Родовесть. Эпос вечной памяти. Книга 1

«Их сила — в крови, их память — в тебе».

Эта строка является не только художественным образом.

Она является философским центром всей книги.

Память превращается в ответственность.

Если человек забывает предков, он теряет не только сведения о прошлом.

Он теряет координаты собственного существования.

1.2. Эпос как хранитель мировоззрения

Древние люди не оставили нам систематического учебника о том, как они представляли устройство мира.

Мы не можем открыть одну книгу и прочитать:

«Вот во что верили все восточные славяне».

Такой книги не существует.

Источники фрагментарны.

Летописи создавались уже в христианскую эпоху.

Многие дохристианские представления существовали преимущественно в устной форме.

Поэтому исследователь вынужден собирать картину из разрозненных свидетельств.

Одно имя появляется в летописи.

Другое — в древнерусском поучении.

Третье — в переводном литературном памятнике.

Четвёртое — в фольклорной записи XIX века.

Пятое — в этнографическом описании.

А затем исследователь сопоставляет эти сведения.

Нельзя автоматически считать все поздние представления древними.

Например, существование ряда богов древнерусской традиции подтверждается письменными источниками. В рассказе о языческой реформе Владимира под 980 годом «Повесть временных лет» называет Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь.

Но функции каждого из этих персонажей реконструируются учёными с разной степенью уверенности.

Поэтому «Родовесть» будет идти двумя дорогами одновременно.

Первая — дорога художественная.

Вторая — дорога источниковедческая.

И никогда не смешивать их.

1.3. Певец и сказитель

Устная культура обладала собственной системой хранения информации.

Сказитель не просто воспроизводил заученный текст.

Он обладал памятью, музыкальным слухом, чувством ритма, знанием традиционных сюжетов и способностью адаптировать повествование к слушателям.

Отсюда — многочисленные варианты одного и того же сюжета.

В одной местности герой обладает одним именем.

В другой — другим.

В одном варианте чудовище имеет три головы.

В другом его образ устроен иначе.

В одном сказании герой погибает.

В другом возвращается.

Это не обязательно означает, что один текст «правильный», а другой «неправильный».

Для фольклора вариативность — естественное состояние.

Каждый новый рассказчик становился одновременно хранителем и продолжателем традиции.

Поэтому народная память была живым организмом.

Она не хранилась неподвижно:

— Она передавалась.

— Менялась.

— Дополнялась.

— Очищалась от одного.

— Сохраняла другое.

И иногда именно в изменённом образе продолжала жить древняя идея.

1.4. От устной традиции к письменному тексту

Письменность изменила судьбу народной памяти.

То, что раньше существовало только в человеческом голосе, стало возможно записать.

Но письменность принесла с собой и новую проблему.

Записывал не всякий человек.

Записывал тот, кто владел письмом.

На Руси ранняя письменная традиция была тесно связана с христианской книжностью.

Поэтому значительная часть дошедших до нас письменных свидетельств о дохристианских верованиях принадлежит авторам, которые уже смотрели на языческое прошлое из христианской системы координат.

Это необходимо учитывать при чтении летописей.

Летописец не является нейтральной звукозаписывающей машиной.

Он выбирает, что записать.

Он определяет, какие слова использовать.

Он может осуждать описываемый обычай.

Он может сопоставлять его с библейским сюжетом.

Он может сокращать народное предание.

Поэтому исторический источник нужно не только читать.

Его нужно исследовать.

1.5. Источник и его границы

В «Родовести» принцип источниковедческой честности становится обязательным.

Если сведения подтверждены летописью, мы говорим:

это письменное свидетельство.

Если сведения известны из былины:

это фольклорное свидетельство.

Если образ сформировался в литературном произведении:

это литературная традиция.

Если современная наука предлагает реконструкцию:

это научная гипотеза или реконструкция.

Если образ создан самим автором:

это художественный мир «Родовести».

Такой подход особенно важен потому, что современное представление о славянской мифологии часто соединяет материалы совершенно разных эпох:

— Древнерусская летопись.

— Средневековая книжность.

— Фольклор XIX века.

— Литература XIX века.

— Исследования XX века.

— Современная неоязыческая литература.

Все эти пласты могут говорить об одном персонаже, но они не являются одним историческим источником.

1.6. Почему сказка может говорить правду

Сказка не обязана быть документом, чтобы говорить о правде.

Она может не сообщать точную дату.

Не называть реального князя.

Не указывать место археологического памятника.

Но она может сохранять нравственную модель.

Добро и зло.

Предательство и верность.

Страх и мужество.

