Его мишень

– И как? – отпивая чай, с ухмылкой спросил он.

– Сносно.

Если он и понял, что я вру, то тактично промолчал.

– Где моя футболка?

– Я ее постирала.

– А почему только ее? Могла бы полностью меня раздеть, я не против, – допив, с громким стуком поставил кружку на стол, а потом откинулся на спинку стула и "поиграл" грудными мышцами.

Это выглядело завораживающе-красиво, но разозлилась я больше, чем восхитилась.

– Секунду назад я подумала, что ты не такой уж и засранец.

– Я хорошо шифруюсь. Как и ты.

Отложив прибор, я тоже откинулась на спинку стула и сложила на груди руки.

– Почему ты не ушел домой когда проснулся? И с чего вдруг кинулся готовить завтрак?

– Ключи от квартиры не нашел. А завтрак – просто очень хотелось есть, а у тебя в холодильнике мышь повесилась. Три яйца и кусок сыра – ты точно женщина?

– Гора гонора и тонна понтов – ты точно мужик?

Он растянул губы в широкой добродушной улыбке. За ночь ссадины чуть поджили, но все равно оставались воспалено-припухшими. Самое отвратительное, что даже покалеченный он был дьявольски хорош собой и, конечно, прекрасно отдавал себе в этом отчет.

– Надеюсь, ты понимаешь, что в универе об этом никто не должен узнать?

– О чем? – невинно приподнял брови. – Насколько я помню, ничего не было. Или все-таки…?

– Не строй из себя клоуна, в интересах обоих оставить все в тайне.

– А то и так уже подмоченная репутация окончательно утонет под горой шлака? Да, Ангелина Игнатовна?

Какой же он…

Резко выбравшись из-за стола, я достала из сумочки выровненные им в коридоре ключи, потом зашла в ванную и сняла там с сушилки выстиранную футболку, а вернувшись на кухню всучила в руки его добро.

– А теперь проваливай! И не дай Бог кто-то что-то узнает…

– Посмотрим, – он снова ухмыльнулся и, перекинув майку через плечо, обулся и открыл входную дверь. Именно в эту секунду, как в самом паршивом низкопробном кино, из кабины лифта вышла его подружка, и конечно, она увидела и его, полуобнаженного, выходящего из моего дома, и торчащую в одной пижаме позади его спины меня.

Глаза брюнетки округлились и стали похожи на две полных луны, она явно пребывала в шоке.

Дьявол! Ну как так получилось? Почему именно сейчас!

Захлопнув за ним дверь, я едва не принялась биться о нее головой. Это просто провал!

Единственное, на что оставалось надеяться, что он найдет правильные слова, которые заставят ее держать рот на замке, но вспоминая его ко мне странно-ненавистное отношение… в общем, я крупно попала.

Когда парочка скрылась в квартире Бойко, оттуда сразу же раздались возмущенные женские стенания – кажется, девчонку увиденное задело ни на шутку. Она кричала что-то о том, что он "конченый придурок", "бабник", "долбаный эгоист" и еще что-то крайне нецензурное. Орала так, что стены тряслись и впервые не от "того самого".

К слову, ночью наоборот, было непривычно тихо, чему я ничуть не удивилась – кого-то заслуженно посадили на голодный паек. Ситуация сама по себе была не очень, но во всем этом был один весомый плюс – я выспалась и немного пришла в себя, и следующим утром все случившееся накануне перестало иметь такие сокрушающие масштабы.

Да, я случайно столкнулась в ночном клубе со своим студентом, да, довезла невменяемого до дома. И да, он уснул в моей квартире. Не кровати – квартире, ничего ужасного в этом нет. Мы живем в свободной стране, взрослые люди, которые не сделали ничего предосудительного.

Пусть он только попробует открыть рот и наговорить то, чего не было! Впрочем, я почему-то была уверена, что ничего подобного не произойдет. Чувствовала.

В довольно хорошем настроении открыла дверь, вышла на лестничную клетку. Клянусь, совершенно невзначай бросила взгляд на дверь соседней квартиры и увидела размашистую надпись кроваво-алой помадой: козёл.

Улыбнулась. Кажется, кто-то порядком психанул.

На всякий случай осмотрела свою дверь – чисто. Ну еще бы, она же не дура вредить преподавателю из собственного универа?

Момент, что она стала свидетелем довольно двоякой сцены все еще волновал, но я постаралась не паниковать. В конце концов, что такого она увидела? Может, он приходил ко мне по-соседски, за солью.

