: чем меньше о нем вспоминали, тем в большей безопасности он себя ощущал. Ему с лихвой хватило нескольких бесед с советником Юем, каждая из которых походила на экзамен. Юй Шань интересовался его мыслями о прочитанных книгах, его мнением о разнице между даосскими, буддийскими и конфуцианскими воззрениями, о тактике обороны и нападения, о торговле между их странами — так, как будто принц Лин был не переданным по условиям мирного договора заложником, но посланником князя Ханьци в империи Цзин.

С другой стороны, монотонная и тоскливая жизнь в Запретном городе без возможности покинуть его уже начала сводить юношу с ума. Юй Шань оказался единственным, помимо Сяо Доу и демона, с кем общался принц за все дни, проведенные в Юнъани. Однако он отчетливо понимал, что никто из этих троих не интересовался им самим по себе. Сяо Доу исполнял приказ главного распорядителя, а теперь, как выяснилось, еще и шпионил за ним, возможно, по его же просьбе. Демон видел в принце орудие достижения своей цели. А советник Юй… Что хотел выяснить и о чем думал этот бесстрастный даосский мастер, Ци Сюй не мог и предположить.

Сначала интерес Юй Шаня сильно нервировал его, но постепенно юноша к нему привык и уже не так пугался, а иногда даже увлекался, отвечая на вопросы советника и обсуждая с ним те или иные детали и изречения. Несколько раз, тренируясь или читая в одиночестве, он даже ловил себя на мысли, что ждет новой встречи с наставником Юй Шанем — единственным человеком, которому, казалось, было до него дело и который им интересовался. Но принц тут же гнал ее прочь, как слабость, которую он не имел права проявить.

Однако к приходу принцессы Ли Шуан во дворец Цветущей сливы Лин Ци Сюй оказался совершенно не готов. Как плохо вышло, что она застала его в такой неудачный момент!

Юноша поежился. Внезапно еще одна мысль пронзила его голову: на церемонию совершеннолетия не принято ходить без подарка! Если он заявится с пустыми руками, его репутацию невоспитанного варвара уже ничем не спасти! А уж что подумает о нем надменная принцесса!..

Вспомнив ее ледяной взгляд и холодный тон, Ци Сюй удрученно вздохнул. Он потерянно обвел полупустую комнату взглядом: среди его вещей не было решительно ничего подходящего, чтобы преподнести это в подарок наследной принцессе империи Цзин! Хоть демона проси помочь!.. Но тот сказал, что отлучится на несколько недель. Как же не вовремя!

Юноша опустился на кровать и обхватил голову руками, силясь придумать что-нибудь достойное внимания гунчжу.

__________

[1] Цюй Жань (曲冉, Qū Rǎn) — «Неспешная, изящная поступь».

[2] Малое приветствие, жест «Баоцюань» (抱拳, bàoquán lǐ) — традиционный жест приветствия и уважения в Китае, при котором правая рука сжимается в кулак, после чего на уровне груди касается раскрытой левой ладони (Википедия).

6.

Юй Шань сидел на низкой скамейке под крепкими голыми ветвями старой смоковницы в глубине Сада Процветания — той самой, которая слышала последний вздох императора Ли Вэйлуна. Мастер выбрал это символичное и самое тихое место во дворце, чтобы немного побыть одному и передохнуть.

Мужчина сделал глубокий вдох и закрыл глаза, но тут же открыл их и принялся рассматривать сухие черные ветви разросшегося дерева. Он помнил эту смоковницу еще тонким молодым деревцем — его посадили в тот год, когда Ли Вэйлун принял титул императора после скоропостижной смерти отца, а Юй Шань покинул дворец, чтобы отправиться учиться у бессмертного мастера. Яркие образы ожили в его памяти и затянули в размышления о прошлом.

Много лет назад, когда молодой император только вступил на престол, страна была сильно разрознена, провинции старались обособиться. В каждой из них существовали собственные духовные школы под началом даосских и буддийских бессмертных, и эти главы школ активно поддерживали местных князей, влияя на их мысли и поступки и ослабляя тем самым власть императора. Так случилось, что именно конфуцианцы оказались тогда главной силой, собравшейся вокруг императорского трона. Неудивительно, что Ли Вэйлун, желавший упрочить свою власть, выбрал это течение опорой для своего правления. Их постулаты стали той духовной основой, на которой новый император принялся сплочать империю.

