Опасная близость

Лука стоял прислонившись плечом к стене, не сводя с моих действий заинтересованного взгляда.

– Ты действительно в них что-то понимаешь? – кивнул на грибы.

– Это не сложно. Этот съедобный, этот – нет.

– Действительно, так просто, – он снова улыбнулся, а я опустила глаза, потому что снова стало немного неловко.

– Меня дедушка научил, еще в детстве.

– Хороший у тебя дедушка.

– Он давно умер.

– Сочувствую, – и помолчав, добавил: – Почему ты не переберешься отсюда хотя бы в поселок?

– Зачем? Мне и тут неплохо.

– Молодой красивой девушке неплохо в глухом лесу?

– Не всем же убивать время в ночных клубах.

– Часто там бывала?

Я снова посмотрела на него, изо всех сил приглушая в себе подозрительность.

– Достаточно, чтобы понять, что это все не мое.

– Тебя правда зовут Николь?

– А тебя правда зовут Лука?

Он в очередной раз обнажил в улыбке крепкие белые зубы.

– Один – один.

– Тебе нужно поспать, – кивнула за его спину на диван. – Так быстрее идет восстановление.

– Мечтаешь поскорее от меня избавиться?

– И даже этого не скрываю.

Болтать с ним – риск, ведь сама того не желая я могу рассказать много лишнего, то, что потом сыграет против меня. Да и вообще, ни к чему это сближение. К хорошему не приведет.

Он проспал весь день практически не просыпаясь. Ожидаемо усилился жар, периодически он хмурился во сне, даже что-то говорил, было не разобрать. Я тоже хмурилась, потому что понимала, что дело дрянь – ему нужны антибиотики. И это помимо очевидных проблем с ребрами.

Ему нужна больница, это я тоже понимала, но как доставить его туда? Насильно?

Он не горел желанием светиться, я тем более. Но и пускать все на самотек тоже нельзя. Да, я так и не закончила медицинский и не успела дать клятву Гиппократа, но это же не перестает делать меня человеком.

Переделав все дела, я осознала, что ужасно устала. Напряжение вечера и сон сидя за кухонным столом все-таки дали о себе знать. Ложиться в свою спальню я по-прежнему опасалась, поэтому бесшумно опустилась в кресло, подтянула под себя ноги и набросила на них плед.

Напротив меня спал Лука, и до сих пор я никак не могла привыкнуть к чужому человеку в своем доме. Тем более мужчине. Это было так странно, так необычно и так… волнующе. Не то чтобы он произвел на меня неизгладимое впечатление и я сразу "поплыла", но все-таки, не смотря на очевидные странности, он был довольно интересным мужчиной. И бить себя в грудь, утверждая, что он абсолютно ничем меня не цеплял, означало бы врать самой себе.

Я не верила ему, я его побаивалась, я ему не доверяла. Но отрицать, что он обладает некой харизмой не могла.

Кто же ты такой, Лука?

Что ты все-таки делал поздним вечером в тайге?

Какие тайны ты скрываешь?

Глядя на него, я размышляла, строила предположения и гипотезы, а потом незаметно для себя уснула.

Проснулась снова уже утром. И хоть кресло было намного удобнее стула, все равно ужасно затекла спина и шея.

Сколько это будет продолжаться и когда я уже смогу спокойно поспать в своей кровати?

Погостил пару ночей, пора и честь знать.

Гость, в отличие от меня, развалился на моей софе как у себя дома, но глядя на него, такого обезоруженного во сне, как-то перехотелось ворчать.

В конце концов он оказался здесь по моей вине… И вроде бы он нормальный. Хотел бы изнасиловать – уже сделал бы это. И плевать – в спальне, за кухонным столом или в кресле. Может, зря я на него наговариваю?

– Лука? – приподняв голову, вслух произнесла я. Поднеся кулак ко рту, широко зевнула. – Лука! – повторила громче.

Мужчина не подал никаких признаков жизни. Сонливость сразу слетела, я жутко испугалась.

А если он… того?

Подскочив, едва не рухнула, запутавшись ногами в пледе. Преодолев препятствие, подошла к нему и потрогала рукой лоб. Он был горячий как добротно растопленная печь.

Нужно что-то делать. Срочно! Так больше не может продолжаться. Скорее всего его бронхит уже перешел в пневмонию, а с ней шутки плохи.

