Опасная близость

Дверь была по-прежнему просто прикрыта, но не так, как это сделала я, более плотно. Значит, он куда-то выходил. Мелькнула мысль о ружье, что спрятано в сарае. А если он нашел его? Но об этом думать было уже поздно. Сейчас и проверим.

Я тихо вошла в дом и сразу же уткнулась в немигающий взгляд Луки. Он сидел в кресле, положив руки на подлокотник, ноги развел в коленях, словно просто отдыхает. Но этот его пробирающий до самых костей взгляд…

Делай вид, что все в порядке. Прошу тебя, – умоляла мысленно я саму себя. – Возможно, от этого зависит твоя жизнь.

– Почему ты не спишь? – спросила я, как мне показалось довольно ровным спокойным тоном.

– Время два часа дня, – поставил в известность он.

– А, ну да, – нервно улыбнулась. – Значит, ты не из тех, кто любит поспать?

Под пристальным конвоем его глаз дошла до кухонной зоны, опустила на стол пакеты.

Я слишком много на себя брала, думая, что мне не так страшно и я справлюсь. Здесь, в замкнутом пространстве дома, я сразу же ощутила, насколько беззащитна.

Меня даже не сразу найдут, если что. Гости у меня бывают редко.

И снова разыгралась чертова фантазия. Я представила, как буду лежать тут в гордом одиночестве до самой весны, а потом бедным криминалистам придется опознавать мое разложившееся до неузнаваемости тело по фрагментам зубов или ногтям...

– Ты все-таки уехала, – раздалось недовольное за спиной. Я вздрогнула и обернулась, изо всех сил умоляя себя не бледнеть.

– Да, я же говорила. Мне нужно было сбыть продукцию, пока все не испортилось.

Чуть подрагивающей рукой достала из пакета бутылку молока, сливочное масло, сыр.

– И что там было?

– Где?

– В поселке.

Я видела периферийным зрением, что он подошел ближе. Дыхание стало поверхностным, рваным.

– Да ничего, – дернула плечом, – все как обычно.

– Совсем ничего?

– Совсем. Вот, – достала коробки из аптеки и протянула ему. – Сейчас прими одну капсулу вот из этой, синей. Вечером еще одну. А между ними две таблетки из белой коробки.

– Что это за препараты? – подозрительно спросил он, не касаясь упаковки.

– Антибиотики. Обезболивающее. Таблетки, сбивающие жар. Они сильные, тебе помогут.

– Откуда я могу знать, что ты не решила меня отравить?

– Ни откуда. Но если тебя не убьет отрава, непременно добьет воспаление легких. Можешь не принимать, мне все равно.

А ведь действительно, я же могла купить что-то, что вырубило бы его на пару часов. Положить в коробку из-под обезбола, например. Потом вывезти его куда-нибудь и бросить подальше от дома.

Но я этого не сделала. Даже не подумала о подобном.

Показное равнодушие сработало – он взял коробки, покрутил в руках. Сверил название на упаковке и блистере. Потом достал сразу две капсулы из синей и бросил в рот, как и прежде не запивая водой.

– Надо было одну, – укоризненно напомнила я.

Он ничего на это не ответил. Засунул в себя еще одну от температуры. И все это сопровождая быстрыми, острыми, рваными взглядами в мою сторону.

Мог ли он убить девушку? Расправиться с ней жестоко?

Логика кричала: конечно. Конечно мог! Внешность обманчива, тебе ли не знать. Но интуиция… та как дура сомнительно поджала губы.

– Посмотри, что у меня там, – вдруг произнес он.

– Где? – тупо переспросила я.

– Чертово ребро.

Вернувшись к дивану, скинул толстовку, футболку, обнажив голый торс. Как бы я не была напугана, не отметить то, что он все-таки очень неплохо сложен, не могла. Хорошее крепкое мужское тело, определенно дружное со спортом. Сильный. Определенно очень сильный...

