Его мишень

На короткое мгновение мигнул свет, озарив мое наверняка кипенно-белое лицо и серьезный взгляд Бойко.

Мигнул, и сразу потух.

– Мы падаем, да? – собственный голос показался чужим. – Мы разобьемся сейчас?

– Никуда мы не падаем, слышишь? Все хорошо, – ни тени улыбки и былой иронии: он собран, уверен в своих словах и даже как будто бы совсем не напуган. – Это просто что-то с тросом. Иди. Иди сюда.

Он и до этого удерживал мои сжатые кулаки в своих руках, а теперь осторожно потянул меня к себе. Я доверчиво прильнула к его груди, совершенно не думая о том, как это может выглядеть со стороны.

– Ты вся дрожишь, – констатировал он, окутывая своим терпким, истинно мужским ароматом словно дурманом. – Буквально трясет.

– А у тебя сердце колотится.

– Значит, пока живой.

– Вот не нравится мне это твое "пока".

Он хохотнул и притянул меня к себе еще ближе. И это не выглядело пошло, или навязчиво, или неуместно.

– Не бойся, ну ты чего? Все хорошо будет. Скоро нас отсюда вытащат.

– А если нет?

– Ну а если нет… разобьем здесь палатку. Кстати, как насчет последнего секса? Ну реально в лифте еще не было.

– Придурок, – всхлипнула я, и все-таки не смогла сдержать нервный смешок.

Его дыхание щекотало кожу на моих висках, а кольцо рук сжималось вокруг талии все плотнее. И это было так непростительно приятно, что я боялась дышать.

– Ну как ты? – прошептал он, и сделал это так интимно, что волоски на моих предплечьях встали дыбом. – Страшно?

– Очень, – честно призналась я, уже не понимая, что именно вложила в свой ответ. И что он вложил в вопрос.

Не знаю, что произошло: может, выброс адреналина сыграл свою роковую роль, может, я просто сделала то, что давно в тайне хотела сделать, но когда его губы оказались в катастрофической близости от моих, просто закрыла глаза и будь что будет.

– Эй, молодежь! Вы живые там? – громогласный мужской голос из динамика в буквальном смысле отбросил нас друг от друга.

Поцелуя не случилось, но когда я провела по губам тыльной стороной ладони – они горели.

– Да! Мы тут! Мы здесь! – отвернувшись, закричала я, все еще обалдевая от того, что только что едва не произошло. И я совсем не о падении кабины. – Вытащите нас!

Лифт снова дернулся и с легким гулом поехал вверх, зажегся сначала аварийный, а потом и обычный свет.

Я стояла спиной к Бойко и, кусая губы, боялась повернуться. Боялась увидеть его глаза и то, что в них прячется.

Когда двери раскрылись, на лестничной клетке нас ожидал усатый лифтер, Лиля и та самая соседка с той-терьером на руках.

– Ужас какой! Вы в порядке? – спросила она, почесывая пса на ушком. – Вот не зря я боюсь этих агрегатов, не внушают они мне доверия.

– Все ок, хапнули адреналина, – ответил Бойко, и я второй раз в жизни слышала, чтобы в его тоне не было сарказма.

Я вышла, следом вышел он…

– Мотор забарахлил, не в первый раз, к слову, позвонил уже в обслуживающую компанию, – оповестил лифтер, с любопытством рассматривая полураздетую меня, особенно торчащую из выреза блузки грудь. – Кстати, чего вы сами-то на кнопку вызова не нажали? Девчонку гоняли.

– Так кнопка же не работает… – ответила я, все еще избегая смотреть на Бойко.

– Да как это не работает? Я же с вами как-то связался. Прекрасно она работает, в отличие от троса.

И вот теперь я на него посмотрела. Уставилась в темные глаза, в которых не крылось ни капли стыда.

Он обманул меня, сказав, что кнопка неисправна. Он просто на нее не нажал. И его прямой, ничуть не раскаявшийся взгляд, подтвердил мою догадку.

– Извините, мне нужно домой, – задев соседку плечом, я поторопилась к себе в квартиру и, уже закрывая дверь, услышала рингтон мобильного Бойко.

Телефон в машине он тоже не забыл.

Все, от начала и до конца, было продуманной им игрой. И что-то мне подсказывало, что это только первый раунд.

***

Я снова не спала всю ночь, но уже не из-за того, что за стеной устроили очередной беспредел. Я лежала и, ненавидя себя, прокручивала раз за разом наш разговор в лифте. Разговор и… то, что едва не произошло.

