Золотой кондор

— Пиявка, катись в трю… — высокий безбородый матрос с сухим, выветренным как прибрежный песчаник лицом, не успел договорить: в грудь ему прилетел ловко брошенный Сестерцией мешочек с порохом.

— Клянусь ушами Нептуна, — взревел он, — я выкину тебя за борт!

— Ага, только похудей сначала! — Сестерция всё ещё была уверена, что пока она единственный юнга на борту, кроме неё никто в крюйт-камеру залезть не сможет.

— И Андерсон, запомни, меня зовут Сестерция! — крикнула она, убегая за новой порцией пороха.

Команда, захваченная азартом погони, жадно вглядывалась в чёрно-белый поплавок чужого корабля. Ослепительно бирюзовые волны постепенно становились тёмно-синими. Ветер заметно крепчал.

— Убрать бом-брамсели!

— Но… — Гризли не успел договорить, прерванный новым окриком капитана.

— Держать курс!

Преследуемый корабль начал превращаться в едва различимую точку. Матросы «Королевы Анны» уже начали высказывать неприкрытое разочарование. Неожиданно ход торговца заметно замедлился.

— Ну вот и подарочек! — усмехнулся Луис, глядя в подзорную трубу.

Откровенно говоря, был момент, когда он уже и сам мысленно попрощался с добычей.

— Успеть бы до сумерек. — Капитан, прищурясь, посмотрел на штурмана. — Как думаешь, Джим, шторм будет?

— Как знать, Лу…

Уже без подзорной трубы можно было различить на преследуемом корабле завалившуюся грот-мачту24. Похоже, что капитан торговца рисковал осознанно. Чтобы уйти от погони, несмотря на крепчавший ветер, он решил оставить на мачтах все паруса. Результат не заставил себя ждать слишком долго. Когда бригантина в очередной раз на полном ходу ударилась в волну, ванты25 не выдержали. Упавшая вперёд и в сторону грот-мачта повисла на уцелевших канатах. Чтобы избежать опасного крена, команда бригантины бросилась рубить мачту и остатки теперь уже бесполезного такелажа26.

На второй час погони разбивавшиеся о борта волны уже вполне можно было назвать штормовыми. Сразу шесть брошенных абордажных крюков зацепились за борт настигнутого корабля.

— Навались!

Матросы тяжёлой поступью потянули завязанные за крюки концы27. Шаг, ещё шаг!.. Кранцы28 ударились о борта.

Удерживая равновесие, ревущей, ощетинившейся абордажными саблями29 лавиной пираты бросились через борт. На палубе бригантины грохнул мушкетный залп. Сквозь пороховой дым, оставляя за собой стоны своих и чужих умирающих, скользя в багровых лужах, крича, поднимаясь и падая охотники за лихой добычей растеклись по палубам бригантины. Зазвенели клинки сабель и шпаг. Под ударами топоров хрустнула очередная дверь. Бой постепенно сползал в трюмы и каюты. Так или иначе, но через полчаса всё было кончено.

Качка усиливалась. От очередного удара набежавшей волны один из передних кранцев развалился в труху. У пиратского корабля хрустнула и повисла на петле крышка орудийного порта.

На палубе захваченной бригантины, окружённые пиратами, в рваных окровавленных мундирах стояли, опираясь друг на друга и опустив головы, два морских офицера.

Луис швырнул в офицеров пачкой их же корабельных бумаг.

— Какого дьявола! — заорал он. — Какого дьявола вы вообще сопротивлялись! Ради пары бочек рома и солонины30?!

Пленники молчали. Капитан пиратов повернулся к помощнику.

— За борт их! — вдруг совершенно спокойно, даже устало сказал он, потеряв к офицерам всякий интерес. Потом повернулся к боцману и добавил:

— Конопатый, у тебя от силы полчаса!

Конопатый кивнул.

— Живее, дармоеды! — крикнул боцман в сторону собравшихся на палубе разбойников. Пираты снова разбежались по отсекам и каютам корабля. Разбивая топорами золочёные створки резных шкафов, взламывая рундуки31, они хватали всё хоть сколько-нибудь ценное, попавшееся им на глаза.

