Опасная близость

Часть 1

Теперь я – пленница в собственном доме, ведь я узнала его секрет.

Главное, чтобы он не узнал мой.

Как и всегда в это время года ночь в нашей глуши наступила слишком быстро. Буквально только что горизонт был окрашен розовым, и в одно мгновение на мир словно упал плотный занавес. Все стало однородного серо-черного цвета. Лишь на небе – бескрайнем, необъятном, таящем в себе все грязные секреты нашего бренного мира – сияла россыпь звёзд.

Никогда и нигде в своей жизни я не видела больше такого потрясающего неба.

Я жила здесь, в тайге, уже больше трех лет, но до сих пор не могла насладиться этой красотой. Так и стояла, задрав голову и периодически обдавая дыханием замерзшие пальцы, только лишь когда в кустах раздался треск, вздрогнула, в прямом смысле вернувшись с небес на землю. Не то чтобы испугалась, нет. Знала, что крупный зверь близко к дороге не пойдет, скорее всего какая-нибудь безобидная мелочь, вроде белки или зайца. Но в любом случае задерживаться здесь было крайне нежелательно. В конце-концов это не облагороженный лесопарк в черте мегаполиса, а густой дикий лес, таящий в себе массу опасностей.

Нет, я не боялась его. Больше не боялась. Но осторожность никогда не бывает лишней.

Раздвинув руками ветви душистых елей, вышла к дороге. Метрах в ста у обочины стоял мой заляпанный грязевыми разводами пикап. Несчастный, одинокий и продрогший, прямо как и я сейчас. Конец октября. Нужно вовсю готовиться к зиме, которая, если верить прогнозам, обещает быть лютой.

Шагая, усмехнулась себе под нос. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я, Николь Арбенина, буду собственными руками рубить дрова, обращаясь с топором как с пилочкой для ногтей – четко и филигранно. Бизнес-центры, спа, фитнес, массаж, салоны красоты – все блага цивилизации остались далеко позади. И этот выбор я сделала сама.

В моем маленьком доме из добротного бруса было лишь одно небольшое зеркало, больше мне было и не надо, потребность вертеться перед ним отпала вместе с возможностью принять нормальный душ и элементарно выйти в интернет.

Закинув на заднее сиденье потрепанный рюкзак, забралась на холодное водительское кресло и сразу же включила печку. Работала своенравная старушка как и полагается пожилым – еле-еле и через раз.

– Ну чего ты, дорогая, не подводи, – пнула кулаком приборную панель. – Хотя бы ты.

Радио здесь тоже ловило паршиво, чаще раздавалось монотонное шипение, с редкими резкими звуковыми всполохами, способными довести до инфаркта от неожиданности. Но сегодня на наш Богом забытый уголок снизошла цивилизация – музыка заиграла громко и четко, без каких-либо помех. Что-то старое, классическое ретро из восьмидесятых, связанное с ожиданием Рождества, новой любви и приятных перемен.

Будут ли в моей жизни когда-нибудь перемены? Хоть какие-нибудь. Три года словно День Сурка. Впрочем, это меня тоже устраивало. Лучше так, тихо и мирно. Предсказуемо. Чем как когда-то словно на вулкане.

Я убавила звук и завела мотор, который сразу же захрипел и закашлял. Разбиралась в машинах я крайне паршиво, но этот звук точно не предвещал ничего хорошего. Плохо. Очень плохо. Новую тачку мне никак не потянуть, а остаться без колес в этой глуши словно лишиться разом конечностей.

К счастью, старушка Клякса – так я называла свой пикап – наконец-то завелась, и я поехала в сторону дома. Крошечного, всего три комнаты: спальня, кухня и гостиная...

Удивительно, как гибок может быть человек. Ведь когда-то одна моя ванная была больше, чем весь этот дом…

Я ехала, строила планы на завтрашний день, лента дороги была гладко-черной, идеально пустынной, как и всегда, и вдруг…

– Вот черт! Черт!!! – я резко вывернула руль влево, и машину, словно кегли, отбросило в сторону кювета. Не перевернулась, хвала небесам, но опасно зависла на самом краю.

Я сидела вцепившись обеими руками в руль, рвано дыша через нос, и пыталась привести сердцебиение в норму.

Что это было? Там, на дороге…

Олень?

Лисица?

Я четко слышала, как о капот ударилось что-то тяжелое. И видела… как будто силуэт человека, что повернулся ко мне лицом, широко расставив руки. То ли сдаваясь, то ли пытаясь остановить.