Как назло дома не было ни одного антибиотика. Удивительно, но проживая здесь в не самых комфортных условиях (зимы тут действительно суровые), я за три года я ни разу не болела ничем кроме легкой формы ОРВИ. То ли так работал инстинкт самосохранения, ведь я знала, что в больницу мне никак нельзя, от ли заражаться тут было особо не от кого, то ли на чистом свежем воздухе и натурпродуктах я здорово прокачала свой иммунитет. Но я как никогда была здесь здоровой и полной сил – это факт.

А вот Лука… Неожиданно целью моей поездки в поселок стала не только добыча денег от продажи даров леса. Мне срочно нужно было в аптеку.

Быстро приведя себя в порядок, я решила не возиться долго с завтраком: просто сварила себе кофе в турке и сделала бутерброд из белого хлеба и собственноручно сваренного земляничного джема. Дабы хоть чуть-чуть разбавить гнетущую тишину, попыталась включить радио, но оно не включилось. Вообще не подало никаких признаков жизни, что было очень странно. Я постучала по корпусу, покрутила колесико настройки радиоволны, заглянула под стол, чтобы проверить, не выпала ли вилка из розетки, но вилки не было. То есть вообще.

Не понимая, что это еще за метаморфозы, я быстро дожевала бутерброд, отодвинула стол и тщательно осмотрела все, чего доставал взгляд.

Шнур от радио исчез.

Часть 7

Куда мог деться шнур от радио? Что за шутка такая?

Я перевела удивленный взгляд на спящего Луку. Это сделал он, без сомнений. Но… зачем?

Что плохого ему сделало мое допотопное радио?

Зачем ему мог понадобиться провод?

Надеюсь, не чтобытебяпридушить, – нервно хихинул внутренний голос.

Это было настолько нелогично и странно, что я решила не строить больше безумных версий (а других быть не могло) и спросить у него потом самой. Может, всему этому найдется какое-то логичное объяснение.

Убирая продукты со стола после завтрака, подумав, намазала два бутерброда и оставила тарелку на столе. В конце концов кроме вчерашней утренней яичницы он совсем ничего не ел, а голод явно не способствует выздоровлению.

Мне нужно, чтобы он был жив. Ему никак нельзя помирать в моем доме! Да и вообще, чем больше у него будет сил, тем быстрее он уберется восвояси.

Положив к бутербродам почти пустой блистер Ибупрофена, я тихо вышла из дома и, поразмыслив, запереть дверь или оставить открытой, остановилась на втором варианте.

Может, он одумается и тихонько уйдет, пока меня нет?

Это сильно облегчило бы мне жизнь. Но он же болен… Идти куда-то в таком состоянии, не зная местности, это считай самоубийство. А на самоубийцу он точно не похож. Хотя, если учесть, как легко он был одет в это время года...

Прыгнув за руль пикапа, я долго грела старенький мотор, потом аккуратно сдала назад и выехала на узкую, объезженную мной тропинку, ведущую к трассе. По дороге я много думала о своем госте, о нашем странном, если его можно так назвать, знакомстве.

Что ни говори, за годы почти полной изоляции я соскучилась по общению. Тем более с таким интересным мужчиной, – снова ехидно прошептал внутренний подсказчик, но я шикнула на него грозным цыц. Что за чушь в голову лезет.

Я солгала, когда сказала, что не помню места нашего столкновения. Разумеется, я помнила где именно это было, и даже увидела на обочине следы шин после экстренного торможения. Заметив их, я неожиданно для самой себя остановилась.

Он что-то говорил про телефон. Я действительно его не видела, но было уже темно, и я намеренно ничего не искала. Может быть телефон валяется где-нибудь в кювете?

Понятия не имею, зачем мне все это было нужно, но я выбралась из машины и перешла дорогу. Аккуратно обошла обочину, разгребая ногой пожухлую траву.

Его смартфон я нашла довольно быстро – он валялся себе спокойно под засохшим репейником, в мелких каплях прошедшего под утро унылого дождя.

Я подняла его, осмотрела. Хорошая модель, дорогая. У меня был почти такой же, только более устаревшая модель. Впрочем, когда это было… современная жизнь на месте не стоит, в отличие жизни здесь.

Даже не разбился.

Я вытерла ладонью капли и попыталась оживить экран. Телефон не включился. Видимо, сел. Я засунула его в задний карман джинсов и вернулась в машину. С ним я разберусь позже.