А что? Готовить он умеет и, надо признаться, даже лучше, чем я.

На улице резко похолодало и плюс ко всему небо разверзлось ужасным светопреставлением – лило словно из ведра. Я раскрыла над головой зонт и, перепрыгивая глубокие лужи, побежала к своей машине.

Я уже предвкушала, как заберусь в уютный салон, включу печку, любимую радиоволну… но когда добралась до авто, застыла как вкопанная – кто-то проколол колеса.

Все четыре!

Как это могло произойти? Почему?!

Может, мою машину перепутали с чьей-то? Но не может же быть, чтобы мстили именно мне! А то, что это не случайность – очевидно. У меня нет здесь врагов, я никому не переходила дорогу, не ссорилась и не отбивала парней. Если только… Меня осенило. Нет, это полный бред. Не может же она быть настолько ненормальной!

И что теперь делать? Как назло я вышла чуть позже обычного и пока вызову такси точно опоздаю.

Я готова была рвать на себе от отчаяния и злости уже успевшие намокнуть волосы.

– М-да-а, – раздалось протяжное слева. Я обернулась: Бойко, удерживая над головой почти точно такой же как и мой черный зонт, с видом знатока оценил масштаб ущерба. – Кто-то хорошо постарался.

Вчера по дороге домой он бросил, что на нем все заживает как на собаке и сейчас я смогла лично в этом убедиться – полученные в клубе раны затягивались на глазах.

– Скажи еще, что не догадываешься, кто. Твоя подруга совсем умом тронулась? Между прочим, это подсудное дело! Тут везде камеры видеонаблюдения, найти того, кто это сделал, не составит никакого труда. Я этого так не оставлю, так ей и передай!

– Не советую связываться с Лисициной, она чокнутая, – и кивнул на свое авто. – Поехали, подвезу.

– Ты это серьезно сейчас?

– Хочешь мокнуть под дождем? Ну ок, – безразлично дернул плечом и сделал то, о чем я мечтала совсем недавно – пикнув брелоком открыл дверь машины и забрался в может, пока еще не совсем теплый, но точно сухой салон. Включил музыку, печку и опустил стекло: – Уверена, что не хочешь воспользоваться моим предложением?

Две минуты набрать номер такси, плюс-минус десять – ожидание, десять на дорогу… двадцать две. А первая лекция через двадцать девять…

– Ладно, черт с тобой, пусть это будет моральной компенсацией, – я обежала капот его навороченной тачки и, закрыв зонт, опустилась на пассажирское кресло.

– Завтрак, услуги такси… с тебя зачет автоматом.

– Это не смешно, Бойко, представляешь, во сколько мне теперь обойдется поменять все четыре колеса? Может, для тебя это сущие копейки, но для меня целое состояние.

– Кстати, откуда у тебя такая тачка? Не фонтан, конечно, но для одинокой училки довольно ничего. И квартирка неплохая, сам в подобной живу. Щедрый спонсор?

Я бросила на него полный злости косой взгляд.

– Ты на что это намекаешь?

– Да так, ни на что, – завел мотор и резко тронулся с места. – Просто спросил.

Но меня его "просто вопрос" не устроил. Я прекрасно понимала, к чему он клонит, к тому, чему клонят все они! Как же мне все это надоело! Перешептывания, домыслы, осуждающие взгляды…

И я не выдержала.

– Деньги на квартиру и машину мне достались в наследство от дедушки. У него был небольшой магазин для рыболовов, который я продала и все вырученные средства потратила на жилье. Такой ответ тебя устроит? Или тебе показать заверенные нотариусом документы? А еще заодно свой красный диплом, который я заработала собственными знаниями. Да я ночами не спала, чтобы его получить!

– А вот в последнее охотно верю. Хорошо старалась, видимо.

Внутренности сковало льдом.

– Останови машину, я выйду, – процедила сквозь зубы.

– Да брось ты, не кипятись.

– Останови!

Он резко притормозил у обочины, но показательно заблокировал двери.

– Не психуй, это была шутка.

Я не хотела показывать эмоции и выдавать себя с потрохами, но его ирония, тон…

– Меня достали ваши шутки, понятно? Так же как намеки и сплетни. Если у тебя есть какие-то вопросы, спрашивай прямо! Давай, – я чувствовала, какой яростью сверкают мои глаза. – Хочешь спросить, была ли я с ним из-за его статуса?