Нет, это точно не мог быть человек, нет! Здесь нет людей. Нет местных жителей, нет туристов, нет грибников. Здесь вообще никого нет! Мой дом – – единственный на нескольких километров непролазной тайги. Появление здесь человека, без транспорта, поздним вечером, осенью, на своих двоих – исключено. Но в то же время я видела… клянусь Богом, я видела лицо мужчины.

– Пожалуйста, пусть это будет лисица, – взмолилась, проведя рукой по лицу. Та попала во что-то теплое и липкое. Поднесла ладонь ближе к носу. Понюхала – кровь. Я даже не заметила, как ударилась виском о стекло. Привычка никогда не пристегиваться все-таки сыграла со мной злую шутку.

Приведя дыхание более-менее в норму, я открыла дверь и вышла на пустынную дорогу. Единственное освещение – свет фар, звезды и круглая полная луна, что была в этих краях аномально огромной.

Аккуратно, словно боясь наступить на мину, я сделала несколько осторожных шагов вдоль обочины. Осмотрелась по сторонам, прислушалась… Никого. Тихо. Не совсем, конечно, в тайге никогда не бывает абсолютной тишины, но по крайней мере никто не рыдал и не стонал от боли.

– Есть тут кто-нибудь? Эй! – вслух произнесла я и, не получив ответ, едва не зашлась нервным смехом от собственной глупости.

Чей ответ я ожидала услышать?

Лисицы, что, к счастью, убежала, не получив серьезных травм?

А может, мне вообще все показалось?

– Надо быть осторожнее с местными грибами, – хмыкнула под нос я, ощущая, как спадает нервное напряжение.

Дыхание стало спокойнее, стук сердца не таким громким, начала потихоньку утихать дрожь в пальцах.

– Все хорошо. Ничего страшного не произошло. Ты просто устала. Устала…

Вдруг привычные звуки леса: уханье филина, треск веток, ветер в кронах, разбавило вполне человеческое "ммм".

Биение сердца вновь взяло разгон, словно мощный болид.

Звук раздавался чуть дальше, откуда-то слева. На негнущийся ногах я сделала еще несколько шагов.

Фонарик! У меня же всегда лежит в кармане мощный маленький фонарик!

Вынув пластиковый корпус, нажала на кнопку, и темноту разрезал слегка подрагивающий ярко-желтый луч.

Испытывая дикий страх, пошарила им по все еще густой траве вдоль обочины, и уже когда решила, что это "ммм" мне тоже показалось, луч уткнулся в испачканное кровью лицо мужчины.

Часть 2

– Это был человек… На самом деле был человек, – прошептала я, и ринулась к пострадавшему.

Было невероятно страшно, но единственное, о чем я могла думать: спасти, помочь, сделать хоть что-то.

– Вы в порядке? Эй! – прохрипела я.

Мужчина не шевелился. Не стонал. Не дышал. Вообще не подавал никаких признаков жизни.

– Только не это, Господи, пожалуйста! Не вздумай умирать, слышишь? Слышишь меня!

Преодолевая жуткий страх, я потянула руку и дрожащими пальцами коснулась теплой шеи незнакомца. Чуть правее ярко выраженного кадыка, там, где проходит сонная артерия и тонко бьется пульс. И вдруг в этот момент мое запястье обхватила крепкая мужская рука.

– Ты кто? – спросил он, впившись в меня широко раскрытыми темными глазами.

– Живой, – только и смогла всхлипнуть я. – Какое счастье. Ты жутко меня напугал!

– Так кто ты? – переспросил он, усилив хват.

– А ты слишком бойкий для мертвеца… Мне вообще-то больно.

Рука, обвивающее мое запястье, и не подумала разжаться.

– Я сбила тебя. Прости. Но клянусь, это вышло случайно! Я и подумать не могла, что здесь может быть кто живой. Кто-то, кроме меня. Я здесь живу, недалеко. У меня тут дом.

Он несколько секунд подумал, словно проверяя мои слова на вшивость, а потом расцепил-таки пальцы. Как будто… расслабился, что ли.

– Извини, не хотел сделать тебе больно, – произнес довольно искренне. Подавив стон, попробовал подняться, но, видимо, это принесло страдание, потому что стон стал громче.

– Что болит? Где? – снова начала паниковать я. – Правая рука точно не сломана, сломанной так не схватишь. Левая? Помочь тебе подняться?