Хотя по грузовой декларации32 на захваченном корабле кроме пороха, продуктов, походных шатров да пары ящиков добротных ружей ничего не было, Конопатый Чарли с трудом скрывал в бороде довольную ухмылку от предвкушения пирушки. Захваченная бригантина была скорее похожа на королевскую яхту33, чем на торговый корабль. На ней должно было быть что-то, чем можно поживиться.

Сестерция предупреждала Беатрис о возможной пушечной перестрелке, но вместо перестрелки последовала долгая погоня. Передвинутые девочкой к выходу из крюйт-камеры картузы с порохом теперь бесполезно захламляли и без того узкий проход.

Криков больше не было. Только шум набегавших волн и гулко отдававшиеся по всему кораблю удары бортов.

«Что происходит? Кто победил?»

Беатрис осторожно выглянула из лаза крюйт-камеры. В качавшихся на волнах сумерках трюма девочка заметила, как по бимсам34 пробежала узкая полоска света. Де Пуансе обернулась и увидела сквозь щель под полусорванной крышкой пушечного порта борт соседнего корабля. Блеск золотых завитков на голубой краске чужого борта после угрюмой серости пиратского фрегата показался девочке каким-то волшебным, спасительным сиянием.

«Там наверняка честные, благородные люди. Они помогут!»

Не мешкая больше ни минуты, Беатрис подползла на четвереньках к пушечному порту, протиснулась наружу и, изо всех сил толкнувшись ногами от борта «Анны», оказалась на палубе бригантины.

Обернувшись, девочка увидела Сестерцию. Глаза маленькой пиратки были расширены от ужаса. Протиснувшись в орудийный порт, откуда только что выскочила беглянка, она махала рукой.

— Куда? Назад! Ты погибнешь!

Беатрис поджала губы и замотала головой. Потом она отвернулась и, уже не глядя на подругу, скрылась в глубине ближайшего люка.

Чертыхаясь и осыпая юную баронессу самыми страшными ругательствами, Сестерция бросилась следом.

Она настигла Беатрис только в трюме. Рядом с беглянкой на полу в луже крови лежал человек в дорогой одежде. Беатрис выхватила из рук убитого шпагу и направила её в сторону Сестерции.

— Я не вернусь!

Но та пробежала мимо, даже не обратив на девочку внимания. Маленькая пиратка рванула на себя дверь, ведущую в форпик35 и, подбежав к стоящей там бочке, вытащила из неё искрящийся шнур.

Вернувшись обратно, Сестерция бросила шнур под ноги тут же отскочившей баронессе.

— Что это?!

— Запал! Через четверть часа эта посудина ушла бы в гости к морскому чёрту…

В этот момент откуда-то сверху раздались удары по дереву и приглушённые крики.

— Живее! Больше никого не ждём!

Бригантина закачалась сильнее.

— Они обрубили швартовые! Скорей! — Сестерция схватила за руку Беатрис и потащила к лестнице, но та, бросив шпагу, мёртвой хваткой схватилась за ближайший пиллерс.

— Ну и оставайся! — не выдержала Сестерция, отшвырнула руку девочки и сделала шаг к выходу. Но вдруг остановилась и повернулась к Беатрис. — Хромые попугаи! Пропади он пропадом, этот Луис! Я с тобой!

Первые капли дождя забарабанили по палубам. В отблесках молний, сверкавших у горизонта, «Королева Анна» медленно удалялась от бригантины.

— Джон! Где обещанный «бум!»? — капитан из-под бровей посмотрел на Долговязого Джона, главного корабельного канонира.

— Возможно, запал худой. — Джон переминался с ноги на ногу, одним глазом косясь на капитана, а вторым — на только что перетащенные с бригантины громоздящиеся на палубе бочки с ромом. — Ща мы эту посудину из пушки!

— Да, пусть катится к чёрту! Шторм ей на все палубы! — выдохнул капитан и, тут же отвернувшись, крикнул: — Конопатый, я не вижу на баке штормовой стаксель36! Ты это называешь подготовкой?

Глава 4. Корабль мертвецов

Качка усиливалась.

— Нужно задраить пушечные порты!

Державшаяся обеими руками за пиллерс Беатрис никак не отреагировала на окрик подруги.

— Карамба! — Сестерция бросилась к первой пушке. Но её порт был уже надежно задраен. Подскочила ко второму — та же картина. Пушек было не много — всего по пять четырёхфунтовых орудий с каждого борта. И все орудийные порты были уже надёжно задраены так, что даже опустись бригантина на самое дно, через них не просочилось бы ни одной водяной капли.

