Опасная близость

Глаза в глаза, и взгляды наши не сулили ничего хорошего.

– Я так поняла, тема закрыта, – расчет оказался верным. – До свидания.

– Есть какое-нибудь обезболивающее? – неохотно сдался он. – Желательно помощнее.

– Ибупрофен. За остальным нужно ехать в поселок, это теперь только утром. Сейчас все давно закрыто.

– Неси, – рубанул он.

Я вернулась в спальню, достала из коробки блистер и выдавила на ладонь две таблетки. Налила в стакан воды и не без раздражения вернулась в комнату.

– На, – протянула ему. Он с подозрение посмотрел на два белых кругляшка.

– Пачку неси. Всю, – кивнул мне за спину.

– А чем тебя эти не устраивают? Брезгуешь, думаешь, у меня грязные руки? Или… – дошло. – Или ты думаешь, что я тебя отравить хочу?

– Кто тебя знает.

– Если бы я хотела от тебя избавиться, я бы не вытянула тебя из канавы, а еще раз переехала, для верности, – и ворчливо добавила под нос: – Что, в общем-то, и надо было сделать.

Сходила в комнату и принесла початый блистер. Сунула ему в руку. На, убедись.

Он повертел в руках пачку, потом выдавил две таблетки и кинул их в рот. От воды отказался.

– Почему ты так легко одет? На улице холодно, – с подозрением оценила его легкий прикид.

– Я был за рулем.

– И где твоя машина?

– Где мне лечь? Здесь? – проигнорировав вопрос, задав свой.

– Лечь? – я округлила глаза. – То есть спать? Ты имеешь в виду, что хочешь остаться на ночь у меня дома?

– Я хреново чувствую себя и не доставлю проблем, – чуть сморщился он, заваливаясь на здоровый бок. Выглядел он правда неважно, но это же не означает, что я должна оставить у себя дома совершенно постороннего мужчину!

– Стоп! Подожди, Лука, мы так не договаривались! – начала заметно нервничать. – Я привезла тебя сюда просто осмотреть. Я не могу оставить тебя тут!

– И почему?

– Потому что… – запнулась. – Потому что я тебя не знаю! Не знаю, что ты за человек! Может, ты психопат. Шизофреник. Маньяк. А у меня даже двери на входе в спальню нет!

– Не волнуйся, я тебя не буду тебя насиловать, если ты об этом, – и добавил, словно это весомый аргумент. – У меня есть девушка.

– Я рада за тебя, но оставить тебя тут все равно не могу!

– Сколько тебе лет? – психанул он, повернув на меня голову.

– А что?

– Это сложный вопрос?

– Двадцать восемь.

– И в двадцать восемь ты до сих пор остаешься инфантильной истеричкой? Сказал же – можешь быть спокойна. Я просто хочу выспаться, – и снова повернулся ко мне спиной.

И что мне делать?

Тащить его на выход силой? Они явно не равны, даже учитывая, что он в таком состоянии. И полицию вызвать не могу, потому что у меня нет телефона.

Впрочем, даже будь он у меня, я бы все равно ее не вызвала. Полиция – последние, с кем я хочу иметь хоть что-то общее.

Пока я размышляла, Лука уснул, его размеренное дыхание заполнило все пространство моего дома, и это было так странно, видеть кого-то здесь, в своей гостиной.

Я привыкла к одиночеству, и пусть поначалу было очень трудно, страшно, даже научилась находить в нем свои плюсы. И вот теперь на моем диване развалился какой-то странный чужой мужик, которого я случайно едва не убила.

Сейчас, во сне, он выглядел вполне безобидным. Ноги ему пришлось согнуть в коленях, чтобы нормально поместиться на небольшом диване. Он глубоко дышал, и я слышала в его легких едва уловимые хрипы. Слышала я их и когда осматривала его ранее. Кажется, он уже был болен, когда я его сбила. Возможно, у него бронхит или вообще пневмония.

Кто он такой вообще?

Откуда взялся в нашей глухой тайге?

Почему бродил по лесу один, поздно вечером, так легко одетый…

Вспомнила, что в сарае спрятано ружье, добротная охотничья двустволка. Я даже не знала, есть ли от нее пули, а если и есть, то наверняка они давно отсырели.

Стрелять я умела, в детстве меня этому учил дедушка, но это было так давно…

Впрочем, я что, серьезно сижу и размышляю как выпущу в живого человека карабин? У меня не хватит духу.