– Я сам, – отмахнулся он и, явно не без труда, попытался принять вертикальное положение.

Боясь, что он может рухнуть, я все-таки подхватила его за талию, и незнакомец, забив на мужское: "Я все сам! Я самец", в свою очередь неохотно обхватил рукой мою.

– Кто ты? Откуда тут вообще взялся?

– Долгая история.

– Идем к машине. Идти можешь же?

– Вроде бы да.

– Значит, как минимум ноги целы. Не представляешь, как я испугалась! Вся жизнь перед глазами пролетела.

Шел он очень нестабильно, слегка поворачивая левую ногу, при этом опираясь на меня всем своим немаленьким весом. Учитывая высокий рост, там не меньше девяноста килограмм. Против моих сорока пяти...

– Давай, забирайся, – одной свободной рукой открыла машину. – Только аккуратно, не наступи на корзину, там грибы, я их целый день собирала.

– Не нужно в машину. Я пойду, – категорически отказался он, отпуская хват.

– Ты не доставишь неудобств, если ты об этом, я живу одна. Нужно как минимум посмотреть, что с тобой. Я не могу бросить тебя тут, понимаешь? Некоторые травмы не сразу дают о себе знать, например, внутреннее кровотечение.

– Ты врач?

– Почти, – отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности. – Не доучилась последний курс.

– А чего так?

– Отчислили за неуспеваемость, – солгала и глазом не моргнув. – Пожалуйста… кстати, как тебя зовут?

– Лука, – подумав, ответил он.

– Лука? Да ладно.

– Тебя что-то смущает?

– В общем-то нет, – стало неловко. – Просто имя редкое. Никогда не слышала, как у какого-то святого.

– Я и есть святой, – усмехнулся он, и его темные глаза на испачканном кровью лице блеснули как-то совсем недобро.

Только сейчас, в этот момент, я впервые подумала о том, что мы здесь абсолютно одни. В глухом лесу. Я и какой-то незнакомый мужчина. Высокий, крепкий и, не смотря на травму, очень сильный. Запястье до сих пор ныло от его звериного хвата.

Но я сбила его. Я не могу бросить его здесь, одного, на дороге. Скоро наступит ночь. А ночь в тайге, да еще холодной осенью – это вам не шутки.

Успокойся. Выдохни. И перестань накручивать себя уже! Это все нервы. Мир не состоит только из одних психопатов.

Ты обязана убедиться, что не покалечила его.

– Давай доедем до моего дома, он недалеко. Там я осмотрю тебя, напою чаем, ты умоешься в конце концов, а потом пойдешь куда захочешь.

Было очень темно, света фар катастрофически не хватало, я даже толком не могла рассмотреть его лицо, но его глаза… глаза я видела четко.

Он смотрел на меня очень пристально. Изучающе, не моргая. И от этого его взгляда стало не по себе. Я уже даже пожалела, что предложила ему помощь и была бы рада снова услышать отказ, как вдруг он произнес тихое:

– Хорошо, – и, явно превозмогая боль, забрался на пассажирское кресло.

Я зачем-то осмотрелась по сторонам, обошла машину и не слишком охотно села за руль.

Присутствие в моем пикапе построенного мужчины сбивало с толку, убавляя градус уверенности. Чужие запахи заполнили пространство, и я буквально кожей ощутила, что, кажется, только что совершила огромную ошибку.

– Надеюсь, не заглохнет, – нервно усмехнулась я, поворачивая ключ в замке зажигания.

Клякса, видимо, испугавшись не меньше моего, послушно завелась с первого раза. Как будто транслируя: давай уже побыстрее доедем до дома, ты накормишь его, подлечишь и мы от него наконец избавимся.

– Где твоя машина? – осторожно поинтересовалась я, не отрывая взгляда от черной лентой дороги.

– Я не на машине, – отрезал он.

Подозрения стали накатывать одно за другим как снежный ком. И без того хорошее воображение разыгралось ни на шутку.

– Что ты делал здесь поздно вечером без машины? Ты в курсе, что это вообще-то тайга?

– Я в курсе.

– Как ты оказался здесь?

– Пришел пешком.

– Пешком?

– Тебе кажется это странным?

– Вообще-то да.

Места ему в моей старушке определенно было мало: длинные согнутые в коленях ноги упирались в бардачок, а макушка почти касалась крыши.