Школа Лунного нефрита всегда стояла в стороне от политических игр, была малочисленна, но пользовалась признанием — благодаря огромному уважению, которое мир бессмертных испытывал к ее Главе и основателю Юэ Юю. Сам Юй Шань выбрал ее, случайно увидев когда-то в детстве этого удивительного человека, когда тот прибыл ко двору по какой-то надобности. Казалось, Юэ Юй распространял вокруг себя чистое сияние доброты и безмятежности, и этот свет навсегда остался в сердце мальчика. С тех пор юный ученик школы старался во всем следовать учению мастера даодзуня, чтобы суметь так же, как он очистить сердце и достичь его уровня духовной силы. Юй Шань делал успехи, и Юэ Юй видел в нем своего преемника — хранителя для бесценного артефакта, местонахождение которого было известно только ему.

Чтобы ничто не отвлекало его от духовных практик, Юй Шань даже отказался от должности Главы школы, которая повлекла бы за собой множество хлопот и решений, связанных с жизнью школы и наставлением учеников и отвлекало бы от главной задачи — накоплению силы, достаточной для того, чтобы управлять Лунным нефритом. Юй Шань остался в титуле простого старейшины и получил возможность уединения на пике Небесного света для медитации.

Императорский указ о закрытии школ, расколовший духовный мир империи, стал для Юй Шаня знаком, что лично он не справился, не сумел донести свет, переданный ему учителем, до сердца бывшего друга, не нашел подходящих слов. Эта вина тяжелым грузом давила на его плечи все долгие годы. И мастер возвел вокруг своего сердца стену из камня и льда, никому больше не позволив тронуть его, а его вине просочиться наружу.

Когда школу Лунного нефрита, как и все остальные, закрыли, он так и остался в своем уединенном горном домике. Ведь нефрит все еще находился в школе, и его миссия все еще была важна для сохранения спокойствия в Цзин-го. К сожалению, нарушение баланса духовных сил отразилось на состоянии дел империи. Даос старался воспитать в себе бесстрастность и безмятежность, чтобы поскорее овладеть силой нефрита, ведь задачей этого артефакта было, ни много, ни мало, как поддерживать распростертую над империей благодатную ци и способствовать процветанию страны. Кто бы мог подумать, что в итоге Юй Шаню придется покинуть пик для того, чтобы оказаться втянутым в управление страной, решать множество мелких и незначительных и важных и запутанных вопросов! Да, Ли Вэйлун знатно подшутил над бывшим другом.

Когда Юй Шань читал последнее письмо императора, обращенное к нему, такое сухое и бесстрастное, ему стоило немалого труда не разорвать невинный пергамент тут же на клочки. В тот момент он с удивлением понял, что обида на Ли Вэйлуна с годами не утихла. Теперь мужчина мог себе признаться, что принял просьбу императора о возвращении во дворец в том числе для того, чтобы присмотреться и, возможно, найти способ отомстить за унижение целого мира духовных школ. За свое унижение. Какое недостойное желание для мастера, почти достигшего бессмертия!..

Он усмехнулся и открыл глаза. Посмотрел наверх, в такое удивительно чистое и прозрачное для зимнего дня небо, и прошептал:

— Ли Вэйлун, ты уверен, что не ошибся, когда позвал меня на помощь?..

Юй Шань не ожидал, что по прибытии во дворец так быстро погрузится в водоворот оставленных после себя императором дел и так сильно заинтересуется юной наследницей трона. Эта девочка, иногда по-детски наивная и порывистая, очень быстро училась мыслить категориями пользы для своей страны, а точность ее суждений и смелость решений иногда поражали и самого Юй Шаня. Пожалуй, Ли Вэйлун сумел вырастить из дочери достойную преемницу. Оставалось лишь огранить этот алмаз, чтобы он засиял, и прочная власть утвердилась на престоле Цзин-го — интересная задачка для духовного мастера!

Как бы ни относился Юй Шань к бывшему другу, он понимал, что империи нужен сильный правитель. И, хотя поначалу мастер испытывал сомнения по поводу того, кто должен им стать, сейчас Ли Шуан казалась ему самой подходящей кандидатурой. А вот кто окажется рядом с ней? У Юй Шаня уже появились соображения на этот счет, но он пока медлил, не спеша их раскрывать никому, даже самой принцессе.

С Ли Шуан мысли даочжаня естественным образом перешли на Лунный нефрит, артефакт, призванный поддерживать спокойное течение духовных сил в империи.

Обнаруженное в Лунном нефрите повреждение беспокоило мастера. Багровое, кровавое пятно в центре безупречного артефакта означало, что чистота его ци нарушена. Вместилище силы, должное охранять империю, оказалось теперь под угрозой. Юй Шань сначала счел появившийся изъян последствием охватившего страну беспорядка и нарушения гармонии из-за смерти императора: событие такого значения не могло не повлиять на равновесие мироздания.