Поселок наш под странным названием Грязь совсем небольшой, но очень уютный. Какой-то уснувший, что ли. Законсервированные восьмидесятые. Никаких сетей современных магазинов, торговых центров и тем более, Боже упаси, маркетплейсов. Люди здесь жили в небольших, чаще одноэтажных, добротных домах из бруса, обнесенных прочным забором, защищающим от непрошеных таежных гостей в виде волка, кабана и даже медведя. Было несколько старых бараков в три этажа, но их с натяжкой можно было назвать гордым словом "многоэтажка".

Среди местных большой гордостью являлся тот факт, что однажды тут, в Грязи́, лет десять назад снимали какой-то сериал о серийном маньяке. Говорят, приезжали настоящие звезды кино, жили на окраине тайги в трейлерах. Местные частенько там ошивались, надеясь получить автограф. Но особой удачей было урвать совместное фото хоть с кем-нибудь из каста актеров, да хоть просто с девочкой "хлопушкой" из съёмочной группы.

Особенно об этом любит вспоминать баба Маша, владелица булочной, где продается самая вкусная выпечка во всех Грязя́х, и где часто закупались "те самые знаменитые гости из столицы". В сезон я делаю специально для нее свой фирменный земляничный джем, а она потом печет с ним обалденные ватрушки.

На стене ее булочной, на самом видном почетном месте, до сих пор висят фотографии с автографами тех звезд, которые она заковала в позолоченные рамочки и каждое утро бережно стирает с них пыль. Сегодня в моих планах было зайти и к ней и снова послушать байки о тех временах, но сначала я решила посетить аптеку.

Там я набрала все, по моему мнению, необходимое. Два вида антибиотиков, на всякий случай с разным действующим веществом, ведь я не знала, есть ли у него аллергия на пенициллиновой ряд. Купила еще пару пачек мощного обезболивающего, градусник, Парацетамол и антигистаминное.

– Ты заболела, что ли? – с тревогой поинтересовалась местный фармацевт, что бессменно работал здесь со дня моего приезда.

– Да так, что-то подхватила, кажется, – и для верности, отвернувшись, пару раз покашляла в кулак.

Никто не должен знать, что у меня в доме поселился гость. Которого я к тому же едва не убила.

Бросив на заднее сидение пакет с лекарствами, я достала горсть корзинок и понесла на местный рынок. Раньше я продавала все то тем, то другим, но со временем всю мою продукцию стал покупать один и тот же человек – Вадим. И именно к нему я сейчас и направлялась.

Часть 8

Вадим владел небольшим магазинчиком, где продавались грибы, ягоды, кедровые орехи и прочее, что дарила наша щедрая тайга. Я знала, что нравлюсь ему. С каждым моим визитом он проявлял ко мне все больше и больше внимания, неизменно осыпая неловкими комплиментами и явно переплачивая за мой небогатый улов.

Я прекрасно понимала, что сближаться ни с кем никак нельзя, не для этого я перебралась сюда с другого конца страны. И почти полтора года я жила дикой затворницей, а потом… потом страх начал потихоньку притупляться, уступая место желанию хоть изредка перекинуться с кем-то парой слов. Просто поговорить, чтобы не забыть как это делается. Посмеяться над шуткой, узнать новости из "большого мира". Я не расслабилась, нет, не забыла, почему я здесь, но существовать без общения на деле вышло гораздо сложнее, чем казалось.

Постепенно я познакомилась с несколькими сельскими жителями, именно они посоветовали мне привозить из леса свои находки и подавать местным торгашам. Что пришлось очень кстати: к тому времени мои финансовые запасы, что убегая удалось прихватить с собой из дома, практически подошли к концу. Мой маленький бизнес приносил небольшой, но достаточный для меня доход. Учитывая, что все мои требования сводились к банальному "просто жить", нужно было мне немного: еда, одежда по сезону, книги, кое-что для быта. Необходимый минимум. Даже удалось немного отложить.

А еще у меня появилась подруга – жена местного егеря, что так же как и я живут отчужденно в тайге. Изредка мы встречаемся, болтаем, можем даже выпить за беседой бутылочку вина.

– "Тебе нужно дать Вадиму шанс", – советовала мне Устинья. – "Хороший же мужик, работящий. И ты ему очень нравишься. Подумай".

