Девочка Беркута

– Сто тысяч? – подавилась я. – Это что, шутка такая?

– Похоже, что я шучу?

Не похоже…

– То есть сто тысяч только за то, чтобы ходить с собакой на поводке, убирать ее какашки в специальный мешочек и кормить? И все? – прищурилась, нащупывая подвох.

– Еще купать. И давать лекарство.

– О'кей. И за это сто тысяч?

– Я очень люблю свою собаку.

Ох-ре-неть можно. Даже ладони вспотели от подобных перспектив.

– Не боитесь, что обчищу вашу квартиру, пока вас не будет дома?

– У меня дома стоят камеры видеонаблюдения. Не боюсь, – усмехнулся.

Так, если стоят камеры, значит, мне ничего не угрожает. Значит же? Значит, я могу согласиться. Ну если бы он был каким-то извращенцем, то вряд ли бы устанавливал в своем доме камеры, правильно?

Или… наоборот?

С извращенцами иметь дело мне приходилось, правда, не такими холеными, в Яме подобных не водилось. И "извращения" у них были банальные донельзя: подсмотреть как ты принимаешь душ или переодеваешься, за каким-то чертом стащить твое нижнее белье и задрать повыше юбку…

Отказаться от такого предложения это же просто верх глупости! Надо быть полной дурой, чтобы проигнорировать такой подарок небес. Если боженька дает тебе удочку, нужно ей воспользоваться.

Сто тысяч! Да с такими деньгами я смогу съехать из своего клоповника, снять нормальную квартиру! Смогу начать жить как все, нормально. Питаться не только кефиром и купить наконец приличное нижнее белье. Одежду, обувь. Сделать впервые в жизни нормальный маникюр.

Я снова посмотрела на Беркута, пытаясь рассмотреть хоть что-то такое, что заставило бы меня отказаться от его предложения. Но не рассмотрела.

– И когда я могу приступить? – осторожно спросила я, все еще не веря своей удаче.

– Да хоть завтра, – просто ответил он. – Я скину тебе адрес в смс. Утром на стойке охраны возьмешь ключ. И да, – он взял со стола деньги и протянул мне увесистую пачку. – Пусть это будет аванс.

Я осторожно взяла деньги и, сняв резинку, отсчитала семь тысяч.

– Здесь больше положенного. Лишнего мне не надо.

Он кивнул и, к счастью, деньги забрал, положив купюры в карман брюк, а я довольно улыбнулась и направилась к двери.

– Жду завтра к восьми, не опаздывай, – бросил он мне вслед. – И обещай хорошо ухаживать за Элвисом.

– За такие деньги я буду целовать вашу собаку в зад.

Сто тысяч, святые небеса. Кажется, кто-то там сверху определенно меня любит.

Часть 8

***

Проснулась я, наверное, часа в четыре утра и больше не сомкнула глаз. И чем больше проходило времени, тем иллюзорнее казалось поступившее предложение.

Оно точно было? Мне не почудилось?

А вдруг все не так как кажется и во всем этом все-таки есть какой-то подвох?

Но какой?

Я ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове наш разговор, и неприлично много думала даже не о том, что он говорил, а какон это делал. Как смотрел, как улыбался…

Достала телефон и, осветив голубоватым неоном свою убогую комнатку, вбила в поисковик Беркут Роман Сергеевич.

О нем самом информации было не так много, лишь сухие факты, что он закончил местный университет и бостонскую бизнес-школу. Что после смерти отца занимает пост генерального директора "Стрелы". Что компания растет и занимает среди аналогичных компаний города лидирующие позиции, блаблабла… А вот про его отца – Беркута Сергея Владимировича статей было куда больше. И меценат, и почетный донор, и котят с деревьев… снимал, пока скоропалительно не скончался от неозвучиваемой в статье причины.

С фото на меня смотрел солидный мужчина с усами, рядом высокая миловидная женщина с ямочками на щеках, двое мальчишек. Романа я узнала сразу – сдвинутые к переносице брови, косая челка пересекающая один глаз и… серьга?

Я хихикнула. Фото было датировано двенадцатилетней давностью, и он сильно изменился за это время. Если не сказать кардинально.

Хорошая положительная семья, вряд ли они воруют сиротских девочек и держат в подвале.

Тиски переживания слегка отпустили, но не совсем – я по-прежнему волновалась, правда, уже не потому, что опасалась каких-нибудь его скрытых садистских наклонностей, а просто… просто волновалась и все.

