Девочка Беркута

Часть 1

.– Я есть хочу, мам….

– Нечего есть, отстань! Иди отсюда. Иди, кому говорю! Не мешай!

Вспомнила утреннюю сцену на общей кухне моей коммунальной квартиры и стиснула зубы.

Почему бог дает таким как она детей? Для чего? Алкоголичка, для которой стакан и новый мужик дороже собственного ребенка. Опеки на нее нет!

Вот эти слова "хочу есть" так и крутились в голове, выжигая в душе словно лужицей кислоты шипящую дыру.

Мне было так жаль соседскую девчонку… Перед уходом я отдала ей свой бутерброд, единственное, что осталось из съестного в моем кособоком холодильнике "Сибирь". Вернее, как в моем – холодильнике, который остался мне "по наследству" вместе с покрытой плесенью каморкой в коммуналке самого убогого района города.

А ведь когда-то у меня было все: большая квартира, собственная просторная комната, уроки фортепиано, танцы, куча игрушек и… родители. Хоть после трагедии прошло целых десять лет, все равно стало больно от нахлынувших воспоминаний о светлом и таком беззаботном прошлом. Именно они согревали ночами в казенных стенах детского дома, куда меня определили сразу после похорон.

Единственная тетка, сетуя на плохое здоровье, не смогла оформить надо мной опеку, но тем не менее ей хватило сил и энергии обманным путем продать нашу квартиру. Чтобы купить в родной деревне дом своему сыну, а мне с барского плеча приобрела вот эту вонючую конуру. "Чтобы было куда пойти после выпуска из детского дома, от государства ведь не дождешься".

Да не пошла бы она сама!

Я согнула в кулаке одноразовую ложку, что кладут в бумажные стаканы кофе, и зло швырнула пластмасску на стол. Ненавижу! А впрочем, пусть подавятся. И она, и ее сынок.

В торговом центре сегодня было как никогда многолюдно: не за горами Новый год, люди, словно стайка муравьев, толпились в примерочных бутиков, продуктовых и магазинах элитного парфюма, выбирая подарки себе и своим близким. Обычная жизнь обычных людей, но для меня далекая, словно неизведанная галактика. Планов на новый год у меня никаких не было, как и денег. Абсолютный ноль. Единственная работа, куда меня взяли без образования и опыта – промоутер, но вчера меня оттуда благополучно поперли, не выплатив гонорар. Деньги, на которые я так рассчитывала. Копейки, да, но они помогли бы мне не протянуть ноги. А теперь сушите весла, господа.

Я всей душой ненавидела детский дом, и так как попала я туда достаточно поздно и будучи из хорошей сытой семьи, "сокамерники" устроили мне теплый прием. И шрам под ключицей – вечная метка моих "счастливых" лет жизни в Яме – так прозвали эту обитель зла воспитанники. Шакалы и те убежали бы поджав хвосты словно безродные дворняжки, попадись им на пути кто-то из выпускников нашей альма-матер.

Но был во всем этом ужасе один существенный плюс – пуленепробиваемая закалка. Ничто на свете не заставит меня теперь прослезиться, все свои слезы я оставила в Яме.

Бей. Беги. Не сдавайся – три всадника моего личного апокалипсиса. Три кита, на котором зиждется мое существование.

Я должна выжить. И мне очень нужны чертовы деньги, в противном случае уже завтра я слягу с пневмонией, потому что тряпичные кеды в минус пятнадцать – ну такое. Третью пневмонию мои бедные легкие могут не пережить.

Водя пальцем по треснувшему экрану видавшего виды смартфона, я набила одиннадцатизначный номер и поднесла трубку к уху.

– Здравствуйте, я по поводу работы, – схватила смятую ложку и на автомате попыталась ее распрямить. – Да, официанткой… Медицинская карта?... Нет, ее у меня нет, но я точно абсолютно…

В трубке раздались короткие гудки.

– Козел!

По двум другим номерам меня тоже тактично отшили.

Восемнадцать? Детский дом? Одиннадцать классов? Пфф.

Как будто детдомовец не человек! Как будто ему не надо есть три раза в день и содержать ноги в мало-мальском тепле. Но связываться с нами – сиротами – никто не хотел. Побаивались.