Вадим действительно был хорошим мужиком. Улыбчивым, скромным, спокойным. Разница в двенадцать лет меня не слишком смущала, как и наличие у него десятилетнего сына, которого он воспитывал один. Меня смущало другое – кроме дружеских чувств и совсем небольшой симпатии я совершенно ничего к нему не чувствовала. Пусто. А заводить отношения с кем-то, чтобы просто не быть одной, я категорически не хотела.

Да и вообще больше не хотела никаких отношений.

– Здравствуй, Николь, – улыбнулся Вадим, когда я заглянула в его магазинчик. Он вышел из-за прилавка, вытирая руки о передник. – Ты сегодня рано.

– Да вот, решила прогуляться, погода хорошая, – я тоже улыбнулась ему, опуская на пол свою добычу.

– И что там в этот раз? – бросил взгляд в корзину. – Грибы? Отлично. Я уже думал, что сезон закончился.

– И должен был, но благодаря затяжным дождям, кое-что еще можно найти. Там еще немного клюквы, яиц.

– Не женское это дело, мотаться по тайге, – мягко пожурил он, поднимая корзинки, даже не убедившись в качестве товара. Он всегда так делал, просто забирал все, что я приносила, не глядя. – Тебе бы в тепле сидеть, детей воспитывать, а не вот это все.

– Для того, чтобы воспитывать детей, их надо сначала родить. А для этого нужно чтобы было от кого.

Щеки Вадима слегка порозовели. Он вообще был слишком стеснительным, робким, именно поэтому боялся сделать нормальный первый шаг.

Его жена, какая-то командировочная из Краснодара, бросила его почти сразу после рождения ребенка. Уехала, не выдержав жизни в глуши. С тех пор он так и не построил ни с кем отношений, растил сына один. И кажется, решил, что я смогу заменить парнишке бросившую его мать.

– Угощайся, вкусный, – улыбнулся Вадим, увидев, с каким аппетитом я смотрю на фруктовый мармелад. Я не стала стесняться – взяла сразу горсть и принялась по одному кидать в рот. – У тебя же вроде день рождения скоро?

Я подавилась. Ведь день рождения у меня седьмого июня. А потом вспомнила, что ляпнула ему первое попавшееся выдуманное число, когда он как-то поинтересовался.

– Ну… да, скоро. Я уже и забыла.

– Планируешь что-то?

Усмехнулась. Да, конечно, хочу закатить вечеринку на пятьдесят персон в дорогом ресторане на восемьдесят девятом этаже одной из высоток Москва-Сити. С шампанским, черной икрой и популярным ведущим стендап-комиком.

Именно так, с размахом, я отмечала свои двадцать пять лет.

Тогда я еще не знала, что в эту же ночь моя жизнь кардинально изменится.

– Ничего не планирую, – я дернула плечом, дожевывая мармелад. – Книгу почитаю, как обычно.

– А чего так? Ведь день рождения всего раз в году.

Как сказать. У меня вот два – выдуманный и настоящий.

– Да не знаю, как-то не привыкла веселиться, – взгляд упал на куртку на крючке, торчащую из подсобки. Большая, мужская, добротная. В такой наверняка тепло нашей таежной осенью… – Вадим, а… у тебя нет какой-нибудь старой куртки? Еще одной, – кивнула.

– Зачем тебе? – удивился он.

– Да так, в хозяйстве пригодится. Во двор выйти, – очаровательно улыбнулась. – Но, разумеется, если есть лишняя, ненужная.

– А забирай эту, – легко предложил он. Протянул руку и снял с крючка пуховик, протянул мне. – Это чисто так, для работы, я и не ношу ее считай.

– Да мне неудобно как-то, раздела тебя.

Он снова покраснел до кончиков ушей.

– Бери, бери.

Очередное безумное с моей стороны. Ну какая мне разница, замерзнет Лука или нет. Я ему не нянька, не жена и не мамочка. Но он серьезно болен, даже если антибиотики помогут, он выйдет в своей жилетке и сразу же по-новой. Как бы я не бурчала, я же действительно виновата в том, что с ним произошло.

Не важно, что он делал в тайге в поздний час, возможно, у него были на это свои мотивы. Уж мне ли не знать.

– Спасибо, буду тебе должна, – чтобы не тащить в руках, набросила подарок на себя. Действительно теплая.