Интересно, как часто мы будем сталкиваться и будем ли вообще? Он сказал, что много работает и поздно возвращается домой. Наверное, практически не будем…

То, что на шерсть у меня небольшая аллергия я решила умолчать, ведь подобные предложения на дороге не валяются. Выпью антигистаминное, нормально, переживу. Главное, выбраться из этой клоаки.

Я вырубила телефон и уставилась на беленый потолок. Где-то сверху, скрипя половицами, кто-то пересек комнату, кто-то спустил воду в сливном бачке и кто-то натужно покашлял. Коммуналка никогда не спит, точно так же как Яма, где именно ночью начиналось самое "интересное". Оттуда я уже выбралась, выберусь и отсюда. А еще – обязательно найду убийцу своих родителей. И отомщу.

***

– Привет, я Рита. Рита Старцева, – пояснила я, будто моя "громкая" фамилия тут же побудит охранника по ту сторону двери сразу же открыть мне замок.

Стояла абсолютная тишина, прикрепленный к стене монитор не подал никаких признаков жизни.

Да как попасть в эту крепость вообще?

Сегодня стоял дикий мороз – зарывшись по глаза в обмотанный вокруг шеи шарф, я потопталась на месте и скрюченным от холода пальцем снова нажала на кнопку "Вызов".

– Эй, есть тут кто? Алё! – проговорила в микрофон и подняла голову, помахав рукой в одинокий внимательный глаз прикрепленной к козырьку камеры. – Я к Беркуту.

И словно кодовое слово произнесла – микрофон ожил.

– Старцева?

– Да.

– Ну проходи.

– Спасибо, блин, – проворчала я, и, топнув несколько раз, дабы сбить с ботинок снег, шагнула в просторный и такой теплый холл… Бог мой, как же тут хорошо.

– Привет, замерзла? – растянул простодушную улыбку конопатый охранник, одетый в строгую черную форму.

– Нет, что вы. Променад в минус двадцать три это мое любимое времяпрепровождение в половине восьмого утра.

Откинув голову назад рыжий снова задорно хохотнул, и я заметила на его груди бейдж "Валерий Угрюмов".

Угрюмов? Стало смешно. Вот уж кому совсем не подходит фамилия, так это ему.

– Мне тут ключи должны были на стойке оставить, – проговорила я, осматриваясь. Просторный светлый холл, диванчики у больших панорамных окон, пальмы в больших глиняных кадках, кулер с водой. А это что?

Кофемашина?

Серьезно? Просто вот так стоит себе ничейная?

– Да, есть ключики, сейчас, – простодушно кивнул Угрюмов и скрылся с головой где-то под стойкой.

Я облокотилась о мрамор столешницы и, приподнявшись на цыпочках, с интересом заглянула, что он там делает: копается в раскрытом ящике.

– Вот! – вынырнул он, протягивая мне…

– А это еще что такое? – кивнула на пластиковую карту в его руках. Опять этот Беркут мне деньги какие-то сует? – Я не буду это брать! – хмуро фыркнула я, нахлобучивая обратно шапку. – И передайте своему боссу, что не на ту напал.

– Во-первых, он мне не босс, а просто один из жильцов дома, а во-вторых, я вообще не понимаю, о чем ты. Это ключ. Ты же ключ просила.

– Это ключ? – я осторожно взяла карточку и повертела в руках.

Ну да, не банковская. Хотя чип похож.

– Уж не знаю, что ты там подумала, но Беркут нормальный мужик, – разулыбался еще шире Валера. – Сказал, что ты с собакой его гулять будешь.

– Ага.

– А я собак не люблю.

– Я так вообще не перевариваю.

Угрюмов захохотал, опустив на стойку покрытые рыжеватыми волосками ладони.

А он забавный, напомнил мне чуть-чуть Тяпку, что чистил зимой снег на территории Ямы, а осенью – листья. Тоже вечно улыбался. Всему: солнцу, дождю, воробьям. Тяпке было уже за сорок и он был дурачком. Настоящим, от рождения. Но столько в нем было тепла и доброты, что он казался порой умнее многих вместе взятых из того гадюшника.

Угрюмов дурачком явно не был, но почему-то тоже показался тем еще добряком.

– Ну заходи, если время будет, кофейку попьем, – и шепотом: – Он тут бесплатный. Лично у меня времени свободного полно – жильцы спокойные, район тоже, никакого криминала.