Дура! Ну какая же я дура! Он же меня чуть не поцеловал. И я этого хотела. Да, хотела! Можно сколько угодно отрекаться от очевидного, но ведь себя не обманешь.

И как теперь со всем этим быть? Как вести себя с ним? Сделать вид, что этого эпизода с объятиями вообще не было?

Но ведь он был! Его руки лежали на моей талии, и мне это нравилось. И он, конечно, все понял.

Господи, ну зачем я вообще вошла за ним в этот несчастный лифт!

Проворочавшись так до утра, я встала раньше будильника, позавтракала без намека на какой-либо аппетит, замазала консилером темные круги под глазами. Из дома специально вышла как можно тише, чтобы сосед не услышал и не решил составить мне компанию. Может, повезет и в универе мы ни разу не столкнемся, а там, глядишь, к завтрашнему дню отпустит.

Но мне не повезло – Бойко уже стоял на лестничной клетке. Гладко выбрит, в кипенно-белых кроссовках, черных джинсах и неизменной кожаной куртке поверх оливкового цвета футболки.

– Как спалось?

– Как в сказке.

– Ты на лифте? Или, может, пешком? – добавил, явно намекая на вчерашнее. Но сдрейфить сейчас – поставить подпись под своим поражением.

– Шестнадцатый этаж вообще-то. На лифте, конечно.

Ехать с ним в одном лифте снова – последнее, чего бы мне сейчас хотелось, но выдать себя с потрохами не хотелось еще сильнее.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, я вошла в кабину и нажала кнопку первого этажа.

– Не боишься после вчерашнего?

Нахальный взгляд открыто демонстрировал, что имеет в виду он совсем не проблему с тросом.

– Не боюсь, – твердо ответила я, отчаянно блефуя.

Пора уже прекращать эти игры, до добра не доведет. Чем больше мы контактируем друг с другом, тем запутаннее все становится. Он уже переночевал у меня дома, мы едва не поцеловались. Все, стоп!

– А ты…

– Святослав, – резко оборвала его я, – давай договоримся…

А теперь уже оборвал меня он:

– Понял, никто ничего не узнает.

– Не узнает о чем?

– О том, что между нами вчера произошло.

Я опешила и дико смутилась, но вида не подала.

– А что между нами вчера произошло? Напомни.

– Показать?

– Достаточно словесно.

– Начнем с того, что мы обнимались и если бы было чуть больше времени наедине, то…

– Что за чушь ты несёшь! – психанула я, ощущая себя загнанным в угол зверьком. – Мы НЕ обнимались, ясно тебе? Ты воспользовался тем, что мне было страшно, я была уязвима и позволила себе обыкновенную женскую слабость. В общем, можешь думать, что хочешь, можешь даже разболтать всем – мне наплевать.

– А как же твоя репутация?

– Ты же сам упрекал меня в том, что она капитально подмочена. Поэтому давай, жги, – я не вышла – пулей вылетела из кабины на первом этаже.

– Тебя подвезти? – раздалось в спину. – Ведь твоя машина все еще в сервисе.

– Спасибо, доберусь сама.

Выйдя за ворота жилого комплекса, я, все еще негодуя, пошла в сторону университета, и когда услышала позади шуршание шин, сразу поняла, кто именно меня преследует.

Оборачиваться не буду! – дала себе мысленную установку, но когда автомобиль поравнялся со мной, все-таки не выдержала и повернула голову.

Да, это был она, машина Бойко. Водитель, вальяжно опустив руку на руль, улыбался своей молоденькой спутнице.

Рядом с ним, на пассажирском кресле, сидела Лиля.

Часть 11

– Ангелина, какая встреча!

Я обернулась и увидела Соболева. Мажор сидел на подоконнике, вальяжно затягиваясь электронной сигаретой. На носу белела полоска лейкопластыря, но в общем и целом он выглядел здоровее всех здоровых.

– Мир тесен, да?

– Меня зовут Ангелина Игнатовна. А это что?

– Электронная сигарета.

– Я знаю как это называется, я имела в виду, что это делает в ваших руках в стенах университета.

– Тут не настоящий табак. Так, сладкая водичка. Попробуешь?

– Вы меня за идиотку держите? Уберите немедленно!

Соболев демонстративно "потушил" ненастоящий огонь о вытянутый язык, и картинно засунул аппарат в нагрудный карман куртки.

– Видите, какой я послушный.

Я отвернулась и пошла дальше по коридору, так как здорово опаздывала на пару, но парень в два шага поравнялся со мной.

– Может, сходим куда-нибудь вечером? Погуляем.