Я перевела взгляд на витрину обувного магазина: за стеклом на меня смотрели черные берцы с высокой шнуровкой. Точно моего размера. С искусственным, но наверняка таким теплым мехом…

Я представила, как они мягко обнимают мои ноги, как прекрасно под ними будет хрустеть городской снег…

А еще так маняще пахло свежей выпечкой из фудкорта, где я заняла столик, но не смогла заказать ничего, кроме растворимого кофе за пятьдесят девять рублей. Больше у меня не нашлось.

– Господи, да что же это за жизнь-то такая! – в сердцах прошипела я, снова давясь воспоминаниями из светлого детства.

Если бы тот урод не сбил моих родителей на пешеходном переходе, все сложилось бы совершенно по-другому! Сбил и скрылся, трус, будь он проклят. Кто это был до сих пор неизвестно, единственная информация – это была дорогая иномарка. Все.

Ненавижу! Ненавижу его! Когда-нибудь я его обязательно найду и собственными руками убью. За то, что он лишил жизни моих родителей, а меня счастливого детства. И заодно будущего.

На столе загудел телефон, мигая неопределяемым номером, но я точно знала, кто это звонит.

– Ты чего, Кнопка? – улыбнулась, остывая, вытягивая ноги под столом. – Опять телефон у матери украла?

– Мама спит, – шмыгнула носом дочь соседки. – Ри-ит, а ты мне куклу принесешь?

– Куклу? Ничего себе у вас запросы, дама.

– Так у меня же день рождения сегодня. Помнишь, ты обещала?

Язык мой враг мой. Обещала. Помню. Ляпнула не подумав, когда только устроилась промоутером. Думала, деньги до нового года железно будут, хоть сколько-то. А теперь даже на автобус до дома нет. Придется в тряпочных кедах пешкочком. Или зайцем как-нибудь, впервые, что ли.

– Обещала, я помню! – настаивала на своем липучка. – С русалочьим хвостом которая, и разноцветными волосами.

– Ну раз обещала – сделаем.

– И это… булочку с котлетой, ладно?

– Ну куда без булочки. Договорились.

Ну вот кто меня опять просил давать ребенку пустую надежду?

Как сделаем?

Ка-ак?!

Не помню, чтобы хоть когда-нибудь деньги упали кому-то под ноги просто так.

Может, поискать еще какую-то работу? Хоть полы мыть. И если искать, то, получается, прямо сейчас. Где-то за углом был стенд увешанный объявлениями...

Я бросила покореженную, как мое прошлое, ложку обратно в пустой стакан и вышла из-за стола. Одернула парку, замотала плотнее шарф, подготавливаясь больше морально снова выходить на мороз.

Ступив на ползущую с тихим гудением змею эскалатора, встала позади высокого темноволосого мужчины около тридцати. Мужчины, судя по качеству кашемира его пальто, обеспеченного. Парфюм, прическа, часы на запястье. Аристократичный профиль, зачесанные назад темные волосы. У таких как он денег куры не клюют. "И именно такие как он легко скрываются с места преступления, потому что собственная шкура дороже".

Я крепче стиснула зубы.

Хорошая ярость. Вот что еще мне помогло выжить в Яме. Когда меня душили подушкой, когда поливали ледяной водой из шланга, когда пытались…

Я сделала шаг и попыталась его обойти, но вот незадача – развязанный шнурок. Я споткнулась и неловко вцепилась в попутчика, спасая себя от неминуемого перелома шеи.

От неожиданности он распахнул глаза, но реакция была на зависть молниеносной: шурша бумажными пакетами, он обхватил мою талию, позволяя снова принять устойчивое положение.

– Простите! Простите, пожалуйста, я такая неуклюжая! – я подняла на него взгляд и мы уставились друг другу в глаза.

Обсидиановая синь. Я даже не знала, что синий может быть таким… холодным.

Гордый, холеный и наверняка высокомерный.

– Не страшно, – проговорил он и отвернулся, поправив воротник. Вот, мол, какой я. Любуйся моим профилем оборванка и скажи спасибо, что не стряхнул тебя с себя как вонючего клопа.

А потом… обернулся на меня снова и это был уже совсем другой взгляд.

Твою же ты..!

Я нервно улыбнулась и, подняв выроненный телефон, рванула вниз по ступенькам. Не как будто убегаю, а словно… вспомнила что-то важное. Легко, непринужденно, без какого-либо намека на панику.

Спустившись вниз, спряталась за стойкой информации, делая вид, что изучаю план расположения магазинов, а сама между делом подсматривала за мистером совершенство.

Он шел, то и дело оборачиваясь, словно разыскивая кого-то глазами. Не зло, скорее немного растерянно. Это вселяло надежду. Если все не так, как я думаю – мне кранты.