– Это обнадеживает, – тоже улыбнулась я.

Он что, пытается заигрывать, что ли?

Так вышло, что "благодаря" Яме я практически возненавидела противоположный пол. Просто там были настолько отвратные парни, что даже парнями их назвать язык не поворачивается. Маленькие злобные шакалы, с мыслями между ног.

Была там одна шайка, которая "держала" всех под колпаком. И их предводитель Бык. Признаться, кличка подходила ему просто идеально: высокий, тучный, с толстой шеей переходящей сразу в бритый затылок, маленькие злые глаза. Он попортил мне немало крови и именно из-за такого как он, любое внимание мужчины в свою сторону я автоматически воспринимала как сулящее что-то нехорошее. Но Угрюмов этой ассоциации, к счастью, не вызывал. Может, мы даже подружимся.

– Ну что? Заглянешь на кофе?

– Я подумаю, – засунула карточку в карман и снова стянула шапку.

Двинулась в сторону лифтов, ощущая спиной взгляд Валеры.

– Этаж-то знаешь? – окликнул он.

– Не-а.

– Семнадцатый. Квартира пятьдесят семь.

Я нажала цифру, и просторная кабина бесшумно взмыла вверх. Кабина, состоящая вся сплошь из зеркал. Я подошла к одному и посмотрела на свое бледное лицо без капли косметики. Может, надо было хоть чуть-чуть… А впрочем, зачем?..

Подойдя к квартире пятьдесят семь я долго думала, как открыть замысловатый замок. Что это за карточка такая? Как пользоваться? Просто вставить как в банкомат, что ли?

Аккуратно засунула кусок прямоугольного пластика в прорезь, и дверь с легким щелчком открылась.

– Привет, есть тут кто? – просунула голову за дверь и осмотрела просторную гостиную. – Это я, Рита.

Никто мне не ответил, и я осторожно вошла в дом…

Захлопнув за собой дверь, неуверенно потопталась у входа. Потом обвела глазами стыки между стеной и потолком.

Он же сказал, что у него здесь всюду видеокамеры и где они? Ощущение было не из приятных, но обещанные сто тысяч заставили снять куртку, потом расшнуровать ботинки.

Было страшно, неуютно, неудобно – словно я воришка, которая незаконно проникла в чужой дом. Дом настолько шикарный, что я боялась сделать шаг: черный паркет, светлая мебель, огромный телевизор считай во всю стену. Да здесь дышать даже страшно. Господи, зачем я на это все подписалась вообще!

Неожиданно раздались какие-то странные звуки, словно кто-то храпел и хрюкал одновременно. Я обернулась и увидела не слишком радушного вида пса: маленького, толстенького и определенно вредного. Он уставился на меня с большим подозрением и, обнажив клыки, пытался злобно рычать.

Ладошки вспотели, само собой не от страха перед безобидным мопсом.

Я снова осмотрела дом, ища камеры, но нигде не было даже никакого намека.

Дура, они же скрытые!

Натянув улыбку, присела на корточки и выставила вперед руку со сложенными пальцами:

– Собачка, иди сюда. Тю-тю-тю!

Ответом мне послужило недоверчивое рыко-тявканье.

– Собачка! Иди, кому говорят! – нахмурила брови я. – Мне позарез нужна эта работа, поэтому мы сейчас будем знакомиться и насильно друг друга любить. Хочешь ты этого или нет! Собака! Ко мне!

– Его зовут Элвис, – раздался насмешливый голос, и я, подпрыгнув, сделала несколько шагов назад.

Беркут неторопливо вошел в гостиную и снял с вешалки уже знакомое кашемировое пальто.

– Вы дома? Я просто думала…

– Я уже ухожу, не буду мешать вам насильнознакомиться, – добродушно улыбнулся.

Очень красивый мужик. И дом у него красивый. И даже зловредная собака как из рекламы Педигрипала. И я – тощая бледная моль в этом царстве эстетики.

– Элвис! – хлопнул себя по коленям мистер Грей, и собачонка рванула на голос хозяина. Даже толстеньким хвостом завиляла. Сразу же пропал весь боевой настрой, предательница мелкая.

Взяв на руки пса, Беркут ласково почесал Элвиса за ухом.

– Лает он громко, но не кусается, не бойся.

– Да я не боюсь.

– К тому же он уже в почтенном возрасте, половину зубов оставил в бурной молодости, – и словно в доказательство, что это не так, пес попытался куснуть хозяина за палец. – Вывести на прогулку его нужно часов в восемь. И у него с почками проблема, лекарство надо дать. Я оставил там на столе расписание, разберешься.