Я бросила на него взгляд полный недоумения.

– Вы рехнулись?

– Отчего же, я совершенно серьезно.

– Я преподаватель в университете, где вы обучаетесь, Соболев, думаю, дальнейших объяснений не требуется?

– Начнем с того, что вы не мой препод, да даже если – мне плевать. Так что с погулять?

– Нет.

– А завтра?

– Нет, ни завтра, ни послезавтра, ни в следующем году.

– Я вам не нравлюсь?

– Нет.

– В клубе ты была более сговорчивой.

– "Вы". Я требую называть меня на "вы".

Только я собралась повернуть к лестнице, чтобы отвязаться уже наконец от наглеца, как вдруг этот самый наглец схватил меня за руку.

– Да стой ты. То, что я тебе не нравлюсь – хрень полная, по глазам вижу.

– Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите! – я попыталась вырваться, но физически развитый парень держал меня крепко, силы явно было неравны.

Я запаниковала – коридор был практически пуст, ведь звонок уже прозвенел и студенты скрылись в кабинетах.

– Соболев! Вы сейчас собственными руками себе могилу роете, вы знаете это? Я могу заявить на вас за домогательства.

– Заявляете. Если я хочу телку, я телку получаю, – юркая ладонь легла на мою ягодицу. Я вскрикнула и со всего маху заехала придурку по щеке, чем здорово его разозлила. И неизвестно, чем бы все в итоге закончилось, если бы не вмешался непонятно откуда взявшийся здесь Бойко.

Вернее, сначала я увидела его стремительный кулак, врезающийся аккурат в и так поврежденную переносицу хама. Я снова вскрикнула и отскочила на два шага назад.

– Если ты еще раз распустишь свои клешни, я тебе, уроду, по очереди все пальцы сломаю. Сначала на этой руке…

Что раздалось первым: хруст мизинца Соболева или его отборный мат я не поняла, но от увиденной картины волосы на затылке встали дыбом.

Он сломал ему палец. Взял и сломал!

– Бойко! Святослав! Прекрати! Свят! Ты с ума сошел! – я схватила парня за куртку и изо всей силы потянула на себя. – Остановись немедленно!

Конечно, шум привлек внимание – двери ближайших аудиторий открылись.

– Что здесь происходит? – Эдуард Максимович поправил очки. – Ангелина Игнатовна, вам нужна помощь?

– Нет… Нет, все в порядке. Тут просто парни…

– Соболев поскользнулся на банановой кожуре, все ок, – подал голос Бойко, – вот, в медпункт сейчас его поведу, – и тряхнул корчащегося в агонии парня за плечо: – Соболь, больно? Вставай давай, ну ты че такой неуклюжий.

Преподаватель права недовольно качнул головой и скрылся в аудитории. Следом одна за другой закрылись другие двери.

– Ссука, я ж тебя урою, – прошипел поверженный, удерживая здоровой рукой поврежденную кисть. – Ты труп, Свят, ты знаешь это?

– Ага, – просто кивнул Бойко и обернулся на меня. Показалось, что он хочет что-то сказать, но говорить ничего не стал, просто ушел, словно ничего не произошло.

Я в ужасе перевела взгляд на Соболева. Он, конечно, тот еще… но чтобы пальцы ломать…

– Ну ты как? Тебя в медпункт проводить?

– Сам дойду, – сплюнул парень и тоже ушел, оставив меня приходить в себя в гордом одиночестве.

***

Вечером у меня было занятие с Лилей, на которое я шла не со слишком большой охотой. Увиденная утром картина – она в автомобиле Бойко – почему-то оставила после себя неприятное послевкусие, и как бы я не пыталась оправдывать себя словами, что это все женская солидарность, заранее жаль девочку и прочее, я просто… как будто бы приревновала. Иррационально, глупо, совершенно неуместно, но факт оставался фактом.

– Завтра у меня днюха, знаете, сколько народу приглашено? Двадцать человек! Папенька с маменькой обещали ради этого срулить на дачу, а квартиру оставить мне, чтобы потусоваться как следует. Круто, да?

– Да, уверена, будет весело, – и, листая материал, не удержалась от вопроса: – А твой парень… он тоже будет?

– Конечно, пригласила его первым! Кстати, он бросил ту свою мымру и теперь мы официально встречаемся. Вот, – отодвинула ворот водолазки и продемонстрировала багровый кровоподтек. Затем хихикнула и покосилась на дверь. – Только между нами, отец убьет, если узнает.

Я ощутила, как кровь отлила от лица.