Позже, попав в храме в иллюзию и став свидетелем странного спора между богом войны и демоном, ставкой в которой стал Лунный нефрит, мастер решил, что это их жажда овладеть камнем нарушила целостность артефакта. Но могли ли эти высшие сущности причинить прямой вред камню? Защита его не ослабела, да и вряд ли они смогли бы найти тайник, созданный Юэ Юем. И демоны, и боги низшей иерархии, к каким относился увиденный мастером бог войны, были ограничены в своих в силах и возможностях, находясь в земном слое мироздания. И все же, подслушанный в иллюзии разговор встревожил Юй Шаня. Кто и с какой целью не затеял бы этот спор, в жажде завладеть нефритом эти высшие силы наверняка устроят беспорядок и смущение в людских умах А значит, следовало попытаться понять, что за высшие существа устроили эту игру и как им противостоять. Поэтому все свободное время мужчина проводил в библиотеке, изучая редкие записи, попавшие в императорский дворец из хранилищ духовных школ.

Юй Шань нахмурился, вспомнив, что только вчера ночью он нашел описание демона в летописи одной из буддийских школ. Их монах записал, что пережил случайное столкновение с демоном по имени Синь Мо, и оно очень походило на виденное им в иллюзии существо в черном. К тому же Юй Шань запомнил, что именно это имя произнес и его соперник у игровой доски.

В записях монаха демон по имени Синь Мо был назван хитрым и вероломным. Мастер писал, что тот никогда не действовал напрямую, заставляя сердце жертвы утонуть в сомнениях и дурных эмоциях, таких, как страх, ненависть, зависть. Это приводило к скоплению темной ци, которую при умелом руководстве можно было в довольно короткий срок превратить в демоническое ядро. Его обладатель становился опасным противником: его собственные умения усиливались темной ци, и он мог противостоять мастерам, практикующим развитие светлой ци в духовных практиках.

Нахождение этих записей стало шагом вперед в поисках даоса. Зная имя, облик и особенности силы демона, Юй Шань мог бы сплести заклинание призыва и поговорить с ним, но он не спешил это делать. Во-первых, даже если бы его силы хватило на такой ритуал, заставить эту высшую сущность правдиво отвечать на вопросы мастер скорее всего не смог бы.

Затем, необходимо было понять, с кем демон вступил в игру? Он назвал своего соперника Чжань Шэнь, но это означало всего лишь «Бог Войны», а не зная истинное имя, мастер не смог бы призвать высшее существо даже для простого разговора.

И наконец, Юй Шань не был уверен, что нарушение ци Лунного нефрита было связано именно с их вмешательством. Камень по-прежнему находился в безопасности, и это давало мастеру возможность тщательно разобраться во всем происходящем. Вот только свободных минут у него почти не было. Мужчина и подумать не мог, что дела во дворце и наставление принцессы отнимут у него столько времени и сил!

Он устало потер переносицу. Да, за почти два месяца пребывания на посту советника он смог глубоко погрузиться в дела всех императорских советников и понять, какие подводные течения есть в Запретном городе, кто верен трону, а кто больше всего верен своему кошельку. Разумеется, полностью исправить положение дел и вывести всех, кого было должно, на чистую воду за такой короткий срок Юй Шаню бы не удалось. Но все же он смог заставить нескольких чиновников перейти на его сторону. Также он сумел понять, что положение дел в южных провинциях не соответствует переданным их главами в столицу рапортам. Собственно, это и послужило причиной назначении инспекции.

Юй Шань вздохнул. Отношения с его бывшим учителем, старшим советником Цзяном оказались натянутыми с самого его появления во дворце, и он остерегался открывать ему свои планы. А молодой советник Чжан Е, хоть и был скрупулезным чиновником, подающим надежды, но сможет ли он справиться и сыграть при инспекции так, как нужно Юй Шаню? Мужчина не был в этом уверен. Что же, нет смысла беспокоиться о том, чего не можешь исправить. Придется выждать и понаблюдать еще, а затем в нужный момент вмешаться.

И еще надо было позаботиться об отправлении Вэй Чжэня на границу с достаточным сопровождением. С этого гордого генерала сталось бы вскочить на коня с саблей в одной руке и императорской биркой в другой и так и ускакать одному, лишь бы поскорее исполнить свой долг, как он его понимал!