Откинувшись на спинку кресла, он сбросил капюшон. И, признаться, выглядел при этом куда более уверенным, чем я.

– Я гулял, – определенно издеваясь, уточнил он.

– В лесу? Поздно вечером? Один?

– Да, именно так. Примерно как и ты, – чуть повернул голову назад, оглядывая заднее сиденье. – Не вижу с тобой попутчика.

– Мне не слишком нравится твой тон, Лука, – выделила интонацией его имя. Почему-то все больше начинало казаться, что он его придумал. – Я не знаю кто ты и что ты делал здесь один перед приходом ночи. Да и если честно уже не хочу знать. Но я сбила тебя и обязана убедиться, что ты не рухнешь где-нибудь на дороге, потому что у тебя лопнула селезенка или начался коллапс легкого.

– А ты точно врач, – усмехнулся он. Даже как будто вполне дружелюбно, но абсолютно все в нем мне казалось теперь подозрительным. – Ваша братия любит страшилки.

– Это не страшилка, а вполне возможное последствие сильного удара тупым предметом в область живота и груди, – шутить, улыбаться, даже помогать ему совершенно перехотелось.

Я ехала и ругала себя последними словами. За свою невнимательность, за дурацкое бесстрашие, за то, что посадила его в свою машину.

Я спокойно жила три этих года. Тихо, мирно, вела затворнический образ жизни, нигде не отсвечивала. И надо же было так нелепо вляпаться!

А если с ним действительно что-то серьезное и его придется везти в больницу? А если он впадет в кому, или потеряет память, или, упаси Бог – умрет, и потребуются мои документы, как я объясню их отсутствие?

Дура! Дура! Дура!

– Впрочем, если тебе уже лучше и ты полон сил…

– Решила выпнуть меня посреди пустынной трассы? – перебил меня он немного резко. – Передумала помогать?

– Если честно, ты действительно не выглядишь пострадавшим.

– А если коллапс легкого и все такое? Я же должен получить какую-то компенсацию, правильно?

В салоне было очень темно, но я чувствовала на себе его испытующий взгляд. Мы словно поменялись местами и теперь уже онизучал меня и пытался расколоть.

– У меня нет денег, если ты клонишь к этому, – устало вздохнула. – Единственное, чем я могу компенсировать свой поступок – обработать твои раны. Еще могу отвезти в больницу, если хочешь.

– Не надо в больницу! – как-то уж слишком резко отреагировал он. – Уверен, ты и сама со всем справишься.

Зачем я сказала ему, что живу одна? Господи, ну почему я такая тупица!

Он волнения стало жарко, пульс разогнался до ненормальных границ.

Я пыталась как-то успокоить себя, убедить, что я просто надумываю себе всякие ужасы. Что ничего страшного не произойдет. В конце концов в сарае висит охотничье ружье…

Впереди показался дом, который я уже считала своим. Небольшой, с маленькой открытой террасой и спасительницей баней на заднем дворе. Первое время я почти не спала ночами. Вздрагивала от каждого треска ветки и вскрика птиц, я чувствовала себя уязвимой и жутко напуганной. А теперь ничего, привыкла. Осознала, что здесь меня поджидает гораздо меньше неприятностей, чем в большом городе.

Ну что сделает зверь? Его намерения примитивны. Немного осторожности и ты в безопасности.

Звери там, в каменных джунглях, в дорогих костюмах, распивающие марочный коньяк, куда страшнее…

– Это и есть твой дом? – спросил Лука, пытаясь рассмотреть хоть что-то в окне.

– Да, – заглушила мотор.

– И не страшно тут одной?

Я перевела на него прямой взгляд, в который вложила максимум лживой уверенности.

– А кого мне бояться?

Он ничего не ответил. Припадая на левую ногу выбрался из машины. Я вылезла следом, достала с заднего сиденья рюкзак, периодически с подозрением посматривая на нежданного гостя. Потом перевела взгляд на огромный старый пень, на котором рублю дрова. Топор, уже слегка затупившийся, но еще довольно рабочий, был вбит углом острия в зазубренное дерево.

Мне не понравились собственные мысли. Я словно уже строю планы как буду обороняться, хотя он по сути еще ничего мне не сделал.

Пока, – пропищал мерзкий внутренний голос.

– У тебя нет собаки? – вдруг спросил он.

– Нет. А нужна?

– Ну, все-таки ты живешь здесь одна, мало ли что. Какая-никакая, но все-таки охрана.