Хотя кого я обманываю… Хватит. Если того потребуют обстоятельства.

Я тихонько сидела на примыкающей к гостиной кухне, пила горячий чай и смотрела на нежданного и совсем нежеланного гостя, не зная, что делать. Время перевалило за полночь, начало клонить в сон, но я боялась покинуть свой наблюдательный пункт. Проверив в кармане нож, положила голову на сложенные на манер школьницы руки, глаза мои стали безбожно слипаться, а потом я сама не заметила как уснула.

Часть 4

Проснулась я от, как показалось, просто оглушительного грохота. Не понимая, что происходит, резко подняла голову и, еще не продрав толком глаза, сразу же схватилась рукой за карман.

Он был пуст.

– Оно выпало только что, – раздалось из гостиной. – Твое грозное оружие.

С колотящимся сердцем я посмотрела вниз. Действительно, нож валялся на рассохшемся дощатом полу.

– Ты действительно думала, что сможешь одолеть меня скребком для чистки морковки? – усмехнулся он.

В комнате еще с ночи был включен свет, но он был уже не нужен – в окно заглядывало серое утро. Выходит, я проспала сидя, в неудобной позе, несколько часов. И даже не пошевелилась.

Хороша охранница, ничего не скажешь.

– Твои шутки неуместны, учитывая, что мы совершенно незнакомы, – поднялась, пытаясь размять спину и затекшие конечности. – Мера предосторожности. Лишней не бывает.

– Грозный воин, сладко пускающий в рукав слюни.

– Я не пускала слюни, – огрызнулась, но на всякий случай скосила взгляд ниже, на свою куртку.

Разумеется, я не переодевалась и тем более не раздевалась, уснула в том, в чем пришла.

Выглядел мой ночной гость неважно. Еще эти жуткие засохшие пятна бурой крови на лице…

– Как твой бок? Болит?

– Дрянь твое обезболивающее.

– Дай посмотрю, – подошла к нему ближе. – Подними футболку.

Он послушно сделал то, что я сказала.

Все оказалось так, как я и думала – на месте удара образовался огромный ужасного вида кровоподтек. Я аккуратно пропальпировала его. Кожа была влажной и горячей. А учитывая, что в ночь я не разжигала старую печь, переделанную в камин, горячим он был точно не от жары.

Положив ладонь на его лоб, едва не застонала от такой подставы.

– У тебя температура. Около тридцати девяти, если не больше. У тебя бронхит?

– Не знаю. В ваших краях оказалось довольно холодно.

– В "ваших краях"? – зацепилась я. – Выходит, ты не местный?

Он, возвращая футболку на место, кинул на меня хмурый взгляд.

– Опять слишком много вопросов.

Я вернулась к столу, взяла блистер с остатками Ибупрофена и бросила ему початую пачку.

– Сразу две.

Он сделал, как я сказала, а потом поднялся. В полный рост он оказался выше, чем показалось вчера. Выше, шире, мощнее и опаснее.

Спасибо небесам, что я пережила эту ночь целой и невредимой.

– Где у тебя ванна?

– В Москве, – усмехнулась под нос я.

– Где?

– Ты издеваешься? Ты думаешь, тут есть центральный водопровод?

– А как же…

– Тут есть баня, за домом, – кивнула себе за спину. – Там же кустарный душ, работает от водонагревателя. Водонагреватель работает от электрогенератора. Воду, кстати, надо экономить.

– Я просто хочу умыться.

– Да, не помешало бы, – оценила его неприглядный вид. – Выглядишь как главный герой фильма ужасов.

Он ничего на это не ответил. Прихрамывая, вышел из дома, а я опустилась на все еще теплый после чужого тела диван, не зная, что мне со всем этим делать.

Он явно плох, выгонять его в таком состоянии просто бесчеловечно. К тому же как бы я не накручивала себя всякими страшилками, пока он не сделал мне ничего плохого. Может, конечно, "пока", но ведь не сделал же.

Да, я могу выгнать его насильно, по крайней мере могу попробовать, но кто даст гарантию, что он все-таки не пойдет заявлять на меня в полицию?

Мне нельзя светиться. Никак. Все это может плохо закончиться.