– Читать умею, – кивнула я, ощутив, как защекотало в носу. С этим волнением я совсем забыла принять чертову таблетку от аллергии. – Хорошо.

– Хорошо, – тоже кивнул он, не сводя при этом с меня внимательного взгляда. Потом в какой-то момент словно очнулся – отвел глаза и, отпустив собаку на пол, взял с тумбочки у входа такую же как у меня ключ-карту. – Звони если что, номер у тебя есть.

– Ладно.

Не-лов-ко! Как же это все странно и даже противоестественно. До сих было сложно поверить, что я здесь.

– Ну пока, – скупо улыбнулся он и вышел, закрыв за собой дверь, оставив меня одну в стерильной тишине просторной гостиной.

Я шумно выдохнула и приложила тыльные стороны ладоней к пылающим щекам.

– Стыдно-стыдно-стыдно! Как же это все… – прошептала себе под нос, и снова вздрогнула, осмотрев дом – а вдруг камеры еще и звуки записывают?

Элвис стоял на том же самом месте, где его оставил хозяин и, наклонив голову вправо, осматривал меня уже с бо́льшим интересом.

– А-апчхи! – громко чихнула я, закрыв ладонью рот. Мопс вздрогнул и трусливо отбежал подальше. – Не волнуйся, это не ковид, им я уже переболела, – проворчав, похлопала ладонями по карманам джинсов, в поисках блистера с антигистаминным. Найдя, выдавила одну таблетку и проглотила не запивая.

К слову, на любые антигистаминные у меня жуткая побочка – сонливость, вялость и апатия. Но гонорар в сто тысяч заставил забыть об этом досадном недоразумении.

Сто тысяч – один месяц. Шесть – шестьсот. Год – миллион двести.

Наверное, никто в этом мире не желал этой крошечной собачке такого крепкого здоровья, как я. И до-олгих лет жизни.

– Элвис, иди сюда, – на манер Беркута наклонилась я и похлопала себя по коленям. Переваливаясь, пес подошел ко мне и осторожно обнюхал носки, джинсы, потом встал на задние лапы и ткнулся мокрым носом в ладонь.

Я улыбнулась. Есть контакт. И принялась фантазировать, на что потрачу свою первую в жизни сотню, еще не зная, что всему этому просто не суждено сбыться.

Часть 9

***

– Элвис, иди сюда! – позвала я, осторожно притягивая к себе собаку за поводок. Это была наша вторая прогулка за день и справлялась я на удивление хорошо. Настолько, что позволила себе неспешно обойти весь жилой комплекс. Шел легкий пушистый снег, мороз к вечеру упал на несколько градусов, поэтому в дом, пусть такой шикарный как у Беркута, не очень-то и хотелось. Хотя пора было и честь знать – порядком стемнело.

– Элвис!

Мопс без большой охоты топал следом за мной, наверняка проклиная новую "сиделку". По крайней мере судя по недовольной мордочке все было именно так.

"Вытащила меня бог весть куда на такой холод, злыдня!"

Прихватив антигистаминные таблетки, я вышла из здания ближайшей аптеки и, испытывая небольшое волнение, пошла к центральной высотке. Волновалась я потому что Беркут вот-вот должен был вернуться из офиса и мы имели большую вероятность столкнуться. Совсем как утром.

Он специально задержался или так вышло случайно?

Мне никак не давало покоя, почему же он вдруг решил мне помочь. Ведь если ему так нужна была няня для собаки, то он мог бы обратиться в специализированную организацию. Сейчас чего только нет. Даже гостиницы для животных, ничуть не хуже чем для людей.

Неужели просто из-за жалости?

Нет, только не она. Этого я к себе точно не жду и не потерплю.

Я гнала от себя подобные мысли, заменяя на что-то более "удобное" для себя, потому что если дело было действительно только в жалости, я бы не смогла остаться у него работать – гордость бы не позволила. Поэтому вариант, что ему просто некогда было заморачиваться с поиском собачьей няньки меня более чем устраивал.

Вокруг желтых фонарей кружили снежинки, было в меру холодно и безветренно. Я шла, утопая в своих мыслях и неожиданно услышала знакомый смех. Неприятно знакомый. Настолько, что сразу стало не по себе.