Почему он так странно на меня посмотрел? Уж не потому ли, что обо всем догадался?

Боже, пожалуйста, помоги!

Постояв немного у вращающихся дверей и не найдя, кого искал (меня?), он все-таки ушел, и только теперь я смогла выдохнуть.

Руки тряслись от переполняющего адреналина. Мне было стыдно. Немного страшно. Мне было горько… но я обещала девочке подарок на ее шестилетие.

Я обещала!

Опустив руку в карман, я достала миниатюрный черный бумажник. Который выронил он. А я бессовестно подняла. Подняла… и ничего не сказала. Внутри оказалась только банковская карта моментум, несколько визиток и – святые угодники – целых семь тысяч наличными.

Целых семь!

Бросив бумажник вместе с карточками в узкую металлическую урну, я воровато запихала наличные обратно в карман и, ступив на эскалатор, поехала обратно наверх.

Возможно, гореть мне за это в аду, но я устрою ребенку праздник.

Часть 2

***

– Какая вкуснотища, Рит!

– Нравится?

– Обалдеть можно!

Кнопка вгрызлась в сочный бургер, зажав китайскую русалочку между тощих коленок.

Мы сидели на продавленном диване в моей комнате, и я умилялась, глядя как девчонка уминает фастфуд. На моих ногах красовались новенькие берцы с искусственным мехом, а аромат наггетсов буквально впитался в не видавшие ранее такой роскоши стены. Но у меня не было аппетита. Я не чувствовала себя счастливой. Я чувствовала себя… гадко.

Я украла эти деньги. Да, у того мужика, вернее, наверное, все-таки парня, они явно были далеко не последними. Да, вытащила не из кармана, но все-таки я их своровала.

Чем я теперь лучше тех мерзавцев из Ямы, кому грозная ЛенСанна сулила колонию, ужасную смерть от передозировки и венерических заболеваний? Вот чем?!

Теперь я настоящая воровка, а не мелкая воришка. Ведь одно дело виртуозно стащить конфеты из тумбочки главного гада преисподней и совсем другое – вот так…

А как он на меня смотрел? Может, он все понял, но по какой-то причине не стал поднимать шумиху?

А почему не стал?

Вряд ли я его очаровала, это смешно. Мешок с костями сексуальнее, чем я – именно это мне внушали те ублюдки из Ямы. Бледная поганка, спирохета, дистрофик, доска – подобные комплименты кому хочешь уронят самооценку.

Но почему же он все-таки искал меня глазами?..

– Да куда ты спешишь так, подавишься, – я улыбнулась, вытирая с носа соседской девчонки термоядерный соус.

– Да я такой вкусноты в жизни не ела! – причмокивая, продолжила восхищаться Кнопка. – Ты зарплату получила, что ли?

– Типа того… – и скисла, вспомнив синь глаз.

– А у тебя парень есть?

– Чего-о?

– Ну, бойдренд. Будет тебя содержать, все покупать.

– Бойфренд, что ли? Ну ты и артистка. Ты где такого насмотрелась, – я рассмеялась, притянув девчонку к себе. Такая она тощая, Боже…

– Рит, а давай ты меня себе возьмешь? – перестав жевать, вполне серьезно уставилась на меня Кира – именно так назвала эта дрянь за стенкой свою дочь. – Насовсем.

– То есть как это – возьму? Ну ты чего, нельзя просто взять и забрать себе ребенка. Тем более насовсем.

– А почему? Я с тобой жить хочу, – и добавила уже тише. – Ты меня никогда не бьешь…

– Ешь, Кир. Остынет все, – я погладила ее по голове, проталкивая ком в горле. – И это… – залезла к карман, вынимая последнюю тысячу. – На вот, возьми.

Глаза ребенка округлились, сделав худенькое личико еще более болезненно худым.

– Это мне-е?

– Да, купишь себе чего-нибудь. Только спрячь, – нахмурилась. – Хорошо спрячь, поняла?

– Поняла, – совсем по-взрослому кивнула Кира и подрагивающей от волнения рукой забрала из моей ладони купюру. А потом… кинулась мне на шею, заставив едва не подавиться следующим горьким комом.

К счастью, спустя пару дней меня взяли доставщиком еды – мотаться по городу с большой квадратной термосумкой, развозя обеды. Дождь, снег, молния, армагеддон – обед должен быть доставлен горячим и точно в срок.