Я бросила возню на кухне и вернулась в гостиную. Деловито попросила его развести руки, ощупывая кожу в страшные кровоподтеки, ощущая ее жар своими холодными пальцами.

– Тут болит?

– Да, – коротко ответил он и стиснул зубы.

Все-таки трещина. Но то, что отек не стал больше, не разрослась гематома, было хорошим знаком.

– Жить будешь, – резюмировала я, испытывая выматывающие своей двойственностью чувства.

А если действительно произошла какая-то чудовищная ошибка и на камеры недалеко от места убийства он попал как-то случайно?

Могло ли быть такое?

Могло.

А могло и не случайно.

Куда ты вляпалась, Николь.

Не забывая, что надо играть роль несведущей дуры, вернулась к обсуждению обыденного.

– Ты что-нибудь ел? – и тут же бросила взгляд на оставленную утром тарелку. Она была пуста.

Подкармливаю жестокого убийцу, чтобы он случайно не подох. Какая прелесть.

Перевела взгляд на Луку, он снова смотрел на меня. Не мигая.

– Что? – с претензией бросила я.

Ответа ожидаемо не получила.

Есть совершенно не хотелось, нервное напряжение полностью усыпило аппетит. Но надо было хоть чем-то заняться, чтобы не наводить на себя подозрений и меньше контактировать с ним. Решила сварить суп.

Отыскав кастрюлю, наполнила ее водой, поставила на плиту. Достала из ящика картофель, морковь, лук, сушеные грибы. Садиться к нему спиной не рискнула: передвинула любимый табурет так, чтобы держать мужчину в поле зрения.

Когда я принялась за очистку первой картофелины, Лука неторопливо подошел к столу напротив. Достал из подставки нож, чем заставил мое сердце едва не остановиться от страха.

Вот и все. Доигралась.

Но он не стал меня убивать: перевернул стул спинкой вперед и ловко подсунул его под свою пятую точку. Тоже взял в руки картофель, чем вызвал мой ступор.

– Что ты собираешься делать? – голос чуть сел.

Отличная актриса, ничего не скажешь.

– Помогу тебе, – ровно ответил он и, аккуратно сделав первый надрез, потянул ножом тонкую ровную шкурку.

Я как завороженная смотрела на его руки, не понимая, что черт возьми это сейчас происходит.

– Ты хочешь помочь мне сварить суп? – с трудом обрела дар речи.

– Почистить овощи, если точнее.

– Это не обязательно.

– Мне все равно нечем заняться.

Я глухо протолкнула застрявший в горле ком. Дрожащей рукой продолжила чистку картошки.

Если бы он набросился на меня, я бы совсем не удивилась. Но это…

На улице пошел дождь. Раз – и застучал по стеклам мелкой барабанной дробью. Несколько раз моргнул свет, превратив обстановку в поистине тревожную.

Уткнувшись взглядом в бедную истыканную картошку, забросила пробный шар:

– Я все еще могу отвезти тебя куда скажешь, если ты вдруг передумал.

– Я не передумал.

Снова замолчали. Лишь избавленные от шкурок овощи по очереди опускались в чашку. Один раз он случайно (или нет) коснулся своими пальцами моих, и я взрогнула. Только не совсем поняла от чего именно.

Я не смотрела на него. Не могла себя заставить.

– Ты же все знаешь, да? – тихо, даже как-то ласково спросил он. – Про меня.

Я ощутила, как от лица отлила кровь.

Моя игра оказалась паршивой. И я недооценила его ум.

– Да, – хрипло ответила я. – Я все знаю.

Часть 11

Я ожидала чего угодно, но только не такого исхода. Так просто: "ты все знаешь". И такой мой простой ответ "да". Словно речь идет не об убийстве, а о чем-то неважном, вроде погоды на завтра.

Плюх – в тарелку упала очищенная луковица.

– Как именно ты узнала? – спросил он, спокойно принимаясь за вторую.

– Увидела фоторобот. Они развешаны на каждом шагу.