– А ты хочешь сказать, что тебе было наплевать на его статус? – на небритых щеках заиграли желваки. – Черта-с два я в это поверю. Вы все одинаковые, исключений нет!

– Ты придурок, Бойко. Взращенный на вседозволенности мажор. Ты мне отвратителен, понятно? Немедленно открой дверь! – дернула ручку, но та, конечно, не поддалась. – Ты слышишь меня? Открывай!

– Ладно, все, свернули тему, ок? Перегнул.

– Ты постоянно перегибаешь! Мне на самом деле кажется, что у тебя ко мне что-то личное – ты язвишь, пытаешься меня постоянно задеть и уколоть побольнее. Что я тебе такого сделала? Я даже ни разу тебя не завалила! Что?

Показалось, что он хочет мне что-то сказать: сосредоточенное лицо, хмурый взгляд, но свой незаданный вопрос он все-таки оставил при себе.

– Поехали, а то на лекцию опоздаем, – снова завел мотор и тронулся с места.

Остаток дороги мы провели в полном молчании, а когда подъехали к зданию университета, на наше счастье на улице практически никого не было – непогода разогнала всех.

– Я приду сегодня на пару, – бросил он мне вслед, но я ушла, даже не обернувшись.

Возле деканата столкнулась со спешащей на лекцию Олесей: с того вечера мы так и не успели толком поговорить. Вчера мы созвонились и она ответила, что возник форс-мажор и она была вынуждена уйти из клуба, что все расскажет при встрече.

Но сейчас болтать не было ни времени, ни настроения. И судя по невеселому выражению лица подруги, не только у меня.

– Привет, тоже попала под дождь? – кивнула на ее влажные волосы.

– Да мы все сегодня попали, – повела плечом она и, избегая смотреть мне в глаза, махнула рукой. – Ладно, я побежала, а то мне во второй корпус.

Ну ок, подумала я, и даже передернуло, когда поняла, что это любимое выражение Бойко.

Сегодня он ужасно меня обидел, и чтобы он там не говорил, что все было сказано без злого умысла и прочее, я ни капли ему не поверила.

На пару он на самом деле пришел и даже не опоздал, но я намеренно делала все, чтобы не пересечься с ним даже взглядом. Преподаватель – студент. Точка.

В перерыве между лекциями, проходя по коридору я увидела сумасшедшую, что прокола колеса моей машины. Она стояла с подругами у двери аудитории, а увидев меня, выдавила ехидную улыбку, и даже незаметно показала "фак", что меня в буквальном смысле взбесило.

Понятно, что мы практически ровесницы и со всей серьезностью относиться ко мне как к преподу довольно сложно, но я все-таки пусть не ее, но преподаватель! Насколько нужно быть уверенной в своей безнаказанности, чтобы вытворять такое?

В полной решимости двинулась к наглой особе, чтобы высказать все, что думаю о ее поступке, но в последний момент поняла, что тем самым могу сделать только хуже. В первую очередь – себе.

Если все узнают, что она натворила, то так же и узнают о причинах. Наверняка она не станет скрывать, что именно побудило ее пойти на эти меры. "Я видела, как голый Бойко выходил утром из ее квартиры. Она у меня парня отбила!" – это если и не поставит крест на моей карьере, то на репутации точно. А она и так пусть и незаслуженно, но порядком подмочена.

Приблизившись к стерве, я бросила на нее взгляд, который красноречиво показал, что я все знаю, но судя по наглой улыбке, хамку это мало напугало.

И откуда столько веры в свою безнаказанность?

Позже, воспользовавшись свободной минуткой, я зашла в интернет и довольно быстро выяснила, что за фрукт эта Лисицина: единственная дочь городского прокурора.

Свят был прав – с ней лучше не связываться.

Часть 9

– Не хочешь рассказать, куда испарилась позавчера из клуба? – спросила я Олесю, когда мы столкнулись в конце рабочего дня у ворот универа. – Обещала поделиться.

– А ты меня искала?

Признаться, нет, мне тогда было "слегка" не до этого – я разнимала двух дерущихся из-за меня студентов, но решила опустить эту "незначительную" деталь.

– Конечно, искала. И волновалась, между прочим.

Олеся бросила на меня недоверчивый взгляд и усмехнулась, впрочем, тут же спрятала усмешку на добродушной улыбкой.