На диване остался его "дутый" жилет. Обернувшись на дверь, я воровато схватила чужую вещь и быстро проверила карманы, надеясь, что там лежит паспорт. Все-таки зная полное имя таежного "маньяка" и адрес его прописки чувствуешь себя немного увереннее. Но паспорта там, к сожалению, не оказалось, зато я нашла две пары ключей. Одни очевидно от квартиры, а вторые – машины, судя по брелку известной иномарки. Довольно дорогой.

На пороге раздались шаги. Я быстро засунула все обратно и бросила жилет на диван.

Он вошел, окинув меня подозрительным взглядом. Вытирая мокрые руки о джинсы, посмотрел четко туда, куда я швырнула вещь.

Он умылся и выглядел теперь не так жутко. Вернее, если отбросить обстоятельства нашего знакомства и мои подозрения – совсем не жутко. Впервые за время с ним я вдруг немного смутилась. Потому что впервые увидела в нем не человека, которого я едва не убила, не подозрительного маньяка, а довольно привлекательного мужчину.

– Что там с завтраком? – спросил он. – Можешь приготовить яичницу?

Только я хотела поинтересоваться, с чего он взял, что у меня в холодильнике есть яйца, как поняла, что он шел в баню и наверняка услышал в сарае копошащихся куриц. Которых уже следовало бы покормить.

Да, два года назад я купила петуха и трех несушек, которые сразу же кинулись бессовестно и очень активно плодиться. Пришлось на собственном опыте познавать азы ухода за этими бестолковыми, но довольно полезными в быту птицами.

Если бы кто-то из моей прошлой жизни узнал об этом – никогда бы не поверили. Да я сама до сих пор не верю во все со мной происходящее. Как во сне.

– Хорошо, приготовлю, – покорно согласилась я.

Признаться, я и сама дико проголодалась. Со вчерашнего обеда во рту не было ни крошки.

Сбегав быстро за дом, чтобы умыться и почистить зубы, вернулась обратно, надеясь в глубине души, что все это мне просто почудилось. Что никакого Луки нет. Что я приду и в моей гостиной никого не будет. Но он по-прежнему сидел там. Невероятно огромный для моего тесного, одинокого, и до недавних пор безопасного мирка.

Почему-то возникло тревожное, но очень четкое ощущение, что как прежде уже не будет.

Часть 5

Во вчерашней одежде было не очень комфортно, пока я шарилась во тьме по кюветам, успела неплохо изваляться в грязи. Ужасно хотелось переодеться, но раздеваться в присутствии чужого мужчины за тоненькой занавеской было не просто страшно – глупо. Ни к чему лишние провокации. Да, он не выглядит неадекватным, но внешность бывает сильно обманчива. Я даже не могу с уверенностью сказать, на что способна я сама, что уж говорить за другого человека.

Нервное напряжение давало о себе знать, разболелась голова от постоянных мыслей и тревог. Решив хоть на чуть-чуть отпустить ситуацию, зашла на кухню и принялась готовить нехитрый завтрак: яичница, хлеб с маслом, джем, тосты.

Периодически я бросала взгляды на Луку, он внимательно наблюдал, как я готовлю, и от этого было немного неловко. Дурацкое чувство, и с чего бы оно? Это как-никак мой дом. Мой, а не его. Я здесь хозяйка и правила тут мои. Он – гость, вот путь он и смущается.

Стараясь хоть как-нибудь разбавить повисшее в воздухе напряжение, включила радио. Музыка сразу же подняла настроение, все происходящее перестало казаться таким уж подозрительным.

– Кофе или чай? – спросила, дабы проявить вежливость.

– Чай.

– А я больше люблю кофе, только не на ночь. Потом уснуть не могу.

Беседа была больше лишь бы заполнить паузу, но все равно тоже немного помогло нивелировать нервозность.

– И есть по утрам я не слишком люблю, но сегодня почему-то слона бы съела, – принялась по очереди относить скромный завтрак на стол. – Садись.

Дома было не жарко, но он снял худи, оставшись в одной футболке. Руки чистые, без опознавательных татуировок, если что и зацепиться потом не за что…

Он сел за стол напротив меня, взял самый толстый кусок булки, опустив ложку в банку, щедро намазал джемом.

Выглядел он хмуро и озабоченно. А еще… как будто бы уже не так опасно.

Очередная песня закончилась, и начался выпуск местных новостей.

"Полиция до сих пор продолжает поиски подозреваемого в убийстве дочери главы поселка Евгения Добровольского. В последний раз мужчину видели скрывающимся в тайге. Его приметы: рост метр девяносто, темные глаза, гладко выбрит. Одет был в черную куртку, синие джинсы, черную бейсболку. Любого, кто…"

– Выключи! – не попросил – буквально приказал Лука, который на мгновение перестал жевать.