Забвение и память.

Гибель и возвращение.

Именно поэтому сказка переживает поколения.

В ней сохраняется не только сюжет.

В ней сохраняется человеческий опыт.

1.7. Родовесть как художественная реконструкция

«Родовесть» не претендует на то, чтобы заменить летописи.

Она делает другое.

Она вступает с ними в художественный диалог.

В её мире Явь становится образом видимой жизни.

Навь — образом памяти, смерти и предков.

Правь — образом закона и космического порядка.

Коло — образом вечного движения времени.

Род — связью между всеми состояниями бытия.

Эти понятия образуют философский каркас произведения.

В исходном тексте автор формулирует его так:

«Явь — путь деяний, Навь — род и память, Правь — небесный закон».

Это не следует выдавать за дословное описание исторической религии древних славян.

Это философская система самой «Родовести».

И именно в этом заключается её художественная ценность.

Она не пытается просто реконструировать прошлое.

Она создаёт разговор между прошлым и настоящим.

Исследовательская литература

Особое место занимает работа А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу», а также исследования Е. В. Аничкова, Б. А. Рыбакова, В. В. Иванова, В. Н. Топорова, В. Я. Проппа, Д. К. Зеленина и других исследователей.

При этом выводы этих авторов не должны механически объединяться в одну «единственную» систему. Между научными школами существуют серьёзные различия.

Источниковедческий вывод

История древнерусской мифологии не сохранилась в виде законченной книги.

Она сохранилась осколками.

Имя — в летописи.

Обряд — в этнографической записи.

Сюжет — в сказке.

Фигура героя — в былине.

Образ божества — в древнерусском тексте.

След святилища — в археологическом слое.

И задача исследователя состоит не в том, чтобы произвольно соединить эти осколки.

Его задача — показать, какие из них действительно можно соединить, а какие соединять нельзя.

Только после этого начинается художественная работа автора.

Именно поэтому «Родовесть» будет строиться на трёх началах:

— Память — сохраняет!

— Наука — проверяет!

— Искусство — оживляет!

Глава 2. Древнерусский мир до Крещения Руси

До появления первых русских летописей существовал огромный мир, который почти не оставил собственных письменных рассказов о себе.

Это был мир лесов и рек.

Мир земледельцев и охотников.

Мир ремесленников и воинов.

Мир княжеских дружин и сельских общин.

Мир, в котором расстояние измерялось не километрами, а днями пути.

Мир, где река была одновременно дорогой, источником пищи и границей.

Мир, где лес мог прокормить человека — и одновременно стать источником опасности.

Мир, где дом был не просто жилищем.

Он был центром Вселенной человека.

2.1. Земля

Древнерусское пространство нельзя представлять, как однородную территорию.

Восточнославянские земли включали разные природные зоны.

• лесную;

• лесостепную;

• речные долины;

• северные озёрные пространства;

• земледельческие районы.

Различия природы неизбежно влияли на хозяйство и образ жизни.

Там, где земля позволяла выращивать зерно, главными событиями года становились посев и жатва.

Там, где господствовал лес, возрастала роль охоты, рыболовства, бортничества и лесных промыслов.

Там, где проходили крупные реки, формировались торговые пути.

Поэтому природа в «Родовести» не является декорацией.

Она является действующим началом:

— Лес смотрит.

— Река помнит.

— Поле кормит.

— Огонь хранит дом.

— Небо предупреждает.

Так рождается мифологическое восприятие природы.

2.2. Родовая община

Человек не существовал отдельно от своего сообщества.

Его положение определялось семьёй, родством, соседством, обязанностями, хозяйством и отношениями с другими людьми.

Именно поэтому слово «Род» в нашей книге приобретает особое значение.

Это не просто перечень предков.

Это вертикаль времени:

— Предки.

— Живущие.

— Будущие поколения.

Человек оказывается в центре этой вертикали.

Он получает жизнь от прошлого и одновременно отвечает перед будущим.

2.3. Дом

Дом был пространством защищённого мира.

За его пределами начиналась территория леса, дороги, воды, чужого поселения и неизвестности.

Внутри находились огонь, пища, дети, старшие и память семьи.

Поэтому появление в «Родовести» Домового у очага имеет не случайное значение.

Домовой становится художественным символом сохранения домашнего порядка.

В исходной Песни Первой он «у очага сторожит» огонь.

Это художественный образ.

Но за ним стоит реальная историческая действительность: для традиционного общества огонь очага имел огромное хозяйственное и символическое значение.

2.4. Лес

Лес одновременно давал человеку жизнь и внушал страх.