Некстати ударили дикие морозы, заставляя трястись от холода. Беспрестанно кашляя из-за хронического бронхита и подбирая сопли, я добралась до торгового центра. Того самого, которого я так настойчиво избегала.

Я понимала, что вряд ли тот парень устроил на меня облаву, но все равно было немного страшно возвращаться на место своего недавнего преступления.

Проклятая совесть не дремала, то и дело напоминая о моем поступке. Нет, больше никогда и ни за что! Лучше вот так, коченея от дикого мороза… К счастью, теперь у меня есть новые ботинки.

Размотав шарф, я вошла в праздничное нутро ТЦ и направилась прямиком к фудкорту. Поступил заказ на сет "Окинава" и целый килограмм склизкой китайской лапши в коробочках. И как только люди едят эту пакость…

– Сейчас, минуту, все скоро будет готово! – поднял руку "китаец" в традиционной куртке сушиста (который вовсе не китаец, а бурят), и я прислонилась спиной к установленной у кассы колонне. Устало стянула шапку. Уши окоченели, про руки вообще молчу.

Интересно, как быстро отваливаются при обморожении пальцы? По одному или все сразу?

Я пошевелила алыми конечностями, убеждаясь, что пока все не так уж и плохо.

Бесцеремонно меня толкнув, к кассе пробрались подозрительного вида парня. Оба длинноногие, худые, юркие, с цепким бегающим взглядом. Я сразу же положила ладонь в карман, бережно удерживая свой допотопный смарт. Если его стащат, новый я куплю ой как не скоро. Даже подержанный с рук.

Мо́лодцы присоседились к девчонкам, выбирающим у стойки какие взять роллы, и я сразу поняла, что запахло жареным.

– Закрой сумку! – мысленно прошипела я, адресуя крик души миловидной блондинке, что непредусмотрительно повесила на плечо раскрытый рюкзак.

Я сама не святая, да, но одно дело утянуть выроненный буржуем кошелек, и совсем другое – красть у студенток. Судя по дешевым тряпкам – приехавших из периферии.

Толк в дешевых тряпках и бедности я знала как никто.

– Сюда иди, – подозвал меня сушист, и я, не спуская глаз с парочки упырей, покинула уютное место под горячим потоком воздуха из кондея.

Один из них, бритый, подошел к блондинке еще ближе, второй прикрыл спиной обзор камеры. Выверенная схема, к гадалке не ходи. Точно так же наши пацаны из детского дома шмонали на вылазках карманы наивных горожан.

– Да разуй ты блин глаза! – едва не прокричала я.

Встала совсем рядом с девушкой и только решила наплевав на предусмотрительность, шепнуть на ухо, что на ее сумку готовится набег, как вдруг подруга блонди как заверещит:

– Кошелек! Олесь! Твой кошелек чуть не стащили!

Братья-акробаты моментально ретировались вправо, расширив от ужаса глаза, а подружки, сушист и несколько человек из очереди, все уставились… на меня.

– Это она! – вытянула палец блонди номер два, только цвет волос у нее, в отличие от подружки, был скорее ржавым, чем белым. – Она рядом с тобой отиралась!

– Ты нормальная? – тут же вскинулась я. – Это вот они, – кивнула на пацанов. – Я наоборот, предупредить хотела.

– Э, слышь, ты чего лопочешь там? Слепая или как? – ожил один из двойки. – Отвечаешь за слова, курица?

О-фи-геть. Реально стащить однажды кошелек и не попасться, и вляпаться вот так бездарно!

– Я ничего ни у кого не крала, камеры посмотрите!

– Но хотела! – не унималась горластая подружка. – Я видела!

– Говорю же – это они хотели!

– Значит, вы заодно! Где охрана? Вызывай полицию, Даш!

Твою же ты…

Еще недавно я мерзла, но теперь вспотела. Пульс разогнался до космической скорости.

Посадить-то меня не посадят, но с работы турнут точно. До нового года всего ничего, на что я буду жить! Снова красть? Ну уж нет. Меня и так боженька практически носом ткнул. Ни за что на свете!

Я стояла и затравленно смотрела на всех словно загнанный олененок, мысленно прощаясь с неблагодарной, но все-таки работой.

– Это не она, – раздалось за спиной, и я резко обернулась. Ощутила, как коленки налились свинцом, а от лица отхлынула кровь.

Это он. Тот самый. Владелец портмоне.

Я попала.