– Ты с ума уже сходишь, Старцева! Похоже у тебя этот… ПТСР*. Егоздесь точно быть не может, исключено.

Ускорив шаг, я снова услышала какие-то выкрики и тот же самый хохот. Обернулась… и тут же повернула голову обратно, натянув капюшон до самого подбородка.

Нет, это не обман слуха. Это он. Бык.

Бык здесь? Но что он тут забыл?!

Я была так счастлива, что, покинув детский дом, наконец-то больше никогда не увижу эту ненавистную рожу! Я не выносила этого урода всеми фибрами своей души. Я презирала его, я его боялась и вот он здесь, в окружении шайки таких же отморозков.

Я старалась идти как можно быстрее, но как назло пес отыскал у бордюра что-то интересное и уперся, ковыряясь плоской мордочкой в снегу.

– Господи, Элвис, пошли домой, ну пожалуйста! – взмолилась я под нос, натягивая поводок, думая только о том, лишь бы Бык меня не узнал. Но увы, произошло то, чего я так боялась:

– Старцева? Эт ты, что ли?

Я опустила голову еще ниже и, схватив упирающегося пса на руки, попыталась побыстрее ретироваться с поля зрения кошмара своего прошлого. Но Бык буквально в несколько шагов нагнал меня, преградив путь своей громадной тушей.

– Прикол, рили ты, очуметь.

– Дай пройти, я спешу.

– Ты погляди какие мы… Спешит она. Своих не признает. А это чё за бацилла? – кивнул на Элвиса. – Твоя псина?

– Тебя не касается! И ты не свой.

– И давно ли оперилась? Недавно еще из одной тарелки жрали, а теперь "янетакая".

– Из одной тарелки? – скривилась я. – Да я бы с тобой даже в одном поле не села.

– Ты бы захлопнулась, мала́я. Для тебя же лучше будет.

– Рит, какие-то проблемы? – приоткрыв дверь, выглянул на улицу охранник Угрюмов.

Еще раз одарив придурка одним из своих самых уничижительных взглядов, я толкнула его плечом и прошла мимо, услышав вслед: "еще увидимся".

Конечно, храбрилась я только для вида, внутри же меня буквально трясло от происходящего. Бык реально ненормальный, у него с кукушкой что-то не то, он и в больнице лежал с каким-то диагнозом, и на учет в психдиспансер его чуть не поставили.

Что он здесь забыл? В этом элитном районе для богатеньких. Какого черта?

– Замерзла? – спросил Валера, забирая из моих рук Элвиса. – По-моему, по сравнению с утром потеплело.

– Нормально.

– А ты чего такая? Испугалась, что ли? – кивнул на дверь, намекая на недавнего собеседника.

– Да нет, что мне его пугаться. Придурок какой-то.

– Знаешь его?

– Понятия не имею.

– А чего хотел? Вы разговаривали о чем-то.

– Сигарету спрашивал, – слилась я. – Что еще таким ушлепкам может понадобиться?

– Ошиваются здесь уже с неделю, черти. Бродят, что-то вынюхивают. Если кого-то обчистят или машину угонят, сразу будет понятно, чьих рук дело.

– А чего не прогоните, раз лица подозрительные?

– А за что? Они ничего плохого пока не делают, даже бутылки не бросают. Вход на территорию ресторанного дворика и магазинов свободный, – пожал плечами Валера и услужливо нажал вместо меня на кнопку вызова лифта. – И хоть тут везде камеры натыканы, все равно на всякий случай подальше от этих отморозков держись.

– Да уж постараюсь.

И я ничуть не лукавила. Встречаться с Быком и его сворой – это последнее, чего бы мне хотелось.

Неожиданная и крайне неприятная встреча настроение испортила, но стоило мне только подняться наверх, как я сразу же переключилась совсем на другое. Место тревоги заменило волнение – встретимся мы или все-таки нет?

Я долго мыла псу лапы, кормила и аккуратно спаивала лекарством, посматривая то и дело в окно, на стоянку. Но черный Ягуар до моего ухода так и не появился…

—

*Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида.

***

Утром на работу я опоздала. По дороге сломался автобус, поэтому, чтобы сэкономить (ну кто тратит деньги на какие-то три остановки!) я едва не бегом мчалась к жилому комплексу. Влетела в холл: щеки красные, из под шапки торчат клоки выбившихся влажных волос.

– Уехал уже Беркут?

– Не выходил еще. Доброе утро! – разулыбался Валера, но я махнула рукой на его добродушный настрой, разматывая по пути к лифту шарф.