– Новости сейчас закончатся, дальше снова будет музыка.

– Выключи, я сказал! – еще тверже повторил он.

Не понимая, что на него нашло, протянула руку и полностью убавила звук.

– Голова болит, – уже мягче обосновал причину своего поступка. – Раздражают звуки.

– Ты плохо выглядишь, тебе нужно к врачу, – отпивая чай, снова завела старую тему. – Все-таки ты попал под машину, а это не шутки. Я могу высадить тебя у больницы, а дальше ты сам.

– Я же сказал, что не пойду ни к какому врачу!

– Но почему?

– Потому что боюсь уколов. Такой ответ тебя устроит?

– Не хочешь говорить – как хочешь, – я даже немного обиделась. Да и пошел он. Уткнулась в свою тарелку, намеренно не обращая на него внимания.

– Как ты здесь оказалась? – вдруг спросил он. Я подняла на него удивленный взгляд.

– Где – здесь?

– Здесь. В этом месте.

– Я всю жизнь здесь живу, – соврала не глядя.

– Только не надо меня лечить, доктор. У тебя на лице все написано. Такие как ты бегают по салонам красоты и ездят на дорогих машинах. Но точно не копаются в курином навозе среди елок. Что тебя сюда привело?

Так я тебе и рассказала, человеку, которого совершенно не знаю.

– Люблю природу, – ушла от ответа.

– А если правда?

Такая навязчивость вновь включила мою подозрительность.

А может, он попал под мои колеса не просто так?

А может, его отправили сюда все разнюхать?

Вдоль позвоночника побежал суеверный холодок.

– Какая тебе разница? – ответила я резко. – Ты тоже не спешишь рассказывать о себе.

– Гулял по лесу, собирал грибы, заблудился. Ничего интересного.

– Ну вот примерно так и я тут оказалась. Гуляла, заблудилась, решила остаться.

Я знала, что он врет. И он тоже знал, что я говорю неправду. Два лжеца за одним столом. В этом даже есть что-то забавное.

– Болит что-то кроме головы? – сменила тему.

– Правый бок. И нога.

– Про бок я уже говорила, это все может плохо закончиться. Как и твои хрипы в легких. Хорошо, если просто бронхит. А вдруг пневмония?

– Такое чувство, что тебя действительно волнует мое здоровье, – засунул в рот большой кусок булки.

– Если ты не забыл, я почти закончила медицинский. Мой дед был врачом, отец. Спасать людей у меня, видимо, в крови.

Прикусила язык. Слишком уж я разболталась. Ни к чему постороннему человеку знать о моей жизни.

А вот раскусить его все-таки хотелось.

– Между прочим, ты тоже не похож на человека, который на досуге собирает грибы. Такие как ты тусуются в качалках и подвозят таких как я, по твоим же словам, на дорогих машинах.

Он усмехнулся, обнажив ямочку на щеке. На одной, левой. И она ему очень шла.

– Я правда грибник.

– И много там было подборовиков?

– В этом году не сезон.

– Нет такого гриба, – ликуя, подловила я.

– Я знаю, – он снова улыбнулся.

Вообще, если перестать быть слишком подозрительной, он как будто бы даже вроде бы и ничего. Да, со своим тараканами, но у кого их нет? Если копнуть глубже, в моем прошлом можно обнаружить такое… Его грешки по сравнению с моими – мамины поцелуи.

– Как ты живешь здесь совсем одна? – спросил он, бросив взгляд в окно. – Неужели действительно не страшно?

– Я же говорила.

– А если серьезно?

– Уже не страшно, – дернула плечом. Отломив кусочек хлеба, макнув его в мед. – Ко всему привыкаешь.

– От кого прячешься, Николь? – прямо спросил он и обжег пристальным взглядом.

А в моем горле застрял кусок.⠀

Часть 6

Его вопрос выбил из колеи. Но я быстро собрала все свое самообладание в кулак и сделала так, как делала все эти три года – ушла в глухую оборону.

– С чего ты это взял, что прячусь?

– Не первый день живу. Чуйка.

– Она тебя подвела, – сухо резюмировала я, дожевав завтрак. – Живу здесь потому что хочу. Меня все устраивает. Выпей ибупрофен, иначе хуже станет. А по-хорошему тебе нужны антибиотики.