– То есть вы с ним все-таки…

– Не-ет, ничего не было. Пока что, – и слегка покраснела: – Завтра выпну всех пораньше, а он у меня ночевать останется. Мы уже обо всем договорились.

Все сходится, это точно Бойко. Бросил Лисицину ради девочки, которой непременно разобьет сердце. Она для него просто игрушка, это же очевидно! Очередная хорошенькая, но глупенькая и неопытная кукла.

Я знала, что он прожженный циник, который в грош не ставит чувства других, но чтобы настолько…

В растрепанных эмоциях я вернулась домой, так же без какого-либо энтузиазма расписалась о доставке машины в целости и сохранности прямо к подъезду. Мне не просто поменяли колеса, а поставили их на модные литые диски, плюс провели полную чистку салона.

Это что? Возможность козырнуть "лишними" деньгами или попытка замолить грешки?

То, что делал он это бескорыстно, из добрых побуждений, мысль даже не возникла. Кто угодно, но только не он.

Все, на этой ноте пора ставить жирную точку. Мы больше ничего друг другу не должны. Преподаватель – студент.

Через несколько дней я все-таки поставила эту точку. Правда, невозврата.

***

С необычайным рвением абстрагировавшись от всего мирского, я со всем азартом включилась в работу. Не смотря на сложность, мне нравилась моя профессия, нравилось получать новый опыт и делиться знаниями со студентами. И не важно, что кое-кто из них бросил посещать лекции… Только мои или вообще – я запретила себе узнавать. Все равно.

Работа, дом, променад по магазинам... Следующее занятие с Лилей не состоялось "по семейным обстоятельствам", как объяснил мне ее отец по телефону. По каким именно я уточнять не стала, в общем-то не мое дело. А вот спустя неделю после ее дня рождения я снова оказалась в их доме…

– Лилечка не очень хорошо себя чувствует, так что, возможно, будет слегка рассеянной, – поделилась ее мама встретив меня на пороге. – Вы уж там сильно ее не гоняйте.

– Она заболела? Если что, я могу прийти в среду.

– Нет-нет, она здорова, просто дела сердечные. Молодость, сами понимаете.

Лилечка встретила меня действительно не в самом лучшем моральном расположении духа: без привычного макияжа, с красным носом и опухшими веками. Обычно болтливая, она упорно молчала, и я чувствовала себя даже в какой-то степени виноватой, что вместо поддержки, в которой она явно нуждалась, забиваю ей голову всякой "ненужной ерундой".

Я предполагала, что именно произошло, и была уверена в этом практически на сто процентов, но все-таки хотела убедиться точно. Поэтому решила начать издалека.

– Как прошел твой день рождения?

– Круто.

– Все пришли?

– Ага.

– А… твой парень? Он был?

Она шумно всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. Я, проклиная себя за длинный язык, придвинулась чуть ближе и погладила девочку по дрожащему плечу.

– Вы поссорились, да? Ну не расстраивайся, бывает, уверена, скоро помиритесь.

– Нет, не поссорились. Он меня бросил.

Бросил? Уже?

Едва не вырвалось: а ведь я знала! Предупреждала! Но не хотелось расстраивать девочку еще больше.

Стало очень стыдно за свои недавние мысли. А ведь я действительно тогда приревновала. Так глупо…

– После тусовки все мои разошлись, а мы со Славиком остались одни… Он говорил, что любит меня, что все будет хорошо. Что мы пара, я совершеннолетняя и что теперь все должно быть по-взрослому… – она снова всхлипнула и отвела взгляд. – На следующий день я ему позвонила, а он трубку не взял. Вечером тоже. Спустя двое суток я его отыскала в клубе, котором он часто тусуется…

– Огни… – машинально произнесла я, и она кивнула.

– Да, там. И знаете, что он сделал? – красный курносый нос трогательно дернулся от всхлипа. – Он сначала вообще сделал вид, что не узнал меня! Представляете?! После всего, что между нами было! Это ужасно… я такая дура, – и уронив голову мне на плечо начала судорожно рыдать.

Я готова была подскочить, спуститься на свой этаж, вломиться в квартиру долбаного Святоши и как следует проехаться кулаком по его симпатичной роже.

Да какое он имеет право так издеваться над бедной девочкой? Вообще над всеми девушками!

Какое право он имеет издеваться надо мной?

Сначала он меня унижает, потом едва не целует, потом подставляет, потом оплачивает ремонт моей машины. Что за игру он ведет? Собирает трофеи?

А Лиля? Как теперь объяснить ей, что не все такие, как этот "Славик", что есть в мире достойные порядочные мужчины. Есть! И если не повезло с одним, нельзя думать, что это карма. Я точно знаю.