Часть 3

Парень, или как я мысленно его окрестила Породистый, опустив руки в карманы черных брюк, неторопливо подошел ближе.

– Девчонка не виновата, – это его "девчонка" прозвучало словно пощечина. Я вся внутренне сжалась.

– Вы уверены? – вмешался сушист, поднимая телефонную трубку. – Может, все-таки охрану?

– Не нужно охрану, я уверен.

– Ну вообще, она просто рядом стояла. Может и не она… – сразу же начала переобуваться подружка потерпевшей. Видимо, авторитет вмешавшегося передался и ей.

Бритые Винтик и Шпунтик куда-то незаметно ретировались. Я настолько была ошарашена увидев "старого знакомого", что не обратила внимания, куда подевались реальные виновники торжества.

– Идем, – тихо, но доходчиво проговорил холеный, и я, забив на заказ, послушно пошла за ним. Все еще пустая термосумка била по зеленой форменной куртке, становилось все жарче.

Сейчас он отведет меня в каморку к охране, они поднимут записи с камер недельной давности и все откроется.

Меня посадят.

Стало страшно. Еще не так давно собственная жизнь казалась лишенной всякого смысла, как у кактуса, который абсолютно бесполезен, а теперь я так упорно цеплялась за свои серые будни.

Да, серые, но они были мои! С вечной нехваткой денег, слипшимися макаронами, с орами за стенкой и дешевым кофе.

А Кнопка? Как я ее оставлю?

– Куда мы идем? – решилась-таки задать осторожный вопрос.

– Просто уходим, подальше отсюда, – ответил он и ступил на змею эскалатора. Я, еле дыша, встала позади него, размышляя, смогу ли дать дёру так быстро, чтобы он меня не догнал.

Бей. Беги. Не сдавайся.

В моем случае сейчас только Беги.

Мы спустились вниз и вышли на улицу: разгоряченное тело сразу же обдало крепким морозцем. Я быстро застегнула куртку и натянула капюшон, поправила лямки рюкзака, с которым скоро придется попрощаться.

Ну и ладно, все равно он меня раздражал.

Парень стоял напротив и буравил меня нечитаемым взглядом.

Он все знает. Бессмысленно отпираться.

– Я все верну, – пропищала я, вскинув мысленный белый флаг. – Карты я не трогала, клянусь! Только семь тысяч, что лежали в кошельке.

– Я знаю.

– И те деньги… я не хотела их брать! Но… взяла, – стушевалась, ощущая себя круглой дурой. Лицо залила предательская краска. – У Киры был день рождения и она хотела подарок. А я ботинки. В кедах было так холодно.

– Ботинки?.. – он растерянно опустил взгляд на мои ножки-спички, обутые в тяжелые берцы. Потом снова посмотрел мне в лицо.

Я тот еще физиономист, но кажется, он точно не злился.

Сочувствовал?

Похоже на бред, но это была самая близкая к истине версия. За которую я тут же зацепилась.

– Не обращайтесь в полицию, пожалуйста. Мне никак нельзя в тюрьму, – я вздохнула. – Вот совсем никак.

– Зачем ты это сделала? Тебе не на что жить?

– Ну не то чтобы совсем не на что… – снова вздохнула. Ну какой смысл врать: сгорел сарай -- гори и хата. – А впрочем, я на мели. В полной беспросветной заднице.

Кажется, мои слова возымели на него определенное действие: он нахмурился, но не зло, а скорее задумчиво. Снова посмотрел на мою обувь.

– Ну ладно я, но эти девочки в суши-баре…

– Эй, я у них ничего красть не собиралась! – сразу же возмутилась я. – Вы же сами все видели! Или… – до меня стало медленно доходить. – Вы… вы ничего не видели, да?

Он отрицательно покачал головой.

И тут мне стало страшно еще больше.

То есть он знал, что я свистнула у него портмоне, не видел, что я не виновата сейчас, но все равно встал на мою защиту. Это означает одно из двух: либо он психопат, либо… психопат, который хочет поквитаться со мной лично.

Я взглянула на него еще раз и тут же опустила глаза. Тогда я толком его не рассмотрела, а вот теперь да: он был слишком ярким, слишком высоким, слишком… да он вообще был весь слишком. Для меня так точно. Защищать просто так? Да-да, конечно: шесть лет в Яме хорошо дали понять, что ничего в нашей жизни просто так не бывает.

– Тебя подвезти?

– Чего? – пришлось посмотреть на него снова.