– Карабин моя охрана, – выдала, как понадеялась, зловещую улыбку. – Он точно никогда не подведет.

– Даже так? – хохотнул Лука. – А ты опасная женщина. Кстати, а как зовут тебя?

Сказать правду или солгать?

– Николь.

– Да ладно! – отзеркалил меня он, упиваясь собственной находчивостью. Но я намеренно не выдала никакой реакции.

– Да, у меня тоже редкое имя. Идем.

Подошла к двери и, сделав два оборота ключом, открыла ее. Ударила ладонью по выключателю, и крошечную гостиную озарила тусклым светом одинокая лампочка.

– Проходи.

Часть 3

Он вошел следом за мной. Неторопливо обвел цепким взглядом простенькую комнату, словно изучая, таит ли она в себе какую-то опасность. Потом по-хозяйски отодвинул занавеску, заглянул в соседнюю.

– У тебя нет телевизора? – обернулся.

– Нет.

– Телефон? Интернет?

– Нет. А что?

– Это хорошо, – резюмировал он и приземлился на продавленную софу.

Теперь, при свете, я смогла рассмотреть его впервые за этот безумный вечер. Короткая стрижка, обычная, под машинку, высокие "монгольские" скулы, волевой подбородок с трехдневной шетиной, темные, глубоко посаженные внимательные глаза. Если бы не жуткие пятна крови на лице, его можно было бы даже назвать довольно симпатичным.

Он тоже смотрел на меня, наверное, точно так же впервые рассмотрев нормально.

Я давно перестала париться над своей внешностью, не пользовалась за ненадобностью косметикой и не красила волосы, обычно собирая их для удобства в косу или хвост. И мне было плевать, какое у него сложится обо мне мнение.

– У тебя… – не отрывая от меня глаз, коснулся кончиками пальцев своей щеки, – …кровь на лице.

– У тебя тоже.

– Это моя?

– Нет, моя. Я ударилась о стекло, когда резко повернула руль.

– Ты была не пристегнута?

– Нет.

– Понятно, – резюмировал он, очевидно подумав, что я очередная тупая "обезьяна с гранатой".

Растянув руки по спинке дивана, откинул голову назад, словно спасаясь от усталости или боли. Прикрыл глаза.

А если я действительно навредила ему больше, чем кажется на первый взгляд?

А если что-то с внутренними органами и прямо сейчас он медленно умирает от брюшного кровотечения?

Я не солгала ему – я ни дня не работала врачом, хотя очень хотела. И, видимо, приобретенные во время блестящей учебы навыки, помноженные на гены (мой отец и дед по отцу были хирургами), не позволяли мне пустить все на самотек.

Я побаивалась этого странного мужчину, но не менее боялась, если он вдруг умрет по моей вине.

Нужно его осмотреть. Страшно, но необходимо.

Пока он сидел, расслабленно прикрыв глаза, я, ни на секунду не выпуская его из поля периферического зрения, вошла на примыкающую к гостиной кухню и достала из шкафчика аптечку. Потом, подумав, осторожно и, как мне казалось совсем не заметно, выдвинула ящик и достала маленький нож. Быстро сунула его в карман, затем взяла коробку и вернулась в гостиную. Подошла ближе к гостю, что свалился на мою голову, не без доли страха заглянула ему в лицо.

Казалось, что он спит. Или…

Нет, он спит! Даже не развивай мысль в ином ключе!

– Лука? – тихо позвала я, поводив ладонью у его лица. – Лука, ты спишь?

Он молчал, и я начала дико волноваться.

– Лука! Проснись! – чуть пнула его кулаком в плечо. Он резко распахнул глаза и ловко перехватил мою руку, едва не вывернув запястье.

– Ты что делаешь! Совсем псих?!

– Извини, – словно пришел в себя он, ослабив схватку. – Я что, отключился?

– Похоже на то, – поджав от обиды губы, открыла аптечку. – Ты чего дерганый такой?

– Не доверяю женщинам, которые бродят в одиночестве по тайге.

– Сними худи и вытянись на диване, – пропустив шутку, строго скомандовала я.

– Это еще зачем?

– Мне нужно тебя осмотреть.

– Я в порядке.

– Просто делай, что тебе говорят, пожалуйста. У меня был крайне непростой вечер, – вздохнула. Нервное потрясение дало о себе знать – я резко сильно устала. Вообще от всего, и от него особенно.