— Вот почему они не стреляли! Они подготовились к шторму и специально шли ему навстречу! Поцелуй меня мурена, отличная команда была на этой посудине! — Сестерция оторвала баронессу от пиллерса. — А теперь — на шкафут!

Маленькая пиратка обвязала Беатрис верёвкой за пояс и потащила за собой наружу. На ходу привязывая второй конец верёвки к себе, Сестерция взбежала по мокрой лестнице на палубу. Через открытый люк уже закатывались разбивающиеся о борта волны.

Беатрис выглянула на палубу. Водяные валы, точно огромные, оскалившиеся миллионами солёных брызг челюсти какого-то чудовища, охватывали борта. Рассыпаясь, они скатывались обратно в морскую пучину, в бессильной ярости пытаясь утянуть за собой жалкий деревянный кораблик.

Сестерция выскочила на шкафут. Удар новой волны, сбивший Беатрис с ног и окативший Сестерцию с ботфортов до самой треуголки, привёл маленькую пиратку в дикий восторг.

— Это всё, что ты можешь? — крикнула Сестерция куда-то в небо и закатилась восторженным смехом.

Беатрис почувствовала, что не понимает, что для неё страшнее: шторм или эта обезумевшая девочка. Вместо того чтобы переждать бурю в трюме, юная пиратка упорно тянула девочку за собой по вырывавшейся из-под ног палубе.

Сестерция обернулась к Беатрис:

— Держись!

Новая волна окатила борта.

— А теперь — побежали!

Беатрис не успела опомниться, как спустя пару минут обнаружила себя привязываемой к стойке штурвала. Теперь на верёвке их было трое: она, Сестерция и бешено вращавшийся в разные стороны штурвал.

Сестерция улучила момент и, ухватив рукоятки штурвала, закричала:

— Делай как я! Держи крепче! Ну же!

Беатрис что было сил впилась руками в промокшие, шершавые от морской соли деревяшки.

— А теперь — право руля! Тяни!

Юная баронесса всем своим лебединым весом навалилась на правую сторону штурвала.

— Если встанем боком к волне, нас перевернёт! Закуска акулья, крепче держи! — Сестерция, не отрывая рук от штурвала, вытерла щёку о кружевной ворот своей промокшей до последней дырочки рубашки.

— А мы неплохо держимся! — крикнула она, заглушая шум ветра. — Как же любезно было со стороны португальцев убрать лишнюю мачту!

Маленькая пиратка подмигнула полубесчувственной подруге:

— Ты молодец!

Беатрис медленно повалилась на палубу у ног Сестерции…

***

— Госпожа! Маменька вас ожидает к завтраку!

Беатрис, жмурясь от утреннего солнца, сладко потянулась, сминая локтями тончайшие кружева на подушке.

— Спасибо, Чикита. А почему ты принесла это ко мне в спальню? У нас что, на завтрак зефир?! Мне приснился такой странный сон…

Беатрис с трудом открыла слипшиеся глаза. Прямо перед лицом она увидела тарелку с самым настоящим розовым зефиром. Беатрис перевела взгляд на почему-то жутко болевшие ладони. Её ладони и пальцы были покрыты белыми пузырями. Некоторые пузыри лопнули, и из-под них сочились тоненькие розовые струйки.

Девочка снова посмотрела на всё ещё висевшую у неё перед лицом тарелку. Тарелку держала Сестерция.

— Попробуй! — бодро сказала она. — Уверена, ничего вкуснее ты никогда в жизни не ела! Я думаю, именно это португальцы везли на продажу!

— Зефир?

— Так это называется «зефир»?! Здорово! Я тоже обязательно найду зефир и стану самым крупным поставщиком зефира во всём Новом Свете! Слушай, а он растёт на деревьях или его собирают как ягоды?

— Его готовят, — и, видя недоумение подруги, Беатрис добавила: — Ну, как овсянку или пудинг.

— А что такое… — Сестерция резко отодвинула тарелку. — Так! Если тебе хочется поболтать, болтай на здоровье. А это я съем сама… Если ты не хочешь.