Взяла миску в руки, поднялась. Забросила очищенные овощи в крошечную раковину, что работала по принципу старого умывальника – вода шла от нажатия на специальный носик.

Мне пришлось повернуться к Луке спиной, иначе я бы не смогла ничего помыть. Да и это уже не имело значения. Буду я к нему спиной или лицом, он сделает то, что задумал, если такие мысли его посетили.

Он не набросился на меня. По крайней мере пока. Остался сидеть на прежнем месте, отодвинув от себя нож. То ли просто так, то ли намеренно усыпляя мою бдительность.

– И что там говорят? – после паузы снова спросил он. – Люди в поселке.

– Что ты убийца, – удивительно, как легко я произнесла это знакомое мне не понаслышке слово. – Все ищут тебя. И обязательно найдут.

Он тихо усмехнулся.

А я… я словно впала в эмоциональный анабиоз. Ушло чувство осторожности, страха, тревоги. Я ужев ловушке, какой смысл растрачивать себя на лишнее?

Вернула тарелку с мытыми овощами обратно на стол. Подвинула к себе разделочную доску и принялась методично нарезать морковь на одинаковые кубики.

– За что ты убил ее? Дочку Добровольского.

Так буднично, словно спросила, который сейчас час.

– Я не убивал ее, – так же буднично ответил он.

Теперь уже улыбнулась я. Ну конечно.

А на душе, где-то внутри, все равно стало чуть-чуть легче.

– Разумеется. Другого ответа я не ждала.

– Я сказал правду.

– Тебя видели там! – резко бросила я. – У этой лесопилки. Ты там был в момент убийства. На фото твое лицо! Я видела его своими глазами!

– А ты уверена, что это было мое лицо? – вкрадчиво спросил он.

– Да! Твое! Я сразу узнала тебя как только увидела, не потребовалось и доли секунды.

– Иногда то, что мы видим, не является истиной.

– Ой, только не лечи меня, ладно? – я сморщилась, как от зубной боли. Больше всего я не выношу, когда из меня делают дуру. – Скажи еще, что просто проходил мимо. Гулял поблизости. Давай, начинай оправдывать себя.

– Ты хочешь услышать то, что хочешь или правду? – он был на удивление спокоен. – Ты спросила, я ответил. Не я убил ту девушку.

– Зачем ты меня-то обманываешь? Смысл? Я не прокурор. Не мне решать твою судьбу. Ты не показался мне человеком, который настолько труслив, чтобы выгораживать себя перед хрупкой женщиной.

– Хорошо, это сделал я, – легко согласился он, сложив на мощной груди крепкие руки.

Я вскинула на него затравленный взгляд.

– Ты же это хочешь услышать? – продолжил Лука. – Я так понял, что ты все для себя уже решила. Смысл переубеждать.

От волнения нож коварно соскользнул с моркови и попал четко по пальцу. Я охнула от неожиданности и засунула палец в рот, чтобы остановить кровь. При этом я не сводила глаз с Луки.

Зачем он так упорно настаивает, что это не он?

В этом действительно нет никакого толка.

Если он решил убрать меня, имеет ли значение, буду ли я знать правду перед тем, как сделаю последний вздох?

Или он не собирается вредить мне и просто стелит соломку, чтобы я потом не свидетельствовала против него?

Что у него на уме?

Лука неторопливо слез со стула, обошел меня, что-то взял за моей спиной. Через мгновение на стол опустилась аптечка, что я недавно принесла из своей комнаты и оставила здесь.

– Что ты делаешь? – не вынимая палец изо рта, изумленно спросила я.

– Пока тебя не было, я искал что-нибудь, чтобы убрать чертову боль. Видел там перекись и пластырь.

Он нашел то, что перечислил. Выложил на стол.

Я кивнула, словно это само собой разумеющееся – помогать мне, и быстро обработала рану.

Все происходящее, не только сейчас, вообще в эти дни, было настолько странным, выбивающимся из моего привычного ритма, что начало казаться, что у меня просто начала подтекать крыша. В моей жизни – жизни отшельницы – никак не могло произойти что-то подобное.