– У тебя их нет?

– Нет.

– Плохо.

– Говорю же – могу отвезти в больницу. Тебе помогут, даже если нет документов. Обязаны, как и каждому в нашей стране.

– Мне казалось, что ты из тех, кто слышит с первого раза, – грубовато рубанул он.

– Для незваного гостя ты слишком уж борзый, тебе не кажется?

– А ты слишком смелая, для молодой девушки, что живет совершенно одна в глухом лесу.

И снова он напомнил мне о том, что иногда нужно включать инстинкт самосохранения. Он прав. Не нужно пихать руку в пасть волку – именно так говорил мой любимый дедушка.

– Как ты вообще существуешь здесь, без телевизора и интернета? – снова включил нормального он. – Как узнаешь новости из цивилизации?

– У меня есть радио, – кивнула на старый приемник. – Он настроен на местную волну. Но обычно у нас совсем ничего не происходит. Население поселка не превышает трех тысяч, все друг друга знают.

– Я слышал, что убили дочь главы, – напомнил он, и впился в меня цепким взглядом. – По радио сказали.

– Да, кошмар. Это вот единственное, что произошло здесь шокирующего за три года, что я здесь живу, – ляпнула, и тут же прикусила язык.

Ну что я за дура! Сама же раз за разом открываю о себе что-то новое.

Возможно, сказалось то, что у меня развился тотальный недостаток живого общения. Поговорить хоть с кем-то, вот так за одним столом, уже огромное событие в моей монотонной жизни.

– Ладно, я пойду, – вытерла рот салфеткой и бросила смятый комочек на стол. – У меня куча дел.

– Куда? – резко подорвался он, вцепившись в мое запястье.

Я хмуро бросила взгляд на его львиную хватку.

– Ты в своем уме? Совсем берега попутал? Вообще-то я тебе тут жизнь спасаю.

– После того, как сама едва ее не лишила.

Я обиженно выдернула руку и растерла запястье.

– Не надо было тебя кормить, ослабевшим ты был более мирным.

– Извини, – резко сбавил градус. – Это все температура.

– Таблетки там, – холодно кивнула на стол в гостиной. – Не забудь принять.

– Так куда ты?

Он не отстанет, нет. Глубоко вздохнула.

– Каждую неделю, по субботам, я вожу на местный рынок ягоды, грибы, яйца. Рыбу, если попадается в сеть. Скидываю местным торговцам, надо же на что-то жить. Завтра суббота. Мне нужно подготовить товар, – и добавила не без доли надежды. – Хочешь – можешь уйти. Я тебя не держу.

Он ничего не ответил, и я вышла на улицу, пребывая в непонятном раздрае.

Он уже провел здесь ночь, остался на утро. Он что, вообще не планирует отсюда уходить?

Да, ему объективно хреново. Я видела, как он пытается держаться, делать вид, что в строю, но выглядит при этом неважно. Возможно, он бы давно ушел, но просто не может...

Господи, и что мне с ним теперь делать?

А если он все-таки склеит ласты в моем доме?

Представила, как ко мне заявляются местные полицаи и сразу же стало дурно.

А может…

Нет. Мысль настучать на него в полицию первой сразу же отпала. Это просто глупо – жаловаться на человека, который ничего тебе не сделал. А вот я ему – еще как. Это он имеет полное право настучать на меня. Чья бы мычала.

Дабы отвлечься от дурных размышлений, решила заняться чем-то полезным. Тем, что кормит меня эти годы, а именно продажа даров тайги. В сезон я собираю орехи, грибы, чернику, дикую землянику, травы, даже шишки. Потом все это мою, чищу, перебираю: что уходит сразу свежим, что-то сушится или перерабатывается на варенье. Да, я научилась делать и это, надо же хоть на что-то убивать долгие одинокие вечера.

Сначала было очень трудно, я совершенно ничего не умела, даже не знала как толком пользоваться спичками. Я переживала сильную депрессию и тоску по дому, по друзьям и родным. Но в то же время я четко осознавала, что назад дороги нет и уже никогда не будет. Что нужно приспосабливаться к жестоким реалиям, которые я сама же и выбрала.

Спустя время оказалось, что и здесь можно жить. Без привычного комфорта, средств связи, салонов красоты и общения. В единении с природой есть свои неоспоримые плюсы – я стала спокойнее, со временем улучшился сон. Я начала много читать.