— Я хочу пить, — устало ответила Беатрис, облизала горевшие от соли губы и снова закрыла глаза.

Когда она их открыла, перед баронессой всё так же стояла её подруга с набитыми зефиром щеками. Щёки и рубашка Сестерции были вымазаны розовыми крошками, а в руках она держала гранёную бутыль из тёмно-зелёного стекла.

— Пей! — Сестерция протянула бутыль.

— А что это?

— Думаю, это такое вино! Правда, пахнет совсем по-другому.

Беатрис понюхала горлышко и сделала осторожный глоток. На языке она почувствовала тонкий вкус лимонного сока.

— Цы, это же самый обычный лимонад!

— Да ну тебя… — Сестерция обиженно отвернулась. — Пойдем, поможешь.

Не оборачиваясь, она направилась к ведущей на шкафут лестнице:

— Завтра они станут неподъёмными.

— Кто? — не поняла Беатрис, но на этот раз поспешила следом за подругой.

И только теперь, встав на ноги и осмотревшись в свете утреннего солнца, она вдруг поняла, что корабль был не просто мёртв. Это был корабль мертвецов. Вчерашний шторм смыл с палуб кровь, но израненные трупы португальских матросов лежали вдоль бортов вперемешку с пиратами. Луис не страдал сентиментальностью, и общий взрыв брошенного судна посчитал вполне достаточной церемонией для похорон и своих, и чужих. Если бы не вмешательство Сестерции, вовремя погасившей фитиль37, Беатрис, сама того не ведая, давно бы уже присоединилась к этой странной молчаливой компании.

— Хватай за второй сапог!

Отвернувшись, чтобы не смотреть в лицо мертвецу, Беатрис на ощупь обхватила ногу лежавшего на палубе человека. Пыхтя и упираясь ногами, девочки потащили покойника к положенной на борт доске.

— Ну-ка взяли! Ещё взяли! — Сестерция была деловито спокойна, точно руководила штатной разгрузкой корабля.

Спустя пару часов Беатрис устало упёрлась руками о комингс38 иллюминатора39.

— Цы, а это точно нужно?

— Карамба, ты хочешь остаться жить с ними? К вечеру они задеревенеют и потяжелеют, а завтра начнут вонять!

— У меня больше нет сил.

— Ладно, — согласилась Сестерция, тяжело дыша, — пойдем немного отдохнем.

Она взяла за руку готовую свалиться в обморок подругу и потянула за собой в сторону офицерских кают.

— Теперь мы живем здесь! — торжественно произнесла Сестерция, распахивая перед собой дверь капитанской каюты — самой роскошной каюты корабля.

— Запри дверь, пожалуйста. — Беатрис робко вошла внутрь.

После страшной работы она всё ещё была бледна, но привычная богатая обстановка комнаты придала ей сил.

— Мёртвые не кусаются, — загробным голосом произнесла Сестерция и тут же устало добавила — Не бойся, я всё запру. Ещё не хватало, чтобы дверь начала громыхать в качку. А пока посиди тут, я сбегаю посмотрю, чем можно подкрепиться посерьёзней. От лимонада и зефира у меня почему-то разболелся живот!

— Нет! — вскрикнула Беатрис. — Останься, пожалуйста.

— Морские ежи! А ты есть совсем не хочешь?!

Беатрис, не сводя с Сестерции умоляющих глаз, замотала головой.

— Ладно, — примирительно понизив голос, Сестерция щелкнула дверной задвижкой.

Девочки просидели в капитанской каюте молча не меньше получаса.

— Ну, пора! — наконец произнесла Сестерция и поднялась со своего места.

Даже не голос подруги, а скорее осознание, что все эти трупы могут остаться на корабле с ними навсегда, заставило Беатрис подняться и направиться следом за Сестерцией.

Освободив верхние палубы, девочки принялись за каюты и трюмы. В одной из офицерских кают, окружённые трупами пиратов, лежали мужчина и женщина. Их одежда выдавала явно благородное происхождение. В руках у обоих были шпаги, а неподвижные взгляды угасших глаз были направлены друг на друга.

— Вот это любовь! — произнесла Сестерция и, перешагнув мужчину, наклонилась к женщине, с трудом выдернув шпагу из её руки. Взвесив клинок на ладони, девочка недовольно сморщилась.

— Не, и эта тяжеловата.