Он давал:

— Древесину.

— Пищу.

— Мёд.

— Мех.

— Дичь.

— Ягоды.

Но в лесу можно было заблудиться.

В нём существовали хищники.

В нём скрывались разбойники.

В нём человек оставался один на один с природой.

Поэтому неудивительно, что фольклор населил лес особыми существами.

В «Родовести» этим существом становится Леший.

Но литературный образ Лешего нельзя автоматически переносить в глубь X века как точное описание древнерусской религии.

Он принадлежит более сложному и значительно более широкому пласту народных верований, позднее зафиксированному этнографами и фольклористами.

2.5. Река

Река была дорогой.

Она соединяла людей.

По ней двигались суда.

По ней шли товары.

По ней происходили военные походы.

Но река была также стихией, которую невозможно полностью подчинить человеку.

Паводок мог уничтожить поселение.

Буря могла погубить лодку.

Вода могла стать источником жизни или смерти.

Поэтому в народном сознании вода неизбежно становилась сакральным пространством.

Отсюда — многочисленные фольклорные представления о водяных, русалках и иных существах водного мира.

2.6. Небо

Для земледельца небо было частью хозяйства.

От него зависел урожай.

Дождь мог спасти поле.

Засуха могла уничтожить труд целого года.

Гроза могла одновременно пугать и приносить необходимую влагу.

Поэтому гром и молния получили особое место в мифологическом сознании.

В письменной традиции Перун является наиболее надёжно засвидетельствованным древнерусским божеством.

Он фигурирует не только в рассказе о пантеоне Владимира, но и в русско-византийских договорах X века.

2.7. Пантеон Владимира

Одним из наиболее важных письменных свидетельств о религиозной жизни Руси является летописный рассказ о событиях 980 года.

Согласно «Повести временных лет», Владимир установил в Киеве изображения Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокоши.

Это свидетельство имеет огромное значение.

Но оно одновременно требует осторожности.

Летописец писал уже после принятия христианства.

Поэтому его описание является не прямой записью языческого жреца, а христианской летописной интерпретацией прошлого.

Тем не менее сам факт существования княжеского святилища и перечисление богов имеют исключительную источниковедческую ценность.

В этом месте особенно важно сделать различие:

Факт: летопись сообщает о создании Владимиром святилища и перечисляет шесть идолов.

Интерпретация: исследователи пытаются определить функции этих богов.

Реконструкция: учёные создают модели древнеславянского пантеона.

Художественный образ: автор «Родовести» превращает этих персонажей в действующих героев эпоса.

И только такое разделение позволяет говорить о древнем мире серьёзно.

2.8. Что было до Владимира

Пантеон 980 года не возник из ничего.

Русско-византийские договоры X века уже свидетельствуют о клятвах Перуном и Волосом/Велесом.

Следовательно, письменные источники позволяют увидеть, что некоторые представления о богах существовали в политической и дипломатической практике Руси ещё до реформы Владимира.

Это чрезвычайно важное обстоятельство для «Родовести».

Потому что Родовая память книги не должна начинаться с одной даты.

Она должна показывать длительное движение культуры.

От устной традиции — к письменной.

От локального культа — к княжеской политике.

От древних представлений — к литературной памяти.

От дохристианской эпохи — к христианской Руси.

2.9. Мир до Крещения не был миром без культуры

Это одна из важнейших мыслей новой редакции.

Понятие «язычество» слишком часто воспринимается как противоположность культуре.

Но до христианизации Руси существовали:

• развитые хозяйственные навыки;

• ремёсла;

• торговля;

• военная организация;

• дипломатия;

• устная поэзия;

• сложная обрядность;

• представления о нравственных нормах;

• память поколений;

• система социальных отношений.

Поэтому древний мир «Родовести» — это не мир дикости.

Это мир иной культурной системы.

Он иначе объяснял устройство Вселенной.

Именно поэтому его необходимо не высмеивать и не идеализировать.

Его необходимо понять.

Письменные источники позволяют уверенно говорить о существовании в древней Руси ряда языческих культов и имён богов.

Однако они не дают нам полного описания всей религиозной системы.

Поэтому при дальнейшем изложении книги мы будем придерживаться следующего правила:

— летопись — свидетельствует;

— археология — подтверждает материальный след;

— фольклор — сохраняет народную память;

— исследователь — интерпретирует;

— автор — создаёт художественный мир.

И только соединение этих пяти уровней позволит «Родовести» стать одновременно эпосом, литературным произведением и культурно-историческим путешествием в мир памяти.

Глава 3. Род как основа древнего мировоззрения

Есть слова, которые невозможно объяснить одним определением.