Слишком много забот, слишком много волнений! Разве к этому он готовился много лет своей жизни? Юй Шаню даже стало казаться, что его собственная духовная сила уменьшилась, когда он погрузился в заботы и события жизни в Запретном городе.

Даос усмехнулся и покачал головой. «Знающий людей разумен. Знающий себя просвещен. Побеждающий людей силен. Побеждающий самого себя могуществен».[1] Придется усмирить себя и сделать, что сможет. А в том, что не сможет, положиться на волю судьбы. Он сомкнул веки, сложил пальцы в сутру умиротворения и замер так на некоторое время, успокаивая встревоженный размышлениями разум.

Выпрямившись, Юй Шань открыл глаза, поднялся на ноги, заложил руки за спину и медленно направился в сторону дворца наследной принцессы. Ничто больше в безмятежном облике даоса не могло дать понять, что только что его ум и дух пребывали в смятении.

__________

[1] Цитата из «Дао Дэ Цзин», Лао-цзы; пер. с кит. В.В. Малявина. — Москва: Издательство АСТ, 2025.

7.

Земли за рекой Цзехэ уже были покрыты ровным полотном снега. Река словно не только поделила земли Цзин-го и княжества Ханьци, но и разделила природу на осеннюю и зимнюю: багряно-медную с белыми снежными прогалинами по южному ее берегу и искрящуюся бело-голубую с серыми вкраплениями гор — по северному.

Синь Мо оглядел раскинувшийся под ним неровный пустынный пейзаж в серо-бело-бурых тонах и усмехнулся.

— Что за печальный, безжизненный клочок земли! Этого Лин Чэ можно понять. Равнины Цзин-го плодоносны, и даже горы, лежащие к востоку от столицы, гораздо приятнее, чем эти удручающие серые скалы! Да и ци в этих краях несоизмеримо мало. Хотя, кажется, князь не любит демонов и последователей темного пути?

Глаза его блеснули багровым светом и сузились, а тонкий рот снова растянулся в хищной ухмылке. Демон мягко оттолкнулся от скалы, на которой стоял, и поднялся в воздух.

Он добрался до княжеского дворца после того, как улицы города скрыла ночная мгла. Небо сегодня было пасмурным, ни одна звезда не освещала путь. Внизу на улицах тоже было темно: фонари не горели. Лишь редкие мерцающие пятна света виднелись вокруг стены, окружавшей дворец: то ночная стража совершала положенный обход, проклиная в полголоса зябкий зимний ветер.

Стража Синь Мо не беспокоила: невидимый обычным смертным, он бесшумно проскользил по воздуху к высокой ограде, оттолкнулся ногой от каменной кладки и перепрыгнул на крышу самого высокого здания. Прислушался на миг, определил по скоплению хищной, властной ци спальню князя, опустился перед его дверями и без усилий навел на охрану сонное оцепенение.

Князь уже спал, завернувшись в огромное покрывало из драгоценных звериных шкур. Синь Мо остановился прямо широкой кроватью из черного лакированного дерева и изучающе глянул на его лицо. Покрытое морщинами и шрамами, с грубой кожей, на которой тонкими нитями выделялись черные усы, с упрямой вертикальной складкой между бровей и такими же упрямо поджатыми губами. Казалось, и во сне этот человек был подозрителен и готов к драке.

Бросив мельком взгляд на сжавшуюся в комочек в углу кровати наложницу, демон равнодушно отвел взгляд. Эта запуганная до полусмерти девушка ничего не значила и не могла ему помешать. Демон присел на край кровати, протянул руку в черной перчатке из тонкой змеиной кожи над головой Лин Чэ и принялся за работу.

— Посмотрим, чего ты боишься? — пробормотал он вполголоса и тут же презрительно скривился: — Ха, как предсказуемо! Грозный князь боится предательства и что его собственные сыновья отнимут его трон. И демонов, о да, слухи оказались верны. Что ж, князь, ты сам выбрал свою судьбу! Будет забавно за тобой наблюдать!

Демон замолчал и стал плести замысловатый узор из понятных одному ему мудр, которые порождали сгустки темной ци. Эти сгустки постепенно выстроились в дымчатую сеть, которую демон накинул на голову князю. Тот слегка дернул головой и поморщился во сне, когда сеть впиталась ему под кожу, как тушь впитывается в пергамент.

Еще раз оглядев дело рук своих внутренним взором и заметив, что сны князя тут же сменились, Синь Мо удовлетворенно качнул головой.

— Надо же, как легко оказалось тебя одолеть! Твой младший сын сопротивлялся мне месяц, а ты так быстро сдался, о могучий воин! — злорадно прошептал демон и вышел из покоев князя.