С этими словами она швырнула шпагу обратно на пол. Подняв глаза, Сестерция обнаружила на столе морскую карту. Между въевшихся в бумагу бурых пятен просвечивали подробнейшие очертания южного побережья.

— Ух ты! — восторженно произнесла девочка. — Вот это точность! Жаль, всё так заляпано!

— Я могу перерисовать карту заново, — Беатрис неуверенно откликнулась от входа в каюту.

— Ты умеешь?!

Благородной де Пуансе показалось, что в голосе Сестерции впервые за всё время их знакомства мелькнули нотки уважения.

— Ладно, позже проверим… А пока эту парочку придётся ненадолго разлучить. Двоих одновременно мы не дотащим, — добавила Сестерция в ответ на недоуменный взгляд Беатрис.

К концу дня оставшиеся после схватки бывшие члены экипажа бригантины мирно покачивались в едва заметной зыби за кормой.

Глава 5. Ножи и пистолеты

Ближе к сумеркам девочки вернулись в капитанскую каюту. Сестерция перетащила из камбуза в капитанский буфет приличный мешок сухих припасов. Девочки освободили стол от сваленного на него пиратами содержимого капитанских шкафов и ящиков. Сложили вещи в дальнем углу каюты. Достали уцелевшую посуду, подвинули стулья, зажгли свечи и расселись за столом.

— Клянусь отцовской треуголкой, нам досталась славная посудина! — Сестерция, не скрывая восторга, ковыряла серебряной вилкой мелко нарезанный кусок солонины, положенный на фарфоровую тарелку. Перед ней стоял чудом сохранившийся стеклянный бокал с компотом из сушеных плодов манго.

— Хотя, признаться, был момент, когда я хорошо пожалела, что не перескочила обратно на «Анну». И все-таки, что же они такое везли, если не зефир?

Девочка, встав из-за стола, подошла к куче капитанских пожитков и принялась раскладывать ее содержимое по сторонам.

— Ничего ценного… — Сестерция на мгновение замерла, а потом резко обернулась к Беатрис. — Ух ты! Смотри, что я нашла!

В руках у нее было два карманных пистолета с костяными рукоятками.

— Дарю!

Сестерция швырнула один из пистолетов подруге. Беатрис едва удержала пойманное оружие в руках.

— Зачем он мне? Я даже не знаю, как это работает.

— Ладно, научу, — юная пиратка повертела свой пистолет в руках, щелкнула, проверяя кремневый замок, и с довольным видом засунула его за пояс.

Вставая, она оперлась на настенный канделябр. Что-то хрустнуло, и находившийся рядом книжный шкаф вдруг отъехал в сторону, освобождая потайной проход.

— Тихо! — шепотом произнесла Сестерция.

Вытянув из сапога «Занозу», она беззвучно исчезла в темноте прохода.

Беатрис оставалась в одиночестве не больше полминуты. Но и это время ей показалось вечностью. В проходе появилась невысокая фигура. Она двигалась странно, но спустя мгновение Беатрис поняла, что это индейский мальчик. Следом появилась Сестерция. Левой рукой она обхватила мальчика за шею, а в правой держала упиравшийся в его бок стилет. Мальчик был всего на полголовы выше Сестерции. Смуглость его кожи особенно выделялась на фоне длинной бледно-жёлтой рубахи с оборванными рукавами. Рубаха была подпоясана плетеным индейским шнурком толщиной в два пальца. Другой одежды на нём не было. Смолянисто-чёрные грубые волосы мальчика едва не доходили ему до плеч. Беатрис непроизвольно подняла на незнакомца незаряженный пистолет.

— Не убивайте меня, благородные сеньоры, — мальчик заговорил по-испански.

Сестерция толкнула индейца вперед, и он плюхнулся на капитанскую койку. Достав из-за пояса свой пистолет, девочка встала рядом с Беатрис:

— Ты кто такой?

— Я — Том. Но Артур, наш капитан, предпочитал называть меня моим настоящим именем — Тупаку Кунтур. Я должен был стать его проводником.

— Проводником куда? — в глазах юной пиратки сверкнули искорки.

Мальчик замялся.

— Ну же! — Сестерция угрожающе качнула пистолетом.

— Я обещал… Я обещал отвести его в Пайтити40.