Одно из таких слов — Род.

В современном языке оно означает прежде всего происхождение, семью, совокупность родственников, поколение. Но за этим простым значением скрывается гораздо более глубокое человеческое переживание — ощущение принадлежности к цепи времени.

Человек приходит в мир не из пустоты.

До него уже были другие:

— Был отец.

— Была мать.

— Были деды и бабушки.

— Были прадеды и прабабушки.

— Были люди, чьих имён он никогда не узнает.

— Были поколения, от которых не осталось ни портретов, ни писем, ни могил, которые можно сегодня найти.

Но именно они когда-то передали жизнь дальше.

И поэтому каждый живущий человек является продолжением тех, кто жил до него.

Эта простая мысль становится одним из фундаментальных оснований «Родовести».

В исходной книге автор говорит о Роде не как о перечне имён, а как о живом пространстве памяти. Уже в первой Песни звучит:

«Из Родова семени выросло всё».

А позднее эта мысль получает ещё более глубокое выражение:

«Их сила — в крови, их память — в тебе».

Так возникает центральный философский вопрос книги:

Что происходит с человеком, если он забывает тех, благодаря кому стал человеком?

И второй вопрос:

Что происходит с Родом, если исчезает память о нём?

3.1. Род как связь поколений

Древний человек существовал внутри значительно более тесного круга родственных и соседских связей, чем современный городской человек.

Сегодня человек может жить в городе, где рядом с ним находятся тысячи и миллионы людей, но большинство из них ему незнакомы.

В традиционном обществе ситуация была иной.

Человек постоянно находился среди тех, кого знал лично:

— Он знал соседей.

— Знал родственников.

— Знал старших.

— Знал историю своей семьи.

— Знал, где расположены могилы предков.

— Знал землю, на которой жили его отец и дед.

Память поэтому была не отвлечённым понятием.

Она была частью повседневной жизни:

— Имя предка могло определять положение человека в обществе.

— Родственные связи определяли взаимные обязанности.

— Совместный труд связывал поколения.

— Обряд соединял прошлое и настоящее.

— Погребение соединяло живых с умершими.

— Рождение ребёнка означало продолжение линии.

— Свадьба означала соединение двух родов.

Таким образом, Род можно рассматривать не только как биологическое родство, но и как социальную, культурную и символическую связь поколений.

Нельзя утверждать, будто существовала одна единая для всех восточных славян «религия Рода» с одинаковой системой представлений.

Источники этого не подтверждают.

Напротив, древнерусские письменные свидетельства фрагментарны, а позднейшие фольклорные материалы отражают различные региональные традиции.

Поэтому в «Родовести» понятие Рода используется прежде всего, как философско-поэтическая категория, позволяющая говорить о непрерывности человеческой жизни.

3.2. Род и семья

Самая первая школа памяти — семья:

— Ребёнок узнаёт мир через голос матери.

— Через руки отца.

— Через рассказы бабушки.

— Через слова деда.

— Через семейные привычки.

— Через праздники.

— Через пищу.

— Через язык.

— Через имена.

— Через песни.

И даже через то, о чём в семье молчат.

Так формируется память поколения.

Человек наследует не только имущество:

— Он наследует способы поведения.

— Представления о добре и зле.

— Манеру говорить.

— Отношение к труду.

— Отношение к старшим.

— Понимание достоинства.

— Страхи.

— Надежды.

— Истории.

— Имена.

— Землю.

— Язык.

Поэтому семья в «Родовести» оказывается первым кругом Коло.

Человек рождается внутри одного круга.

Затем сам становится центром нового.

Его дети продолжают движение.

Потомки становятся следующими звеньями.

Так время перестаёт быть прямой линией.

Оно становится кругом.

3.3. Предки

Особое место в древних культурах занимала память об умерших.

Человек не мог изменить факт смерти.

Но он мог продолжать отношения с умершим через память, обряд и поминовение.

Именно здесь возникает чрезвычайно важная для «Родовести» граница между историческим фактом и художественной интерпретацией.

Исторические и этнографические материалы позволяют говорить о широком распространении практик поминовения умерших и различных форм взаимодействия живых с памятью о предках.

Но утверждать, что все восточные славяне представляли загробный мир одинаково, нельзя.

Не существует одного сохранившегося древнего текста, который дал бы нам полную и единую картину.

Мы располагаем фрагментами.

И именно из этих фрагментов возникает представление о чрезвычайной значимости умерших для живых.

В «Родовести» это превращается в образ Нави.

Навь становится пространством памяти.