– Встретила старого знакомого. Слово за слово… Он предложил поехать к нему, я вернулась, чтобы сказать тебе, что уезжаю, но за столиком не увидела. В конце концов решила, что девочка большая, найдешь чем себя занять, – и снова одарила крайне непонятным взглядом. – Что интересного было в мое отсутствие?

– Скукотища.

– Подцепила кого-нибудь?

– Шутишь?

Снова этот двоякий косой взгляд и двусмысленная улыбка-ухмылка. За разговором мы подошли к стоянке, и Олеся, остановившись возле своей малолитражки, покрутила головой по сторонам.

– А где твоя машина?

– Я сегодня пешком. Решила сбросить пару лишних килограмм.

– И как же ты утром добиралась в такой ливень?

– На такси, – врала я, к слову, правдоподобно.

Отказавшись от "подвезти", я направилась к своему дому, попутно отыскивая в сети адрес недорогого автосервиса. Увидев цены, едва подавила стон отчаяния – это же все мои сбережения! Все! До последней копейки!

Чертов Бойко, это все из-за него! А впрочем, это же я притащила его к себе в дом…

Размышляя, а не ходить ли мне действительно пока пешком – и для фигуры полезно, и для сердечной мышцы, я вошла на территорию своего жилого комплекса и сразу же увидела как мою машину… увозит эвакуатор.

Что за..!

– Эй! Стойте! Эй! Это моя машина! – размахивая руками, рванула за удаляющейся колымагой. – Подождите! Куда вы ее увозите?! Да стойте же вы!

И тут увидела наблюдающего за мной Бойко. Тот стоял опустив руки в карманы кожаной куртки и откровенно потешался.

Метнув злой взгляд, я уверенно двинулась в его сторону.

– Это твои проделки?

– Ну, допустим.

– Кто дал тебе право распоряжаться чужой собственностью? Как ты вообще это устроил?! У тебя нет документов на мою машину!

– Связи, Ангелина Игнатовна, творят чудеса.

– Немедленно звони им и говори, чтобы вернули мою машину обратно! – и для верности указала пальцем на пустующее место. – Быстро!

– Вернут. Когда заменят колеса.

Я подавилась следующим проклятием.

– То есть… как это? – и тут меня осенило. – Ты что, оплатил ремонт моей машины?

– Пытаюсь загладить вину.

– Вину?

– Ну учитывая, что Лисицина психанула потому что я ее бросил, то да – вину.

– Подожди, я не поняла. Ты ее бросил – понятно. Но при чем здесь месть мне?

И ох как мне не понравился его взгляд…

– Бойко! Я жду.

– Когда она спросила, по какой причине мы расстаемся, я сказал, что ухожу к тебе. Это было первое, что в голову пришло, сорри.

– Ты совсем рехнулся?! – я буквально задохнулась от негодования. – Какого дьявола?! Зачем ты это сказал? Ты хоть понимаешь, что именно ты сделал?

– Извини, шутка не удалась, признаю.

– Шутка? – в гневе "пнула" его кулаком в грудь. – По-твоему это просто шутка? А если она расскажет об этом в универе?

– Не расскажет.

– А если?

Он заключил мою руку в свою и мягко остановил град мелких ударов.

– Она ничего не расскажет. Можешь не волноваться.

Тяжело дыша, я выдернула ладонь и затянула туже узел пальто.

– Ты не имел права приплетать меня в свои дурацкие игры!

– Не имел. Но она спросила, что я делал у тебя дома, ну я и ответил честно, что спал. Ну а дальше чистая импровизация.

– Ты же жизнь мою можешь так разрушить, понимаешь? Для тебя это все шутки, а для меня – удар по репутации. Тебя если что всегда прикроет отец…

– Вот не надо только его сюда, ладно? – перебил он раздраженно. – Да, шутка была тупая. Я извинился. Тема закрыта. Уже завтра твоя машина вернется из сервиса, – и пошел к подъезду.

Только сейчас я заметила обращенные на нас любопытные взгляды соседей: кто-то торчал на балконе, кто-то выгуливал собаку. Идти за ним я совсем не хотела, но и быть единственным объектом повышенного внимания тем более, поэтому гордо подняла подбородок и вошла в свой подъезд.

Бойко ждал когда придет лифт, и клянусь – если бы не шестнадцатый этаж, я бы пошла пешком, но после трудового дня на каблуках преодолеть хотя бы пять была уже не в силах.

Да и вообще – какого черта? Это и мой дом тоже. Пусть пешком идет он!

– Поедешь? – спросил он, войдя в кабину и положив палец на кнопку с цифрой шестнадцать.