Подумав, он не без труда сел. Снял черный "дутый" жилет. Завел руки назад и стянул через голову худи. Затем черную футболку, обнажив довольно неплохой четко очерченный пресс.

Но любоваться красотами мужского тела не было ни желания, ни времени. Первое, что я увидела – большой, пока еще красный ушиб в области левого ребра. Который уже завтра станет жуткого бурого цвета.

Дело дрянь. Только этого мне не хватало.

– Вот сюда, на подушку ложись. Ноги вытяни и руки вдоль тела.

Ноги-то он вытянул, но руки демонстративно заложил за голову. Хочет показать какой он мужик. Да и черт с тобой.

– Вот тут больно? – надавила тут и там на брюшную полость. Особенной реакции не получила. – А здесь? – ребром ладони по правому подреберью, и вот теперь он глухо застонал. – Все понятно.

– Что тебе понятно?

– У тебя ребро треснуло, если не сломалось. Как минимум одно. Плюс ушиб лодыжки, ты хромаешь. А еще наверняка сотрясение мозга, вон как затылком приложился. Голова кружится? Тошнит? Есть мушки перед глазами?

– Да нормально все, говорю, – отмахнулся он, поднимаясь.

– Нет, не нормально, – и как бы мне того не не хотелось, как бы сильно я этого не избегала, какие бы проблемы мне это не принесло, но пришлось произнести то, что я произнесла: – Тебе нужно в больницу. Необходимо сделать рентген, чтобы исключить…

– Я не поеду в больницу! – грубовато перебил Лука. – Ты сама меня починишь.

– Я не могу знать наверняка, что у тебя там. Это просто предположение, пальцем в небо. Без анализов и обследования никто тебе точно ничего не скажет, тем более я, недоврач без опыта.

– Я уже ломал ребро, – недовольно буркнул он и принялся натягивать обратно свою футболку. – И оно прекрасно зажило само.

– Да, оно и заживает само, но наверняка ты тогда посещал больницу. Нужно убедиться, что там ничего серьезного, что ребро не задело легкое. Тебе нужен корсет, его выпишет врач. Необходимо сделать МРТ и подтвердить сотрясение, осмотреть ногу. Это все действительно очень серьезно!

– Я же сказал, что никуда не поеду! – раздраженно повторил он. – Что непонятного?

– Но почему?

– Ты задаешь слишком много вопросов, тебе не кажется?

Меня осенило. Он не просто не хочет ехать к врачу, он неможетэтого сделать по каким-то своим соображениям. Не может светиться! Уж кому как не мне знать, что это такое.

Какие у него для этого были причины я не имела ни малейшего понятия, но они явно были.

Стало еще страшнее. Господи, куда я вляпалась. Кто он и что натворил.

– Как хочешь, твое дело, – я устала с ним бороться. Нервно поднялась и захлопнула так и не пригодившуюся аптечку. – Можешь идти куда хочешь, больше не смею задерживать.

Я развернулась и ушла в свою крошечную спальню, ощущая, как подрагивают руки. Достала ватный диск, плеснула на него водой из графина и, глядя в небольшое настольное зеркало, принялась вытирать с лица уже засохшую кровь. Рана оказалась неглубокой, небольшое рассечение, от которого через неделю не останется и следа. Но этот факт меня вот совершенно не радовал.

Может, он все-таки уйдет и я наконец-то выдохну спокойно? Он же куда-то торопился, это я буквально уговорила его поехать со мной. Дура! Раз спешит, пусть катится. Взрослый человек в конце концов!

В гостиной за занавеской было тихо. Он явно не открывал входную дверь, значит, все еще здесь. Надежда, что он провалит, растаяла как дым.

Вздохнув, я вышла и, конечно, обнаружила его сидящим на диване.

– Ты все еще здесь?

– То есть ты хочешь выгнать меня покалеченного в ночь?

– Ну ты же куда-то торопился, – вытянув руку, демонстративно указала на дверь. – Прошу.

– Напомню – ты меня чуть не убила.

– "Чуть" не считается. И если бы ты сам не бросился под колеса, соблюдал элементарные правила осторожности, я бы тебя не сбила, – начала злиться. – Я предложила тебе помощь – отвезти в больницу. Ты отказался. Больше я тебе помочь ничем не могу. Денег у меня, как видишь, тоже нет, – обвела взглядом лачугу из бруса. И решила пойти ва-банк: – Если хочешь, можешь заявить на меня в полицию. Но что-то мне подсказывает, что ты не станешь этого делать.