Плечи у Луки приличного шире, возможно, будет маловата, но пусть скажет спасибо и за такой щедрый подгон.

– Слышала новость? Про дочь Добровольского, – посмурнел Вадим. Я тоже перестала улыбаться, кивнула.

– Да ужас просто. Поверить невозможно, что кто-то из наших способен на такое. Тут же все друг друга как облупленные знают.

– Так это и не из наших. Гастролер.

– Серьезно? – я округлила глаза. – Нашли уже, что ли?

– Пока нет, ищут. Говорят, где-то в тайге спрятался.

– М, – вдоль позвоночника пробежал легкий холодок. – А хоть как выглядел известно? Видел его кто-нибудь?

– На лесопилке, где девчонку нашли, камера видеонаблюдения висит. Кто-то из местных стал дерево таскать, вот Григорян и подсуетился, чтобы потом носом ткнуть. Кто бы мог подумать, что понадобится она для такого.

– Фотография есть?

– Есть, – и кивнул мне за спину. – Вон фоторобот висит. Личность пока устанавливают.

Я медленно обернулась и посмотрела на пришпиленную к деревянной обшивке снимок. Во рту резко стало сухо, а виски заложило от бешеного прилива крови.

С черно-белого снимка на меня смотрел Лука.

Часть 9

– Ника! Николь! Что с тобой? – словно из вакуума раздался голос Вадима.

Видимо, я настолько выглядела ошарашенной, что не смогла это как следует скрыть.

– Что? – обернулась на него, едва разлепив губы. – Извини, я…

– Испугалась, да? – кивнул на фоторобот с изображением моего гостя. – Не переживай так, скоро его точно поймают, далеко не убежит. А если не поймают, его тайга сгнобит. Сама знаешь, что чужаков она не щадит.

– Да-да, ты прав. Я… мне… мне пора. Извини, потом поболтаем, – и на автомате переставляя ноги метнулась на выход из магазина.

– Николь! Подожди! А деньги? Ты деньги не взяла!

Бросил мне Вадим вслед, но я его уже не слушала. И не слышала. Я, расталкивая прогуливающуюся вдоль торговых рядов толпу, мчалась к своей машине, пытаясь быстрее спрятаться от всех и прийти в себя.

Лука и есть тот самый убийца дочки главы поселка?

От одной только мысли, что за человека я привела в свой дом, по коже пробежала волна озноба.

Я же знала! Чувствовала, что с ним что-то не так! Его появление на ночной трассе изначально было нехорошим знаком. Почему я не прислушалась к внутреннему голосу?

Почему потеряла осторожность и позволила себе закрыть глаза на то, что буквально в них бросалось?

Добредя до пикапа, я рухнула на водительское кресло и, заперев машину на все замки, вцепилась обеими руками в руль.

Перед глазами до сих пор стояло его фото. Это точно был он, без сомнений. Может, волосы были чуть длиннее и длиннее щетина, но это могла быть игра света – снимок получился не слишком четким. Но достаточно, чтобы без сомнений узнать в нем мужчину, что сейчас лежит с высокой температурой у меня дома.

Что мне теперь делать? Как поступить?

Взгляд сам по себе уткнулся в крошечное отделение местной полиции, что находилось прямо напротив.

Я всегда избегала это место, на то у меня были свои, очень веские причины.

Переступить через свой страх, рискнуть всем и рассказать обо всем участковому?

Но он непременно, обязательно затребует мои документы! Не может быть иначе. Ведь я буду давать показания, вся эта рутина... И это будет последним, что я сделаю. Моей спокойной жизни точно настанет конец.

Или он настанет когда я вернусь домой и этот псих прикончит меня как свидетеля.

Что хуже?

Призраки прошлого или настоящего?

Если настоящее туманно, то с прошлым все ясно – я точно знаю, что будет, если мое имя всплывет. Без вариантов.

Я не хотела думать о том, что именно побудило Луку сделать это с дочкой Добровольского. Хотя сделать что? Я не знала подробностей. Вадим сказал, что нашли ее на лесопилке, что уже не предвещало ничего хорошего.

Просто случайно убил?

Изнасиловал?

А если… если там произошло что-то поистине жуткое?

Фантазия у меня всегда была богатой, но благодаря чтению книг в последние годы стала особенно яркой. Перед глазами предстали такие картины, что пришлось зажмуриться и несколько раз глубоко вдохнуть и протяжно выдохнуть, дабы привести сердечный ритм в норму.