– Само собой, – я вошла следом и демонстративно повернулась спиной к нахалу.

Двери лифта сомкнулись, кабина плавно тронулась и спустя несколько секунд… остановилась.

А еще через мгновение потух свет.

***

Несколько секунд мы стояли в полной тишине, нарушаемой лишь едва слышным шуршанием его кожаной куртки и паническим шумом моего дыхания.

Я с самого детства боялась темноты, такой, абсолютной, когда ни отблеска уличных фонарей, ни света луны, ни лучика ночника. Лоб покрыла липкая испарина, пульс взметнулся к отметке минимум сто пятьдесят.

Умом я понимала, что в полной безопасности – это просто лифт в моем доме, не семидесятилетней давности, а новом и современном. Скоро придет мастер и все починит, я тут не одна… Но именно этот последний пункт смущал больше всего.

Лучше бы одна. Так точно было бы спокойнее.

– Только этого не хватало, – я слепо принялась шарить ладонью по стене. – И где тут эта чертова кнопка вызова техпомощи!

– Ругаешься как сапожник. А еще препод.

– Лучше просто молчи, иначе я покажу тебе, как ругаются преподы, – двинув ладонь левее, наткнулась на препятствие в виде его теплой руки. И как прошлой ночью тело словно прошило разрядом высоковольтного тока.

– Это что такое было? Домогательства к студенту? – моментально среагировал он. – Не думал, что ты такая.

– Может, будешь все-таки соблюдать субординацию?

– А что такого? Мы же одни.

Одни… Одни в полной темноте…

Чувства обострились донельзя и мозг вступил в яростную борьбу с разумом. Все смешалось: страх, злость, бессилие, обида. И что-то еще такое, что я даже не хотела интерпретировать.

Аромат его одеколона, быстро заполнивший собой душное пространство кабины, оживил совершенно непозволительные рецепторы. Я зачем-то вспомнила, как однажды здесь же, в этом лифте, он трогал языком укушенную кем-то губу, и разозлилась на себя еще больше.

– Да сделай уже что-нибудь, ради Бога! – психанув, ударила кулаком по плотно закрытым дверям. – Мы же не будем сидеть здесь вечно. Эй! – ударила снова. – Там кто-нибудь есть? Мы тут! Эй!

– Думаешь, кричать поможет?

– По крайней мере я делаю хоть что-то. Ты нашел кнопку?

– Кажется, она не работает.

– Не слышу досады в твоем голосе.

– Прости, что не бьюсь в истерике.

Да он издевается!

То ли воздух заканчивался стремительно быстро, то ли с моими легкими произошло что-то не то, но дышать стало невыносимо трудно. Развязав шарфик, я расстегнула верхние пуговицы пальто, потом блузки и оттянула ворот, дабы открыть себе путь к большему потоку воздуха.

И тут до меня дошло – телефон! Набрать службу спасения и все!

В диком воодушевлении я открыла сумку и на ощупь отыскала свой смартфон. Но радость моя длилась непростительно мало – мигнув напоследок пустой батарейкой, мобильный, словно в насмешку, приказал долго жить.

Да что ты будешь, а!

Глаза немного привыкли к темноте, и теперь я могла различить едва заметный силуэт у стены – мажор стоял прислонившись плечом к зеркалу и, кажется, совершенно не парился. Его даже будто забавляла эта ситуация.

– Тебе некуда спешить? Ты так расслабился.

– Я не напрягаться.

– Дай свой телефон. Нужно вызвать помощь.

– Я забыл его в машине.

– Ты серьезно? – отчаяние в моем голосе не услышал бы только глухой. – Хочешь сказать, что мы можем просидеть здесь несколько часов?

– В лучшем случае! А так настраивайся до утра.

– Думаешь, это смешно, да? Тебе весело? Наверное, также, как и вчера, когда ляпнул своей подружке о том, что мы пара. Что вообще происходит в твоей голове, Бойко? Тебя хоть немного волнуют другие или ты всегда думаешь только о себе? Я в жизни не встречала большего эгоиста!

– Мне приятно, что ты сравниваешь меня с кем-то. О пустом месте не думают вообще.

– Я никогда не думаю о тебе, еще чего! – и если бы я была Буратино, мой нос проткнул бы его насквозь. – Нет, ты не просто эгоист – ты эгоист самовлюбленный! В квадрате!