— Пайтити?! — смертельно опасная пиратка, сунув пистолет за пояс, вальяжно плюхнулась в кресло. — Я так и знала! Это не торговец, это — экспедиция! Они искали последнюю столицу инков!

— Что? — переспросила Беатрис. — Но столицей инков был Куско…

— А я никак не могла понять, почему на бригантине нет ни нормального груза, ни золота! — Сестерция, никак не отреагировав на вопрос подруги, подалась вперед и заглянула в глаза индейцу.

— Откуда ты знаешь дорогу в Пайтити?

— Я там жил.

— Жемчужная требуха! — девочка стянула с головы свою треуголку, вывернула наизнанку и, сорвав подкладку, швырнула ее на стол.

Под подкладкой были скрыты какие-то нанесенные на внутреннюю поверхность линии. Но когда дети пригляделись, они поняли, что вывернутая треуголка больше всего была похожа на инрушечную гору. Линии на подкладке были сбегавшими с горы реками и дорогами, завитушки — нарисованными деревьями, а маленькие квадратики сверху — построенным на вершине городом. Один из квадратиков был помечен неровным жёлтым крестом.

— Золотой Кондор! — воскликнул мальчик.

Посмотрев на крест, он осторожно поднялся на ноги, приложил руки к груди и благоговейно склонил голову.

— Что? — почти одновременно переспросили обе девочки.

Том молча смотрел то на одну девочку, то на другую и вдруг совершенно невпопад спросил:

— Вы же сёстры?

— К… кто?! — обе девочки прыснули от смеха.

Беатрис выпрямилась и с гордостью произнесла:

— Возможно, тебе, индеец, все белые кажутся на одно лицо, потому ты и принял нас за сестер, но я — Беатрис, дочь знаменитого на всю Тортугу барона де Пу… — тут она осеклась и посмотрела на Сестерцию. — … де Пуаро. А это Сестерция — дочь капитана Эдвардса, самого страшного пирата Карибского моря!

— А я — сын храброго Майта Уамары! Мой прапрадед пленил самого Атауальпу41!

— Твой прапрадед был испанцем?! — Беатрис с интересом посмотрела на мальчика.

— В моем роду никогда не было испанцев! — хмуро ответил Том — Атауальпа — подлый предатель и самозванец…

— Так, дорогие мои прынцы и прынцессы, — прервала диспут Сестерция, нетерпеливо терзая в руках свою треуголку и поглядывая на Тома, как на мешок с золотом — похоже, у нас появился повод для славной пирушки! Предлагаю отметить знакомство!

— Очень сильно хочу есть! — Том поморщился и погладил рукой живот.

Пир и вправду удался на славу. Благодаря приближающемуся шторму пираты «Королевы Анны» в спешке хватали только то, что казалось им самым ценным. Поэтому, несмотря на то что с бригантины был вынесен почти весь ром и коньяк, значительная часть продуктов осталась нетронутой. Но самой страшной загадкой для Сестерции стало обилие зефира и прочих запасов сладостей на камбузе.

Беатрис сидела за столом в найденном среди вещей изящном белом платье с фиолетовыми вставками. Хотя подол платья пришлось подрезать кухонным ножом, а затянутый до упора корсет все равно сползал, Беатрис чувствовала себя в нем почти как дома.

— Пираты нас догнали. — Том умудрялся говорить и набивать рот одновременно. — Мы с капитаном были здесь, а сеньора Грейс была в своей каюте. Господин Артур приказал мне спрятаться, а сам схватил шпагу и побежал к каюте госпожи. Я видел, как капитан открывал тайник. Когда пираты стали захватывать корабль, я спрятался там. Но я не думал, что не смогу открыть его изнутри.

— А чего ж ты не постучал? — спросила Сестерция, облизывая липкие от зефира пальцы.

— Я не хотел, чтобы меня убили. Я не знал, кто здесь, я не знал, что делать.

— И поэтому предпочел умереть с голоду в шкафу, чем таскать по палубе трупы! — дочь знаменитого пирата рассмеялась, едва не поперхнувшись манговым компотом.

Беатрис отложила в сторону вилку и нож и промокнула рот салфеткой. Том поджал губы, но, не выдержав, тоже улыбнулся.

— После пережитого в этой каморке шторма меня самого можно было выбрасывать за борт!