Хороша "работница", не успела устроиться, а уже опоздала! Зато целых пятьдесят рублей сэкономила! Имея при этом сто тысяч…

Приехав вчера домой, я долго не знала, что с этими деньгами делать. Куда спрятать? Не оставлять же их под матрасом в общаге! Конечно, вряд ли кому-то взбредет в голову вскрывать мою каморку в поисках неземных богатств, скорее, влезут и, увидев как я живу, не смогут слез сдержать. Но все равно…

Осмотрев свои "шикарные" апартаменты от пола до потолка, вспомнила, что под окном плинтус на честном слове держится, а под плинтусом щели в три пальца. Оторвав деревяшку даже без помощи подручных инструментов, бережно положила завернутые в целлофановый пакет купюры. Приладила кусок обшарпанного плинтуса обратно. Потом снова оторвала, достала из заначки пять тысяч и вернула все как было.

– Нет, точно здесь искать никто не будет! – вынесла вердикт, но на всякий случай подвинула к окну продавленное кресло.

Поверить, что теперь я располагаю такой суммой было сложно, настолько, что даже не могла представить, на что такую кучу денег потратить. И что было самым удивительным: раньше, засыпая в детском доме, я, как и все, фантазировала о том, что когда-нибудь обязательно стану богатой. Я визуализировала сотню вещей, которые хочу себе купить, а теперь, заполучив огромную сумму, не могла придумать ни одной. Ступор какой-то. И странное чувство, словно я эти деньги украла. Прямо руки жгли.

Да, он сам предложил мне эту странную работу и сам назначил такую сумму, я его за язык не тянула, но все выглядело слишком подозрительно.

Открыв дверь электронной картой, я, наводя неприлично много шума, влетела в гостиную и в прямом смысле вписалась в Беркута, который собирался уже выходить.

От его пальто пахло каким-то сумасшедшим одеколоном, а сам он был гладко выбрит и неприлично для такого раннего часа бодр.

– Простите Бога ради, автобус сломался! Я спешила, честное слово, летела со всех ног, но все равно опоздала! – тараторила я, стягивая попутно верхнюю одежду. – Завтра выйду специально пораньше. Обещаю, подобного больше не повторится.

– Не страшно, Элвис не станок, который нужно запускать по часам. Но лучше все-таки сильно не задерживаться – у бедолаги старческое недержание.

Потрясающе, это мне еще случайные лужи вытирать… Но тут же дала себе мысленно по губам и извинилась перед боженькой: кто-то моет туалеты на вокзале за гораздо меньшую сумму, а я тут из-за какой-то лужи, которой еще нет, расфукалась, королева.

Да где бы ты сейчас была, если бы не Беркут и его собака.

– Недержание, записала, – немного нервно улыбнулась я и, встретив его внимательный взгляд, от чего-то стушевалась.

Он смотрел слишком пристально. Даже не смотрел на меня, а рассматривал, думая при этом о чем-то своем.

Я зависла, боясь пошевелиться. От чего-то вдруг стало стыдно за свой растрепанный вид, за прилипшие ко лбу лохматые волосы, за старые джинсы… Никогда такого не было, мне было плевать, что подумают другие. Ну нет у меня денег на бренды! А вот перед ним вдруг почему-то стало.

Он весь такой холеный, с иголочки, и я – как взмыленная лошадь после марафона.

"Дистрофик! Доска! Бледная поганка!" – оскорбления пацанов из Ямы всплывали в памяти одни за другими, заставляя чувствовать себя еще гаже.

– Ну я пойду? Элвису пора лекарство давать…

Я протиснулась мимо Беркута и, схватив на руки прихромавшего на суету в гостиной Элвиса, принялась тискать его с преувеличенным рвением.

– Кто тут такой пузатый с утра? Что ты проглотил, обжора? Арбуз?

– Кажется, вы поладили, – опустив руки в карманы брюк, улыбнулся Роман. – Я скоро начну ревновать.

– Вообще-то эта ми-ми антреприза специально для вас. Я просто боюсь потерять свою работу.

Неожиданно он… рассмеялся. Легко, непринужденно и довольно громко. Сначала я растерялась, а потом тоже стало так смешно. Даже Элвис начал повизгивать и выгибаться в руках, ощутив всеобщее веселье.

– Ладно, я пойду, – не прекращая улыбаться, взял с полки ключ от машины Беркут. – Если что – звони.