Я развернулась обратно к двери и забарабанила уже двумя руками. В конце концов кто-нибудь обязательно услышит. Только когда… Около пяти вечера, будний день, никто еще не вернулся с работы. Старушки-домоседки в нашем доме вряд ли живут, школьники… ну эти либо целый день где-то шляются, либо заперлись в своей комнате в наушниках. До утра вряд ли, но час-два просидеть здесь взаперти вполне реально.

Час или два с ним. В полной темноте…

– Эй! Мы застряли в лифте! Кто-нибудь нас слышит! Эй! – психанув, обернулась на соседа. – Ты так и будешь стоять или, может, сделаешь хоть что-то? О чем ты думаешь вообще?

– Думаю о том, что у меня никогда не было секса в лифте. А у тебя? – клянусь, я увидела, как блеснул его взгляд.

Я запаниковала, но не потому что испугалась, что он кинется меня насиловать, просто этот его вопрос… Нужно срочно выбираться отсюда.

– И как меня только угораздило зайти с тобой в одну кабинку! Ты просто невыносим! – и не смогла не съязвить: – Твоя подруга правильно сделала, что ушла от тебя.

– Вообще-то, это я ее бросил.

– Надоела?

– Скажем так – стала неинтересна.

На языке вертелся вопрос "и почему вдруг?", но я запретила себе лезть не в свое дело.

– Бросил… нашел чем гордиться. Просто браво, настоящий мужик. Эй! – вновь закричала я. – Кто-нибудь, вызовите техпомощь! Мы здесь застряли! Помогите!

К моему счастью по ту сторону кабинки послышались шаги, а потом я услышала слегка запыхавшийся голос Лили:

– Ангелина Игнатовна? Это вы?

– Лиль, ну наконец-то! Да, это я!

– И я, – раздался голос за спиной.

– Свят? – девчонка явно обрадовалась. – Вы там вдвоем тусуетесь, что ли?

– Угу, в полной темноте, – влез наглец. – Хочешь к нам присоединиться?

– Что ты несешь, Бойко! Ей еще восемнадцати даже нет! – возмущенно прошипела я. – Как у тебя язык поворачивается вообще!

– То есть я правильно понял, что будь она совершеннолетней…

– Просто помолчи! – и громче: – Лиль, вызови лифтера, внизу на доске справок есть номер.

– Ага, я сейчас, только спущусь. Пять сек подождите, – и судя по быстрому топоту побежала вниз по лестнице.

– У тебя вообще никаких принципов нет? – снова обернулась на силуэт мажора. – Она же еще ребенок!

– Послезавтра ее детство закончится.

Я округлила глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– День рождения. Я приглашен. Кстати, заметь, я просто позвал ее присоединиться, в какой роли додумала ты.

– Я… я не…

– Не нужно оправдываться. Как там говорят? Слово не воробей?

И тут я рассвирепела. Да сколько уже можно надо мной стебаться! Он только и делает, что выводит меня! Намеренно! А потом стоит и наслаждается!

Но больше всего задело то, что он на самом деле меня подловил, ведь это я трактовала его слова в совершенно ином ключе. И даже если он имел в виду то же самое, именно я озвучила это вслух.

– Может, хватит уже? – я впервые повысила голос. – То, что мы соседи и нас… связывает некая "клубная" история не дает тебе никакого права вести со мной себя подобным образом. Тыкать мне!

– Тыкать? – он заржал. – Выходит, той ночью все-таки…

– Хватит! Прекрати! Заткнись уже! Заткнись! – и тут я сделала непозволительное – дала волю эмоциям. Стиснув зубы, сжала кулаки и бросилась на своего обидчика.

Конечно, он ничуть не испугался, наоборот – смех стал громче. Уворачиваясь от ударов, он громко ойкал, когда я попадала по его каменному прессу, провоцируя меня колотить еще сильнее.

– То, что мы ровесники, не означает, что мы на равных! Я не позволю так к себе относиться, понял? Я твой преподаватель и веди себя должным образом! Почему ты вечно надо мной насмехаешься? Что я тебе такого сделала?

– Ты говоришь так, словно ты святая.

– Не святая, но и не грешница! И не сделала ничего, за что мне могло быть стыдно!

А потом произошло то, что заставило мое бедное сердце буквально перестать биться...

Часть 10

Кабина дернулась… и резко рванула вниз. А потом также резко остановилась.

Стало безумно страшно. Так страшно, как не было, наверное, никогда в жизни. Позвонки опутало словно льдом, а хриплое дыхание застряло в скованном горле.