Я скрываю в своем доме преступника? Серьезно?!

– Я дорежу, – он забрал к себе доску и принялся ловко орудовать ножом.

– Зачем ты сломал мое радио? – не сводя глаз с его точных движений, спросила я. – Чтобы я ничего больше не узнала?

– Да.

– Боялся, что я о чем-то догадаюсь? Сложу два и два, услышав, что по тайге бродит маньяк?

– Хотел избежать этого разговора. Когда ты меня обвиняешь, а я словно оправдываюсь.

– А ты не оправдываешься?

– Нет. Я сказал тебе все как есть. А уж тебе решать, верить мне или нет.

Либо он хороший актер, либо психолог, либо я полная дура, но я как будто бы даже поверила его словам. Он говорил это так… не волнуясь, не переживая ни о чем. Так говорят только те, кому действительно нечего скрывать.

Допустим я до сих пор не могу говорить спокойно на тему своего прошлого.

Потому что я вру.

– Что ты делал тогда у лесопилки? Никто не может попасть туда просто так, прогуливаясь мимо. Это невозможно, территория огорожена и она охраняется.

– Меня не было у лесопилки, – отрезал ровный картофельный брусок и разделил его на красивые кубики.

– Там твое фото, Лука. С камер видеонаблюдения. Это точно ты.

– Хорошо, я.

– Ладно, все, я поняла! – психанула я, подняв руки, словно сдаваясь. – Я больше не буду задавать тебе вопросы, потому что все равно не услышу правды. И я не хочу ничего знать. Просто не хочу.

– А знаешь, что мне интересно… – произнес он, принимаясь за грибы. – Ты же была в поселке, там наверняка есть полицейский участок. Ты увидела мой фоторобот, но почему-то не сдала меня. Не забежала к ним в слезах и панике, не сказала, что я у тебя.

Нет, нет, это то, о чем я вот совсем не хотела говорить. Пожалуйста, не развивай эту тему!

– Не пошла, потому что я тебя сбила на дороге, – быстро нашлась. – Меня вообще-то тоже за это накажут. Могут даже посадить.

– Ой, да брось, – даже как-то весело улыбнулся он, явив миру ямочку на щеке. – Я самый разыскиваемый преступник в вашей вшивой деревушке за последние лет сто. Если бы ты меня выдала, тебя бы всем поселком на руках по очереди носили. И плевать бы им было, что ты сбила опасного убийцу, – сдвинул ножом в сторонку нарезанные грибы. – А не потому ли ты, Николь, не пошла в полицию, что самой есть что от нее скрывать?

Я вспыхнула, не отдавая в себе в этом отчета. Он затронул острую тему. То, о чем я совершенно не хотела бы говорить.

– Ты здесь не просто так, – продолжил он. – Ты скрываешься от чего-то. Или, что вероятнее всего – от кого-то. Поселилась в клоаке вселенной, не отсвечиваешь. Такая красавица и живет в глухом лесу – думаешь, я кретин?

Даже комплимент не порадовал меня сейчас. Я пребывала в шоке, что меня вот так просто на раз-два раскусили. А я-то думала, что надежно похоронила свои тайны. Как вышло на деле – нет.

– Не знаю, что ты там натворила, в прошлой жизни, но явно что-то противозаконное. И ты точно не пойдешь в полицию, – на его лице снова расцвела улыбка. – Для меня все складывается как нельзя лучше, правда? Идеальнее места чтобы спрятаться просто не найти. Ведь ты меня не сдашь.

– Я бы на твоем месте не была так уверена. Сдам. И глазом не моргну.

– Не сда-ашь, – нараспев протянул он и отложил нож. – Я все. Дальше ты сама.

Вода к тому времени вскипела, и я принялась по очереди загружать в кастрюлю овощи, пребывая в состоянии близком к панике, не переставая размышлять, что же делать дальше.

Он знает мой секрет. Пусть не именно какой, но он знает о его наличии, а этого уже достаточно.