– Не надо так расстраиваться, Лиль, таким как он все возвращается бумерангом. Он свое получит.

Домой я спускалась в каком-то раздрае, и вроде бы совершенно не мое дело – у Лили своя голова на плечах, должна была думать, прежде чем шагать в омут. Да, молоденькая, но уже не ребенок, многие в ее возрасте семьи создают! Логично, но я все равно ощущала себя паршиво, словно сама приложила руку к тому, что произошло.

А если она сейчас впадет в депрессию и не дай бог сделает какую-нибудь глупость…

Подобного не должно больше повториться, ни с ней, ни с кем-либо еще. Не допущу!

Я не собиралась этого делать, но в последнюю секунду свернула к двери соседа и уверенно надавила на дверной звонок.

Конечно, мои слова не помогут – выслушает, перешагнет и пойдет дальше, но я не прощу себя, если из-за моего молчания пострадает еще хоть одна глупышка. Я должна хотя бы попытаться!

Открылась дверь, и Бойко, без футболки, одетый в одни серые треники, окинул меня ничуть не удивленным взглядом, а потом безразлично кивнул вглубь своей квартиры.

– Проходи.

– То есть вот так, даже без здравствуйте?

– Ну ок – здравствуйте. Проходи, – и пошел, судя по точно такому же как у меня расположению зон, на кухню.

Я помялась пару секунд, а потом решила, что на данном этапе переобуваться точно уже глупо, поэтому шагнула следом.

Ну что сказать – холостяцкая берлога. Огромная плазма на стене, запихнутые под комод джойстики от навороченной игровой консоли, ничем не занавешенные окна и невероятного размера кровать, с наброшенным кое-как пледом на скомканное постельное белье.

– Будешь что-нибудь? – спросил он, копаясь в холодильнике.

Я отвела взгляд от аэродрома, заменяющего ему спальное место и зацепилась краем глаза за кухню: хром, барная стойка, двухдверный холодильник с отсеком для напитков.

– Я не для этого сюда пришла.

– А зачем? – избавившись щелчком от крышки, Святослав открыл бутылку газировки. Не сводя с меня глаз, присосался к горлышку. "Ну и?" – транслировал его взгляд.

– Я пришла поговорить.

– Поговорить? – почти допитая бутылка приземлилась на стол. – И о чем же? Будешь распекать меня за прогулы?

– Ну, скажем, лекции ты действительно не посещаешь.

– Может, я не посещаю только твои лекции. Не думала об этом?

Это задело.

– И почему же только мои? Неинтересно?

– Не хочу, – вальяжно упал на высокий барный стул, неприлично широко расставив ноги. Несколько секунд рассматривая меня из-под полуопущенных век, снова взял в руки бутылку. – То, что моя успеваемость тебя не колышит это мы выяснили, какова тогда цель визита? Соскучилась?

– Какой же ты мерзкий, Бойко!

Он криво усмехнулся и устремил взгляд в окно.

– Телки в мою квартиру только за одним приходят.

Я резко подскочила и молниеносно оказалась в каких-то сантиметрах от нахала. Ударив по его руке, выбила бутылку – шипящая пенная лужа стала равномерно покрывать столешницу.

– Во-первых, я тебе не телка, понятно? Не была и никогда не буду. Я лучше бы сдохла, чем связалась с подобным ничтожеством, а во-вторых – я все знаю!

Часть 12

– И что же ты знаешь?

– Всё! Я надеялась, что у тебя есть зачатки совести и хоть какие-то принципы, но, конечно, ошиблась. Зачем она тебе? Она же еще совсем ребенок! Ты же ей жизнь так можешь испортить. Знаешь, как хреново, когда перестаешь верить в то, то нормальные мужчины существуют? А я знаю! Это больно! Но не все такие сильные как я, она – точно не такая, сидит сейчас в своей комнате и рыдает белугой. Из-за тебя!

Я не сразу поняла, как близки наши лица, а осознав, отпрянула, словно получив пощечину.

– Все из-за тебя! Из-за таких, как ты!

– Так, стоп, – его спокойствие поражало: вернув бутылку в вертикальное положение, кинул горсть салфеток в пенную лужу. – Я, конечно, то еще ничтожество, но о ком сейчас была эта пламенная речь в душе не…

– Вот только не надо строить из себя святого! Не понял он. Я о Лиле! Лиля – это девочка с этажа выше, ведь насколько мне известно, с памятью у тебя так себе, не признаешь тех, с кем