С каждым прожитым днем кошмары прошлого постепенно отпускали, я перестала корить себя за сделанное. Все вышло так, как вышло. Зато теперь я по-настоящему свободна.

– Все, брысь. Брысь, говорю, – смахнула с насеста курицу, которая мешала мне добраться до кладки. Одиннадцать штук в одной – хороший улов для конца холодного октября.

– И нравится тебе этим заниматься? – раздалось за спиной, и я вздрогнула. От неожиданности ударилась головой о лестницу, что оказалось чертовски больно.

Обернулась – Лука стоял в дверном проеме, сложив на груди руки. И кажется, стоял он там уже какое-то время.

– Ты напугал меня, – разозлилась я. – Ты всегда так тихо подкрадываешься?

– Кажется, жизнь здесь для такой как ты скука смертная.

– Нормальная здесь жизнь, – пробурчала я, и вернулась к своей работе: аккуратно, по одному, перекладывала яйца в корзину. – И что значит для такой как я? Я что, какая-то особенная?

– Очевидно же, что все это тебе не близко. Так от чего или кого ты убежала, не расскажешь?

Да что он прицепился ко мне?

Какого дьявола мое прошлое никак не дает ему покоя?

– Почему ты не спишь? – перевела тему я и выбралась из темного закутка. Несушки, прижимаясь друг к другу на жердочке, недовольно закудахтали. – У тебя высокая температура.

– На улице как-то легче.

Я бросила на него взгляд из-под нахмуренных бровей.

– Ты плохо выглядишь.

– Спасибо, – хохотнул он, обнажив на щеке ямочку. Потом улыбка его спала, сразу же превратив из обаятельного в подозрительного. – Ты не брала мой телефон?

– Что?

– У меня в кармане был телефон. До того как ты меня сбила.

– Вот только не начинай!

– Так где он?

– Понятия не имею. Я не видела и тем более не брала никакого телефона, – держа корзину перед собой, попыталась обойти его, но он остановил меня, преградив путь вытянутой поперек рукой.

– Он мне нужен, – произнес, глядя на меня в упор. – Срочно.

Сейчас, когда он был так близко, я впервые рассмотрела цвет его глаз. Холодные, стальные. Под левой бровью темнела небольшая родинка.

– Я не брала. Никакого. Телефона, – отчеканила, выпутываясь из неожиданного морока.

– Можно вернуться на то место и поискать?

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что я не помню точно, где именно это было. Здесь не принято крепить на деревья указатели. Дай мне, наконец, пройти, – толкнула его плечом и все-таки выбралась из сарая наружу. Пошла к дому.

– И ты все это съешь? – кивнул на мою добычу, шагая рядом.

– Я же сказала, что завтра утром повезу это в поселок.

– Ты не поедешь в поселок, – уверенно отрезал он, чем заставил улыбнуться.

– Это еще почему?

– Потому что я так сказал.

– А ты мне кто? – резко обернулась я.

Отголоски прошлого, такие яркие и такие больные, полоснули по-живому.

– Кто ты такой, чтобы мне запрещать? Я взрослая женщина и давно решаю сама, куда и когда мне ездить! Что-то не устраивает? Можешь идти на все четыре стороны, – и пихнув дверь носком кроссовка, вошла в дом.

Оказавшись на кухне, поставила корзину на стол, затем достала с полки контейнеры из полистирола.

– Ты не слишком вежливая для человека, который чуть меня не угробил, – появился Лука следом.

– Ты еще не устал это повторять? Это вышло случайно, и я сильно об этом сожалею. К слову, твоя вина не меньше моей – никто не выбегает на трассу ночью, так что ответственности за случившееся на нас поровну, – аккуратно, но довольно быстро, переложила десяток яиц в ячейки. – И вообще, я не верю в твою сказку про ночные прогулки. Что ты делал в лесу без машины и даже нормальной теплой одежды, тот еще вопрос. Впрочем, я не хочу ничего знать, меня это не касается.

– И это правильно.

– Напомню – я тебя не держу.

– Кажется, ты не слишком гостеприимна.

– Так и есть, я не слишком жалую гостей. Тем более нежданных.

Выдвинула из-под стола ящик наполненный грибами, водрузила его на табурет и привычным механическим движением принялась наполнять маленькие берестяные корзинки, попутно отбраковывая "неформат", очищая от мелких травинок и налипшей листвы.