– Домой. Или у тебя еще не закончилась смена?

– Закончилась, – я вздохнула.

Заказ я не забрала, значит, вовремя не доставила. Значит, заказчики позвонят в офис и начальство устроит мне разнос. Значит, меня уволят. Хладнокровно и беспощадно. В городе полно страждущих студентов, готовых вкалывать за копейки, свято место пусто не бывает.

Да что ж за невезение-то такое.

– Тогда поехали, подброшу куда скажешь, – он развернулся и словно Колосс Родосский зашагал в сторону автостоянки.

Весь в черном на ослепительно белом.

Что ему нужно? Какого черта он предложил меня подвезти?

Может, он мстительный извращенец? Отвезет меня куда-нибудь за город на свою шикарную дачу и скажет – отрабатывай каждый украденный рубль.

Все они небожители с прибабахами. Взять того же мистера Грея: весь такой холеный, а в ларчике…

– Да вы знаете, я, наверное, на автобусе. Тут недалеко, – осторожно кивнула себе за спину. – Всего-то несколько остановок.

– Поехали, – обернулся он, и спорить я элементарно побоялась.

Я же на самом деле стащила у него кошелек, я виновата. Он может сдать меня полиции, доказательства не сложно найти. И он, между прочим, спас меня только что от поклепа. Да-да. Он же не видел ни черта, сказал просто так, что это была не я.

Может, зря я на него наговариваю и у него просто комплекс Робина Гуда?

Ох, страшно-то как…

На стоянке ровными рядами стояло десятка три разномастных автомобилей: от совсем дешевых до премиум-класса. Но его машину я угадала сразу – только такой как он может ездить на черном Ягуаре. Пацаны в Яме только и делали, что обсуждали крутые тачки, которые они себе непременно купят, поэтому в стоимости марок я худо-бедно разбиралась.

– Садись, – он открыл дверь и кивнул в салон автомобиля. Словно в пасть к аллигатору пригласил. Заходи, не разувайся, он жрет все без разбора.

Я неуклюже сняла термосумку и попыталась залезть с ней в руках. Долго пыталась и получилось. В итоге я утонула в дорогой коже кресла (похожей крокодила, ха-ха), и полностью закрыла себе весь обзор огромным коробом.

Робин Гуд заглянул в салон и закатил глаза, забрав у меня сумку, кинул ту в багажник.

Дура, дура, дура! Зачем ты согласилась с ним поехать? Пусть он не выглядит как какой-то бандит, но ведь это как раз и есть самое подозрительное. Вот в таких как он и кроются самые страшные демоны.

Надо валить, а как? Он и двери мог запросто заблокировать.

Я быстро достала из кармана смартфон и, набрав номер горячей линии банка, состряпала покер-фейс. Словно каждый день катаюсь на таких крутых тачках с такими не менее крутыми парнями. Подумаешь.

– Привет, мам, – лживо улыбнулась я механической речи робота. – Да вот, с работы еду, ага…

Водитель бросил на меня быстрый взгляд через зеркало на лобовом, явно прислушиваясь к разговору.

– …не надо приезжать, меня подвезут, на черном Ягуаре, номер 345. От торгового центра "Европа".

Понял? Выкуси! Теперь ты думаешь, что я рассказала о тебе своей матери и спалила марку машины. А значит, побоишься что-то сделать, ибо тебя найдут, когда я не вернусь домой к ночи.

Ай-да я!

Я уже было обрадовалась своей блестящей смекалке, но по его слегка ироничному взгляду поняла, что он не повелся.

Он не улыбался, нет, лишь уголок губ слегка дернулся вверх, словно от нервного тика.

– ...ну пока, ага, – сдулась я, сбрасывая вызов на словах "нажмите 0, если хотите связаться с оператором".

Я попала, Божечки. Ну почему я стащила этот чертов кошелек именно у него!

Теперь мне точно кранты.

Часть 4

Я ехала держа спину так прямо, будто поглотила кол. Осиновый. Вот он бы мне сейчас точно пригодился.

Что делать? Как быть?

– Офис на Краснознаменной, мне туда, – пискнула я, но мистер непробиваемый никак не отреагировал. Просто крутил баранку, внимательно глядя на дорогу.

Он не выглядел злым, но это точно может быть обманчиво. Где гарантия, что он не раздумывает сейчас, куда прикопать потом мою обезглавленную тушку?

Может, конечно, он не настолько кровожаден, но кто знает.