Все перевернулась и на коне сейчас он. Теперь Я завишу от того, выдаст ли он меня. Не наоборот.

Как так вышло? Что и в какой момент пошло не так?

– Я не стану лезть тебе под кожу, но если ты расскажешь, что ты там когда-то натворила, мы вместе подумаем, что с этим можно сделать и как это исправить.

– Это уже не исправить! – грубо отрезала я. – Как и то, что ты убил молодую девушку.

– Ты так уверена, что я убил… Не потому ли, что знаешь, что это такое?

Я резко обернулась на него, и он наверняка прочитал в моих глазах страх. А его глаза улыбались.

Защищаясь – нападай! Не позволяй ему загнать тебя в угол!

– Ты несешь чушь! Да как ты смеешь обвинять меня в подобном! Как у тебя язык повернулся! – вскипела сильнее, чем вода в кастрюле. – Мы знакомы два дня, и ты уже решил, что этого достаточно, чтобы кидаться такими громкими обвинениями? К тому же не подкрепленными абсолютно ничем, кроме твоей больной фантазии! Я засужу тебя за клевету, слышишь? Я этого так не оставлю!

Он рассмеялся. Громко, искреннее, закинув голову назад. Потом смех перешел в кашель, но он остановился не сразу. Так ему было весело.

– Смеется тот, кто смеется последний, – попыталась поставить в беседе, в которой я с треском проиграла, замыленную точку. – Посмотрим, как ты завтра будешь хохотать, когда за тобой приедет полиция.

– И каким образом ты их вызовешь? Через голубиную почту?

– Я найду способ.

– Ничего ты не найдешь, – перестал улыбаться он, став серьезным. – И искать не будешь. Тебе не нужны проблемы с полицией. Мне они не нужны тоже. Давай не будем ничего усложнять. И оба останемся в выигрыше, – и подумав, добавил. – Я посплю, если ты не против.

И ушел в комнату. Там лег на диван, повернулся ко мне спиной, натянув на ноги плед. Совсем не переживая, что я всажу между его лопаток нож.

Либо он самоуверенный, либо дурак. Либо… слишком умный, чтобы понимать, что я не стану этого делать.

Он загнал меня в ловушку и чувствует себя на коне.

А если он правда не убивал дочь Добровольского и поэтому чувствует себя так расслабленно? Он как будто совсем не боится полиции, словно просто не хочет с ними связываться и тратить на них свое время.

Ситуация с этим снимком довольно туманна, никто не ловил его с ножом в руках. Или чем он там ее убил.

Или ловил?

Голова разболелась от обилия мыслей, я на автомате мешала наваристый грибной суп, перебирая одно за другим свои действия. Думала, как себя повести. Как выдворить его из своего дома, и остаться при этом сухой. А он, походу, хорошо здесь устроился и не собирается уходить.

Хочет подождать когда пыль уляжется?

Когда сменят вектор поисков?

Или когда найдут настоящего убийцу и оставят его в покое?

Хотелось бы последнее, но что-то подсказывало мне, что если он и не убивал, то все равно в чем-то замешан. Что-то видел, что-то знает.

Он не просто так решил остаться здесь, в моем доме.

Он решил залечь на дно.

Часть 12

Антибиотики ему явно помогли. Когда он проснулся, то выглядел уже куда лучше. Цвет лица стал здоровее, к нему как будто бы вернулась присущая ему в обычной жизни бодрость.

Конечно, я не знала, какой он вне стен моего дома, но почему-то была уверена, что он не из тех, кто любит валяться на диване с банкой пива, посматривая футбольный матч. Его тело – а уж его-то я видела – явно близко дружит со спортом, да и человек он определенно не глупый, начитанный.

Он молча поднялся с дивана, накинул свой жилет и так же не говоря ни слова вышел из дома. Вернулся через несколько минут.

– Обед готов, – сухо поставила его в известность я, подбрасывая в печь дрова.

Самым сложным в жизни здесь оказалась их загот