А если…

Если это какая-то ошибка и Лука ничего не совершал?

Может, он попал на это фото случайно?

Его же никто не поймал за руку склоненным над трупом!

Я мало что слышала о дочери Добровольского. Не знала ее и ни разу не видела. Говорили, что она часто куда-то уезжала по работе. Была скромной и вежливой девушкой. Я попыталась вспомнить хоть какие-то более детальные подробности из обрывков бесед, но ничего путного не припомнила.

– Господи, что же мне делать? Что?! – произнесла я вслух, и яростно растерла ладонями лицо, чтобы заставить кровь снова циркулировать.

В голове гудело, я до сих пор пребывала в шоковом состоянии. И понятия не имела, какие действия мне предпринять.

Открылась дверь участка, и на порог вышел молодой сержант. Достал из кармана мятую пачку сигарет. Выбил одну, высек огонь из зажигалки и глубоко затянулся.

Подойти и все расскажи ему. Так просто.

Но это означает поставить на кон не просто свою спокойную, а в принципе жизнь.

Прошлое не прощает ошибок и просчетов. Я знала это точно.

А Лука… он же не тронул меня. Мы провели вместе две ночи и ничего не случилось. Ни намека, ни даже какого-то двойственного взгляда.

Ну не могу я обратиться в полицию! Не могу!

Если бы я встретила его где-то вне своего дома, я бы могла попробовать донести на него анонимно. Но вся проблема в том, что он у меня. Я точно стану невольным фигурантом этого жуткого дела. Перед глазами сразу же встала живая картина, как у моего дома толпятся полицейские, слепят мигалки, всюду яркая оградительная лента...

Исключено! Нет!

Господи, за что? Вот за что мне все это?

И тут же внутренний голос мерзко прошептал: действительно? Думаешь, не за что?

Внезапно я ощутила, что мне очень жарко, и только потом дошло, что на плечи до сих пор накинута куртка Вадима, что я выпросила для этого человека.

Я нервно стянула ее и с какой-то даже ненавистью бросила на заднее сиденье. Снова растерла лицо, обдумывая свои действия.

Мне придетсявернуться домой. Другого выхода нет. И под любым предлогом выманить его. Можно же что-то придумать!

Телефон? Он же нужен ему. Мы уедем якобы на его поиски, а потом… что делать потом, я так далеко не заглядывала.

– Просто не показывай ему, что ты все знаешь, слышишь? – пригрозила я своему отражению в зеркале на лобовом. – Веди себя как и вела, и все получится. Пока ты ничего не знаешь, ты для него не опасна.

Поэтому он так дотошно интересовался, каким образом я узнаю новости из внешнего мира. Поэтому буквально выдохнул, когда выяснил, что у меня нет телевизора и телефона.

Радио! Меня осенило. Он намеренно спрятал шнур, чтобы я не слушала новости и не сложила два и два.

И поэтому не хотел чтобы я ехала в поселок.

Он боится, что я сдам его. Но он даже не догадывается, как сильно ему повезло. Во всех Грязях нет ни одного человека, кто меньше всего хочет ввязываться во все это.

Я найду способ оповестить о нем полицию. Но это точно не произойдет в моем доме. И мне имя не будет фигурировать в этом деле.

Полная решимости я завела мотор. С холодной головой выехала на ту самую злосчастную для меня трассу.

Я была уверена, что хорошо справлюсь со своей задачей. У меня получится обвести его вокруг пальца, он не догадается, что я уже в курсе.

К сожалению, я слишком плохо знала своего "гостя". Вернее, я не знала его совсем.

Часть 10

Подъезжала к дому я ужасно волнуясь. Меня не было несколько часов, этого достаточно и произойти могло что угодно.

Я оставила в своем жилище совершенно чужого человека. Одного.

Убийцу молодой девушки.

Это было странно, возможно, даже ненормально, но я не испытывала животного ужаса от этой мысли. Страх присутствовал, безусловно, но не такой, чтобы пойти и сдать его полиции (что было бы умнее всего!) и подставить тем самым себя же.

Я понимала, что действую безрассудно и, возможно, сильно об этом пожалею. Если он не заставит меня замолчать раньше, конечно. Но у меня не было иного выбора, кроме как взять в охапку куртку, лекарства, кое-какие продукты, что успела купить, и направиться в дом.